Жанр: Любовные романы
Магазинчик на Цветочной улице
...-таки принес ей пару
роликов.
— Шерри говорит, что ты клевая.
Аликс было безразлично, что о ней думает какая-то мелкая девчушка со
светлыми волосами.
— А ты что говоришь? — спросила она Джордана.
Он широко улыбнулся ей:
— Я говорю, что ты очень даже клевая.
Его слова прозвучали для нее самой прекрасной музыкой, какую она когда-либо
слышала.
Глава 26 ЛИДИЯ ХОФФМАН
Люди, которые говорят, что у них недостаточно терпения, чтобы
вязать, именно те, кто могут во многом улучшить свою жизнь, научившись
вязать! Это была еще та неделя! Неслыханно, но у меня было две встречи за эти семь
дней. Мой ленч в среду с Кэрол пошел на пользу и мне, и ей. Я чувствовала,
что у нас с Кэрол много общего, и протянула руку дружбы. Она ответила, и я
уверена, мы будем общаться, независимо от того, продолжит она вязать или
нет.
Однако еще лучше прошло наше полуденное занятие. После того случая в аллее
Аликс и Жаклин вели себя сердечно, по-дружески и немного смущались. Жаклин
снова детально описывала все подробности случившегося, а Аликс прерывала ее
и вставляла собственные комментарии. Посмотрев на них, любой подумал бы, что
они давние подруги.
Когда я спросила у Жаклин, как отреагировал ее муж, когда она рассказала ему
о том, что с ней произошло, она почему-то подозрительно примолкла. Я не
знала, что и думать, но у меня возникло подозрение, что между Жаклин и Ризи
Донован не все в порядке.
Время пролетело быстро, а потом я встречалась с Брэдом в Пивном доме.
Несмотря на дождь, который шел с перерывами с раннего утра, я пребывала в
отличном настроении.
Пивной дом находился приблизительно в двух кварталах от Цветочной улицы и,
казалось, был популярным местом сборищ любителей пропустить рюмку после
работы. Шум стоял неимоверный — из музыкального автомата доносилась музыка,
слышался веселый смех, громко говорил включенный телевизор над баром —
показывали какую-то баскетбольную игру. Я не слишком интересуюсь спортом, но
знаю, что большинство мужчин болельщики. Из-за шума и полутьмы в зале я
немного растерялась.
Брэд нашел отдельную кабинку у задней стенки и, увидев меня, встал и замахал
руками над головой. Я улыбнулась и помахала ему в ответ, затем быстро прошла
через зал, обходя столики и стулья.
— Я уж стал подумывать, что ты не придешь, — сказал он, усаживаясь
снова на свое место.
— Я опоздала?
Взглянув на часы, я с удивлением увидела, что было уже пятнадцать минут
седьмого. Я стряхнула капли дождя с куртки, и Брэд повесил ее на спинку
стула.
— Все прекрасно, не волнуйся, но у меня есть только полчаса или около
того. Воспитательница из дневного центра сказала, что она продержит Коди до
семи пятидесяти, и ни минутой дольше, а мне туда добираться по крайней мере
минут двадцать.
— Сколько лет твоему сыну?
— Восемь. Он не перестает мне говорить, что уже достаточно взрослый,
чтобы находиться в дневном центре, но я не разрешаю ему целый день
оставаться одному.
По тому, как Брэд нахмурился, я догадалась, что эта тема неоднократно
поднималась этим летом.
— Иногда я могу поклясться, что ребенок восьми лет даст фору
восемнадцатилетнему.
Я подумала о своих племянницах и, хотя не была матерью, прекрасно понимала,
о чем он говорит.
— Поскольку у нас не слишком много времени, — сказал Брэд, —
я не стал бы тратить его на разговоры обо мне. Я хочу узнать о тебе больше.
Я считала себя не самой увлекательной темой для разговора. Тем не менее я
была польщена его ко мне интересом.
— Знаю, сейчас интерес к вязанию повысился, но разве не рискованно
открывать магазин в наше неспокойное время? — спросил он, прежде чем я
смогла опередить его своими вопросами.
О Брэде я знала мало, только то, что говорили мне мои глаза. Он был красив
как грех. По отрывочным сведениям, почерпнутым из разговоров, я также знала,
что он разведен и, очевидно, восьмилетний сын оставался у него под опекой,
но этим все и ограничивалось.
Определенно он не был первым, кто выражал обеспокоенность тем, что я выбрала
самый неудачный момент. Все волновались, что я окажусь жертвой нашей слабой
экономики, но я прошла и огонь и воду начиная с шестнадцати лет, поэтому
открытие собственного магазинчика пряжи не было рискованней остального в
моей жизни. Маргарет сразу же пришла и объявила, что я совершаю ошибку. Но
если бы я выжидала идеальных условий, этого никогда бы не произошло. После
рецидива рака я понимала, что не могу ждать, пока жизнь станет совершенной
во всех отношениях. Я должна сама найти свое счастье в жизни и перестать
ждать, когда кто-то найдет его за меня.
Я заметила, что Брэд уже заказал кувшин пива, который только что принесли.
Он расплатился с официанткой и налил нам по кружке.
— Мой отец умер после Рождества, — сказала я так, словно это все
объясняло. — Я старалась справиться с этой потерей, а потом в один
прекрасный день обнаружила, что яростно вяжу, и вспомнила разговор, который
мы вели несколько лет назад.
Брэд отпил пива и кивнул мне, чтобы я продолжала. У меня от слез сдавило
горло, но мне удалось справиться с эмоциями, которые переполняли меня при
упоминании об отце. Не знаю, привыкну ли когда-нибудь к мысли, что его
больше нет. Я на мгновение замолчала.
— Дальше, — подбодрил меня Брэд.
— В то время я считала, что это мне, а не ему осталось недолго жить.
— Ты говорила, что у тебя был рак.
— Дважды — Я хотела, чтобы он понял.
Я подождала его реакции, но он никак не отреагировал.
— Дальше, — повторил он. — Ты говорила о своем отце.
Я отхлебнула пива. Он выбрал темное, мое любимое.
— Я находилась в больнице, и это было как раз накануне мой второй
операции на мозге. Мама и папа пришли, чтобы провести со мной тот вечер.
Мама читала, а мы с отцом разговаривали.
Я так хорошо помню тот вечер, потому что в глубине души была убеждена, что
умру, не дождавшись нового года. Отец был единственным, кто поверил в меня,
кто настаивал, что я непременно обману смерть и во второй раз.
— Он попросил меня описать один идеальный день, — сказала я Брэду.
Я понимала, он заставляет меня признать, что я действительно
хочу
жить. Эта просьба была его средством втянуть меня в будущее. В
будущее, которого, по моему твердому убеждению, у меня никогда не будет.
— И что ты ему сказала? — Брэд наклонился вперед и сомкнул руки
вокруг своей кружки.
Я на несколько секунд закрыла глаза.
— Что хочу проснуться в своей постели, а не на больничной койке.
— Тут я ни в чем не могу тебя обвинить.
Я широко улыбнулась. С Брэдом было на удивление легко говорить о себе.
— Затем я хотела бы нюхать цветы, побывать у воды и почувствовать солнечные лучи на своем лице.
— На тихоокеанском северо-западе? — улыбнулся он, задавая вопрос,
и я не удержалась и рассмеялась в ответ.
— Мой идеальный день бывает в конце лета, когда у нас много
солнца. — Эта среда была тому хорошим примером. — А теперь не
отвлекай меня.
— Угу.
Его глаза блестели, и на мгновение я была так зачарована, что пришлось
отвести взгляд.
— Я проснусь от солнечного луча под пение птиц, — продолжала
я, — и мой идеальный день начнется с чашки крепкого кофе и теплого
круассана. Я неспешно пройдусь по морскому берегу.
— А потом?
— Я буду вязать.
Я вспомнила, каким удивленным показался мне отец, услышав от меня это. Ему
не следовало бы так удивляться. К тому времени я вязала уже несколько лет. Я
помню, как мое желание вязать — считать вязание частью моего идеального дня
— беспокоило его. Вязание, по его мнению, деятельность, требующая уединения,
и скоро я превращусь в затворницу.
— Вязать в собственном магазинчике пряжи? — тихо спросил Брэд.
— Вроде того.
То, что я больше всего люблю в вязании, так это общество других любителей
вязать. Как только я случайно натыкаюсь на человека (обычно это женщина, но
не обязательно), который вяжет, это похоже на обретение давно потерянного
друга. Мы сразу же устанавливаем дружеские отношения. И не важно, что всего
несколько секунд до этого мы были незнакомцами, но сразу же определяем, что
нас связывает. Я разговаривала с другими любителями вязания в приемных
врачей, в очередях гастронома — вообще повсюду. Мы обменивались ужасными
историями об опечатках в узорах и незаконченных изделиях. И мы все любим
похвастать покупками невероятно хорошей пряжи и, конечно, обсудить свои
текущие достижения.
— Я хотела помогать людям открывать те чувства удовлетворения и
гордости, которые испытываю сама, когда заканчиваю вязать изделие для того,
кого люблю.
Лучше и не скажешь
, — подумала я.
— И чем закончится твой идеальный день?
— Музыкой, и шампанским, и мерцанием свечей, — сказала я
застенчиво, что было правдой лишь отчасти. Отцу я сказала, что хочу
закончить свой день танцами.
Мой папа сказал мне, что у меня будет такой идеальный день. Только никто из
нас не знал, что его не будет здесь, чтобы насладиться им со мной.
— Что-то не так? — спросил Брэд, пристально на меня глядя.
Я покачала головой.
— Просто подумала о том, как сильно мне не хватает отца.
К моему удивлению, Брэд протянул руку через стол и сжал мои пальцы.
— У тебя было не самое лучшее время, не так ли?
Я разозлилась. Мне не нужно ни его сочувствия, ни его жалости. Чего я хотела
больше всего, так это быть нормальной. Одним из моих самых страшных опасений
было то, что я больше не смогу понять, что такое быть нормальной.
— Рак — это часть меня, но не все. Сегодня у меня ремиссия, но я не
могу ничего сказать о том, что будет завтра или на следующей неделе. Я
постоянно находилась в режиме ожидания с тех пор, как мне перевалило за
двадцать, но теперь все миновало. И меня спасли не только врачи или
медицина, особенно потому, что я эмоционально умерла, когда узнала, что рак
вернулся. — Я глубоко вздохнула. — Мой отец не позволял мне
сдаваться, и, когда я открыла для себя вязание, почувствовала, словно нашла
Святой Грааль, потому что было нечто, что я могла делать самостоятельно и
без посторонней помощи. Я могу делать это лежа в кровати, если нужно. Это
был способ доказать, что я — больше чем просто жертва.
Взгляд Брэда стал мрачным, и я подумала, что он действительно слышит меня.
— Ты хочешь меня еще о чем-то спросить? — Я выпрямилась,
приготовившись держать оборону.
Улыбка приподняла уголки его рта.
— Почему тебе понадобилось так много времени, чтобы сказать
да
и
пойти выпить со мной пива?
— Отношения не входят в мой идеальный день, — поддразнила его я,
хотя это было далеко от правды.
— Нет, серьезно, я хочу знать.
В основном, полагаю, потому, что я боялась отказа. Но я сказала только:
— Не знаю.
— Ты хочешь снова пойти со мной куда-нибудь?
Наши взгляды встретились. Я кивнула.
— Хорошо, потому что у меня осталось всего несколько минут, а я хочу,
чтобы мы узнали друг друга получше.
Мы еще немного поговорили, и у меня наконец появилась возможность задать ему
несколько личных вопросов, в основном о его браке и сыне.
Через сорок минут я припарковалась перед домом Маргарет и Мэтта. Я отдавала
себе отчет, что никогда не появлялась у сестры без приглашения. Если
хорошенько подумать, то пожалуй что она вряд ли когда-либо меня приглашала —
и вот я была здесь, такая возбужденная, что не могла стоять спокойно. Я
просто умирала от желания поговорить с кем-то, а поскольку сестра
практически втянула меня во все это, я полагаю, этим кем-то должна быть
именно она.
Я позвонила в дверной звонок, а потом отступила, опасаясь, что сестра не
пригласит меня войти в дом. Ответила Хейли. Увидев меня, она завизжала от
радости и, оставив меня стоять на крыльце, побежала искать мать.
— Лидия, — Маргарет ворвалась в прихожую и остановилась по другую
сторону закрытой проволочной сетки на двери, — это
ты? — Я же говорю, это она, — сказала Хейли из-за спины матери.
Моя сестра отперла дверную проволочную сетку и распахнула дверь, чтобы
впустить меня.
— Я обычно не захожу без предупреждения, — сказала я, — но
мне очень захотелось рассказать тебе о своей встрече с Брэдом.
— Матерь Божья, это было сегодня!
Глаза моей сестры загорелись, когда она тащила меня в дом. Прежде чем я
успела сообразить, что происходит, она усадила меня за кухонный стол и
поднялась на лесенку перед холодильником, встав на цыпочки и вынимая бутылку
со спиртным из шкафчика, висящего над ним.
— Что ты делаешь? — спросила я, почти испытывая головокружение.
— Такой вечер нужно отметить
Маргаритой
домашнего приготовления.
Она держала в каждой руке по бутылке — в одной была текила, а в другой —
куантро.
Я захихикала, как школьница. Хейли рылась в морозилке, извлекая оттуда
кубики льда, пока Маргарет искала лайм, а потом принесла блендер и
специальные стаканы.
Не прошло и пяти минут, как моя сестра смешала напитки и окунула края обоих
стаканов в соль. Она также приготовила безалкогольный напиток для Хейли из
имбирного пива и фруктового сока.
— А где Мэтт и Джулия? — спросила я.
— Болеют на бейсбольном матче, — объяснила Маргарет, вручая мне
стакан. — А теперь рассказывай все.
После двух порций пива и коктейля я не знала, с чего начать.
— Я встречалась с Брэдом в Пивном доме.
Моя сестра и Хейли подвинулись поближе.
— У него было менее часа, потому что ему нужно было забирать сына из
дневного центра.
Если бы не это, я подозревала, что мы бы могли проговорить полночи.
— Он оплатил дополнительное время в дневном центре в пятничный вечер? — спросила Маргарет.
Я кивнула.
— Могу поспорить, он выложил за это бешеные деньги.
— Он не сказал.
Я перевела взгляд со своей сестры на племянницу, которая ловила каждое
слово.
— А что сказал?
— Не много. Он задавал много вопросов, но о себе говорил немного. Мы в
основном говорили о его сыне.
Маргарет пожала плечами, будто это произвело на нее не столь большое
впечатление, как дополнительная оплата услуг дневного центра по уходу за
детьми.
— И что он говорил о своей бывшей жене?
Мне пришлось подумать немного, что дало время еще раз отхлебнуть
Маргариты
. Моя сестрица обладает талантами, о которых я и не подозревала.
Одно могу сказать: это была лучшая
Маргарита
, которую я пробовала на
протяжении нескольких лет.
— В основном он отзывался о разводе положительно. Они были слишком
молоды, и его жена решила, что больше не хочет быть замужней женщиной и
нести ответственность за ребенка. Ни разу за весь разговор Брэд не сказал
ничего отрицательного или унизительного о матери Коди.
Маргарет улыбнулась:
— Мне он нравится, ты знаешь.
Мне тоже, но я была осторожна. И нервничала.
— Ты сказала ему, что у тебя был рак? — спросила моя племянница.
Я кивнула:
— Сочла, что так будет честно.
— Ты собираешься снова с ним встречаться? — Взгляд Маргарет стал
пронзительным.
— Да. — Я сделала еще один глоток своего напитка. — Еще одна
такая
Маргарита
, и я, по всей вероятности, захочу выйти за него замуж.
Сестра громко расхохоталась. Не могу вспомнить, чтобы я когда-либо видела
Маргарет такой довольной мной, и, хоть это и звучит глупо, я купалась в ее
одобрении.
— У вас с Ризи все в порядке? — спросила Тэмми Ли, начиная убирать
с обеденного стола.
Жаклин вздохнула и сделала вид, что не слышит вопроса. Она надеялась, что
никто не заметил напряжения между ней и Ризи во время сегодняшнего
официального ужина. Присутствовали мэр и два члена муниципального совета
вместе с женами и еще три супружеские четы.
В последнюю минуту, не побеспокоившись справиться у Жаклин, Ризи пригласил
Поля и Тэмми Ли. То, что будет Поль, конечно же замечательно, но у Жаклин
мурашки пошли по коже, когда она представила, как ее невестка делится своим
наивным чувством юмора с членами муниципалитета. Ну да ничего не поделаешь!
Слава богу, вечер прошел на удивление гладко, с единственной небольшой
неловкостью. Мэр спросил у Тэмми Ли мнение о загородном клубе. Не
задумываясь, Тэмми Ли со своим южным гнусавым акцентом сказала, что там нет
ничего, кроме тенниса и бриджа, ужинов и жалоб на жизнь. После секундной
паузы, во время которой Жаклин хотелось потихоньку удалиться, лечь и
умереть, мэр громко рассмеялся. Он сказал, что это был самый честный ответ,
который он когда-либо получал. Жаклин не была уверена, действительно ли он
так думает, или он сказал это просто из вежливости.
Ризи бросал на Жаклин через стол многозначительные взгляды, словно хотел
сказать, как не права она была насчет Тэмми Ли. И как прав был
он. Тем не менее не приглашение сына и его жены было причиной их самой последней
ссоры. Жаклин и Ризи редко спорили, для этого не было повода. Но Ризи
взорвался, когда узнал, что к ней пристали и чуть было не ограбили те двое
бездельников. Слава богу, оба задержаны и привлечены к суду. Несмотря на
это, её муж читал ей нотации почти целых десять минут, не желая слушать
никаких оправданий того, почему она припарковалась в той аллее. У него
хватило наглости говорить, что она сама напросилась, чтобы на нее напали. А
потом он назвал ее глупой.
Жаклин до сих пор пребывала в ярости. Да как смеет Ризи говорить ей такое,
особенно когда она делала
ему одолжение! Это из-за него
весь ее день был испорчен. Она пропустила маникюршу, хотя была записана,
опоздала на ленч и так перепугалась, что не смогла найти ничего стоящего,
чтобы купить, в походе по магазинам.
Не считая необходимых фраз, они не разговаривали целых пять долгих дней. Они
не разговаривали бы и сейчас, если бы не ужин, который был запланирован за
несколько недель до этого. Отменять его в последнюю минуту было невежливо,
поэтому они отложили свою ссору на потом и стали вести себя как ни в чем не
бывало. Жаклин удивилась, что Тэмми Ли заметила напряжение в их отношениях.
— Вы меня слышите? — спросила Тэмми Ли, следуя за Жаклин в кухню с
горой фарфоровых тарелок в руках.
Любой другой понял бы намек и оставил эту тему. Только не Тэмми Ли.
— Можешь поставить эти тарелки на стойку, — проинструктировала
Жаклин. — Правда, нет никакой необходимости в твоей помощи. Завтра
утром придет Марта.
Домработница жила в маленьком домике для гостей позади их дома. Теперь,
когда она состарилась, у нее не хватало сил, чтобы подавать гостям. Она
хотела уйти на пенсию, но Жаклин полагалась на нее, и поэтому Марта
осталась.
— Вы же не хотите, чтобы все эти тарелки оставались на столе всю
ночь, — настаивала Тэмми Ли и была права.
Как только все уйдут, Жаклин сложила бы все в посудомоечную машину, чего она
не доверяла никому.
— Все было восхитительно, — сказала ее невестка.
— Спасибо.
Жаклин прикусила язык, чтобы удержаться и не сказать, что в один прекрасный
день Тэмми Ли придется давать подобные вечеринки самой. Она могла только
надеяться, что, когда наступит это время, Тэмми Ли возьмет у нее пару-тройку
уроков. Почему-то Жаклин сильно сомневалась в этом.
— Вы такая любезная хозяйка, — сказала Тэмми Ли, возвращаясь во
второй раз с грудой тарелок тончайшего фарфора.
— Спасибо.
Жаклин подавила порыв напомнить своей невестке, что каждая из этих тарелок
стоит больше, чем весь летний гардероб Тэмми Ли.
— А где Ризи и Поль? — спросила она.
Жаклин устала, ужин отнял у нее последние силы, и она была готова лечь в
постель. Ей хотелось, чтобы Поль и Тэмми Ли отправились домой и она
побыстрее закончила все сама.
— Они в кабинете, разговаривают.
Теперь все тарелки должны были быть в кухне, потому что Тэмми Ли уселась и
положила ноги на противоположный стул. Она нежно погладила свой
округлившийся живот. Становилось все заметнее, что она беременна. Жаклин все
еще не простила своему сыну и его жене то, что они не делились этой новостью
почти шесть месяцев.
Жаклин было интересно, что такое так долго обсуждают Ризи и Поль. Она
счистила с тарелок остатки еды и поставила их в посудомоечную машину.
— Надеюсь, вы не против того, что я показала мэру одеяльце, которое вы
вяжете для нашего ребенка, — тихо сказала Тэмми Ли. — Я подумала,
как замечательно, что вы это делаете для своей первой внучки.
Жаклин нахмурилась, но не поворачивала головы, чтобы Тэмми Ли не могла
увидеть ее реакцию.
— Нет, это было здорово.
— Мы с Полем так рады, что вы что-то вяжете для нашей девочки.
Жаклин кивнула вместо того, чтобы ответить словами. Она продолжала счищать
остатки пищи в мусорное ведро.
Закончив, она уселась на стул рядом с Тэмми Ли, сперва налив себе бокал
вина. Если ей и дальше придется рассиживаться в кухне со своей невесткой, ей
нужно подкрепление.
Тэмми Ли пристально ее рассматривала.
— Я когда-нибудь рассказывала вам, как моя мама наехала на почтовый
ящик на тракторе отца?
Жаклин подавила стон.
— Не думаю, что слышала об этом, — сказала она, вращая бокал,
чтобы вино растекалось по стенкам.
Если Тэмми Ли и заметила ее сарказм, то предпочла его проигнорировать.
— Это единственный раз на моей памяти, когда мой памочка орал на маму.
Моя мама бросилась домой вся в слезах, и я тоже, оскорбленная, что мой
папочка мог повысить на нее голос.
— Мужчины имеют склонность говорить откровенно, — сказала Жаклин.
Она отхлебнула вина и задержала его на языке. Бутылка стоила пятьдесят
долларов, она пользовалась моментом, чтобы оценить тонкий вкус этого мерло.
— Потом мама сказала мне, что единственной причиной, почему папочка
наорал на нее, было то, что трактор мог опрокинуться вместе с ней. Ему было
совершенно наплевать на тот почтовый ящик. Он любил маму, а она могла
разбиться, подъехав на тракторе так близко к канаве с водой для полива. Его
крики были показателем того, как сильно он ее любит.
Жаклин была уверена, что в этом рассказе содержался какой-то смысл, но в тот
момент никак не могла его уловить. Она снова отпила вина.
— Надеюсь, я не сказала ничего лишнего, — тихо проговорила Тэмми
Ли с расширившимися глазами.
Жаклин беспечно пожала плечами:
— Полагаю, мэру было... смешно.
— Я не про мэра, — поправилась Тэмми Ли. — Я о том, все ли в
порядке между вами и Ризи.
— У меня с моим мужем все просто замечательно, — официально
проинформировала ее Жаклин. Она одним глотком допила оставшееся мерло —
наилучшего качества, пропади оно пропадом! — и поставила бокал на стол.
— Хорошо, — сказала Тэмми Ли, — потому что мы с Полем так
сильно вас любим, а нашему малышу понадобятся и бабушка, и дедушка.
Кое-как Жаклин удалось выдавить улыбку.
— Так, значит, твоя мама действительно наехала трактором на почтовый
ящик?
— Дважды.
— Дважды?
Вероятно, из-за выпитого вина Жаклин громко засмеялась.
— Папочка во второй раз был доволен ничуть не меньше.
Жаклин могла поспорить, что нет.
— Но мой папочка любит маму так же, как Ризи любит вас.
Жаклин перестала смеяться. По правде говоря, Ризи не любит ее вот уже
несколько лет. Их брак был для них удобен и спокоен. Она не жаловалась на
его отлучки по вторникам ночью, а он ничего не говорил о балансе на их
кредитках. У них были взаимно приемлемые отношения, но та настоящая любовь,
которая была у них когда-то, уже умерла.
— Тэмми Ли, — раздался голос Поля из столовой.
— Я здесь, — отозвалась она высоким и оживленным голосом.
Ризи и Поль пришли в кухню, оставив дверь между кухней и столовой
нараспашку.
— Ты, должно быть, совсем без сил, — сказал Поль, улыбаясь ей с
такой любовью, что было больно смотреть. — Готова отправляться домой?
Тэмми Ли кивнула, и Поль помог ей встать на ноги.
...Закладка в соц.сетях
