Жанр: Любовные романы
Очищение огнем
...Харбора и вновь
оказаться за штурвалом патрульного судна поднималась на несколько градусов.
Верно, что ночные вахты на реке Меконг, когда приходилось следить за
продвижениями врага, — отнюдь не веселое задание, а Вьетнам — не лучшее
место на земле. В одну лунную ночь, в марте прошлого года, судно попало под
обстрел вьетконговцев, и четыре пулеметные пули прошили плечо и грудь; одна
прошла через кость и ткани в трех дюймах от сердца.
Но все же бывали дни, по сравнению с которыми его теперешнее существование
казалось пустым и никчемным. Прежде всего, он любил свою команду, а матросы
были ему искренне преданы, но, что важнее всего, на патрульном судне он
никогда не ощущал тоски и сознания собственной никчемности. По мнению
Болтона, скука и смерть — настолько близкие состояния, что лучше по
возможности избегать того и другого.
Последние две недели он забрасывал командование рапортами о переводе на
корабль, подальше от этой дурацкой канцелярской службы! Офицер по связям с
общественностью! Чушь собачья! Ему осточертело выполнять роль гида во время
бесчисленных экскурсий для репортеров
Нью-Йорк таймс
или
Вашингтон Пост
,
приезжавших на базу с визитом сенаторов и их жен, демонстрировать мощь и
военную подготовку флота США и пускать в ход все возможные доводы, убеждая,
что война во Вьетнаме была неизбежна. Болтон знал, почему на него повесили
эту работенку, — отнюдь не в качестве награды за перенесенные в бою
страдания, и, уж конечно, не потому, что трепотня была его основным занятием
до войны. Просто он идеально выглядел в мундире, словно только что сошел с
плаката, призывающего молодежь идти на флот. Высокий, с густыми прямыми
волосами цвета полированного дуба, бледно-голубыми глазами и энергичным
подбородком с крошечной ямочкой, Джим всегда считал собственную грубоватую
красоту одновременно проклятием и счастьем. Ему никогда бы не удалось
заплатить за учебу в колледже, если бы не работа в доме моделей, где он
демонстрировал мужскую одежду для каталогов. Потом два года в Гарвардской
школе бизнеса, перед тем как его забрали на войну из офицерского резерва.
Джим, конечно, ничего не имел против взглядов, бросаемых на него девушками
из высшей школы, сокурсницами в колледже, хотя не успел ни с кем завязать
более тесных отношений, должно быть, потому, что выбор был слишком
разнообразен.
Но когда эскалация вьетнамской войны заставила службу подготовки офицеров
резерва призвать на действующую службу офицеров запаса, Болтон оказался
командиром уже побывавших в бою людей, столкнулся с насмешками и открытым
сомнением относительно того, достаточно ли он храбр и умен, чтобы вывести их
живыми из этой войны. Они дали ему прозвище
хорошенький мальчик
и говорили
в лицо, что у него кишка тонка командовать.
Злобные сукины дети, не задумываясь, шли на риск, может, даже не очень-то
цеплялись за жизнь.
Хорошенький мальчик
, скорее всего, побоится испортить
мордашку и лишиться всех преимуществ красивой внешности.
Но Болтон сумел убедить их в обратном. Уже после первого боя никого не
удивило, что он оказался в числе троих раненых; он первым бросался навстречу
опасности; очертя голову подставлял грудь под вражеские пули, чтобы успеть
вытащить остальных раненых в безопасное место.
Теперь, только из-за внешности, Болтона превратили в нечто вроде
выставленного в витрине на общее обозрение манекена; рекламы флота, и от
этого он все больше ненавидел работу офицера по связям с общественностью.
К тому времени, как Джим повернул на тропинку, ведущую к штабу, нетерпеливое
желание вернуться к настоящей службе достигло высшей точки. Кажется, Маккин
намекал насчет нового задания; что-то насчет необходимости провести в архив
дочь отставного офицера, служившего в Пирл-Харбор во время корейской войны и
помочь найти старое свидетельство о браке.
Потрясающе! Она, возможно, решила подарить родителям альбом к золотой
свадьбе!
Решительно перешагнув порог здания штаба, Джим решил отправиться прямо к
Маккину, заявить, что с него довольно, и для пущего эффекта отказаться
выполнять очередное дурацкое поручение. Но тут он увидел девушку, сидевшую
на скамейке перед приемной, и замер. Она казалась погруженной в мечты;
светящиеся сине-зеленые глаза сосредоточенно уставились в одну точку, голова
слегка наклонена, так что длинные медные волосы не скрывают лица. Никогда
еще Джим не встречал такой головокружительной красоты.
Джим выпрямился, снял пилотку, сунул под мышку.
— Коммандер Болтон, мисс, явился по приказанию адмирала Маккина.
Несколько секунд глаза девушки по-прежнему сохраняли отсутствующее
выражение, и Джиму показалось, что она никак не вернется из мира грез, но
тут их взгляды встретились, незнакомка одарила его сверкающей улыбкой и
назвала себя.
Только сейчас Болтон понял, как он молод, и хотя уже готов был помочь ей,
чем мог, чувство, загоревшееся при первом взгляде на ее лицо, претерпевало
неожиданные, непонятные, постепенные и неспешные изменения.
Личные дела хранились в отдельном домике. По дороге Болтон засыпал Кей
вопросами, пытаясь выяснить причину поисков. Услыхав о том, как командование
покрывало преступников, чтобы уберечь высокопоставленных офицеров от
скандала, он задался еще одним вопросом: каковы мотивы Маккина, заставившие
его передать дело в отдел по связям с общественностью. Болтон решил, что
таковых может быть две — либо от него ждут, что он должен будет полностью
оправдать флот, пусть даже для этого понадобится исказить правду; либо хотят
сделать козлом отпущения, на случай если старый скандал выплывет наружу.
Неудивительно, что адмирал не высказал никакого определенного
желания, — слишком он умен, чтобы принять на себя ответственность за
все, что может запятнать доброе имя флота.
Во всяком случае, Джиму дано задание, и теперь придется самому выкручиваться
— словно по канату идешь! Конечно, не так гибельно, как управлять патрульным
судном, но по крайней мере хоть работенка не скучная.
В здании архива было два этажа, каждый состоял из огромного зала, где
длинными рядами стояли серые каталожные шкафы. Одного из матросов,
исполнявших должность референтов, прикрепили к Болтону и Кей для оказания
помощи в розысках. По его словам, отыскать копию брачного свидетельства было
тем более затруднительно, что подобные документы вкладывались в личные дела
каждого служившего на базе человека, расставленные в алфавитном
порядке, — по именам. Отдельной книги регистрации браков не
существовало. Только зная имя, можно было попытаться найти свидетельство,
иначе пришлось бы перебирать все папки от А до Я.
— В Вашингтоне, — пояснил референт, — используют такую штуку
— компьютер, способный за считанные минуты найти нужное имя в сотнях других.
Но даже это не поможет делу, если документы уничтожены, так что пока только
данные о тех, кто служит сейчас, закладываются в память компьютера.
Кей, услышав это, безнадежно вздохнула, но Болтон крепко сжал ее плечо в
знак одобрения. Кей обычно избегала подобных прикосновений, но тут,
инстинктивно поняв, что это просто выражение дружелюбия и ничего больше,
благодарно улыбнулась офицеру. Тронутый этой улыбкой, тот решил, что НИЧТО в
мире не помешает ему помочь этой девушке. И в этот момент понял, как
упростить поиск. Локи упоминала, что отец Кей служил в офицерском отделе
адъютантского корпуса и был защитником на заседании военного трибунала за
несколько месяцев до предполагаемой женитьбы.
— А как насчет военного трибунала? — спросил Джим. — Вы
храните документы о судебных делах?
Референт объяснил, что они должны находиться в архивах адъютантского
корпуса, а здесь наверняка имеется книга регистрации всех заседаний военного
трибунала. Но Кей почти не надеялась отыскать что-либо, помня, как Локи
говорила, будто было сделано все, чтобы скрыть скандал. Но через двадцать
минут референт принес записи о девяти заседаниях военного трибунала,
происходивших на базе за два года до того, как Локи забеременела. В семи
случаях ответчиками были рядовые, в двух — офицеры, один из них был признан
виновным в убийстве рядового во время драки в баре, другого оправдали.
— А какое обвинение было предъявлено второму? — поинтересовался
Болтон.
— Странная штука, сэр, — ответил референт. — Здесь об этом
ничего нет. Графа не заполнена.
Кей и Болтон переглянулись; Джим взял досье и велел референту возвращаться к
своим делам.
— Должно быть, это то самое, — решил Болтон. — Нельзя было
вообще не оставлять никаких документов о трибунале — это чересчур опасно,
так как слишком многие знали об этом: свидетели, судьи, адвокаты с обеих
сторон. Все, что требовалось для сокрытия преступления, — оставить эту
графу пустой. Скорее всего, протокол заседания тоже исчез. И поскольку
обвиняемого оправдали, никто не подумает копаться в делах.
Он улыбнулся Кей.
— Конечно, они не рассчитывали на ваше появление восемнадцать лет
спустя.
— Человек, о котором рассказывала мама, был защитником на суде. Здесь
указано его имя? — спросила девушка.
Болтон просмотрел досье.
— Вот! — воскликнул он, показывая на бланк, и протянул его Кей.
Та выхватила взглядом два слова: Рэнделл Уайлер.
Теперь, когда они узнали имя, было легко найти досье. Копии брачного
свидетельства не оказалось, семейное положение офицера во время почетной
отставки указывалось как холостое. Но важнее всего для Кей было то, что в
досье нашелся адрес — Чикаго, штат Иллинойс.
— Ну и совпадение! — удивился Болтон.
— Какое?
— Я сам вырос в Чикаго. Правда, уже давно там не был. Кстати, и этот
Уайлер мог сто раз переехать. За восемнадцать лет человек может переменить
адрес, и не раз: молодой адвокат, конечно, согласится работать в любом
городе, особенно после отставки.
— Знаю, — мрачно кивнула Кей. — Но больше у меня ничего нет.
Болтон привел Кей обратно в свой кабинет, где немедленно позвонил в
справочную службу в Чикаго и попросил узнать рабочие и служебные телефоны и
адреса Рэнделла Уайлера. Через несколько минут он получил необходимую
информацию и записал сведения в блокнот.
— Ну что ж, повезло, — объявил Джим, вешая трубку. — Похоже,
он до сих пор живет в Чикаго.
И протянул Кей листок бумаги.
— Вот все, что нужно. Что собираетесь делать?
— Поехать, найти его.
— Так вот просто, ни с того ни с сего явитесь в дом этого парня,
Уайлера?
Кей пожала плечами. Она не хотела загадывать так далеко вперед и не могла
представить себя стоящей перед безликим человеком, когда-то предавшим ее. Но
твердо знала: она едет в Чикаго.
Болтон с озабоченным сочувствием смотрел на прелестную девушку.
— Кей, я знаю, вы хотите свести счеты. Это, конечно, не мое дело, но
послушайтесь моего совета, прозондируйте почву, прежде чем твердо уверитесь,
что идете в нужном направлении. Пока слишком рано говорить о том, что Уайлер
действительно ваш отец.
— Я помню, что говорила мать. Этот офицер был защитником на суде и
добился оправдания.
Глядя на девушку, Джим чувствовал непонятное сожаление о том, что сумел
помочь раскрыть тайну. Способ, которым она прорвалась через все препятствия,
чтобы проникнуть сюда, свидетельствовал о том, как велики ее сила воли и
решимость. Но все же Болтон ощущал в ней неувядающую мягкость души, нежность
и... ранимость, и это вызывало желание защитить Кей, уберечь от обид и боли.
— Вы можете попасть в беду, если уедете отсюда, — предупредил
он. — Если Уайлер все будет отрицать, выгонит вас, хватит ли у вас
денег, чтобы добраться до дома?
— Вполне, — коротко ответила Кей.
Она сдала чемодан с вещами и восемьсот долларов — треть сбережений,
оставшихся после похорон матери, — в камеру хранения на паромном
причале.
Спокойная уверенность в голосе заставила Болтона замолчать. По-видимому,
спорить не имело смысла, но он не мог отпустить девушку, ничего не
предложив. И тут внезапная мысль осенила его — преподнести подарок, тот, что
дороже денег, но которой легче принять. Позвонив Маккину, а потом в военно-
транспортное управление, он сумел добыть для Кей место на самолете военно-
морской авиации, который делал остановки в нескольких крупных городах на
Материке, включая Чикаго.
— Это, в сущности, грузовой самолет, — добавил Джим. — Места,
конечно, не такие удобные, как в пассажирских, зато бесплатно!
Следующий рейс был через час. Болтон отвез Кей в Гонолулу за чемоданом и
успел к взлетной площадке как раз в тот момент, когда заработали реактивные
двигатели гигантского
Эркюль-1304
.
— Спасибо, коммандер Болтон, — поблагодарила она, поднимаясь по
трапу. — Никогда не забуду всего, что вы сделали для меня.
Болтон никогда не испытывал неловкости в присутствии женщин. Но эта девочка
приводила его в смятение. Не говоря о том, что ее красота была просто
ошеломляющей, Джим восхищался и мужеством Кей, признаваясь себе, кроме того,
что девушка обладает несомненной сексуальной притягательностью —
неотъемлемой частью ее существа, такой же естественной и неподдельной, как
птичья трель.
Когда они прощались, Джиму, вопреки всякому здравому смыслу, хотелось
подойти ближе, уговорить остаться. Хотелось сжать в объятьях, молить
позволить стать тем, кто научит ее любви.
Но огромный самолет уже вот-вот взлетит, и ей всего семнадцать, а он офицер
и джентльмен. Поэтому Болтон ответил просто:
— Рад, что сумел помочь, Кей. Берегите себя.
Он остался на краю летного поля и долго глядел вслед самолету, пока
громоздкая машина не поднялась в небо и не превратилась в темную точку на
ярко-голубом гавайском небе.
Болтон не находил в себе сил уйти, все ожидая и ожидая, надеясь на что-то,
словно покинутый любовник.
КНИГА 2
Чикаго, август 1968 г. После нескольких посадок в Сан-Франциско, Денвере, Фениксе, Тулсе и Сент-
Луисе большой транспортный самолет морской авиации в восемь утра во вторник
приземлился в Чикаго, через семнадцать часов после вылета из Гонолулу.
Частые взлеты и посадки, громкие голоса и крики шестисот матросов,
праздновавших в пассажирском отсеке отпуска и увольнение в запас, не давали
Кей уснуть, хотя большую часть времени она притворялась, что дремлет,
спасаясь от назойливых приставаний и плотоядных взглядов мужчин.
Каждый раз, когда самолет опускался на очередном военном аэродроме, девушка
выглядывала в иллюминатор и наблюдала, как выгружают гробы. Штабеля гробов.
Зрелище ужасало ее. Кей знала, что идет война, но не представляла ни
кровавой сущности, пи масштабов этой гигантской мясорубки — она была слишком
занята собственными проблемами.
По пути через терминал к автобусной остановке девушка заметила группу
молодых людей с самодельными плакатами, прибитыми к длинным палкам,
скандирующих лозунги:
Мир немедленно
,
Убирайтесь из Вьетнама
! и
Занимайтесь любовью, а не войной
! Матросы выкрикивали ругательства в адрес
демонстрантов и не торопись они скорее увидеться с семьями, словесная
баталия могла перерасти в настоящую драку.
У входа толпа была еще гуще. Кей вошла в автобус и села на переднее место
напротив водителя.
— Они здесь все время? — спросила она, кивнув в сторону
пикетчиков.
— Только эту неделю.
Водитель объяснил, что съезд демократической партии по назначению кандидата
в президенты на ноябрьские выборы открылся вчера вечером в Чикаго.
Город уже заполонили журналисты и политики, но прибывали все новые и новые,
и отряды демонстрантов сменяли друг друга, чтобы донести антивоенные лозунги
до широких масс.
Водитель показался Кей довольно дружелюбным, поэтому она показала ему листок
бумаги с адресами, написанными рукой Болтона.
— Маршрут автобуса проходит где-нибудь поблизости от этих мест? —
спросила она.
— По крайней мере, не слишком далеко. Один в деловой части города,
другой — на Норт-Сайд в жилом районе. Там обитают все люди денежные, детка.
Тот, к кому ты едешь, должно быть, большая шишка.
Глядя на проплывающие за окном пейзажи, Кей ощущала нечто вроде трепета,
смешанного с любопытством и отчаянием. Отец исчез так давно...и с тех пор
успел разбогатеть, — а вместе с богатством пришли влияние и могущество.
Сумеет ли дочь заставить его признать себя, если он не пожелает? Как могла
Кей оставить любящих ее людей и экзотическую красоту Гавайских островов ради
этого? Здесь так мало открытого пространства, почти нет деревьев, все серое
и тусклое — дым, струившийся из высоких закопченных заводских труб, ряды
деревянных домишек с облупившейся штукатуркой, растянувшихся на много миль.
Вместо аромата тропических цветов в воздухе разливалась мерзкая вонь,
становившаяся все сильнее, по мере того как они отдалялись от аэропорта. В
конце концов запах стал настолько невыносимым, что Кей то и дело зажимала
нос. Заметив это, водитель рассмеялся:
— Если собираешься остаться здесь, детка, тебе лучше привыкнуть к
этому.
— Откуда такая вонь?
— Скотопригонные дворы. Никогда не слышала, как называют Чикаго?
Всемирный мясник
. Взгляни-ка.
Он показал в окно. За переплетением запасных путей виднелось огромное
пространство, разделенное на деревянные загоны, где толпились животные —
свиньи, коровы и овцы.
— И весь город так ужасно пахнет? — удивилась Кей.
— Зависит от направления ветра. Есть места, где воздух почти всегда
свежий — именно за него и платят богачи, там, на Норд-Сайд.
Сойдя на конечной остановке, Кей взяла такси и вскоре очутилась в районе
внушительных кирпичных и каменных особняков; некоторые были видны с улицы,
остальные скрывались за высокими заборами и железными оградами.
Кей вышла из машины и оказалась перед закрытыми металлическими воротами.
Сквозь решетку можно было разглядеть величественное здание в конце длинной,
обсаженной деревьями подъездной дорожки. Кей посчитала, что разумнее
приехать сюда, чем в офис отца, но сейчас не была уверена, что приняла
правильное решение. Заметив переговорное устройство, вделанное в кирпичную
колонну рядом с воротами, девушка нажала кнопку. Послышался мужской голос:
— Резиденция Уайлеров.
Какими словами можно объявить, что она вновь появилась в жизни отца?
— Я... я хотела бы видеть мистера Уайлера.
— По какому делу? Объяснить, что я его дочь.
— Мне необходимо поговорить с ним, вот и все. Это очень важно.
— Он уехал в офис. Можете обратиться туда. Послышался щелчок
выключателя.
Кей выудила из джинсов бумажку и взглянула на второй адрес, старательно
написанный рукой Джима Болтона. На какое-то мгновение девушка вспомнила о
красавце офицере. Он был так добр! Видно, и на флоте встречаются хорошие
люди. Смеет ли она надеяться, что Рэнделл Уайлер, возможно, похож на Джима?
Нет, будь он таким человеком, Кей не стояла бы здесь одна, вынужденная
разыскивать его и попытаться прижать к стенке.
Юридическая контора
Дейвс, Лайбрендт и Уайлер
занимала целых два этажа в
высотном пятидесятиэтажном здании на Эдамс-стрит в деловом районе города,
известном как Луп. Кей не сумела найти свободное такси и не знала ни одной
автобусной остановки, поэтому добиралась пешком с чемоданом в руках от Норд-
Сайд, смертельно устав после долгой ходьбы и бессонной ночи. Кей долго
стояла у входа, гадая, стоит ли входить, — может, лучше сначала снять
номер в отеле, умыться и отдохнуть и только потом попробовать увидеться с
отцом.
Но ждать больше не было сил. Когда она спросила, нельзя ли поговорить с
Рэнделлом Уайлером, выхоленная секретарша, сидевшая в приемной за столиком с
мраморной крышкой, окинула пренебрежительным взглядом ее взлохмаченные
волосы, джинсы и майку.
— Слушайте, если вы одна из тех детишек, желающих подать иск на
городские власти только потому, что полиция избивает вас за демонстрации
против войны, то мистер Уайлер такими делами не занимается. Ему самому не
очень-то нравится война, но...
— Я не насчет иска. По личному делу, — перебила Кей.
Секретарша вновь оглядела ее с ног до головы. Уголки рта шевельнулись в
кривой усмешке:
— Личному, вот как? Ну что ж, мистера Уайлера здесь нет и сегодня не
будет.
— Где он? — настаивала Кей.
Она проделала такой долгий путь и не станет ждать еще день, чтобы увидеться
с отцом.
— Золотце, ты что, газет не читаешь? Он в зале суда. Сегодня проходит
заключительное заседание по делу Лумиса.
Очутившись в похожем на пещеру вестибюле здания суда, Кей неожиданно
заметила киоск, где продавались газеты, кофе и закуски. Голод, целый день
дремавший, заглушаемый бесконечными поисками, мгновенно поднял голову. Кей
купила три пончика, кофе и жуя рассматривала газеты. В глаза бросился
заголовок:
УБИЙЦА ЛУМИС ПРЕДСТАНЕТ ПЕРЕД ПРИСЯЖНЫМИ!
Девушка купила газету и пробежала глазами заметку. Стивена Лумиса обвиняли в
убийстве отца и брата, застреленных в семейном поместье в пригороде Чикаго.
Поскольку мать много лет назад умерла от неизлечимой болезни, гибель родных
давала Лумису возможность остаться единственным наследником громадного
состояния в восемь — десять миллионов долларов. Репортаж заканчивался
словами:
Сегодня ожидается последнее заседание перед вынесением приговора. Вчера
вечером в беседе с репортерами представитель защиты Рэнделл Уайлер
предсказал, что двадцатипятилетний наследник состояния фирмы Лумис Вэйкум
Клинер
будет полностью оправдан.
— Я выиграл все дела об убийстве, в которых участвовал в качестве
защитника, — заявил Уайлер, — но никогда не был так уверен в
решении присяжных, как на этом процессе
.
Какой бы короткой ни была цитата, Кей показалось, что она полностью отражает
характер Уайлера, его дерзость, амбиции, тщеславие, что еще больше разожгло
гнев девушки против отца, которого она никогда не встречала...
Под заметкой был помещен снимок. Кей пристально всмотрелась в него,
разочарованно вздохнула — это оказалась фотография обвиняемого.
Перед тем как зайти в зал заседаний, Кей нашла туалет и умылась.
Вот такой он увидит меня впервые
, — подумала она, в последний раз
оглядывая себя в зеркале и радуясь, что выглядит достаточно чистой и
аккуратной. Коридор перед дверью в зал был забит любопытными и зеваками, не
получившими допуска на
спектакль
, репортерами и фотографами,
воспользовавшимися двадцатиминутным перерывом, чтобы поболтать и выкурить
сигару. Вход охранял коренастый судебный исполнитель. Когда Кей попыталась
заглянуть в маленькое круглое окошечко на двери, он остановил ее.
— Сожалею, но места для публики все заняты, мисс. После разлуки,
длившейся целую жизнь, теперь Кей отделяла от отца всего лишь дверь...
— Мне нужно видеть мистера Уайлера, — объяснила она.
— Через несколько минут он начнет заключительную речь. Встретитесь в
следующий перерыв.
— Послушайте, — умоляюще прошептала Кей, — мне нужно войти. Я
его...
Она не могла заставить себя произнести слово
дочь
.
— Я родственница.
— Родственница, вот как?
Судебный исполнитель скептически оглядел девушку.
— Ну что ж, напишите записку, я отнесу. Если он разрешит...
— Мистер Уайлер меня не знает, — выпалила она. Мужчина рассмеялся.
— Родственница, которую он не знает? Давно пропавшая кузина, что-то в
этом роде? Простите, мисс...
Нет, Кей просто не могла дожидаться за дверью — а вдруг заседание будет
тянуться несколько часов? Она не выдержит! Нет-нет, нужно пробраться в зал!
Девушка поспешно нагнулась, открыла чемодан, вытащила деньги и протянула
исполнителю.
— Я заплачу за место. Мужчина грозно нахмурился.
— Послушайте, вы говорите с должностным лицом! Если я посчитаю это
попыткой дать взятку, вам плохо придется!
— Извините, я не хотела...
— Давайте-ка отсюда, да поскорее, или окажетесь в кутузке!
Судебный исполнитель впился в девушку уничтожающим взглядом, пока та не
схватила чемодан и поспешно ретировалась; завернув за угол, к лифтам, она
остановилась и прислонилась лбом к холодному мрамору облицовки, доведенная
усталостью до изнеможения и охваченна
...Закладка в соц.сетях
