Жанр: Любовные романы
Все кувырком
...nbsp;Мама! — Дженни, раскрасневшаяся и растрепанная, открыла
дверь. — Какой сюрприз! Обычно ты звонишь.
— Какое совпадение, — хмыкнула Tea. — И ты тоже. Когда хочешь
мне что-нибудь рассказать, — многозначительно добавила она. —
Например, новость, которую, по-твоему, мне интересно будет узнать.
Дженни знала, что это будет нелегко. Tea определенно ступила на тропу войны,
оскорбленная тем, что ее держали в неведении, и настроилась сделать из
происходящего драму по всем правилам. Поэтому она и не предприняла до сих
пор попытки связаться с матерью.
— Я звонила тебе, — оправдывалась она. — Вчера. Никто не
подходил.
— Вранье и чушь, — отрезала Tea, топая вверх по лестнице в
развевающемся малиновом плаще. — Я отсутствовала дома менее пятнадцати
минут. И без сомнения, ты была слишком занята, чтобы позвонить еще раз.
Поэтому новости мне сообщила эта пронырливая кошелка Элси Эллис, которая,
судя по ее рассказу, провела последние пару дней, прижавшись ушами к смежной
стене. Смею заверить, она делилась новостью о возвращении твоего мужа с
каждым, кто переступал порог ее булочной. Лично я удивлена, что она не
стояла на ступенях треклятой мэрии с мегафоном.
— Послушай, я прощу прощения. — Сердце Дженни противно трепыхалось
в груди. Это было даже хуже того раза, когда Максин и крикетиры застукали ее
с Бруно. — Но я не понимаю, почему ты так злишься из-за возвращения
Алана. Ты могла хотя бы порадоваться за меня.
— Боже, какая ты наивная! — фыркнула мать. — А я-то думала,
что я была дурой, когда вышла за твоего отца! По крайней мере, мне хватило
мозгов расстаться с ним до того, как он успел испортить всю мою жизнь.
— Это не одно и то же. — Дженни повысила голос, взбешенная
обвинениями. — У тебя все было по-другому! Ты сама нам рассказывала,
что он постоянно тебе изменял. Алан этого не делал. Мой отец годами мучил
тебя: ты не можешь сравнивать твой брак с моим. Ты ворвалась сюда, заранее
все решив, а сама даже не знаешь, почему он ушел.
Она непроизвольно съежилась, когда Tea одолела лестницу и рывком распахнула
дверь. Если Алан решил спрятаться, презрению ее матери не будет границ.
Но он был там, наливал шабли в бокалы и — хвала небесам! — полностью
владел собой.
— Не сердись на мать, — спокойно сказал он, очевидно услышав
разговор на лестнице. — Она хочет тебе добра. Кстати, я выключил
духовку. Почему бы нам не присесть и не поговорить спокойно?
Тут Алану не было равных. Дженни, молча налегая на вино, предоставила Алану
ему самому все рассказать.
Однако на ее мать рассказ не произвел впечатления.
— Какая трогательная история, — сардонически заметила она. —
Прости, что не заливаюсь слезами, но меня не так легко разжалобить, как мою
дочь.
Алан пожал плечами.
— Мне жаль, я знаю, что вы сейчас думаете. Но это действительно правда.
— Брехня, — сказала Tea. Дженни вздрогнула.
— Мама!
— Да повзрослей ты наконец! — рявкнула Tea. — Я никогда в
жизни не слышала такой ерунды. Если бы у него хватило духу признаться, что
он сбежал с другой женщиной, я, может, и простила бы его, но это... этот
совершеннейший бред просто жалок. Дженни, он делает из тебя дуру, и я не
позволю этому продолжаться.
— Мне жаль, что вы так думаете, — сказал Алан, взяв Дженни за
руку. Горестно покачав головой, он посмотрел Tea в глаза. — Я не могу
доказать этого, но никакой другой женщины не было. Это чистая правда, и
Дженни мне верит. Возможно, со временем и вы поверите. Я очень надеюсь, хотя
бы ради спокойствия Дженни, но...
— Но — ничего! — злобно заявила Tea. — Разве я похожа на
недоумка? Ты врун и обманщик, и ты уже один раз испоганил моей дочери жизнь.
Если ты думаешь, что я позволю тебе сделать это снова, мой милый, то глубоко
заблуждаешься.
— Ну все, хватит! — закричала Дженни. С пылающим лицом она
вскочила на ноги, едва не опрокинув столик, и распахнула дверь. — Это
ты обращаешься со мной, как с недоумком. Алан мой муж, и ты просто
завидуешь, потому что мой муж вернулся, а твой нет. В чем дело? Ты не
желаешь мне счастья?
— Ради бога! — потрясенно простонала Tea. — Конечно, я хочу,
чтобы ты была счастлива. Поэтому я и пришла сюда — чтобы заставить тебя
прозреть.
— Тогда позволь мне сказать, что сделает меня счастливой, —
заорала Дженни, схватившись за дверную ручку, чтобы не упасть. — Твой
уход. Потому что я не хочу больше слушать эту грязь. Ты лезешь в мою жизнь,
а мне это не нужно. И ты мне не нужна. Так что почему бы тебе не сделать нам
одолжение и не убраться отсюда немедленно?
ГЛАВА 44
После позднего ланча Мими прогуливалась с Гаем по саду. Впереди носились
Джош и Элла, выясняя, кто изобразит наиболее зрелищное падение. Взмахнув
руками и пьяно подогнув ноги, Элла боком рухнула в клумбу.
— Вот маленькие мазохисты, — заботливо сказала Мими, когда Элла
издала восторженный клич, а Джош, не желая проигрывать, нырнул вниз головой
в заросли рододендронов. — Ведь так и будут падать, пока не повредят
себе что-нибудь, а потом прибегут, чтобы их жалели.
— Кого нужно пожалеть, так это меня. — Гай, замолчав,
сфотографировал вылезавшую из клумбы Эллу. — Ничего не получается так,
как запланировано. Бог знает, что еще случится, но уверен, мне это не
понравится.
Бедный Гай. Мими уже слышала о возвращении Алана Синклера.
— Кстати, о мазохизме, — сказала она с видом знатока. — Мы
взрослеем, но это вовсе не значит, что детские привычки тоже автоматически
исчезают. Посмотри на меня. Я десять лет жизни потеряла, пытаясь похудеть. И
чего я добилась? Похудела на стоун, потом этот же стоун набрала и чуть не
свела в могилу всех вокруг. Что могло быть глупее? Я была несчастна,
дорогуша... раба моды. Забросить диеты было лучшим решением в моей жизни.
Учитывая, что на Мими в тот момент был розовый мохеровый кардиган, усыпанный
блестками, лиловая блуза из органзы и сине-белая полосатая юбка, трудно было
представить ее рабой моды.
Не понимая, к чему она клонит, Гай осторожно кивнул.
— Понятно.
— То же самое с Дженни, — победоносно заявила она. — Она
думает, что привязана к этому ее негодяю муженьку, а на самом деле он просто
привычка, от которой она не избавилась. Наберись терпения. Со временем она
образумится и поймет, что может прожить и без него. Теперь-то ты наверняка
жалеешь, что не сделал раньше первый шаг, — добавила она. — Тогда
она дважды подумала бы, прежде чем сбежать. Так что винить можешь только
себя.
— Неужели? — Гай изо всех сил сохранял серьезный вид. — Что
ж, все это очень интересно, но боюсь, ты не туда свернула. Дженни мой друг,
ничего больше. Когда я говорил, что не знаю, что еще случится, —
объяснил он, — это относилось к Максин. Ее новое увлечение может
обернуться для меня катастрофой. Если она решит жить вместе с Бруно Перри-
Брентом, мне придется искать новую няню.
— Ну разумеется, — радостно сказала Мими. — А кто идеально
подходит для этой работы? Дженни.
— Ты бесстыдница. — На этот раз он все-таки улыбнулся. — Не
говоря о том, что у нее магазин, повторяю: Дженни не в моем вкусе.
Мими плотнее запахнула кардиган.
— Ты только мужчина, — сказала она утешительно. — Что ты
можешь знать? Ты считал, что в твоем вкусе Серена.
— Мне пора, — с сожалением сказала Максин, выкладывая холмик
мыльной пены Бруно на плечо. — Мы не можем провести остаток жизни лежа
в ванне. Я и так сморщилась, как чернослив.
Он взял ее руку и один за другим поцеловал пальцы.
— Я не желаю, чтобы ты уходила. Почему ты не хочешь жить здесь со мной?
— Что, бросить работу?
— Я ведь бросил Нину, — напомнил Бруно. — И работу. Не
собираюсь сидеть и ждать, когда ты выкроишь для меня свободный часок.
— Ты же поступал так с женщинами. Ну вот, теперь узнаешь, каково быть
принимающей стороной.
— Я хочу, чтобы мы были вместе, — упорствовал он. — Всегда.
Максин поцеловала его в лоб.
— Я тоже, но тогда мы оба будем безработными. Кроме того, Гай по-своему
хорошо ко мне относится, и я не хочу его подводить. Почему бы нам просто не
посмотреть, как пойдут дела, прежде чем на что-то решаться?
— Большое спасибо, — прошептал Бруно, подумав, что он уже
действовал крайне решительно.
— Не смотри на меня так, — дружелюбно сказала она. — Ты
понял, что я хотела сказать. А пока я поговорю с Гаем. Может, он разрешит
мне ночевать здесь, когда сам будет дома. А днем дети в школе.
— Какая неожиданная забота о Гае Кэссиди, — посетовал
Бруно. — Он-то вряд ли будет ломать голову, как облегчить нам жизнь. Я
ему вообще не нравлюсь.
— Не волнуйся. У меня есть к нему свой подходец. Ты мне доверяешь?
— Нет. Поэтому и хочу, чтобы ты жила здесь.
— Я тебе тоже не доверяю, — сообщила Максин, застегивая
рубашку. — Так что забудь об этом. Потому что я никуда не собираюсь
переезжать, пока ты не убедишь меня, что я могу это сделать.
Гай просматривал кипу счетов и жевал сандвич с мармеладом, когда в комнату
вошла Максин.
— Глядя на вас, можно подумать, что вы только что вылезли из
кровати, — сказал он, заметив спутанные волосы, блестящие глаза и
совершенно мятую белую юбку.
— Вот что делает с людьми любовь, — бесстыдно улыбнулась она.
Джош и Элла сидели у камина, склонив белокурые головы над
Монополией
.
Подняв взгляд, Джош с надеждой сказал:
— Если вы весь день спали, думаю, вам наверняка захочется сейчас
поиграть в
Монополию
. Я уже почти разорил Эллу.
Гай отложил счета в сторону.
— Как Дженни?
— Счастлива. — Максин закатила глаза. — Что я могу сказать?
Он скормил ей какую-то дикую историю, и она с радостью проглотила. Я просто
слушала и притворялась, что рада за нее. — Усаживаясь на пол рядом с
Эллой, она добавила: — Но это было правильное решение. Сейчас она не
потерпит никакой критики в его адрес.
— Хм, — сказал Гай, — я так и понял. Звонила ваша мама,
хотела поговорить с вами.
Максин нахмурилась. Если Tea из посторонних источников прознала о том, что
Бруно расстался с Ниной, очень вероятно, что она собирается выступить с
лекцией. Ее мать трепетно относилась к таким вещам.
— Ох. Она не сказала, о чем?
— В красках. — Гай посмотрел на детей, проверяя, не слушают ли
они. — Сегодня днем она явилась домой к Дженни и высказала Алану все,
что о нем думает. Ничего хорошего из этого не вышло. Они с Дженни накричали
друг на друга, и та выставила ее из дома.
— Черт. Бедная мамочка. Нужно было предупредить ее. Она расстроена?
— Расстроена? Нет. Скорее злится. — Он улыбнулся, вспомнив яркую
речь Tea Воган. — Но больше всего на себя. Она понимает, что совершила
ошибку.
— Папа, ты не мог бы одолжить мне две тысячи фунтов? — в отчаянии
спросила Элла. — Чтобы спасти меня от банкротства.
— Еще она предупредила, что меня все это ждет впереди. — Гай
покачал головой. — Да, растить дочерей неблагодарное занятие. Одни
расстройства.
— Это значит нет, — провозгласил Джош. — Ты банкрот. Ты
проиграла, а я выиграл. Максин, вы следующая. У меня гоночная машина, а вы
можете взять старый башмак.
— У вашей мамы определенно есть характер. Иногда она говорила смешные
вещи. Я бы хотел с ней познакомиться.
— Кстати, это мысль! Мы с Дженни как раз говорили утром, что нужно
подыскать вам подружку. Может быть, я представлю вас своей маме?
Когда вошел Гай, Дженни добавляла последние штрихи к букету.
— Красиво. — Он кивнул на осенние цветы.
— Для мисс Стиррап с любовью от второго класса
С
. — Завязав
букет бронзовой лентой, Дженни степлером прикрепила карточку с подписью к
целлофановой упаковке. — Она настоящая дракониха; нам она тоже
преподавала английский и вечно оставляла весь класс после уроков в хорошую
погоду, когда мы только и думали, как поскорее оказаться на пляже. Меня
подмывало написать
Счастливой пенсии
сто раз. И при этом с ошибками, чтобы
позлить ее.
Гай заметил, что у нее довольный и веселый вид. Вместо привычной униформы —
джинсов и футболки — на ней было нежно-розовое шерстяное платье,
подчеркивающее фигуру и цвет волос. Она даже наложила макияж, хоть и
немного. К ней словно вернулись уверенность и жизнерадостность. Значит, все
идет хорошо, решил он.
Но он все равно не мог заставить себя заговорить о чудесном возвращении
блудного мужа. Вместо этого, ступив на безопасную почву, он положил на
прилавок большой коричневый конверт.
— Я еду в Лондон, решил завезти это по дороге. Ну давай, открой. Это
тебе.
— Правда? — Дженни бросила на него лукавый взгляд. — Что там,
премиальные?
Гай улыбнулся.
— Боюсь, нет.
— Ой! — Фотография выскользнула из конверта, и у Дженни
перехватило дыхание. — Боже... это потрясающе. Неужели это и правда я?
Проявив пленки, отснятые при тестировании фотоаппарата в пятницу, Гай сразу
понял, что у него получилось нечто особенное.
Лучший в мире фотоаппарат, отличное освещение и удачный объект в сочетании
могут дать адекватный, но абсолютно невыразительный результат, а потом
происходит чудо, и в случайном кадре, снятом мимоходом, вдруг застывает
время.
Гай почувствовал мгновенно, едва взял влажный снимок в руки, что вот он,
именно такой успех. Такое происходит нечасто, но в прошлую пятницу
случилось.
Не замечая фотоаппарата, Дженни взяла Эллу на руки, чтобы та могла
посмотреть, как Джош катается на машинках. Они смеялись, близко склонившись
друг к другу. Маленькие пальчики доверчиво обнимали Дженни за шею. На чуть
размытом заднем плане — веселье и ярмарочная суета. И детский восторг Эллы,
и радость Дженни запечатлелись с такой ясностью, что к горлу подступал ком.
Это был тот самый, один на миллион, снимок, который мечтает сделать каждый
фотограф. И Гай, когда ему это удалось, сразу понял, что делать дальше.
— Я не очень в этом разбираюсь, — сказала Дженни, внимательно
разглядывая снимок. Посмотрев на Гая, она неуверенно добавила: — Но ведь
снимок хороший, да? В смысле, действительно хороший.
— Думаю, да.
— В нем есть... сила. — То, что на фотографии она, к делу не
относилось. Тряхнув головой, она попыталась выразить мысль яснее: — Его
можно... почувствовать. Думаю, эта фотография не может не вызывать ответной
реакции. Странно, мы выглядим, как...
— Как что? — полушутливо переспросил Гай, но она покачала головой
и не ответила. На темном фоне и Элла, и Дженни казались светлыми
блондинками, а удачный ракурс поймал сходство черт; но то, что они
выглядели, словно мать и дочь, было просто игрой случая, и не стоило об этом
говорить.
Поэтому она сказала только:
— Мне очень нравится. Спасибо.
— А теперь я попрошу об одном одолжении. — Гай знал наверняка, что
пришло ей в голову, и его позабавило ее нежелание комментировать их с Эллой
очевидное сходство. — Пару недель назад ко мне обратился фонд помощи
детям. Они готовят общенациональную благотворительную кампанию и попросили
меня о помощи.
— В сборе средств? — Дженни обрадовалась возможности отблагодарить
его за фотографию. — Чем я могу помочь? Поставить на прилавок кружку
для пожертвований? Я один раз стояла на улице с такой кружкой, собирала
средства для Королевского общества защиты животных. — Усмехнувшись, она
добавила: — Дело шло очень успешно. И только через три часа я поняла, что у
меня расстегнуты почти все пуговицы на рубашке. Все эти мужчины глазели на
мою грудь, когда засовывали в кружку фунтовые банкноты, а я еще говорила
спасибо
и думала, какие они чудесные и душевные люди.
— Сколько тебя знаю, никогда бы не представил в роли топлесс модели.
— Я была хуже чем топлесс, — Дженни поморщилась. — На мне был
старый лифчик, сколотый булавкой. Просто позор.
— Ты, конечно, можешь поставить здесь кружку, если хочешь, но я не это
имел в виду. — Гай постучал пальцем по фотографии. — Понимаешь,
они попросили меня сделать рекламный постер для кампании. Если ты не против,
я бы хотел использовать это.
Она уставилась на него.
— Ты шутишь?
— Зачем мне шутить? Снимок отличный. Как ты сама сказала, на него
невозможно посмотреть и ничего не почувствовать. Если немного
повезет, — он подмигнул, — увидев это, нация поймет, что обязана
раскошелиться.
В этот момент дверь магазина позади него распахнулась. Гай мог и не
оборачиваясь предположить, что разлившийся аромат одеколона
Пако Рабанн
и
сопровождающие его шаги принадлежат Алану Синклеру. Дженни покраснела до
ушей, а ее рука автоматически потянулась поправить волосы.
Но он все же обернулся и в первый раз посмотрел на того, кто принес ей такое
горе. Он увидел то, что ожидал: светлые волосы, смазливая мальчишеская
внешность и море обаяния — типичный образ мужчины, уверенного в том, что он
стоит неизмеримо выше каких-то там обязательств. Желание подойти и сказать
Алану Синклеру все, что он о нем думает, было почти неодолимым, но Гай не
мог позволить себе такой роскоши. Tea уже предприняла подобную попытку,
которая с треском провалилась. Первый раз в жизни, подумал он, Максин
оказалась права.
— Дорогой... я не ожидала, что ты вернешься так скоро. — Казалось,
она одновременно обрадовалась и разволновалась. — Гай, это Алан, мой
муж. Алан, познакомься с Гаем Кэссиди... хм... боссом Максин.
Тщеславным Гай не был. Но тем не менее по опыту знал, что любой мужчина с
первой же встречи инстинктивно подозревает в нем объект вожделения своей
жены или подруги. Даже если женщина не проявляла повышенного интереса —
хотя, нужно признать, чаще все-таки такой интерес присутствовал, —
мужчина начинал ревновать.
Интересно посмотреть, как отреагирует муж Дженни.
Алан, однако, сохранял прискорбное спокойствие. Когда он пожимал Гаю руку,
улыбка не обнажила стиснутые зубы.
— С радостью, — спокойно сказал он. — Очень приятно
познакомиться, Дженни много рассказывала мне о вас и о вашей семье.
Признаться, я ваш большой поклонник.
— Спасибо. — А у мальчика есть обаяние, подумал Гай. Правда,
учитывая, что ему около тридцати, он вовсе не мальчик; он просто не хотел
выглядеть взрослым.
— Смотри, милый, Гай заехал, чтобы показать мне фотографию. —
Тронув Алана за запястье, Дженни вложила ему в руку фото. — Он хочет
использовать ее для постера, рекламирующего благотворительную акцию. Как по-
твоему, разве это не замечательно?
Алан, явно впечатленный, несколько секунд рассматривал снимок. Наконец он
кивнул, откинув назад свои белокурые локоны.
— Замечательно. Максин, наверное, на седьмом небе. Наконец-то она
прославится.
Гай закусил губу. Если бросаешь жену, рискуешь столкнуться с проблемой,
злорадно подумал он. Когда ты наконец возвращаешься, то не всегда ее
узнаёшь.
— Ты идиот, — хихикнула Дженни. — Это не Максин. Это я.
— А ведь и правда. — Ничуть не смутившись из-за ошибки, Алан еще
раз взглянул на фото и кивнул. Повернувшись к Гаю, он заметил: — Очень
выгодное освещение. Так вот почему вы такой востребованный фотограф. Все
дело в умелой подаче.
Гай не поверил своим ушам. Неудивительно, что Дженни настолько не уверена в
себе, с горечью подумал он. Эта парочка, Алан и Бруно, постаралась на славу.
— Тут нет никакой подачи. — Он заметил, как погрустнела Дженни.
Сверкнув взглядом, он забрал у Алана снимок. — Я просто снял на пленку
то, что там было.
— Ну конечно, — осознав свою ошибку, Алан пожал плечами и снова
улыбнулся. — Прошу прощения, я просто неточно выразился. И я думаю, из
этого выйдет отличный постер.
— Просто не могу поверить, — вздохнула Дженни. — Так
непривычно.
— А уж как прибыльно. — Алан на секунду обнял ее,
поздравляя. — Может, теперь мы наконец сможем устроить себе
отпуск. — Он повернулся к Гаю. — Сколько она получит за это?
Гай удивленно смотрел на него. Дженни опять покраснела до ушей.
— Алан, это для благотворительной акции! Смысл в том, чтобы собрать
деньги. Мне не будут платить!
— А-а-а... — В его голосе звучало неприкрытое разочарование. Он
снова взглянул на снимок, теперь безо всякого интереса. — Жаль.
— Мне пора ехать. — Гай посмотрел на часы. Дженни явно чувствовала
себя неловко, что, может, и неплохо, хотя если кому и должно быть стыдно,
так это ее мужу. — Сегодня вечером я представлю идею организаторам.
Когда они примут окончательное решение, я свяжусь с тобой.
— О боже, — сказал Алан, когда Гай ушел. — Я сел в лужу?
— Провалился по горло. — Дженни взяла корзину со мхом. До ланча ей
нужно было закончить еще две гирлянды. — Как ты мог такое ляпнуть? Бог
знает, что подумает Гай.
— Это вполне объяснимая ошибка, — обиженно сказал он. — Эти
модели получают тысячи за пару часов работы, разве нет? Я просто защищал
твои интересы. Нечего тебя грабить только потому, что ты друг.
— Никто никого не грабил. — Вспомнив, какое лицо было у Гая, она
поежилась и начала укладывать влажный мох в проволочную основу первой
гирлянды. — Это детская благотворительность. Платить никому не будут.
После этого интерес Алана угас совершенно.
— Тогда я не понимаю, почему ты возбудилась из-за этого. Боже, я умираю
с голоду. Наверху есть что-нибудь перекусить?
— Только если ты купил еду. — Возмущенная его поведением, Дженни
ответила едва ли не с сарказмом. — Дело в том, что я работаю с пяти
часов утра и, боюсь, у меня не было времени посетить супермаркет.
Он тут же раскаялся.
— Я совсем не это имел в виду. Прости, милая.
— Ладно. — Она так увлеклась, что чуть не насадила палец на
торчащую проволоку. — Только на кулинарные изыски не рассчитывай. Я не
Суперженщина.
— Только не для меня. — Наклонившись через прилавок, он притянул
ее к себе и поцеловал мягкий, грустный рот. — Не сердись, Дженни. Ты
ведь знаешь, как сильно я тебя люблю.
Она не отреагировала. Он на самом деле расстроил ее. Не дождавшись ответа,
он убрал с ее лица выбившуюся прядь и сказал:
— Ну хватит, милая. В чем дело? Я чего-то не знаю?
Дженни удивилась.
— Например?
— Например, за этой так называемой дружбой с Гаем Кэссиди кроется что-
то посерьезнее?
О боже. Только не это.
— Ну? — настаивал он.
— Нет. — Она покачала головой. — Конечно нет.
— Хм, — похоже, Алана это не убедило. Он прищурился, заметив ее
очевидное смущение. — Лучше, чтобы так и оставалось.
Ссора расстроила Дженни. Незлобивая по натуре, теперь она жалела, что
разозлилась на Алана, хотя и знала, что поступила так не без причины. Алан
по-прежнему не работал, и она не понимала, почему, помимо работы в магазине,
должна еще и готовить обеды из трех блюд в свободные минутки.
Еле передвигая ноги, она поднималась в квартиру. На ча
...Закладка в соц.сетях
