Жанр: Любовные романы
Все кувырком
...онечно. Просто соседи начали жаловаться на эти бесконечные
очереди к моей двери, поэтому я решила попробовать новый способ.
— Хм. — Бруно, который был совсем не дурак, посмотрел на нее,
прищурив глаза. — А может, дело в твоей шумной, напористой сестричке?
Дженни чуть не задушила его в объятиях. Она была уверена, что Максин его
очарует. Ее вера в себя поднялась еще на несколько делений.
— Вовсе нет, — солгала она, расслабившись, но не настолько, чтобы
рассказать о своем собственном объявлении. — Я просто хотела
попробовать. Ничего не вышло. Вот и дело с концом.
— Я чертовски на это надеюсь. — Бруно посмотрел на часы и увидел,
что надо пошевеливаться, чтобы успеть открыться к ланчу. Дженни
действительно потрясающая, подумал он. Она заслуживает гораздо большего, чем
парень в
порше
с бумажником, запертым на замок. — Послушай, сегодня я
смогу освободиться пораньше. — Он начал распаковывать коробки с цветами
для ресторана, на этот раз там были розовые гвоздики и белые лилии, под цвет
новых скатертей. — Если у тебя нет никаких планов, почему бы нам не
поужинать где-нибудь?
— Ох! — растерялась Дженни. После секундного колебания она
сказала: — Но это ведь твой ресторан. Разве мы не можем поесть здесь?
— Тогда это будет уже работа. — Бруно улыбнулся ей. — А я
предлагаю развлечься.
— Но ты...
— Я не женат, — напомнил он. — И я никогда не ругаюсь с
управляющими из-за стоимости кофе.
— Но...
— Никаких возражений, — отрезал он. — Я заеду за тобой в
десять.
— Да, но... — Дженни колебалась между желанием пойти и
необходимостью встать завтра в пять утра.
— Прекрати это, — сказал Бруно, на этот раз действительно
строго. — Будет весело. — Потом подмигнул: — Не бойся — не так
страшен черт...
К сожалению, до десяти вечера оставалась уйма времени. Вместо того чтобы
просто натянуть первое, что попадется под руку, Дженни оказалась в плену
неопределенности. Конечно, повседневные юбки и футболки не подойдут — Бруно
видел их тысячу раз. Черное платье с блестками сидело идеально, но ей
показалось, что это чересчур, а единственная действительно выходная вещь,
которая у нее была, фиолетовое крепдешиновое платье с открытой спиной и
пышной юбкой, делало ее похожей на участницу конкурса бальных танцев.
Она примеряла одну вещь за другой, на кровати рос ворох отвергнутых нарядов.
Белая блузка напоминала свадебный торт. Черные брюки были слишком узки, у ее
любимой красной шелковой рубашки оказалась дырка на рукаве, а грудь
кремового свитера Максин испачкала тушью.
Остановившись наконец на белых джинсах и футболке цвета морской волны,
Дженни накрасилась и занялась волосами. Зачесала их наверх,
поэкспериментировала с заколками и опять распустила, потому что заколки все
равно не держались. На часах было только восемь тридцать. Когда пятнадцать
минут спустя зазвонил телефон, она почти надеялась, что это Бруно хочет
предупредить ее, что не сможет вырваться. Она слишком ждала этого вечера, а
это не очень хорошо. Может, Бруно и не женат на Нине, но он и не холостяк в
полном смысле слова.
— Дженни? Слушай меня! Быстро переодевайся и дуй сюда!
Максин пыталась перекричать грохочущую музыку и мужские голоса, вопящие что-
то одобрительное.
— Откуда ты звонишь? — спросила Дженни. — Похоже на стрип-
клуб.
— Что? Мы тут в
Террас-баре
, отель
Мандерли
. Мой любимый крикетир
вернулся в Корнуолл и привез с собой всю команду, так что я в безнадежном
меньшинстве. Необходимо подкрепление, и, едва я заикнулась, что у меня есть
незамужняя сестра, они заставили вызвать тебя сюда. — Она
хихикнула. — Фактически, они отнесли меня к телефону.
Дженни немного послушала пронзительный свист одиннадцати перевозбужденных крикетиров, потом сказала:
— Я не могу. Меня уже пригласили.
— Кто?
— Друг.
— Кто? — повторила Максин.
— Ты его не знаешь.
— Это значит никто! Дорогая, ну не будь такой занудой. Ты хотела
встречаться с мужчинами, и я предлагаю тебе целую кучу на выбор... они
мечтают познакомиться с тобой, а ты отказываешься. Ну вот, посмотри, что ты
наделала. Они плачут.
Хоровое
уа-уа
, заглушившее протесты Максин, позволяло предположить, что их
общий ментальный возраст не превышает семи лет. Дженни могла только гадать,
какое количество пива они успели употребить.
— Я правда не могу, — терпеливо повторила она. — Я встречаюсь
с другом, мы хотели быстренько выпить, а потом я собиралась лечь пораньше. В
пять утра мне...
— ...нужно ехать на цветочный рынок, — монотонно произнесла
Максин, которая слышала это не в первый раз. — Дженни, сколько тебе
повторять, в жизни есть вещи более важные, чем продолжительный сон. Эти
парни просто горят желанием. Ты упускаешь шикарную возможность!
— Ничего не поделаешь, — отрубила Дженни, чтобы Максин перестала
упрашивать. — И я уверена, что ты прекрасно справишься с ними без моей
помощи. Позвоню тебе завтра — узнать, как здоровье, а сейчас мне
действительно пора идти. Пока.
— Если бы я знала, что мы пойдем сюда, ни за что не надела бы
джинсы, — прошептала Дженни в третий раз, когда с едой было покончено.
И платье с блестками было совсем не чересчур, подумала она, рассматривая
других посетителей, и ей не пришлось бы копошиться под скатертью, чтобы
расстегнуть три верхние пуговицы на джинсах. — Боже, давно я так не
наедалась. Еда отменная!
— Но не безупречная, — сказал Бруно, который всегда старался
следить за конкурентами. — Мясо слегка передержали, а в соус можно было
бы добавить щепотку черного перца. Бургундское, правда, вполне
приличное, — признал он, покрутив бокал и понюхав вино. — Даже
очень приличное. Пожалуй, стоит заказать немного для моего ресторана. Ник и
Тони наверняка оценят.
Дженни, не забыв, как Бруно поил ее вином в прошлый раз, строго себя
контролировала. Определенно решив не терять головы — и не засыпать, —
она покачала головой, когда он потянулся, чтобы подлить ей вина.
— На Максин произвело огромное впечатление то, как ты выставил их за
дверь.
— Ну конечно. Наверняка почувствовала себя важной персоной. —
Бруно был доволен. — Я подозревал, что это именно то, что ей нравится.
— Она живет ради этого, — холодно сказала Дженни. Потом, заметив
выражение его лица, добавила: — Я знаю, что веду себя не слишком лояльно, но
мне плевать. Иногда Максин заходит слишком далеко.
— Не нужно извиняться. — Бруно наклонился вперед, рассматривая
тоненькую золотую цепочку у нее на шее. — Я видел ее всего один раз, но
этого было достаточно. Думаю, ни одна из ее улыбок не завела бы слишком
далеко меня.
Было приятно знать, что по крайней мере одного мужчину чары Максин оставили
равнодушным.
Еще приятнее было то, что этим мужчиной оказался Бруно. Словно щенок,
которому чешут за ухом, Дженни придвинулась ближе, чтобы пальцы, изучавшие
цепочку, прикоснулись к ее коже. Когда это произошло, она опять испытала то
сладостное чувство, которое пробуждали только прикосновения Бруно.
— А я думала, ты будешь от нее в восторге, — сказала Дженни,
стараясь говорить непринужденно.
— Выходит, я знаю тебя лучше, чем ты меня.
— Не думаю. Зеленые глаза сверкнули.
— Тогда в следующий раз предоставь мне самому решать, кем восхищаться.
Это всего-навсего Бруно, напомнила она себе, с его обычными шуточками. Не
нужно относиться к его словам серьезно. Ничего такого он не хотел сказать.
Бруно, по-видимому, не утратил своей способности читать чужие мысли.
Кончиками пальцев прикоснувшись к ее ключице, он сказал:
— Дженни, иногда можно и поверить.
Она сглотнула.
— Кому?
— Мне. Откуда ты знаешь? Может, я говорю серьезно.
Это было то, что какая-то ее часть мечтала услышать. Но это одновременно и
тревожило. С облегчением увидев, что к ним спешит официант со счетом, она
сказала:
— Ты никогда не говоришь серьезно.
— Никогда не говори
никогда
, — невозмутимо напомнил
Бруно. — Кто подарил тебе эту цепочку?
— Мой муж.
— Все еще скучаешь по нему?
Дженни открыла рот, чтобы сказать
да
, — это был стандартный ответ на
протяжении восемнадцати месяцев. Но так ли это теперь?
— Иногда, — нашлась она. — Теперь это не так невыносимо, как
раньше. Значит, время все-таки лечит, а ведь когда-то я была готова убить
того, кто мне это говорил.
Бруно улыбнулся.
— Хорошо.
— Что я хотела их убить?
— Нет, что теперь ты скучаешь по нему только иногда. Ты возвращаешься к
нормальной жизни.
В этот момент Дженни совсем не чувствовала себя нормально. Ее безнадежно
влекло к Бруно, и она точно знала, что это не очень мудро. И, учитывая, что
было около полуночи, она решила подумать об этом на свежую голову.
— Позволь мне заплатить половину, — сказала она, потянувшись за
сумочкой, когда он положил кредитку на счет. Она даже представить не могла,
во что обойдется ему этот шикарный ужин.
— Ты считаешь, что не заслуживаешь угощения? — Бруно с пониманием
посмотрел на нее. — Ради бога, убери это. Меня зовут не Александр
Норкросс.
— Скорее, — прошептала Дженни минутой позже, когда они уходили.
Едва не оторвав Бруно руку, она поволокла его за мраморную колонну у
входа. — Вон там моя мама.
— Жаль, — усмехнулся Бруно. — А я уж решил, что мне повезло.
— Ш-ш-ш.
— Да чего ты так перепугалась?
— Ты не знаешь маму! — Дженни скорчила рожу. — Она замучает
расспросами.
— Слишком о тебе беспокоится?
— Нет, просто слишком разговорчивая. Не успеешь оглянуться, начнет
выяснять, когда мы собираемся пожениться. — Осторожно выглянув из-за
колонны, она изучала маминого спутника. — Поверить не могу, они
держатся за руки! Это, наверное, тот новый приятель, о котором она говорила,
парень с
роллс-ройсом
.
Между прочим, подумала она недовольно, мама могла бы надеть лифчик, раз уж
зачастила в пятизвездочные отели. Белая блузка была почти прозрачной.
— Ему лет шестьдесят, не меньше. — Бруно внимательно наблюдал, как
они получают у портье ключ от номера и идут к лифту. — Разве не
замечательно получить подтверждение тому, что пожилые люди тоже наслаждаются
сексом? В юности я боялся, что все это закончится годам к тридцати.
— Я уверена, что где-то его уже видела, — прошептала Дженни, ей
был виден только его профиль. — Не могу вспомнить, но что-то очень
знакомое.
— С твоей мамой он точно хорошо знаком, — хохотнул Бруно, когда за
ними закрылись двери лифта. — Он засунул руку ей под рубашку. Дженни,
ты заметила, что твоя мама не надела лифчик?
ГЛАВА 18
Когда они вернулись к Дженни, Бруно заметил у нее на колене пятно от
красного вина.
— Нужно замочить джинсы в холодной воде. Иди, сними их, — сказал
он будничным тоном, — а я пока сделаю кофе.
Стоя у зеркала в спальне и изучая свое отражение, Дженни размышляла, как ей
поступить. Натянуть что-нибудь более удобное? Надеть другие джинсы и
молиться, чтобы молния не расстегнулась? Облачиться в старый халат и драные
тапки — самый надежный контрацептив, известный женщине?
Когда она наконец вышла из спальни, Бруно уже сварил кофе, потушил свет в
гостиной, оставив зажженной только настольную лампу, и включил стерео. Из
динамиков журчал голос Эллы Фицджеральд. Подушки на диване были переложены.
Чувствуя себя странно смущенной, Дженни присела.
— Так-то лучше. — Он кивком одобрил ее бледно-розовые
шорты. — Тебе нужно чаще показывать свои ноги.
Дженни немедленно пожалела, что отказалась от идеи с халатом и тапками.
Когда на тебе только шорты, прятать ноги физически невозможно.
— Они толстые.
— Это лучшие ноги в Трезайле, — твердо ответил Бруно. — Ты
хочешь сказать, что они не похожи на пару спичек, как у твоей сестры. —
Он окинул ее взглядом знатока. — Дженни, мы должны как-то избавить тебя
от этих нелепых комплексов. Ты потрясающая девушка и не должна постоянно
сравнивать себя с кем бы то ни было, не говоря уже о Максин.
Он говорил приятные вещи, но сомнение так глубоко укоренилось в ее сердце,
что она не могла воспринимать его слова серьезно. Красивой сестрой всегда
была бесшабашная, общительная Максин, вечно попадающая в переделки и
выходящая сухой из воды; она притягивала мужчин, как магнит. А Дженни,
трудолюбивая и не более лихая, чем Маргарет Тэтчер, прославилась только тем,
что ее муж бесследно исчез. Слава скорее скандальная.
— А Нина не будет беспокоиться, что ты так задерживаешься?
Комплименты всегда ее смущали. И был уже час ночи.
— Нет, — коротко ответил Бруно. Потом его лицо смягчилось. —
О'кей, больше никаких душеспасительных бесед. Может, просто подвинешься
ближе?
Дженни не шелохнулась, и он немного подался к ней.
— Ну, если...
— ...гора не идет к Магомету? — закончила Дженни. — Ты ведь
это хотел сказать? Но подумал, что мне не понравится, если ты назовешь меня
горой?
— Не говори глупостей. — Бруно обнял ее за плечи, притянул к себе
и прошептал, почти коснувшись губами ее уха: — Поверь профессионалу,
солнышко. Ты совсем не толстая. Если кто и должен завидовать своей сестре,
то это Максин.
Она так давно не занималась любовью. Иногда ей казалось, что прошло
восемнадцать лет, а не восемнадцать месяцев, и она боялась, что не вспомнит,
как это делается.
Но чудесным... волшебным образом она вдруг все вспомнила, и реальность
оказалась даже лучше, чем воспоминания. Бруно доказал, что он эксперт не
только на словах, но и на деле, и у нее не возникло по этому поводу никаких
возражений. Она даже перестала волноваться о том, что уже так поздно и ей
рано вставать. Один раз цветы могут подождать. Это были прекрасные минуты, и
она не собиралась его подгонять...
Стук в дверь раздался, словно гром среди ясного неба, заставив их обоих
вскочить.
— Что за!.. — Бруно дернулся в сторону и ударился коленом о
кофейный столик. — Ах ты! Мать твою!
Дженни замерла, а в дверь продолжали колотить. Потом громкий, властный голос
за дверью крикнул:
— Откройте! Полиция. Чрезвычайная ситуация.
— Господи, что случилось? — Она испуганно смотрела на Бруно.
Колени у нее дрожали, и на ней не было ничего, кроме золотой цепочки.
— Полиция. Откройте! — повторил голос. Дженни метнулась в спальню,
накинула халат и бросилась вниз, на бегу завязывая пояс. Чрезвычайная
ситуация. Наверное, обнаружена бомба или произошла утечка газа, лихорадочно
думала она. Или что-то случилось с Максин.
Стоило ей повернуть в замке ключ, как дверь с треском распахнулась.
— Сюрприз! — радостно завопила Максин, влетая в дом. Она держала
под руку парня ростом шести с половиной футов и сложением напоминавшего
Шварценеггера, а свободной рукой обхватила за плечи Дженни.
Не успела Дженни прийти в себя, в холл один за другим протиснулись еще
четверо парней, галдевших:
Привет, привет, привет, что тут у нас?
— Эти обои, констебль, — рявкнул один. — Арестуйте их
немедленно.
— А халат, инспектор? — спросил второй.
— Прежде всего арестуйте обои, констебль. Они преступно розовые.
— Есть, сэр. А халат, сэр? За что заберем его?
— Яснее ясного! — Максин почти не могла говорить от смеха. —
Нанесение тяжких телесных повреждений!
Все крикетиры были ростом за шесть футов. Дженни никогда в жизни не
чувствовала себя такой маленькой.
— О'кей, очень смешно, — спокойно сказала она. — А теперь
убирайтесь.
— Не можем, мы только пришли, — запротестовал тот, что был с
Максин, Дженни вспомнила, что видела его на свадьбе Беренис. У него за
спиной его еще более высокий приятель серьезно втолковывал стене:
—.. предупреждаю, все, что вы скажете, может быть использовано против вас.
— Вон, — сурово повторила Дженни.
К ее ужасу, остальные двое, раскачиваясь и распевая песни, устремились к
лестнице.
— Она обещала, что ты угостишь нас кофе, — объяснил приятель
Максин с лукавой, как ему казалось, улыбкой. — Да ладно тебе, Дженни,
не сердись. Мы ненадолго. И мы не будем забирать в участок твои обои.
Обезумев от страха при мысли, что они вот-вот обнаружат Бруно — в ее шкафу
даже не было места, чтобы как следует спрятаться, — она опять
распахнула дверь и как можно свирепее уставилась на Максин.
— Нет! Вы все пьяные, и вы не получите никакого кофе. Теперь уходите.
Максин, ничуть не смущенная таким приемом, расхохоталась.
— Вот это да, Дженни! Тебе когда-нибудь говорили, что в гневе ты
прекрасна? И мы совсем не пьяные, а просто... веселые. Я говорила тебе
миллион раз, не нужно все преувеличивать.
Это было ужасно. Дженни была готова разрыдаться, только бы заставить их
уйти.
Но Максин явно задалась целью не дать подозрительно суровой старшей сестре выставить себя за дверь.
— Всего одна чашечка кофе, — настаивала она, стараясь оторвать
Дженни от двери. — Конечно, лучше по одной каждому. Понимаешь, дорогая,
нам стало тебя жалко... ни мужчин, ни развлечений... поэтому мы решили зайти
и повеселить тебя. Это жест доброй воли, понимаешь? — Она запнулась,
встретив ледяной взгляд Дженни, и надула губки. — Ну улыбнись! Ты могла
бы испытывать чуть больше признательности.
Дженни пожалела, что не может убить ее на месте. А в следующую секунду ее
захлестнула волна паники — певцы после нескольких неудачных попыток все-таки
взобрались вверх по лестнице и приближались к двери. Тут один из них
повелел:
— Сезам, откройся! — и его желание исполнилось.
— Ничего себе, классный фокус! — сказала Максин. В дверях появился
Бруно. — А это просто высший пилотаж! — восхитилась Максин. —
Неудивительно, что ты не хотела нас впускать. Двое — это компания, семеро —
уже толпа. Или оргия...
Одежда Бруно — серые брюки и розовая рубашка в серую полоску — почти не
помялась, он был причесан, и к тому же совершенно спокоен.
— Я сделал кофе, — сказал он, встретив застывший взгляд
Дженни. — К сожалению, молока не осталось, так что придется пить
черный. — Он помолчал, оценивая состояние потрясенных, вытаращивших
глаза крикетиров, и, сделав правильные выводы, добавил, — Но, возможно,
учитывая обстоятельства, это даже к лучшему.
— Вот мы и докопались до истины, — ехидно объявила Максин, как
только Бруно откланялся. Крикетиры гремели чашками на кухне. Максин по-
турецки уселась на пол и жаждала узнать все в деталях. — Секретная
жизнь Дженни Синклер. Она не только крутит роман с практически женатым
мужчиной, но еще и смеет встречаться с ним в махровом халате десятилетней
давности.
— Я не кручу с Бруно роман, — Дженни изо всех сил старалась
сохранять спокойствие. Если она потеряет самообладание, подозрения Максин
перерастут в уверенность. Нужно вести себя правдоподобно. — Будь это
так, — добавила она, импровизируя на ходу, — я не надела бы этот
халат, правда?
— Хм-м. От тебя всего можно ожидать, — возразила Максин, по-
прежнему глядя на нее с подозрением. — Ну ладно, тогда почему ты в нем?
— Мы обедали. Я пролила белое вино на джинсы. — Это, по крайней
мере, была правда. Махнув в сторону ванной, она сказала: — Джинсы замочены в
тазу, можешь проверить сама. Хотя, возможно, ты предпочтешь отправить их на
экспертизу.
— Так, значит, вы обедали, а потом зашли сюда выпить по чашечке кофе?
Сидели, болтали и за разговором не заметили, как пролетело время? Прости,
дорогая, но я тебе не верю.
Дженни была близка к отчаянию.
— Придется поверить. Если бы у меня с Бруно было свидание, я бы тебе
сказала. Но это не так, поэтому рассказывать нечего. Понятно?
— Не ве-рю, — нараспев повторила Максин.
— Но я говорю правду! Почему ты не можешь этого понять?
Максин распутала ноги и медленно наклонилась вперед.
— Потому что это я — неряшливая сестра, а ты — аккуратная и
организованная.
— Что?
Пошарив под диваном, Максин вытащила бледно-желтый лифчик, который не так
давно был на Дженни и который Бруно не заметил, когда сгребал с дивана ее
одежду.
— Улика номер один, ваша честь, — победоносно заявила она. —
И мы не будем продолжать перекрестный допрос. Оставлять предметы интимного
гардероба под диваном? Дженни, только не ты.
На следующее утро Элси Эллис, которая жила над булочной в соседнем доме и
специализировалась на сплетнях, не стала терять времени даром и поспешила в
магазин Дженни. Раздуваясь от важности и, как всегда, распространяя аромат
шоколадных пончиков, она едва сдерживала нетерпение, пока Дженни обслуживала
посетителя, опередившего ее на тридцать секунд.
Это была Серена Чарлтон, выглядевшая очень элегантно в темно-синей футболке
с открытыми плечами, узкой белой юбке и синих туфлях с золотыми пряжками.
— Завтра день рождения моей матери, — объяснила она, выкладывая на
прилавок кредитную карту. — Никогда не знаешь, что им подарить, правда?
И я слишком долго тянула с этим. Собственно говоря, обратиться к вам мне
посоветовала Максин..
При упоминании имени Максин подбородки Элси затряслись. Дженни, упорно
игнорируя ее и подумав, что поддержка бизнеса — самое малое, чем может
Максин расплатиться за вчерашнюю ночь, взяла книгу заказов и ручку.
— Что-нибудь фунтов за пятьдесят, — неопределенно продолжила
Серена, озираясь по сторонам в поисках подсказки. — Ох, ну я не знаю.
Цветами я не очень интересуюсь. Какие угодно, главное, чтобы они были белые.
Пятьдесят фунтов, белые
, — записала Дженни. Подняв голову, она
спросила:
— Какой текст?
Серена нахмурилась в ожидании вдохновения. Наконец оно пришло.
—
С днем рождения. Люблю, Серена
.
Ну и ну, подумала Дженни, тебе бы книжки писать.
Серена продиктовала адрес и добавила:
— Ах да, чуть не забыла. Максин просила меня узнать, как вы сегодня
себя чувствуете. Говорила что-то о поздней ночи.
Подбородки Элси снова ожили. На этот раз она не смогла сдержаться.
— Забавно, что вы упомянули Максин, — сказала она. Ей до смерти
хотелось узнать, что все-таки произошло и кто эта шикарная темноволосая
девушка. — Я не поверила своим ушам, когда в два часа ночи поднялся
невероятный шум. Этот грохот и стук в вашу дверь... я от страха чуть не
свалилась с кровати!
— Да что вы говорите? — Серена слегка оживилась. — И что же
случилось?
Дженни молча смотрела на Элси.
— Ну, я выглянула из своего окна... — Элси повернулась к Серене,
важно выпятив грудь. — Было темно, к вашему сведению, и на мне не было
очков, но я увидела достаточно. Это была молодая Максин собственной персоной
с целой толпой переодетых полицейских, и они кричали, что это чрезвычайная
ситуация. Мне показалось, что ее арестовали.
Дженни не считала нужным что-либо объяснять и только одарила Элси улыбкой.
— Вот почему я решила забежать к вам и узнать, все ли в порядке с вами
обеими, — сказала Элси, разочарованная отсутствием ответной
реак
...Закладка в соц.сетях
