Жанр: Любовные романы
Очищение огнем
...естного доктора, практиковавшего тайные
аборты, но тот так небрежно провел операцию, что ухитрился занести ей
опасную инфекцию, так что матери пришлось поместить дочь в больницу.
— Когда врачи поняли, что у меня, — рассказывала Сильвия, —
эти жлобы рассказали матери. Считали, она имеет право знать. Ну что ж, как
только эти проклятые поганцы все выложили, мать просто спятила. Ввалилась в
палату и избила меня до полусмерти — прямо там, перед сестрами и пациентами.
Хорошо еще, что двое интернов успели довольно быстро ее оттащить. Но это еще
не конец. Ей стукнуло в башку, что меня лучше всего... как это...
стерилизовать. Мол, тогда у меня не только не будет детей, но я и секса не
захочу, ничего не буду чувствовать. Отвела в сторону врачей. Спрашивала, не
смогут ли сделать операцию, деньги предлагала. Мне потом один интерн сказал.
После того как я провела в больнице несколько дней, мы с ним частенько
трахались. Он забирал меня из палаты, якобы для того, чтобы обследовать...
ну мы и занимались этим, а потом он снова укладывал меня в постельку. В
общем, я до смерти перепугалась, когда узнала, каким образом мамаша желает
позаботиться обо мне, словно я кошка уличная! Думала, она может сделать со
мной все, что захочет, стоит только попросить, ну и мне конец! Как только
меня выписали, тут же сбежала, но до сих пор не могу одолеть этот безумный
страх, что она когда-нибудь поймает меня... что по всем больницам разослала
приказ выпотрошить меня, как только туда попаду.
Кей с готовностью ухаживала за Сильвией весь день. Они заказали обед в номер
и весело болтали или смотрели телевизор. Днем в выпуске новостей передали,
что присяжные вынесли Лумису оправдательный приговор. Репортаж сопровождался
короткими интервью с Уайлером и его подзащитным.
— Значит, этот сукин сын и есть твой отец, — кивнула Сильвия,
когда на экране появился Уайлер. Кей рассказала ей свою историю.
— Слушай, потрясный мужик, этого у него не отнимешь.
— Руки прочь! — полусерьезно предупредила Кей. Рассказы Сильвии о
больнице и разных похождениях убедили Кей, что в отношении секса и мужчин у
той нет предрассудков. О чем бы ни упоминала девушка — путешествиях,
постоянно меняющихся местах работы, родном городе, — любая история
изобиловала подробностями о множестве мужчин, с которыми она спала при любой
возможности. Футболисты из команды высшей школы, учителя, дружки ее матери,
официанты в ресторанах, где она работала, активисты движения за мир,
встреченные во время маршей, женатые, холостые, красивые, уродливые — список
был бесконечным. Но сейчас Сильвия поспешила успокоить Кей:
— Эй, ведь ты подруга. Все, что твое, — для меня свято, не
волнуйся!
В любом случае у Кей были большие сомнения относительно того, что Сильвия
когда-нибудь встретится с Рэнделлом Уайлером. Прошло уже больше суток, а от
него ни слуху ни духу.
К вечеру Кей отправилась на автобусную остановку станции
Грей хаунд
и
взяла из камеры хранения большой рюкзак с вещами Сильвии. После целого дня,
проведенного вместе с Сильвией, та стала уже не просто человеком,
нуждающимся в помощи, а другом. Сильвии было двадцать два года, но разница в
возрасте вовсе не оказалась препятствием к сближению. Однако из-за страха
перед сексом Кей одновременно завораживали и отталкивали постельные истории
Сильвии. Когда Кей за поданным в номер ужином призналась, что она еще
девушка, изумление подруги было безграничным и искренним:
— Чтоб мне пропасть! — охнула она, роняя сэндвич на
тарелку. — Иисусе, Кей, ты же можешь заполучить любого парня, когда и
где захочешь! С тобой что-то неладно? Господи, да тебе уже семнадцать! Я
куда раньше начинала!
Кей смущенно пожала плечами.
— Слушай, быть целкой — еще не самая худшая вещь в мире, —
поспешила утешить ее Сильвия. — Мы все с этого начинаем. Но, черт,
неужели неопределенность не убивает тебя? Неужели не умираешь от желания
узнать, каково это на самом деле?
— Могу и подождать, — улыбнулась Кей.
— Кого? Прекрасного принца, а? Что ж, я тоже верила в это, давно, когда
сказки читала, да с тех пор забыла. Просто на стенку лезу, если не
перепихнусь хоть разок в день.
Кей призналась, что ее нерешительность не имеет ничего общего с прекрасным
принцем, и объяснила Сильвии, почему так ненавидит все, что связано с
сексом.
Та слушала, честно пытаясь понять и посочувствовать, но, обладая совершенно
иным мировоззрением, никак не могла вникнуть в суть проблем Кей.
— Черт, — озадаченно протянула она, — не вижу ничего ужасного
в том, что этот тип проделывал с твоей мамашей. Я позволяла парням связывать
себя — знаешь, как здорово! Попробуй как-нибудь сама — то есть, когда
начнешь.
Выслушав рассказ о Лью Паркере, Сильвия заметила:
— Погоди, а что, если он в самом деле пытался помочь тебе расслабиться?
Знаешь, Кей, ты не должна считать, что каждый парень, которого ты заводишь,
обязательно такой уж ублюдок паршивый, особенно из-за того, что при виде
тебя они сразу вспыхивают, как рождественская гирлянда! Может, ты этого не
сознаешь, но поверь, ты чертовски сексуальна — я таких женщин еще не
встречала.
Кей залилась краской.
— Понимаешь, — продолжала Сильвия, — у одних голос хороший,
другие рисовать умеют, а у тебя — это самое, Кей, притягательность, что ли?
Как это... обаяние. Поэтому я и заговорила с тобой в парке. Конечно, я не
мужик, но знаешь, как чувствую такое?
— Но мне это вовсе не нужно, — вскинулась Кей. — Это не
талант, здесь вовсе нечем гордиться и нечего использовать!
Сильвия сочувственно покачала головой.
— Бедняжка! Пока все беспокоятся насчет войны и мира, ты ведешь войну с
собой. Нельзя изменить свою природу, Кей, и если от своей чувственности не
спрячешься, остается только с ней примириться.
— Как ты? — съязвила Кей, — ложиться в постель с каждым, кого
встретишь?
Сильвия грустно улыбнулась.
— Для меня это означает примирение с собой. Я не пытаюсь перебороть
себя и не ненавижу себя за это. Есть вещи гораздо худшие, чем быть
нимфоманкой.
— Кем?
Кей никогда не слышала этого слова раньше.
— Нимфоманки — это те, кому повезло настолько, чтобы все время хотеть
мужика.
— По-моему, это везением не назовешь, — заметила Кей.
— Может, я и соглашусь... если не удастся трахнуться, когда захочется.
Но пока не жалуюсь.
Именно эта пропасть между ними оказалась непреодолимой. Но существовало
многое другое, роднившее девушек, — исковерканное детство, жизнь без
отца, матери, слишком занятых собственными проблемами. Вечером, когда
Сильвия заснула, Кей еще долго лежала в большой постели, думая о том, что
нашла не просто подругу — слишком они разные, чтобы стать друзьями. Теперь
Сильвия казалась чем-то вроде сестры.
Когда на следующее утро, когда Кей проснулась, Сильвия уже встала. Кей нашла
ее в ванной перед зеркалом, где та пыталась подстричься маникюрными
ножницами.
— Ну как тебе нравится моя новая внешность! — спросила она.
Кей потеряла дар речи. Центральной деталью оказался тщательно выстриженный
круглый островок вокруг раны. Несколько других проплешин были разбросаны в
океане светлых волос — треугольник, квадрат, пара пятиконечных звезд. На
марлевой наклейке, закрывавшей порез, розовой губной помадой был нарисован
символ мира.
— Тебе идет, — искренне сказала наконец Кей.
В этом белокуром сорванце с огромными синими глазами было нечто, позволяющее
прекрасно выглядеть в любом, самом дурацком наряде или обличье; от этого
девушка только казалась еще более прелестной и беспомощной.
И хотя Кей постаралась этого не заметить, но деталью
новой внешности
Сильвии было муу-муу, которое та вытащила из чемодана подруги.
Они провели вместе и этот день, только на этот раз не сидели в номере.
— Я получила боевые ранения, — объявила Сильвия, — и теперь с
чистой совестью заслужила право на отдых и развлечения.
В любом случае, волна демонстраций постепенно спадала. На очередном
заседании съезда демократов вчера вечером кандидатом в президенты был
выдвинут Хьюберт Хамфри; автобусы с деморализованными активистами движения
сторонников мира уже покидали город. После завтрака девушки отправились за
покупками в нижнюю часть города на Магнифисент Майл, где располагались
лучшие магазины Чикаго.
— Я делаю это только ради тебя, Кей, — с шутливо-страдальческим
видом объявила Сильвия. — Мне сюда ходить не по карману! Но папаша тебе
денежки дал... одежда так и так нужна.
— Мне есть что носить.
— Все это хлам! — категорически объявила Сильвия.
Вспомнив о, мягко говоря, странных костюмах подруги, Кей предположила, что
та предложит обзавестись футболками в тюремную полоску или костюмом
акробатки на трапеции, но, к ее удивлению, Сильвия заявила, что Кей нужны
более строгие,
серьезные
вещи, чтобы не слишком выделяться в доме отца.
— Нужно произвести хорошее впечатление, — объяснила она. — А
твоя новая семейка — наверняка все большие шишки, нельзя появляться в таком
виде! Ты же не бродяжка какая!
— В данный момент я не уверена, стоит ли тратить для этого даже
пятицентовые. Отец так и не позвонил, Сил, и может, это к лучшему. Я хотела
найти его, поскольку думала, что могу что-то для него значить. Но, видно,
это не так. Особенно, если он хочет избавиться от меня. То, что он мой отец,
имеет не больше значения как... как если бы ты забеременела от одного из тех
мужчин, с которыми спала за последнее время.
— Не дай Бог!
— Нет, я просто хочу сказать, это всего-навсего ошибка, несчастная
случайность. Теперь я понимаю, почему мать не хотела назвать его имя. Она
знала, что я сделаю, если узнаю его, и решила уберечь от ненужных
разочарований.
— Ты так говоришь, словно уже собралась простить этого человека, —
заметила Сильвия. — Что было, то было, брось мучиться. Он обязан
сделать для тебя все на свете, хочешь ты этого или нет.
— Знаешь, я тоже так считала. Даже шантажировала его... ну что-то
вроде, угрожала рассказать эту историю репортерам. Только все мои усилия
ничего не стоят. Даже если он возьмет меня к себе, это еще только полдела.
Придется попытаться расположить к себе его семью.
Они стояли перед великолепным фасадом здания в стиле рококо.
Карсон Пайри
Скотт
считался лучшим и старейшим универмагом города, еще с начала века
находившемся в центре торгового района Чикаго.
— Покупай одежду, — настаивала Сильвия. — Ставлю об заклад
любимые сапоги, что папочка вот-вот объявится.
— Почему ты так уверена?
— Политика — вещь серьезная. История о том, как папа почти двадцать лет
назад отвернулся от собственного ребенка, будет дурно выглядеть, если ты так
и останешься на улице, хуже собачонки бездомной.
— Он может отречься от всего, сказать, что ничего не знает.
— Сразу видно, что ты не политик, дурочка, — покачала головой
Сильвия. — Самое выгодное для него — принять тебя в дом, жаловаться,
что твоя мать все эти годы скрывала существование ребенка, и теперь, когда
дочь обратилась к нему за помощью, рад и счастлив открыть тебе объятия. Все
газеты распишут эту трогательную историю. И — главное, ты будешь потрясно
выглядеть, стоя позади него на трибуне по время избирательной кампании. Не
дрейфь, бэби, — заключила она. — Он возьмет тебя к себе через денек-
другой.
К вечеру, обойдя
Скотт
,
Маршал Филд
и несколько модных лавочек, они
взяли такси и возвратились в отель. Двести восемьдесят долларов, потраченных
из ранее оставленных Уайлером, конечно, не были такой уж огромной суммой, но
Сильвия, опытная покупательница, показала Кей, как растянуть деньги. Добыча
состояла из трех платьев, костюма, пары шелковых блузок хорошего качества,
нейлоновых чулок, первых в жизни Кей туфель на каблуках, ботинок с цветными
союзками — Сильвия почему-то была уверена, что именно такие носят днем
приличные девушки из общества. Несмотря на собственные, возмущающие
общественную благопристойность наряды, Сильвия обладала безошибочными
инстинктами во всем, Что касалось истинного вкуса и умения выбрать наиболее
элегантные, не бросающиеся в глаза вещи по самой недорогой цене. Чтобы
отблагодарить подругу за помощь, Кей купила ей в
Маршал Филд
пушистый
розовый свитер из ангорки.
Девушки, нагруженные коробками, в прекрасном настроении возвратились в
отель. Когда Кей подошла к стойке портье за ключом, клерк протянул ей еще и
листок бумаги. Кроме телефонного номера, в записке ничего не было.
— Что я тебе говорила? — возликовала Сильвия. — Вот оно!
Кей предпочла позвонить из номера. Ей ответила телефонистка
Дейвс, Лабрендт
и Уайлер
. Девушка назвала свое имя, и ее немедленно соединили с какой-то
женщиной.
— Мисс Тэту, — сказала та, слегка исказив музыкальное гавайское
имя Кей. — Мистер Рэнделл Уайлер просил передать, что машина заедет за
вами в шесть часов.
Отец даже не захотел поговорить с ней сам! Отослал к секретарше! Словно Кей
— клиент, с которым обсуждаются условия контракта.
Всякая радость, которую она должна была чувствовать оттого, что наконец
будет жить у отца, мгновенно увяла.
Девушка собрала вещи, переоделась в одно из платьев, купленных днем, —
яблочно-зеленое, с отрезной юбкой и воротником-хомутиком. У нее оставалось
восемнадцать долларов из денег, данных Уайлером, и Кей настояла, чтобы
Сильвия взяла их. За номер было заплачено до завтрашнего дня — Сильвия могла
переночевать в отеле. Кей записала номер домашнего телефона Уайлера и
заставила подругу пообещать, что та обязательно позвонит. Потом обе
спустились в вестибюль и стали ждать.
— Как насчет тебя? — спросила Кей. — Куда сейчас отправишься?
— Пожалуй, останусь здесь, если удастся найти работу.
— Может, я смогу замолвить за тебя словечко перед отцом?
— И не думай! У меня нет ни одной вещи, которую можно было бы носить в
офисе, да к тому же, я и не хочу там работать. Кстати, можно оставить себе
эту муу... как там ее... на память о днях, проведенных вместе?
— Муу-муу, — объяснила Кей. — Конечно. Только не говори так,
будто мы больше не увидимся!
— Знаешь, я не очень-то вписываюсь в общество с Норд-Сайд.
— Я тоже.
Сильвия долго смотрела на подругу.
— Нет, Кей, у тебя все получится. Только держись. Но тут появился
рассыльный и сообщил Кей, что машина ждет у двери. Он взял чемодан Кей,
свертки и пошел вперед.
Сильвия проводила Кей. Обе одновременно увидели водителя в темно-бордовой
ливрее, укладывавшего вещи Кей на заднее сиденье
роллс-ройса
.
— Вот это да! — восхитилась Сильвия. — Кажется, ты напала на
золотую жилу.
Девушки обнялись, и водитель открыл перед Кей дверцу автомобиля.
— Побереги свою голову, — велела она Сильвии.
— А ты — свое сердце, — отозвалась подруга.
Кей глядела из окна, пока машина не свернула за угол. Да, кажется, она в
самом деле нашла клад. Но совсем не чувствовала себя счастливой. Она так
мечтала о доме, об отце... но Рэнделл Уайлер согласился принять ее вовсе не
потому, что хотел дать дочери первое, или второе.
ГЛАВА 10
Празднества, обычно устраиваемые в доме Уайлеров в вечер выборов президента,
стали традицией и славились не только лучшей сдой и шампанским, но и в
качестве места, где можно было приобрести наиболее выгодные связи.
Воспоминания о прошлых вечеринках были особенно приятны еще и потому, что
все гости были демократами, а Демократическая партия побеждала на двух
предыдущих президентских выборах.
Сегодня шампанское и еда были такого же прекрасного качества, как обычно, но
вот атмосфера оставляла неприятный осадок — каждый из восьми телевизоров,
взятых напрокат на вечер и расставленных в нижних комнатах особняка
Уайлеров, показывал одну и ту же программу — ведущие новостей объявляли
данные компьютерных прогнозов — Ричард Милхаус Никсон будет тридцать седьмым
президентом Соединенных Штатов.
В группе гостей, собравшихся у телевизора в гостиной, раздались дружные
стоны. Александра Уайлер подошла ближе и приглушила звук.
— Хватит с нас этого унылого дерьма, — провозгласила она. —
Мы еще можем повеселиться так, что небу жарко станет — если только
притворимся, что празднуем Новый год!.. все, что угодно, только не выборы!
— Но Господи, Алекс! — вскрикнула элегантно одетая женщина. —
Четыре года с Диком-пройдохой! Меня даже не политика волнует, а костюмы,
которые он носит! Можем ли мы доверить этому человеку править страной, если
он даже не способен найти себе хорошего портного?
Гости дружно расхохотались.
— Слушайте все! — воскликнула Алекс Уайлер. — У меня еще
полно лучшего шампанского в городе.
— Уж это точно! — заорал кто-то. — Небось, осталось от тех
запасов, что твой папочка добыл у Аль Капоне!
Снова смех.
— Ну уж нет, черт возьми! Я берегу его для того дня, когда Рэнди
победит на выборах, через два года. А пока здесь полно лучшего французского
пойла, чтобы утопить все ваши печали!
Алекс отошла от смотревших телевизор гостей, жестом подозвала одного из
официантов, нагруженного подносом с шампанским, поставила пустой бокал,
взяла полный и показала ему на тех гостей, у кого истощились запасы
спиртного.
Умение устраивать прекрасные вечеринки было одним из многих талантов,
которыми Алекс имела полное основание гордиться, наряду с хорошим вкусом,
даром сводить вместе нужных или интересных людей и способностью щедро
тратить на себя собственное богатство. До последнего времени она по праву
считала себя самой красивой и необычной женщиной в любом обществе. Хотя
Алекс вечно морила себя голодом, худоба прекрасно сочеталась с типом ее лица
— широковатыми скулами, узким прямым носом и четко очерченным подбородком.
Глаза, цвета золотистого сияния пшеничного поля, красиво оттенялись
белоснежной кожей и каштановыми волосами. Сегодня ее красоту подчеркивало
прямое красное платье классического покроя от Живанши, из шелкового шифона и
рубиновым с бриллиантами колье и браслетами в тон костюму. Алекс одевалась к
приему, убежденная, что сегодня ночь ее торжества, не только потому, что
ожидается подведение результатов президентских выборов, но и оттого, что
именно на этом вечере будет положено начало политической карьере мужа. Если
все пойдет, как надо, через два года он станет сенатором, и это только
начало. Когда Алекс Уайлер думала о будущем, она уж мысленно видела себя
открывающей инаугурационный бал в Белом доме и царящей на множестве
официальных обедов в качестве Первой леди государства.
Все делалось для исполнения этой мечты, когда Рэнди обрушил на голову жены
мерзкое известие о какой-то дочери, появившейся буквально из ниоткуда. Алекс
потребовалось всего два дня на преодоления горячего желания подать на
развод, после чего она позволила мужу взять девчонку под крылышко. Миссис
Уайлер довольно быстро поняла, что захлопнуть дверь перед носом Кейулани
Тейату, Кей
Уайлер
, как та теперь будет именоваться, означает одни лишь
неприятности для всех, включая саму Алекс; если же проявить щедрость и
великодушие, можно получить кое-какую, и немалую, выгоду.
Но ничто не могло изменить того факта, что Алекс уже терпеть не могла Кей. А
что еще она должна была чувствовать?! До появления девушки Алекс ни сном ни
духом не ведала, что в то время, когда Рэнделл Уайлер после возвращения с
Гавайских островов ухаживал за ней, сделал предложение и женился, он уже был
мужем туземки, оставленной по приказу вышестоящих лиц.
Семнадцать лет назад, теплой осенней ночью, когда Алекс познакомилась с
Рэнделлом Уайлером на благотворительном балу, эта встреча оказалась началом
головокружительного романа.
В июне следующего года этот роман завершился пышной свадьбой — самым
значительным событием сезона. Отец Александры, Лайонел Дэйвс, считался одним
из наиболее известных адвокатов в Чикаго, среди клиентов которых была
гигантская корпорация по поставке мясных продуктов, универмаг
Маршал Филдз
и дюжина других процветающих компаний. Во времена действия сухого закона
Дэйвс был одним из нескольких молодых адвокатов, зарабатывавших хлеб
насущный тем, что обеспечивали свободу Аль Капоне и его людям посредством
изобретения хитроумных юридических уловок. Правда, Дэйвсу удалось попасть в
ряды респектабельных членов общества — не зря же он женился на дочери
хирурга, имевшего связи в обществе, после чего он потихоньку порвал все
связи с преступным миром. И, естественно, когда дочь выбрала в мужья
адвоката, Дэйвс сделал Уайлера компаньоном фирмы. Тот вскоре покачал себя
ценным приобретением
и достойным партнером. После смерти Лайонела Дэйвса
девять лет назад дочь получила четырнадцать миллионов, а зять —
главенствующее положение в фирме. Без сомнения, именно женитьба Рэнделла
Уайлера способствовала его мгновенному взлету по ступеням юридической
карьеры и обеспечила все блага жизни.
Сначала Александра не сомневалась в искренности чувств мужа. Но когда через
некоторое время страсть остыла, а друзья начали намекать, что Рэнделл спит с
другими женщинами, она задумалась о прошлом и поняла, как легко вписалась в
его планы заполучить жену, которая обеспечила бы ему будущее. Гордой женщине
была нанесена рана, но не смертельная. Что ни говори, а условия сделки
выполнялись обеими сторонами. У Алекс были дети и завидно привлекательный
муж, успехи которого придавали ей особое положение в обществе. Кроме того,
Алекс доставляло удовлетворение сознавать, что большое состояние позволит ей
в любую минуту заявить о своей независимости, и если муж развлекается по
чужим постелям, почему бы и жене не делать то же самое? Но такое равновесие
претерпело жестокий толчок, когда прошлым летом появилась Кей. Хотя Алекс
понимала, что Рэнделл видел в ней всего лишь выгодную партию, все-таки
тешила себя мыслью, что он находил ее привлекательной, а может, и любил, по
крайней мере вначале. Теперь же знала, что он лгал с первого дня, утаивал
существование другой жены и ребенка. Александра не могла уже относиться к
мужу, как прежде.
Но она опять попыталась приспособиться к обстоятельствам. Ничего она не
ждала так, как раздвинуть узкую сферу влияния в элитарном чикагском обществе
и появиться на широкой арене национальной и международной власти, и
поскольку эти амбиции были целиком связаны с мужем, Алекс показалось
немыслимым отвергать Кей, заявив Рэнди:
— Когда наступит время выборов, спокойнее иметь полукровку в семье, чем
скелет в шкафу.
Поэтому она приняла девушку в свой дом, но с одним условием.
— Держи ее подальше от меня, — шипела Алекс на мужа за день до
приезда Кей. — Я позволю ей жить здесь и знаю, почему делаю это. Но не
желаю иметь с ней ничего общего. Она твоя, Рэнди, только твоя. Можешь
заботиться о ней, только смотри, чтобы не путалась у меня под ногами.
И Алекс сделала все, чтобы встречаться с девушкой как можно реже — отвела ей
спальню в том крыле, где жили слуги, практически не позволяла видеться со
своими детьми. Это оказалось совсем несложно — старшие подростки, девочка и
мальчик, давно обзавелись друзьями, и няне шестилетней малышке Ванессы было
приказано
держать ребенка подальше от дочери Уайлера
. Однако со стороны
казалось, что Кей любят и балуют.
Обозревая собравшихся гостей, возвращая улыбки и приветствия, Алекс
чувствовала удовлетворение сделанным выбором. Эти богатые чикагцы будут
поддерживать Рэнди, когда придет время. Не повредит, если они посчитают его
сентиментальным, мягкосердечным семьянином, брак которого достаточно прочен,
чтобы выдержать любые неожиданные удары.
В этот момент Алекс заметила Тони Бэнкса; отойдя от телевизора, он поднес
спичку к очередной огромной гавайской сигаре, вечно свисавшей из уголка его
рта. Бэнкс, тяжеловесный мужчина с внешностью профессионального борца, был
могущественным политическим воротилой, одним из
...Закладка в соц.сетях
