Жанр: Любовные романы
Магазинчик на Цветочной улице
...ей матерью, а отца не видела вот уже
несколько лет. Он даже не дал себе труда появиться, когда умер Том. При
мысли о брате ее рука крепче сжала сборник церковных гимнов. Том хотел
только, чтобы кто-то заботился о нем. В этом отношении их обоих предали — их
отца больше интересовала выпивка с приятелями, чем дети, да и мать была не
лучше. Совсем неудивительно, что у них самих возникли серьезные проблемы, но
Аликс твердо решила, что ее жизнь будет лучше.
Она внимательно читала напечатанные слова, но не пела. Больше всего Аликс
волновало то, что она не знала, когда нужно будет вставать или садиться.
Преимущество последней скамьи было в том, что она могла просто повторять то,
что делали все остальные.
Когда пение закончилось, верующие уселись, а священник, пожилой мужчина,
вышел на возвышение. Аликс сочла, что он уйдет после проповеди, и тогда она
сможет встать и выйти. Она боялась, что если сделает это сейчас, то кого-то
тем самым оскорбит.
Священник читал проповедь из Ветхого Завета и Книги Неемии, чего Аликс
никогда не слышала раньше. Проповедь о разрушенных стенах Иарусалима и о
том, что они символизируют жизни людей, заинтересовала ее, хотя она понимала
не все, что говорит проповедник.
Аликс уже готовилась встать со скамьи, когда увидела Джордана, входящего в
церковь с главного входа. Очевидно, он вернулся из летнего лагеря, хотя и не
зашел в видеопрокат.
Она постаралась подавить разочарование и боль. Но то, что она его увидела,
было не единственным потрясением. Джордан был не один. С ним шла красавица
блондинка. Девушка смотрела на Джордана, словно он был Иисусом, собирающим
своих святых перед Армагеддоном.
У них в руках были микрофоны. Заиграла музыка, и их голоса слились, словно
они пели вместе всю жизнь. Слушать их исполнение было выше сил Аликс. В
попытке покинуть заднюю скамью как можно быстрее она чуть было не отдавила
ногу женщине, сидящей рядом с ней. Не оглядываясь, она бросилась к двери.
Если ей нужно было доказательство того, что она обманывает себя, — вот
оно, получи! Пошатываясь, она побежала в аллею, обзывая себя самыми
скверными словами, которые только могла вспомнить. Прислонившись спиной к
кирпичной стене, она съехала по ней.
Естественно, что Джордан поет в церкви с мисс Америкой. А почему нет? Он —
сын проповедника, он вырос в церкви. Он никогда не сидел в тюремной камере и
не был под судом. Его родители любят его, он был желанным ребенком. Она даже
представить не могла, что сказал бы ею отец, если бы узнал, с кем связался
Джордан.
Аликс сидела на корточках, глубоко погруженная в свое горе.
— Эй, Аликс?
Чей-то голос пробудил ее к действительности, она подняла глаза и увидела
Тирона Хьюстона, которого знали в районе под прозвищем Скелет, стоящего над
ней. Он был членом банды и известным торговцем наркотиками. Когда Аликс в
последний раз слышала о нем, он мотал срок в тюрьме. Очевидно, его уже
выпустили.
— Чего делаешь? — поинтересовался Скелет.
— Место тут занимаю. А что, у тебя проблемы?
Обычно никто не осмеливался грубить Скелету, и она рисковала жизнью. Но
сейчас ей было все равно.
— Проблем нет. Хочешь повеселиться?
Он внимательно осмотрел ее с головы до ног. В теперешнем расположении духа
Аликс была не в настроении поддерживать компанию.
— У меня есть товар, — сказал он.
Это означало, что у него свежая поставка наркоты. Возможно, метадон, кокаин
или любой из дюжины разнообразных наркотических веществ, гарантировавших
избавить ее от голосов в голове.
— Возможно, — сказала Аликс.
Она долгое время не прикасалась к наркотикам — с тех самых пор, как ее брат
умер от передозировки. Она ненавидела это черное мерзкое чувство,
разъедающее ее изнутри. Если бы Аликс могла проглотить что-то, от чего ей
станет лучше! Ведь то, что предлагает Скелет, лучше, чем эти ужасные голоса.
Дом Скелета находился на расстоянии пары кварталов. Каждый в районе знал,
что, если тебе нужно взбодриться, Скелет тебе это обеспечит, за деньги
естественно. Аликс не знала его источников, да и не хотела знать.
Когда они вошли в дом, занавески были задернуты, и в помещении было темно.
Пять-шесть бездельников сидели развалясь, и воздух был тяжелый от сладко
пахнущего дыма. Аликс спрятала руки в карманы куртки и медленно осматривала
эту картину.
В одном из укромных уголков она заметила еще одну девушку, сидящую с парнем.
Он обнимал ее одной рукой, но, казалось, был в отрубе, пребывал в
наркотическом дурмане. Аликс снова на них посмотрела, на этот раз
пристальнее. Девочка показалась ей знакомой, но Аликс не могла вспомнить,
откуда ее знает. Работая в видеопрокате, она встречала много людей, и, хотя
могла не помнить их имен, у нее была отличная память на лица.
Эта девочка не ходила в видеопрокат, Аликс была в этом уверена. Она была
слишком маленькой, лет четырнадцати, возможно, пятнадцати, и прилагала все
усилия, чтобы выглядеть старше. Аликс знала эти уловки, потому что всего
несколько лет назад и сама поступала точно так же.
Тут до нее дошло. Девочка казалась знакомой, потому что Аликс видела ее на
роликах на катке с Джорданом. Она была из церковных детей. Девочка тоже
узнала Аликс и отвела глаза.
Аликс охватил гнев. Этому ребенку не место тут, среди шайки бездельников-
наркоманов. Она прошла к дивану, где сидела девчонка со своим окаменевшим
приятелем, в сплетенье рук и ног, присела на подлокотник дивана и пристально
смотрела на них.
— Что ты тут делаешь? — требовательно спросила она у девочки.
Девочка-подросток нахально посмотрела на Аликс, ее взгляд был полон вызова.
— То же, что и ты.
Парень, с которым она была, с трудом повернул голову и указал пальцем на
Аликс.
— Кто это, Лори?
Да, теперь Аликс ее вспомнила. Ее зовут Лори, и она приходила на каток с
парой подружек. Катается на роликах с церковными ребятишками в одном месяце,
а в следующем месяце балуется наркотиками с преступниками и никчемными
бездельниками. Какой контраст!
Лори, с напряженным лицом и задрав голову, нагло смотрела на Аликс.
— Это, — сказала она, глумливо, — никто.
— А вот тут ты ошибаешься, — возразила Аликс, подходя ближе к
ней. — Прости, но нам пора отсюда.
Она схватила Лори за руку. Девочка сопротивлялась, но дала Аликс поднять
себя на ноги.
— Что ты делаешь?! — закричала она.
— Увожу тебя отсюда.
— Как бы не так!
— Тебе тут не место, как и мне.
— Малышка?
Ее приятель был настолько выключенным, что не мог протестовать, что было уже
хорошо.
Однако Скелет был недоволен. Он загородил дверь, встал со скрещенными на
своей массивной грудной клетке руками и вперил сощуренные глаза в Аликс.
Страх волной дрожи прополз у нее вниз по позвоночнику. Скелет запросто может
перерезать ей горло, если решит, что она мешает его бизнесу. Колебаться он
наверняка не станет.
— Эта девчонка из церкви, — сказала Аликс, не отводя
взгляда. — Задержишь ее здесь, и у твоей двери завтра же будет
маршировать группа добродетельных дам с транспарантами и начнет разжигать
страсти.
Пронзительный взгляд Скелета переместился с Аликс на Лори, которая вся
сжалась.
— Хочешь неприятностей, давай действуй. — Аликс подняла обе руки,
словно сдавалась.
— Убирайся, — сказал он Аликс, — и эту дрянь забирай с собой.
Аликс схватила Лори за плечо и потащила из дома. Оказавшись на улице, Лори
рывком высвободила свою руку.
— Какого черта! Что это ты делаешь?! — закричала она.
— Что я делаю?! — переспросила со смешком Аликс. — Что я
делаю, так это спасаю твою жалкую задницу.
— Мне не нужно, чтобы кто-то меня спасал!
Эти слова были почти слово в слово теми же, что сказала Аликс, когда Джордан
объявил, что он проповедник у молодежи. Но эти слова Лори не были искренни,
как и слова Аликс. Лори и представления не имеет, какой опасности она
счастливо избежала. Не оценит она и риска, которому подвергалась Аликс,
вытаскивая ее оттуда. У Аликс затряслись колени, когда она осознала, что
сделала, вступив в противоборство со Скелетом! Настало время и ей уносить
ноги.
— Отправляйся домой, — сказала Аликс.
Лори закатила глаза и направилась назад в дом, но в дверь ее не пустили.
Аликс не слышала, что ей было сказано, но, очевидно, до Лори дошло, и
мгновение спустя она припустилась бегом. Она побежала по улице, даже не
оглянувшись.
Не зная, куда пойти, Аликс вернулась к себе. Лорел куда-то ушла. Погруженная
в свое несчастье, ее соседка по комнате ела все, на что падал ее взгляд,
оставляя Аликс убирать беспорядок. Интересно, влезает ли Лорел и свои
джинсы? Она, должно быть, набрала фунтов двадцать с тех пор, как рассталась
с Джоном. Если Лорел не было на работе, украдкой поедающей картофельные
чипсы, или дома, сидящей перед телевизором, по уши в ведерке с мороженым,
Аликс не знала, где еще она может быть. Но на этот раз она порадовалась
возможности побыть в одиночестве.
Взяв свое вязанье, она тяжело вздохнула, когда увидела, что делает, и с
отвращением бросила его на пол. Кэрол отдала ей серую пряжу и рисунок, а
также то, что она уже связала. Аликс усердно продолжала вязать свитер для
Джордана. Ага, будто ему это надо! Будто это вообще кому-то надо!
Лежа на диване, Аликс целый час просмотрела в потолок, прежде чем
отправиться на работу. В видеопрокате в субботний день было много народу, и
она была по горло занята, особенно когда Лорел не побеспокоилась появиться,
даже несмотря на то, что ее имя стояло в графике работ в одну смену с Аликс.
Час спустя после начала смены в видеопрокат вошел Джордан. Сердце Аликс
моментально екнуло, и это ее сильно разозлило. Она изо всех сил старалась не
замечать его.
— Аликс, — позвал он.
— Ты уже вернулся? — Она постаралась дать ему понять, что его
отсутствие для нее ничего не значит.
— Что-то не так?
Аликс пожала плечами и вручила две видеокассеты посетителю у кассы, одарив
его широкой улыбкой. Когда она снова обратила внимание на Джордана, улыбки
на ее лице уже не было.
— А что, должно быть что-то не так?
Джордан нахмурился:
— Я надеялся, что мы встретимся сегодня вечером.
Аликс взвесила его приглашение. Одна ее половинка визжала от радости, но
другая, та, что настаивала на разрыве с ним, говорила обратное.
— Кто такая эта мисс Америка? — холодно поинтересовалась она.
— Что? — спросил Джордан, смущенно моргая глазами.
— Ты пел с ней сегодня утром.
Его глаза расширились.
— Ты была в церкви?
— Довольно долго, чтобы увидеть, как вы с этой мисс Америкой улыбались
друг другу. Похоже, вы с ней добрые друзья.
— Так и есть.
— Мне тут может кто-нибудь помочь? — спросил следующий клиент,
встав у прилавка.
Аликс бросилась к его видеокассетам и, напечатав коды, получила деньги.
Сладко улыбаясь, она дала ему сдачу. И снова обратила внимание на Джордана,
постаравшись, чтобы он не заметил, как она рада видеть его.
Джордан нахмурился:
— Ты ревнуешь меня к семнадцатилетней дочери пастора Саттона?
Девчонке только семнадцать? С задней скамьи в церкви трудно было сказать. И
все-таки...
— У меня нет времени разбираться с мелкой ревностью. Можешь злиться на
меня, сколько захочешь. У меня есть чем заняться.
Аликс хотела ответить, но Джордан развернулся и вышел из видеопроката.
Глава 31 ЛИДИЯ ХОФФМАН
Если вы можете пересчитать число изделий, над которыми работаете,
вам нужно начать еще одно, так, чтобы у вас был разнообразный диапазон
сложности — от очень простых, не требующих особого внимания изделий, до тех,
что требуют безраздельного внимания. Ястолько времени провела во врачебных кабинетах, что с годами стала бояться
даже самого обычного обследования. Почти всегда одно и то же. Я сижу на
неудобном стуле в приемной, полной незнакомых людей, и мы все избегаем
смотреть друг на друга. Обычно я приношу с собой вязанье или листаю
прошлогодние или месячной давности журналы.
Преимущество от того, что приходится часто посещать кабинет доктора Уилсона,
состоит в том, что за это время медперсонал стал практически родным, как
семья, особенно Пегги, медсестра доктора Уилсона.
Пегги работала на доктора Уилсона, когда я пришла на свой первый осмотр
почти пятнадцать лет тому назад. Я помню, когда она была беременна, и не
единожды, а целых два раза. Я живо вспоминаю, как сомневалась, доживу ли я,
чтобы увидеть ее второго малыша. Проблема с раком в том, что учишься ничего
не считать само собой разумеющимся. Ни одного дня, ни одного времени года,
даже ни минуты. В шестнадцать я хотела дожить до семнадцати, чтобы попасть
на выпускной бал. Я выжила, но никто так и не пригласил меня на выпускной.
— Лидия.
Пегги стояла в дверях, держа мою медицинскую карту, которая, должно быть,
весила фунтов двадцать. История моей болезни была полна подробностей,
симптомов и процедур, а также инструкций к различным лекарствам, которые я
принимала.
Когда я встала со стула, казалось, все взгляды в приемной были обращены на
меня. Если бы я была человеком, любящим порисоваться, я вскочила бы на ноги
и объявила, что уже два раза выиграла в жизненную лотерею. Будучи более
сдержанной натурой, я спокойно запихнула свое вязанье в стеганую сумку и
последовала за Пегги.
— Как поживаешь? — спросила Пегги после того, как взвесила меня и занесла данные в карту.
— Великолепно.
Я сошла с весов и с облегчением вздохнула, заметив, что с момента последнего
осмотра мой вес изменился всего на пару фунтов. Пегги отвела меня в
небольшую палату в дальнем конце коридора, где поставила мне под язык
термометр и взяла меня за запястье. Она смотрела на свои наручные часы и
быстро сделала вторую запись в моей карте.
— Пульс хороший, наполненный, — довольно сказала она.
Я на это надеялась, моя страховая компания заплатила много денег за
привилегию иметь такой пульс. Я бы так ей и сказала, но в этот момент не
могла говорить.
Пегги накачивала манжету аппарата для измерения давления, которую надела мне
на руку. Мне стало неприятно туго, пока манжета не стала сдуваться. Пегги
закончила слушать, кивнула:
— Очень хорошо.
Наконец она вытащила термометр.
— Чувствуешь себя хорошо?
— Я себя чувствую просто сказочно.
— У тебя глаза блестят, — улыбнулась Пегги. — Встречаешься с
кем-нибудь, верно?
— О, я бы так не сказала.
Я махнула рукой, но поняла, что мне действительно захотелось рассказать ей о
Брэде. Но я промолчала, потому что рассказывать-то особо было нечего. Во
всяком случае, пока нечего. Мы дважды встречались, чтобы выпить,
разговаривали по телефону, иногда даже по часу или больше. Он заходил в мой
магазин по крайней мере раз в неделю, и изредка — нет, больше чем изредка —
мы целовались.
Мы с Брэдом только начинали узнавать друг друга. Наши отношения не были
серьезными. Брэд по уши занят жизнью своего сына, а я поглощена собственным
бизнесом. Мы были друзьями, такими же друзьями, как мы с Кэрол Жирар. Ладно,
может быть, не совсем такими, но тем не менее друзьями. Пока это было удобно
для меня и, очевидно, для него тоже.
— Ты встречаешься с кем-нибудь? — снова спросила Пегги.
Я неуверенно кивнула и подумала, что она вот-вот захлопает в ладоши.
— Я всегда знала, что это случится, — заявила она с довольной
улыбкой.
— О, честно, Пегги, мне уже тридцать лет!
— И что с того?
Обременительно не уметь ничего скрывать от других, особенно в моем возрасте,
но это еще одна сторона того, что я перенесла рак подростком. Мое взросление
в отношениях с другими людьми, похоже, застряло на том дне, когда я получила
свои водительские права. Обретение навыков общения задерживается для тех из
нас, кому приходится отвлекаться на борьбу за жизнь. Я не хочу, чтобы это
прозвучало так, будто я себя жалею, ничего подобного. Просто это факт,
который следует принимать во внимание в отношениях с другими людьми.
Я достаточно хорошо знала рутинное обследование — следующим этапом будет
взятие крови на анализ. Я протяну руку Пегги, и она будет наполнять моей
кровью пробирку за пробиркой. Когда-то я поддразнивала ее, говоря, что мне
нужно платить за то количество крови, которое она у меня взяла. И не одну
пробирку, а четыре — две большие и две маленькие.
Я только моргнула, когда игла проткнула мне кожу. Хотя вначале меня
подташнивало от страха при виде иглы. Один раз я чуть было не потеряла
сознание, но это было много лет назад. По сравнению с некоторыми
процедурами, которые мне пришлось пройти, забор крови — это детские игрушки.
Пегги прервалась, чтобы заменить полную пробирку на пустую, и подняла глаза.
— Не думаю, что я видела тебя когда-либо более счастливой, чем сейчас.
— Я действительно счастлива, — заверила я ее.
Мое новообретенное счастье пришло сразу по нескольким причинам. Открытие
моего магазина и конечно же знакомство с Брэдом.
Путеводная нить
была моей
аффимацией к жизни, а то, что я позволила себе вступить в отношения с
Брэдом, — перст судьбы.
— Я так рада за тебя.
Пегги повторила манипуляцию с пробирками, а потом написала на каждой мое
имя.
— Я тебе позвоню через пару дней.
Я кивнула.
Она вышла из кабинета вместе со мной, прихватив чью-то медицинскую карту.
У меня было прекрасное настроение, когда я уходила из кабинета врача. Стоял
восхитительный августовский полдень, и, несмотря на то что мой магазинчик
закрыт по понедельникам, я не могу придумать, где бы еще я предпочла
находиться. Я искренне люблю свой магазинчик. Мне доставляет удовольствие
просто быть там, среди мотков пряжи. Как здорово стоять посреди магазина,
который всего лишь за несколько месяцев до этого был не больше чем мечтой.
На мне было надето летнее платье без рукавов из индийской льняной полосатой
ткани с милым беленьким воротничком, застегивающимся на пуговки. Платье было
моим любимым, и я, признаюсь, надеялась, что если я вернусь в свой
магазинчик, то смогу как бы случайно столкнуться с Брэдом. Он осуществляет
доставку в районе по понедельникам и всегда стучит в мою дверь, если видит,
что я в магазине.
Слушая радио, я не отрывала взгляда от витрин на случай, если он проедет
мимо. Теперь Цветочную улицу открыли для транспорта, и торговля резко пошла
в гору. Много народу приходит в этот район просто для того, чтобы увидеть
перемены. Магазинчики по обе стороны улицы зазывают покупателей плакатами
Добро пожаловать!
.
Строительство прямо напротив меня, похоже, вот-вот закончится, хотя в
окрестностях расхаживает большое количество мужчин в строительных шлемах. Я
не знала официальной даты окончания строительства, но понимала, что ждать
осталось недолго.
Как я и надеялась, на горизонте показался темно-коричневый грузовик Брэда. Я
изо всех сил сдерживалась, чтобы не встать манекеном в витрине. Еще труднее
было противиться желанию запрыгать от радости и размахивать руками. Я не
сделала ни того ни другого, но определенно соблазн был велик. Просто я
пребывала в таком глупом, непостоянном расположении духа.
Я увидела своего мужчину в коричневом, который выпрыгнул из грузовика с
парой свертков для цветочного магазина по соседству. Я не знала, увидел ли
он меня или нет, пока он не вышел с одной красной розой на длинном стебле. Я
замахала рукой вопреки своему решению не делать этого, а он подмигнул мне.
Открыв парадную дверь, я впустила его в магазин.
— Для меня? — спросила я.
— За определенную плату — да, — поддразнил Брэд.
— Назови свою цену!
— Поцелуй, — сказал он, по-мальчишески улыбаясь. — А может,
два.
Знаю, это звучит смешно, но я покраснела. Он взял меня за руку и повел за
высокий стеллаж с шерстяной пряжей. По крайней мере, здесь мы могли немного
побыть наедине.
— Как прошел визит к врачу?
— Я его даже не видела. Это были рутинные анализы крови.
— Ты нервничаешь?
Я замотала головой. Возможно, мне следовало бы, но рак не беспокоил меня вот
уже несколько лет, а после определенного времени становишься немного
увереннее, тут уж ничего не поделаешь. Более того, я чувствовала себя
слишком хорошо, чтобы заболеть снова, и у меня нет ни одного из симптомов,
которые бывали в прошлом, кроме случающихся иногда мигреней. Кроме того,
впервые за несколько лет я действительно с надеждой смотрела в будущее.
— Я свободен в субботу вечером. — Брэд смотрел на меня сверху
вниз, и его взгляд был таким пристальным и возбуждающим, что у меня
перехватило дыхание.
— Это здорово.
— Как насчет того, чтобы пойти со мной поужинать и в кино?
Я улыбнулась и кивнула.
— В любое место, если это не
Макдоналдс
.
Я снова улыбнулась. Коди большой фанат их чизбургеров, и Брэд основательно
устал от фастфуда.
— Будь по-твоему. В любое место, кроме
Макдоналдса
.
С такой непринужденностью, что я едва понимала, что он делает, Брэд заключил
меня в объятия и поцеловал. Земля не перевернулась, небо не упало, но, могу
поклясться, я почувствовала этот поцелуй от макушки до кончиков пальцев ног.
Если мужчина может заставить меня предаваться таким ощущениям одним только
поцелуем, могу представить, как это будет, если... когда... мы займемся...
любовью. Я закрыла глаза, желая сохранить в себе это удивительное ощущение
как можно дольше.
— Ты так хорошо пахнешь, — прошептал он, проводя носом по моей
шее.
— Это духи.
Я запрокинула голову, а он покрывал частыми поцелуями мою шею. Я чуть было
не замурлыкала, как Уискерс, мой кот, когда он лежит на подоконнике, греясь
на полуденном солнышке.
— Мне все равно, что это, только пообещай пахнуть так же вечером в
субботу, ладно?
— Ладно, — прошептала я, и он поцеловал меня снова. Мы не хотели
останавливаться, но он был все еще на работе, и мы понимали, что все когда-
нибудь кончается.
Брэд отпустил меня, и я почувствовал его нежелание так же остро, как и свое.
Девушка может быстро привыкнуть к таким поцелуям, как у Брэда.
— Я заеду за тобой в субботу вечером в семь, хорошо?
— Замечательно, — ответила я ему.
В этот момент слово
замечательно
как нельзя лучше описывало мою жизнь.
Критические первые три недели, последовавшие за искусственным
оплодотворением, миновали, и пока все шло гладко. Кэрол теперь была
беременна полных пять недель и ощущала все стороны этой беременности так,
как ощущают немногие женщины.
После двадцатиминутного разговора с матерью, живущей в штате Орегон, она
повесила трубку и сосредоточилась на здоровом обеде из прессованного творога
и свежих фруктов. Кэрол никогда не любила прессованный творог, и это был ее
способ объявить миру, что она готова страдать ради своего будущего ребенка.
Она готова пожертвовать всем, хотела знать, что сделала все возможное, чтобы
обеспечить удачное начало жизненного пути своему ребенку.
Улыбаясь, Кэрол выложила прессованный творог на тарелку, а потом добавила
нарезанный ананас. Она слышала от одной из женщин в своей онлайновой группе
поддержки, что какое-то вещество в ананасе, как считается, способствует
прикреплению эмбриона к матке.
Телефон зазвонил, когда Кэрол уже поднесла вилку ко рту. Она опустила вилку
и взяла трубку.
Это был Дуг. Обычно ему было некогда звонить с работы домой, но теперь он
завел порядок звонить ей по крайней мере раз в день, со времени последнего
искусственного оплодотворения.
— Я только что разговаривала с мамой, — сообщила Кэрол ему.
— Что у нее нового?
— Они с отцом хотят купить нам детскую кроватку.
— Ты сказала ей, что она у нас уже есть?
— Духу не хватило.
Через три недели после процедуры Кэрол получила листовку от
Бон-Мейси
с
рекламой мебели для младенцев. В тот же вечер она потащила Дуга в магазин,
и, испытывая головокружение от волнения, они скупили все, что только им
могло понадобиться для детской.
— Значит, у нас будет две детские кроватки?
— У меня могут быть близнецы.
Дуг засмеялся, и это был тот же непринужденный смех, в который она влюбилась
столько лет назад. Теперь он редко так смеялся, и она знала, что, вне
всякого сомнения, ее беременность объясняет его такую радость.
— Кроме того
...Закладка в соц.сетях
