Жанр: Любовные романы
Все кувырком
... Мардж
Прупс?
ГЛАВА 28
— Ну пожалуйста, — умоляла Максин, пихая письмо Гаю в руки. От
волнения она едва не оторвала кусок. — Смотрите, прослушивание завтра!
Я умру, если не поеду... и представьте только, как обрадуются Джош и Элла,
если меня выберут! Они увидят меня по телевизору..
— Сидящей на унитазе. — Гай уже успел просмотреть письмо. —
Максин, речь идет о прослушивании для рекламы туалетной бумаги. Вряд ли это
похоже на
Макбет
.
— Вы не должны говорить таких слов, — высокопарно сказала она.
Потом, не желая злить его, молитвенно воздела руки: — Но вы можете называть
это, как вам нравится.
— Я буду называть это рекламой туалетной бумаги, — остался при
своем мнении Гай, — и я не могу понять, почему вы хотите этим
заниматься. У них что, щенки закончились?
Максин чуть не подпрыгивала на месте от волнения. Ему-то что, думала она, он
и так знаменитый.
— Это потрясающая возможность, — объяснила она, пытаясь справиться
с нетерпением. — Меня увидят миллионы, в том числе и другие режиссеры.
Такие вещи делают тебя узнаваемым. И оплата тоже хорошая. Все эти повторные
показы!
— Но это только прослушивание, — нахмурился Гай. — Не
понимаю, почему вы решили, что вас выберут.
— Я уверена, — радостно сказала Максин. — Директор по подбору
актеров — мой друг. Ну пожалуйста, скажите, что я могу поехать! Разве я
много прошу? Если я сяду завтра на восьмичасовой поезд, то буду дома в
шесть.
— А я сегодня улетаю в Амстердам. Что вы собираетесь делать с Джошем и
Эллой? Возьмете их с собой в Лондон?
Он так вредничает, подумала Максин, потому что не хочет, чтобы она
прославилась и сделала карьеру в шоу-бизнесе, ведь ему тогда придется искать
новую няню. Мужчины такие эгоисты!
— Здесь Серена, — напомнила она. — Завтра она не занята.
Почему бы ей не присмотреть за детьми?
— Я не ребенок, — выглянул из кухни Джош. — Мне девять с
половиной лет. Максин, мы не наелись. Сделайте нам еще сандвичей с
арахисовым маслом и джемом.
— Ты не ребенок, — возразила Максин. — Тебе девять с
половиной лет, а я занята спором с твоим отцом. Сам делай свои ужасные
сандвичи.
— О чем вы спорите?
— Я хочу поехать на прослушивание для телевизионной рекламы, —
грустно сказала Максин. — А твой папа меня не пускает.
— А это долго? Она вздохнула.
— Всего пару часов.
У Джоша загорелись глаза. Повернувшись к Гаю, он сказал:
— Ох, папа, ну скажи
да
! Если Максин покажут по телевизору, я
расскажу всем друзьям в школе. Они умрут от зависти... Пожалуйста, скажи,
что ей можно поехать на прослушивание!
Максин скрестила пальцы за спиной и пообещала себе никогда не дразнить Джоша
Таней Тревельян. Гай с подозрением посмотрел на сына.
— Это заговор? Она попросила тебя сказать это?
— Нет. — Джош был удивлен. — А что такое заговор?
— Ладно. — Он опять посмотрел на Максин. — Но только если
Серена согласится. И вы сами ее попросите.
Максин была готова его расцеловать. Вместо этого, проявив благоразумие, она
сказала:
Спасибо, спасибо, спасибо!
, послала ему воздушный поцелуй и, пока
он не передумал, исчезла за дверью со словами:
— Я поговорю с ней прямо сейчас... Джош поймал ее на лестнице.
— Мой ангел, — Максин приподняла его и чмокнула в макушку.
— Фу! — сказал Джош. — Поставьте меня. Поцелуи для девчонок.
— Ты был неподражаем.
— Я знаю. — Он пригладил волосы и усмехнулся. — Вы тут не
единственная, кто умеет актерствовать. Давайте, Максин, гоните десять
фунтов.
Не то чтобы Серена активно не любила детей — она просто не знала, что с ними
делать. Усыновленная единственная дочь родителей, которые сами были
единственными детьми в семье, она никогда ни в чем не нуждалась и
пользовалась всеобщей любовью и вниманием. Иметь множество братьев и сестер,
родных и двоюродных, как усвоила маленькая Серена, значит делиться с ними
игрушками и носить их одежду. Если бы в одной семье было четверо детей,
рассчитала она, каждый получал бы только четверть любви. Она никогда не
могла понять, почему некоторым родителям вообще приходит в голову завести
больше чем одного ребенка.
Так Серена думала в детстве. Но к двадцати годам ее мнение изменилось.
Переносить беременность для того, чтобы произвести на свет малыша, хотелось
ей все меньше. Придется отложить карьеру почти на год, и нет никакой
гарантии, что удастся вернуться в прежнюю стройную форму. Нет никаких
строгих правил, которые обязывали делать это. Она может поступить лучше, чем
завести одного ребенка. У нее их вообще не будет.
Время шло, и, оглядываясь на своих друзей, Серена понимала, что приняла
абсолютно правильное решение. Дети дорого обходились, отнимали много времени
и причиняли массу неудобств. А как они ведут себя за столом... это просто
насмешка.
Но потом появился Гай, он соответствовал всем стандартам, даже превосходил
их, и Серена поняла, что эту возможность упускать нельзя. Джош и Элла были,
конечно, ненужным балластом, но, по крайней мере, на заднем плане не рыскала
невротичная бывшая жена — у Серены был кое-какой печальный опыт.
К тому же у Гая была няня, она постоянно следила за детьми, и это был еще
один плюс. Ей не придется самой заботиться о них.
— Серена, Джош засунул в тостер тост с джемом, и теперь оттуда идет
дым.
Серена подавила раздраженный вздох — она только что закончила красить ногти
и читала журнал, аккуратно перелистывая страницы. Как дети Элла и Джош были
не так уж плохи — и за столом вели себя вполне терпимо, — но они
определенно умели выбирать моменты.
— Скажи ему, чтобы выключил тостер, — ответила она. — Я не
могу сейчас ничего делать. У меня не высох лак на ногтях.
Элла с завистью посмотрела на блестящие ногти цвета розовой жевательной
резинки.
— А мне вы можете накрасить ногти?
— Твоему отцу это не понравится.
— Папа не здесь. Он в Голландии.
— Я думаю, тебе еще рано делать маникюр. — Серена опять принялась
внимательно изучать осеннюю коллекцию Гальяно. Дорогой Джон, один из ее
любимых дизайнеров, у него такое чувство линии и цвета. Эти вельветовые
жакеты просто неподражаемы...
— А когда ногти высохнут, вы заплетете мне косички? С ленточками?
Серена подняла взгляд от глянцевых страниц. Элла с надеждой смотрела на нее,
переминаясь с ноги на ногу.
— Что?
— С розовыми и белыми ленточками, вплетенными по всей длине, как делает
Максин.
На протяжении последних недель Серена неоднократно наблюдала этот ритуал.
Даже Максин с ее натренированными пальцами не могла закончить процедуру
быстрее чем за двадцать минут.
— Милая, у тебя и так чудесные волосы, — вкрадчиво сказала
она. — Распущенные они гораздо лучше. Почему же ты не бежишь на кухню
сказать Джошу, чтобы выключил тостер? Твой папа будет не очень доволен, если
он сожжет кухню.
Вследствие такого невнимания к полудню Элла заскучала. Джош, большой
поклонник компьютерных игр, в полной мере оценил преимущества отсутствия
Максин и отца и сидел в спальне с любимым
Геймбоем
, горящими глазами следя
за Покемоном. Обычно его сессии ограничивались тридцатью минутами, и он был
в раю. Гай взял за правило конфисковывать батарейки по прошествии получаса.
Максин, еще более безжалостная, забирала приставку целиком и играла сама.
— Уходи, — сказал он Элле, сидевшей в ногах кровати, стуча
коленкой о коленку.
— Можно мне поиграть?
— Нет. У меня четырнадцать тысяч очков.
Элла прикусила верхнюю губу.
— Ну Джо-о-о-ш...
— И престань трясти кровать, я моргаю. Элла толкнула кровать сильнее.
Джош поставил игру на паузу, повернулся и спихнул ее на пол.
— Слушай, я из-за тебя моргаю, а у меня нет времени моргать. Отстань,
иди отсюда!
— Я тебя ненавижу, — захныкала Элла, но Джош не собирался вступать
в спор. Четырнадцать тысяч очков было его рекордным показателем, и он не
хотел останавливаться на достигнутом.
— Хорошо, — прошипел он, когда Элла поплелась к двери, — я
тебя тоже ненавижу.
Раз ей нельзя заплести косички и нельзя играть с Джошем, решила Элла, ей
могут разрешить купить конфет. Это будет честно.
Серена дочитала
Харперс и Куин
и взялась за
Татлер
. Ей было очень
интересно искать знакомые лица на фотографиях светской хроники. Часто камера
схватывала случайное выражение лица, торчащую бретельку лифчика или двойной
подбородок...
— Можно мы пойдем в магазин за конфетами?
Оторвавшись от журнала, Серена увидела Эллу, сжимавшую в руках желтый
кошелек в виде банана.
— Конечно можно, милая.
— У меня восемьдесят пенсов.
— Это прекрасно, — одарила ее благосклонной улыбкой Серена.
Она явно не собиралась вставать с дивана, и Элла повторила попытку.
— Ну можно пойти сейчас? Пожалуйста...
На Серену снизошло понимание, и улыбка погасла.
— Разве Джош не идет с тобой?
— Нет. Он играет в свой дурацкий
Геймбой
. Это нечестно. — Элла
умоляюще посмотрела на нее. — А дождик перестал, и мы не намокнем.
Шлепать полмили по раскисшей аллее под мокрыми деревьями — Серене это не
казалось заманчивой перспективой, хотя ей было приятно, что Элла ищет ее
компании.
— Спасибо, милая, — мягко ответила она, — но у меня что-то
нет настроения. Может быть, завтра.
Элла задумалась. Серена не хочет гулять, но она не сказала
нет
по поводу
конфет. Искушение было слишком сильным, и она неуверенно спросила:
— Значит, я могу сама пойти в магазин?
— Ну конечно можешь, — равнодушно ответила Серена. Ее внимание
привлекло знакомое лицо среди гостей на свадьбе знаменитостей. Святые
небеса, она сто лет не видела Труди Бленкерн, и вот она собственной
персоной, с подправленным носом, коллагеновыми губами и уродливым мужем-
техасцем в придачу...
Это совершенно нечестно, решил Джош, тряся
Геймбой
в надежде, что
батарейки вернутся к жизни. Именно тогда, когда некому его остановить, они
сели. И виновата в этом Максин. Это она отнимала приставку и играла, вместо
того чтобы гладить. Она и посадила батарейки.
Чувствуя неловкость за то, что выгнал из комнаты Эллу, он отправился ее
искать. Но в спальне сестры никого не было, а спустившись вниз, он обнаружил
только Серену, сидевшую перед телевизором со стаканом апельсинового сока.
— Ой, — удивился Джош. — А я думал, Элла с вами.
Девушка спускалась по веревке с крыши небоскреба. Серена дождалась, пока она
ступит на землю, и с улыбкой повернулась к Джошу.
— Меня бы, наверное, на ее месте стошнило, а тебя? Нет... Я не видела
Эллу. Возможно, она наверху.
Он нахмурился.
— Я уже проверил в ее комнате.
— Ну хорошо. — Серена отпила сока и посмотрела на висевшие на
стене часы. — Она где-то здесь. Найди ее, Джош, и спроси, что она хочет
к чаю. Это будут или рыбные палочки, или яйца-пашот на тосте.
Когда десять минут спустя Джош вернулся, Серена по-прежнему не двинулась с
места.
— Ее нигде нет, — взволнованно сказал он. — Я обыскал весь
дом и сад и нигде ее не нашел.
Серена вздохнула.
— А когда ты видел ее в последний раз? Когда она вернулась из магазина?
— Какого магазина?
— Из бакалейной лавки, — терпеливо сказала Серена. — Она
пошла купить конфет.
Джош в ужасе посмотрел на нее.
— Одна?
В ответ она воззрилась на него.
— Ну конечно. Она сказала, что ты не пойдешь с ней, потому что играешь с этой дурацкой штукой.
— Но Элле нельзя одной ходить в магазин. — Глаза Джоша наполнились
слезами. — Из-за странных мужчин. Ей же всего семь лет.
Отпустив Паулу, Дженни в пять часов закрыла магазин и приступила к
утомительному изготовлению четырнадцатифутовой гирлянды, заказанной местным
чиновником для украшения стола на празднике по случаю шестидесятилетия его
жены. По всей длине нужно было приладить серебряные банты и аккуратно
укрепить цветы — жасмин и чайные розы. Работа трудоемкая, но хорошо
оплачиваемая, и конечный продукт, надеялась Дженни, будет производить
впечатление. Торжество обещало быть очень светским и могло принести ей много
новых клиентов, если только жена чиновника не выдаст гирлянду за пустячок,
который она соорудила в свободные минуты.
Она уже по локоть зарылась во влажный мох, служивший основой гирлянды, когда
зазвонил телефон.
— Дженни, это вы?
Она не сразу узнала мальчишеский голос.
— Да, это я. Кто говорит?
— Джош. Джош Кэссиди. Максин дала мне ваш номер на всякий случай,
сегодня она вернется поздно...
Голос был очень испуганный. У Дженни заколотилось сердце.
— Да, Джош, я слушаю. Что случилось?
— Папа уехал. — Его голос задрожал, он пытался сдержать
слезы. — Сегодня за нами присматривает Серена, но Элла ушла в магазин
полтора часа назад и до сих пор не вернулась. Я сказал, что мы должны
позвонить 999, но Серена думает, что я делаю из мухи слона. Она говорит, что
я не должен звонить им и что Элла скоро вернется, но она еще никуда не
ходила одна, и я волнуюсь. Дженни, как вы думаете, что мне делать?
Дженни похолодела. Серена вообще в своем уме?
— Милый, не волнуйся, — торопливо сказала она, на нее нахлынули
воспоминания о том, как исчез Алан. — Я уверена, с Эллой все будет в
порядке, но на всякий случай я сама позвоню в полицию.
— А как же Серена? Она будет сердиться на меня. Дженни старалась
говорить убедительно.
— Из-за Серены не волнуйся. Я позвоню в полицию и сразу приеду. Ты все
делаешь правильно, Джош. Потерпи несколько минут. И не нужно ничего говорить
Серене, если не хочешь. Я сама с ней поговорю.
Бросив незаконченную гирлянду на пол, Дженни на всех парах помчалась в Трезайль-
Хаус, чтобы успеть до приезда полиции. К счастью, сегодня дежурил Том Лейси,
и, когда она позвонила и объяснила ситуацию, он сказал, что выезжает.
Серена открыла дверь. Судя по выражению ее лица, Джош с ней все-таки
поговорил.
— Вы действительно вызвали полицию? — нахмурилась она, разглядывая
Дженни в заляпанной рабочей одежде. — Должна сказать, вы поднимаете
вокруг этого слишком много шума. Элла, наверное, встретила друзей.
— А может быть, она встретила маньяка, который нападает на маленьких
девочек?! — Дженни старалась не кричать только потому, что заметила
бледного Джоша, выглядывавшего из-за спины Серены. — Господи, Серена!
Сколько вы собирались ждать, прежде чем начать что-то делать? Пару дней?
— Но это же Корнуолл. — Только сейчас Серена проявила признаки
беспокойства. — Если бы мы были в Лондоне... Там, конечно, полно
психов... Но здесь совсем другое дело.
— Самое странное оправдание, что я слышала в своей жизни, —
холодно ответила Дженни, протискиваясь мимо нее к Джошу. Он обнял ее и
уткнулся мокрым от слез лицом ей в свитер.
— Вы не имеете права обвинять меня, — возмутилась Серена. —
Меня никто не предупредил, что ей нельзя выходить одной. Я не виновата, если
с ней что-то случится.
Джош дрожал. Дженни отвела его в гостиную, усадила на диван и села рядом.
— С Эллой ничего не случилось, — прошептала она, обнимая его за
плечи. — Думаю, она просто гуляет, забыв о времени.
— Но я с-сказал ей, чтобы она отстала, — всхлипнул Джош. —
Она сказала, что ненавидит меня, потому что я играл в
Геймбой
, а я сказал,
что тоже ее ненавижу. Вдруг она убежала навсегда?
Этот страх был хорошо знаком Дженни. Послышался звук подъехавшей машины. И
тут в окна снова застучали капли дождя.
— Элла знает, что ты ее не ненавидишь, — увещевала она. — Ты
сказал это не всерьез, и она тоже. Ну, солнышко, возьми мой платок и вытри
нос. Приехал Том. Ты должен подумать и сказать, куда могла пойти Элла, и мы
начнем искать. Кто из ее друзей живет поблизости, например?
Том Лейси, гордый отец мальчиков-близнецов, появившихся на свет шесть недель
назад, расспросил Джоша с мягким участием и вниманием к деталям. Закончив,
он закрыл блокнот и встал.
— Теперь вам нужно только ждать. Я проверю адреса, которые вы мне дали,
и заеду в магазин. А если малышка Элла тем временем вернется, вы сможете
позвонить в участок, и они свяжутся со мной по рации.
Но Джош не мог вынести мысли, что ему придется сидеть сложа руки.
— А мы не можем поехать с вами? — взмолился он, но Том покачал
головой.
— Лучше не стоит.
— Но я хочу помочь вам искать ее! Почувствовав, что должна что-то
сделать, Дженни сжала его руку.
— Если она пошла к друзьям, Том найдет ее.
— А если она убежала, не найдет, — сказал Джош. — Вы пойдете
со мной, Дженни? Я тоже хочу искать ее.
Когда они вдвоем вышли из дома, чтобы исследовать узкую полосу леса
поблизости, дождь припустил вовсю. Лес, темный и неприветливый, тянулся от
аллеи до самых скал, примерно на четверть мили. Дженни, хоть и натянула один
из ужасно непрактичных жакетов Максин, за секунду промокла до нитки.
— Если мы уйдем слишком далеко от дороги, то не услышим сирену
полицейской машины, — предупредила она. Они условились, что Том включит
сирену, если Элла найдется.
Но Джош не остановился. Он повернулся и взглянул на нее из-под капюшона
своего желтого дождевика.
— Если бы она была близко от дороги, то вернулась бы домой.
Дженни вытерла капли с лица. Здесь деревья росли гуще, между ними почти не
было просветов, но Джош двигался очень уверенно. Она чуть не спросила:
Вы
часто бываете здесь?
, но вовремя спохватилась. Вместо этого, поравнявшись с
ним, она еще раз посмотрела ему в глаза.
— Джош, ты знаешь, куда мы идем?
Он отвел взгляд и вздохнул.
— Ну, мы были здесь несколько раз. Это короткая дорога к скалам, но
папа не разрешил нам ходить через лес, поэтому... — Он пожал плечами и
замолчал.
— ...поэтому вы знаете тут все, как свои пять пальцев, — закончила
Дженни, ободряюще улыбнувшись ему и стараясь не думать о скалистом обрыве
впереди. — Не волнуйся, я вас не выдам; давай, Джош, показывай дорогу.
Они нашли Эллу через пятнадцать минут лежащей в ямке у корней поваленного
дерева. Она ужасно замерзла, промокла насквозь, а лицо было перемазано
землей и слезами.
Дженни, едва не задохнувшись от радости, обессиленно сказала:
— Так вот ты где! А мы все думали, куда ты могла подеваться.
Но у Джоша облегчение проявилось иначе. Не в силах сдержать себя, он
закричал:
— Как ты посмела убежать! Я не хотел тебя обидеть... Какая ты дура!
Дженни попыталась помочь ей встать, но Элла вскрикнула.
— Я не убежала, я споткнулась о ветку ежевики и ударилась коленкой...
Больно!
Осторожно исследовав колено, Дженни увидела, что оно сильно распухло, но
вряд ли сломано.
— Все в порядке, милая. Обхвати меня за шею, я тебя подниму.
— Дура, — повторил Джош, утирая слезы. — Серена ужасно
разозлилась, и мы вызвали полицию, думали, что тебя убили.
Элла, обняв Дженни, закричала:
— Ну вот, меня ведь не убили, а Серену я все равно ненавижу. Я пошла в
магазин и купила конфет, а на обратном пути я увидела кролика на нашей
секретной тропинке и побежала за ним, чтобы дать ему шоколадку. А потом
упала, а кролик убежал, и пошел дождь. Если бы ты не прогнал меня, — в
ее голосе зазвучали плаксивые нотки, — мы бы вместе пошли в магазин, и
я не осталась бы одна, когда упала.
— Ладно, ладно, — примирительно сказала Дженни, подхватывая Эллу
поудобнее. — Перестаньте ругаться. Джош, иди вперед и придерживай
ветки. Кстати, Элла очень замерзла. Почему ты не снимешь дождевик и не
накинешь ей на плечи?
— Потому что я промокну.
— Он свинья, — всхлипнула Элла. — Это Джош во всем виноват. Я все равно его ненавижу.
— А ты хрюшка из помойного ведра! — Джош устремил указующий перст
на обертку от леденцов и золотую фольгу на земле. — Я скажу полисмену,
что ты оставила это здесь. И тебя посадят в тюрьму.
У Дженни начали затекать руки.
— Ну все, довольно. Джош, собери фантики и немедленно перестань
ругаться.
— Я з-замерзла... — Белокурые волосы облепили Элле лицо.
— И сними дождевик. Твоей сестре он нужен больше, чем тебе.
— Я думал, вы лучше, чем Максин. — Джош подчинился, бросая на нее
мрачный взгляд. — Но это не так.
Максин вернулась в восемь тридцать. К этому времени Том Лейси уже уехал,
местный доктор тоже был и ушел, и единственным напоминанием о событиях дня
была белая повязка на коленке у Эллы, которой она невероятно гордилась.
— Что случилась? Почему машина Дженни стоит у дома?
Озадаченная Максин бросила плащ на кресло. Серена, как обычно, развалившись
на диване, внимательно следила за перипетиями какой-то телевизионной игры.
Пожилой костлявый мужчина, очевидно только что ставший обладателем пылесоса
и двухдневной поездки в санаторий, в экстазе кланялся публике и ведущему.
— Ничего не случилось. — Серена наконец оторвалась от
экрана. — Элла ударилась коленом, вот и все. Твоя сестра раздула
ужасный шум вокруг незначительного инцидента.
Максин внимательно посмотрела на нее.
— Дженни никогда не устраивает шума по пустякам. Что это за
незначительный инцидент?
Но Серена только пожала плечами.
— Спроси ее, она куда лучше расписывает ужасные подробности. Она
наверху, укладывает детей спать. Не удивлюсь, если им будут сниться кошмары,
учитывая ее больное воображение...
Гай появился в магазине Дженни три дня спустя. Теперь обо всем происходящем
в Трезайль-Хаусе Максин немедленно сообщала ей по телефону, так что Дженни
могла почти до секунды рассчитать, когда он войдет.
— Он уезжает, — говорила Максин несколько минут назад. —
Замолви за меня словечко, Дженни, и скажи, что я заслуживаю прибавки к
зарплате.
Но Дженни изобразила удивление, чтобы он ничего не заподозрил.
— Я пришел поблагодарить тебя, — просто сказал Гай. Потом,
усмехнувшись, добавил: — Но у меня проблема. Будь это кто-то другой, я бы
купил цветы...
Если у ее работы и были недостатки, подумала Дженни, так это то, что никто
не дарил ей цветов.
— Всю жизнь со мной так, — шутливо посетовала она. — Но тебе
не за что меня благодарить. В свое время ты мне помог — я просто отплатила
услугой за услугу.
— С лихвой, — сказал Гай. — Я очень признателен. Хотел
принести конфеты, но Максин сказала, что я собью тебе диету. —
Внимательно изучив ее фигуру, он нахмурился и спросил: — Ты действительно на
диете?
— О боже, — улыбнулась Дженни. — Это значит, что она не
помогает?
— Это значит, что тебе не нужно худеть. Дженни покраснела, увидев его
изучающий взгляд. Очень мило с его стороны было говорить, что ей не нужно
худеть, но она замечала, что мужчины вроде него всегда выбирают худеньких
девушек, тех, что могут запрыгнуть в юбку четырнадцатого размера, даже не
расстегивая молнию.
— Как Элла? — попыталась она сменить тему.
— Быстро идет на поправку, — Гай улыбнулся. — И очень
привязалась к своим бинтам. Повязка больше не нужна, но стоит нам предложить
снять ее, как хромота усиливается.
— А Джош?
Он погрустнел.
— Ты о моем скромном сыне? Он изображает из себя героя-спасателя.
Думаю, через неделю, когда придет время возвращаться в школу, он уже будет
кавалером ордена Доблести, не меньше.
...Закладка в соц.сетях
