Жанр: Любовные романы
Магазинчик на Цветочной улице
... но...
— Ну, тогда почему бы тебе не воплотить эти слова в действительность?
Меня огорчало то, что сестре, по-видимому, нравится меня мучить.
— Это моя жизнь, Маргарет.
—
Жизнь? — повторила она презрительно. —
Какая это жизнь? Ты только и знаешь, что работаешь и вяжешь. И вязание ты
считаешь своей работой. Ну конечно, ты навещаешь маму, у тебя есть пара
подруг, но...
Теперь настала моя очередь ее перебивать:
— Я сама решаю, с кем мне встречаться.
Маргарет продолжала, будто не слышала меня вовсе.
— Пригласи его выпить пива, — настаивала она.
— Нет!
— Почему нет?
Не знаю, почему я была настроена так решительно.
— Потому что...
— Ты боишься.
— Хорошо, я боюсь, — почти закричала я, — но это ничего не
меняет.
— Преодолей свой страх.
— О, Маргарет, ты все так упрощаешь!
— Пригласи его куда-нибудь и не звони мне до тех пор, пока этого не
сделаешь.
— Ты это серьезно? — Я поверить не могла, что она может сказать
мне нечто подобное.
— Чертовски серьезно.
И она повесила трубку.
Я пялилась на трубку целых пять минут, прежде чем отойти от телефона.
Временами Маргарет может быть такой властной. Моя собственная сестра
отказывается говорить со мной, пока я не пообщаюсь с мужчиной, которого она
видела всего один раз, да и то очень короткое время! Ну так, она может
забыть об этом, — я не собираюсь ей уступать. Приняв такое решение, я
отправилась поискать чего-нибудь вкусненького на ужин.
Поскольку я считаю, что диета очень важна в поддержании здорового тела, я по
возможности избегаю полуфабрикатов. Время от времени готовлю в микроволновке
какой-нибудь замороженный продукт, но совсем редко. В тот вечер я тоже это
сделала, потому что у меня голова шла кругом. Маргарет сказала, чтобы я
пригласила Брэда куда-нибудь выпить. Ладно, возможно, она так поступает в
моих же интересах. Может быть, допустим, она права, и давно настало время
перестать осторожничать. Женщины на моих курсах по вязанию, видимо, тоже так
думают. Но я представления не имею, как это сделать.
В девять я снова ей позвонила.
Зная свою сестру, я почти ожидала, что она бросит трубку, но я не дала ей
такой возможности.
— Что я скажу? — выпалила я. — Я уже два раза ему отказала.
Теперь, когда он знает, что у меня был рак, не исключено, что он потерял ко
мне всякий интерес. Он может отказаться.
— Возможно. И я не стала бы его винить.
— Спасибо за поддержку, — буркнула я себе под нос, но, к моему
изумлению, Маргарет рассмеялась.
Обычно даже выдающемуся комику не удается получить ответную реакцию от моей
сестры. Она из тех невозмутимых женщин, которые родились без чувства юмора.
Понять не могу, что тут забавного?
— Я это серьезно, — сказала я.
— Ты действительно просишь
у меня помощи?
— Да. Если ты отказываешься разговаривать со мной до тех пор, пока я не
выставлю себя на посмешище перед мужчиной, тогда ты должна сказать мне, как
это сделать.
Маргарет лишилась дара речи, но ненадолго.
— Скажи ему, что ты передумала.
— Ладно.
Должно быть, мой голос выдавал отсутствие у меня уверенности.
— Тогда скажи ему, что считаешь, что будет очень мило, если вы вдвоем
когда-нибудь вечером выпьете пива, конечно, если он еще проявляет к тебе
интерес. Предложи ему заплатить за выпивку, а потом передай инициативу в его
руки.
Это звучало разумно.
— Ты собираешься это сделать? — спросила Маргарет.
Я прислонилась к стене, накручивая на палец волосы.
— Ага, — сказала я, — пожалуй, сделаю.
Я говорила это храбро вечером в пятницу, но к утру понедельника все было уже
по-другому. Было бы гораздо проще, если бы Брэд явился с доставкой товара в
конце недели, но он этого не сделал. К несчастью, он пришел в понедельник
днем, когда я его совсем не ожидала.
— Привет, — сказала я. — Обычно вас не бывает по
понедельникам.
Вот уж умное замечание, — подумала я с отвращением, — особенно
потому что по понедельникам мой магазин официально не работает
.
— Обычно не бывает, — сказал он, подвозя на тележке гору коробок к
кассовому аппарату. — Как дела?
— Прекрасно.
Моментально у меня пересохло во рту.
Брэд вручил мне планшет с напечатанным на компьютере счетом, как он это
обычно делает, чтобы я расписалась. Я смотрела на бумагу, будто никогда не
видела такого прежде.
— Мне нужна подпись, — подсказал Брэд.
К счастью, я сумела ее поставить. Я достаточно долго смотрела не отрываясь
на планшет, чтобы завершить эту задачу, а потом вернула его. Брэд улыбнулся
и направился к двери.
— Брэд, — позвала я.
Он оглянулся.
Я вышла из-за прилавка и пошла к нему. В голове у меня роилось все то, что
предлагала мне Маргарет, и я быстро затараторила, слова устремились потоком
наружу, спотыкаясь друг о друга.
— Я передумала, то есть если вы еще не потеряли ко мне интерес... Если
да, то я все понимаю, и я кажусь вам, наверное, полной идиоткой, и... и
давайте когда-нибудь вечером выпьем пива. Ах да, я приглашаю. Маргарет
сказала, чтобы платила я и...
Глаза у него расширились, и он поднял одну руку вверх.
— Ух ты!
Я захлопнула рот.
— А теперь все сначала, только помедленнее.
Я была убеждена, что лицо у меня краснее любой пожарной машины в Сиэтле.
— Я передумала по поводу вашего приглашения встретиться и выпить чего-
нибудь после работы.
На его лице появилась улыбка, и я поняла, что он доволен.
— Я с удовольствием.
Теплое чувство сменило то ощущение холода, от которого у меня стучали зубы.
— Хорошо.
— Как насчет вечера пятницы, после закрытия магазина?
Я кивнула:
— Конечно.
Он протянул руку к тележке и, насвистывая, пошел к своему грузовику. Через
несколько минут после его ухода я поняла, что напеваю какую-то мелодию себе
под нос. У меня свидание!
Черт побери! У меня свидание! Что скажет Маргарет, когда об этом узнает?
Глава 23 ЖАКЛИН ДОНОВАН
Жаклин распланировала весь свой день. В девять у нее маникюр, затем ленч с
подругами, затем большой поход по магазинам, несколько необходимых
поручений, а потом — домой. Вторник у нее был самым загруженным днем недели,
и она устраивала это специально. Многочисленные заботы служили способом
забыть, что ее муж проведет часть ночи с другой женщиной.
Пока ходила по магазинам, она была уверена, что справедливо вознаграждает
себя за мужнину измену, хотя до сих пор скрипит зубами при мысли об этом.
Всего за несколько минут до запланированного похода в салон на маникюр
зазвонил телефон. Но мгновение у нее возник соблазн проигнорировать звонок,
но Жаклин увидела, что звонит Ризи, и неохотно сняла трубку.
— Сделай одолжение, — настойчиво попросил ее муж, — я на
встрече, а портфель забыл дома.
— Хочешь, чтобы я его тебе завезла?
Это означает, что она опоздает на маникюр, но Ризи не стал бы просить, если
бы в этом не было необходимости. Жаклин намеревалась потратить немало его
денег сегодня днем, поэтому меньшее, что она могла для него сделать, —
это оказать ему услугу.
— Сделаешь, Джеки? Я бы приехал за ним сам, но он мне нужен очень
срочно.
— Я уже в пути.
Он рассказал ей, что она может найти портфель рядом с его письменным столом
в кабинете. Жаклин пошла туда и обнаружила портфель там, где он сказал.
Кабинет находился в части дома, отведенной Ризи, и она редко туда заходила.
Она минуту помедлила, проводя пальцами по тщательно расставленным по росту
книгам на полках красного дерева. В редких случаях Ризи выкуривал сигару, и
запах дорогого табака и кожи был более отчетливым в этой комнате, чем где-
либо еще в доме.
Чувство ностальгии наполнило ее, тоска, которую она вряд ли могла объяснить.
Жаклин почувствовала тупую боль, когда вспомнила любовь, которой они почему-
то позволили от них ускользнуть. Любовь их молодых лет... Она никогда не
позволяла себе признаваться в одиночестве, которое они навязали друг другу.
Теперь призналась, и печаль окутала ее, словно тяжелый мокрый от дождя плащ.
Трудно было понять, когда именно это с ними произошло и почему. Его
любовница по вторникам была симптомом их отдаления, а не причиной. Они уже
отдалились друг от друга, когда она вышла на сцену. Медленно, годами, Жаклин
и Ризи теряли близость. В этом они виноваты оба. Ризи упрям, да и она
упрямством ему не уступает.
Их брак разрушен до такой степени, что они скорее соседи, делящие одну
жилплощадь, а не супруги, скорее друзья, а не любовники. Такое случается со
многими супружескими парами — она достаточно наслушалась завуалированных
намеков и открытых признаний других женщин, чтобы увериться в этом. И все-
таки это не уменьшало ее чувство острой потери. Отбросив такие мысли, Жаклин
взяла портфель и поспешила в гараж.
Жаклин позвонила в салон из машины по дороге к Цветочной улице.
Реконструкция шла полным ходом, хотя парковка все еще оставалась
невозможной. Жаклин неожиданно поняла, что Ризи не сказал ей, где она может
оставить свою машину.
Жаклин попыталась позвонить ему, но он, видимо, выключил свой сотовый. Она
дважды объехала квартал, но это ничего не дало. К тому же улица была
недостаточно широкой, чтобы припарковаться во втором ряду. Потратив
драгоценные десять минут в безрезультатных попытках найти безопасное место
для парковки, она въехала в проулок позади
Путеводной нити
. Это не лучшее
место в этом районе города, чтобы оставлять дорогой автомобиль, и Лидия
предупреждала их, но у Жаклин не было выбора. Аллея была узкой и темной, и
она непроизвольно содрогнулась, когда поспешно запирала свою машину.
Жаклин добралась до строительной площадки, но Ризи нигде не было видно.
Однако как только она подошла к трейлеру, ее встретил его менеджер по
проектам. Жаклин не могла вспомнить его имени, хотя была твердо уверена, что
Ризи говорил об этом молодом человеке. Много времени утекло с тех пор, когда
она старалась запоминать имена его сотрудников.
— Спасибо, — сказал ей моложавый мужчина. — Знаю, Ризи был
сильно расстроен, когда обнаружил, что забыл портфель.
— Никаких проблем, — недовольно буркнула она, спотыкаясь о кучу арматуры по дороге назад.
Ворча себе под нос, она перешла улицу и миновала квартал до входа в аллею. К
несчастью, магазин пряжи не откроется еще целых десять минут, а то она зашла
бы туда. Жаклин шла по мрачной аллее, и ее гнев постепенно рос.
Неудивительно, что ее брак под угрозой. Вместо того чтобы встретить ее
лично, Ризи послал своего помощника — как будто считал само собой
разумеющимся, что она ради него перекроит весь свой день. В следующий раз он
сам поедет за своим забытым портфелем.
Рассерженная Жаклин уже была на полпути к цели, когда ощущение жуткого
предчувствия поползло у нее по позвоночнику. Она остановилась и
подозрительно огляделась. Ничего. Она расслабилась и мысленно отругала себя
за глупость. Солнце еще не поднялось над крышами зданий, было прохладно и
темно. Она сделала еще пару шагов вперед и снова остановилась. Ее
предчувствие становилось все сильнее, непреодолимее.
Меня подводит воображение
, — решила Жаклин. Насмотрелась по
телевизору слишком много сериалов
Место преступления Нью-Йорк
. И все равно
страх не проходил, с каждой минутой становясь все интенсивнее. Но ей нужно
сесть в машину. Какая у нее есть альтернатива? Либо это, либо стоять тут все
утро.
Она была уже не более чем в двадцати футах от своего
мерседеса
, когда из
тени вышли двое мужчин. Две фигуры маячили впереди нее, неясно вырисовываясь
в темноте. Угрожающие. Она не могла разглядеть их лиц, но заметила ухмылки.
Это какие-то бродяги, — подумала она, — неухоженные и грязные
.
— Что это у нас тут? — спросил один другого, который быстро
перекрыл путь к отступлению.
Жаклин пробил холодный пот. Инстинкт подсказывал ей:
беги!
— но она
боялась, что у нее подкосятся ноги. И на каблуках у нее мало шансов
спастись, если они решат погнаться за ней.
— Будьте добры, уйдите с дороги, — потребовала она и была вполне довольна своей бравадой.
— Будьте добры, — передразнил ее второй, что повыше, тонким
фальцетом, подняв правую руку и покручивая запястьем.
— Да у нас тут настоящая леди.
— Из высшего общества.
— И денег небось полно.
— А ну, отдавай их нам, стерва!
Жаклин крепче прижала сумку к боку.
— Вы не смеете!
— Мы никогда не отказываемся от вызова, верно, Ларри?
— Заткнись, — рявкнул второй, явно разозлившись, что его дружок
назвал его по имени.
Он вытащил нож с выкидным лезвием и помахал им перед Жаклин.
Несмотря на всю свою решимость оставаться спокойной, она ахнула. Лезвие
сверкало в том неясном свете, который поникал в аллею.
Он протянул руку, словно ожидал, что она смиренно отдаст ему свою сумку, и
Жаклин поняла, что это была не просьба, а приказ. Любое сопротивление
наверняка будет встречено насилием.
Хотя Жаклин не помнила, как выпустила сумку из рук, ее произведение
дизайнерского искусства упало на асфальт.
— На вашем месте я бы не стала этого трогать, — прокричал резкий
женский голос из-за спины Жаклин. — Разве тебя не выпустили на поруки,
Ральф? Хочешь увидеть, как твоя жалкая задница снова окажется в тюряге?
В ту же минуту Жаклин узнала голос Аликс Таунсенд. Аликс, девушка, которую
она считала уголовницей и грубой панк-рокершей, рискуя жизнью, пришла ей на
выручку.
— Не лезь! — рыкнул на нее Ларри, оскалив зубы.
— Мне жаль, парни, — продолжала Аликс, танцующей походкой
продвигаясь вперед, — но эта леди, как ни странно, моя хорошая
приятельница.
Жаклин стояла, не в состоянии сдвинуться с места. Даже ее дыхание
замедлилось.
Ларри посмотрел на сумку.
— Ты сама хочешь ее грабануть, — буркнул он.
Он покрепче перехватил нож и поднял его.
Послышался какой-то щелчок, но мозг Жаклин не сразу отреагировал на этот
звук. Вскоре до нее дошло — это Аликс вытащила свой нож с выкидным лезвием.
— Они могут взять деньги. — Жаклин было все равно. Она просто
хотела, чтобы они обе выбрались из этой передряги в целости и сохранности.
— Нет, не могут! — закричала Аликс, когда двое мужчин стали к ним
приближаться. — Бегите в магазин пряжи!
— Нет!
Жаклин не знала, откуда у нее взялась храбрость, но она подхватила свою
сумку и замахнулась ею на двух мужчин. Она заплатила семьсот долларов за
сумку от Гуччи, и та сослужила ей добрую службу, громко хрустнув при
контакте с головой того, что был пониже ростом. Ральф взвыл от боли.
— Что тут происходит? — закричала Лидия из черного хода своего
магазинчика.
— Вызовите девять-один-один! — крикнула Жаклин с возрастающей
паникой в голосе.
Аликс согнулась, наклонившись вперед, и пошла на них, перебрасывая нож с
выкидным лезвием из руки в руку. Мужчины посмотрели на двух женщин и на
пустой дверной проем, где всего минуту назад стояла Лидия. Они
переглянулись, а потом бросились бежать мимо Жаклин и Аликс.
Как только они скрылись из вида, Жаклин заколотило. Дрожь началась с пальцев
рук и быстро двинулась к плечам и в ноги, пока ей не стало казаться, что ее
колени вдруг стали жить отдельной от нее собственной жизнью.
— Вы в порядке? — спросила Аликс. Жаклин покачала головой.
— Полиция уже едет, — крикнула Лидия.
— Ларри и Ральф удрали.
Аликс обхватила Жаклин рукой за талию и повела ее через черный ход в
магазинчик Лидии.
Стол, за которым они сидели на занятиях, показался Жаклин на расстоянии
целой мили, пока она шла к нему. Она буквально рухнула на стул.
— Меня... меня могли убить.
Она прочла это в глазах тех мужчин. Бог знает, что они могли бы сделать с
ней, если бы Аликс не пришла тогда в проулок.
— Аликс, — сказала она, задыхаясь, — вы спасли мне жизнь.
В этот момент Жаклин хотелось отказаться от всех неприятных мыслей, которые
у нее возникали относительно этой молодой женщины. Ей было уже все равно, в
какой цвет Аликс красит волосы. Эта девушка спасла ее от участи, которую
трудно даже представить.
Аликс села рядом с ней, и Жаклин вскоре заметила, что ту тоже трясет. Она
лишь делала вид, что ничего не боится, когда бросала вызов тем двум парням,
но на самом деле была до ужаса напугана.
На улице завыла сирена, и Лидия бросилась к парадной двери, чтобы открыть
полицейским. Через несколько минут в магазин вошли два офицера.
Все три женщины заговорили одновременно. Жаклин полагала, что объяснять все
будет она, в конце концов, это к ней пристали. Она продолжала говорить,
повысив голос, чтобы перекричать своих двух приятельниц.
— По очереди, дамы, — сказал первый офицер, подняв вверх руку.
Он был молод и подтянут и напоминал ей сына. Поль будет вне себя, когда
узнает, что на нее чуть было не напали.
Офицер начал с Жаклин и, когда она закончила давать объяснения, задал
несколько вопросов Аликс и в конце — Лидии. Каждая описала мужчин немного
по-разному, хотя Аликс, как показалось, с большой неохотой обсуждала этот
вопрос. Сначала она даже не назвала их имен, но если Аликс забыла, то Жаклин
помнит.
Имея описание их внешности плюс имена, вполне вероятно, что этих двух
хулиганов вскоре поймают. Жаклин уже решила подать на них в суд. Все время,
пока говорила, она сжимала свою сумочку от Гуччи обеими руками.
— Вы знакомы друг с другом? — спросил полицейский, переводя взгляд
с Жаклин на Аликс.
— Конечно, — сказала Жаклин. — Мы вместе берем уроки вязания.
— Угу, — буркнула Аликс и вызывающе подняла подбородок в его
направлении, словно подзадоривая поспорить с ней. — Мы с Жаклин
подруги.
— Она спасла меня бог знает от чего, — тихо сказала Жаклин.
Офицер покачал головой:
— Было бы разумнее просто отдать им сумку.
Жаклин понимала, что он прав. Все руководства по выживанию указывали, что в
подобных ситуациях лучшая тактика — это бросить сумочку и убегать.
Как только полицейские уехали, Жаклин посмотрела па Аликс, которая все так
же оставалась сидеть за столом напротив нее.
— Не знаю, как вас отблагодарить.
— Будете мне должны.
Жаклин согласно кивнула. Она все еще не была уверена, что привело Аликс в
этот проулок. Когда ее расспрашивала полиция, Аликс объяснила, что увидела,
как туда входит Жаклин, и, зная, что находиться там небезопасно для ее
приятельницы, пошла за ней.
И Жаклин будет ей вечно благодарна за то, что она это сделала. Заботило ее
единственное: она теперь в долгу перед Аликс. Она могла только догадываться,
что эта девушка захочет в качестве компенсации за ее спасение.
Два дня, последовавшие за процедурой искусственного оплодотворения, были
самыми худшими. Специалисты проинструктировали Кэрол, чтобы она оставалась в
полном покое в течение сорока восьми часов. Навязанный отдых стал
действовать ей на нервы всего через несколько часов, но с каждым вдохом, с
каждым стуком своего сердца она заставляла себя думать позитивно.
К тому же она была уверена, что находится в самом конце пути за
биологическим ребенком. Они с Дугом так решили. У них было три попытки через
страховую компанию, и две из них неудачные. Искусственное оплодотворение —
процедура дорогостоящая, отнимающая много времени, непредсказуемая и
сомнительная. Поправка: некоторые аспекты процедуры не были сомнительными.
Инъекции, частые анализы крови и ультразвук. Ее кололи и протыкали так
часто, что она этого просто не замечала.
Кэрол отказывалась позволять себе думать о плохом. На этот раз у них будет
ребенок. На этот раз по крайней мере одна из оплодотворенных яйцеклеток,
имплантированных в ее матку, приживется, и она выносит беременность. Через
девять месяцев с этого момента она будет держать на руках своего ребенка и
испытывать радость, которой была лишена все эти годы.
Дуг был великолепен. Он делал все возможное, чтобы ей было удобно. И все
равно Кэрол узнала тот самый его взгляд, выражавший бессловесную тоску и
страх, что, несмотря на все усилия, они не смогут, у них не будет ребенка.
Дугу было непросто, и, пока он старался скрыть это, Кэрол понимала, что он
обеспокоен. И она тоже.
На второй день позитивно мыслить становилось все труднее, особенно когда Дуг
ходил вокруг нее на цыпочках. В ссоре, которая разгорелась между ними в тот
ужасный вечер, не виноват ни он, ни она, это был лишь взрыв эмоций и
разочарования. Дуг стремительно выскочил из дома и вернулся только после
полуночи. Кэрол с облегчением заметила, что он не был за рулем, потому что
почувствовала в его дыхании запах алкоголя.
Они помирились на следующее утро, и Дуг ушел на работу, осушив пару чашек
кофе и отказавшись от завтрака. Теперь им оставалось ждать — три недели,
чтобы удостовериться в беременности, и три месяца, чтобы быть уверенными в
этом. К тому времени их терпение совсем подойдет к концу.
Через десять дней после процедуры позвонила Лидия. Она в первый раз звонила
Кэрол домой, и было отрадно услышать дружеский голос.
— От вас нет вестей, и я хотела узнать, как вы себя чувствуете, —
сказала Лидия.
— Великолепно.
Пронзительный взрыв энтузиазма выдал ее.
— Я имею в виду, как вы на самом деле себя чувствуете, — тихо
повторила Лидия.
— Не так великолепно, как хотелось бы, — призналась Кэрол. —
О, Лидия, это так тяжело. Сейчас мы ведем выжидательную тактику, и мы с
Дугом так напряжены.
— Позвольте мне пригласить вас на ленч, и тогда мы поговорим.
Ленч — звучит превосходно, но Кэрол знала, что у Лидии есть свои
обязанности.
— А как же магазин?
— Я уже переговорила с мамой, и она подменит меня на пару часов. Не
хотите ли встретиться в районе порта? Сегодня такой замечательный день.
Кэрол согласилась. Светило солнце, и Пьюджет-Саунд был цвета интенсивной
сапфировой синевы. Ничто не доставит ей больше удовольствия, чем уйти из
квартиры на несколько часов.
Они выбрали ресторанчик, маленькое заведеньице, специализировавшееся на
жареной рыбе с картошкой, гребешках и блюдах с креветками. К тому времени,
как пришла Кэрол, Лидия уже заняла столик во внутреннем дворике. Бриз
приносил соленый запах моря. Чайки громко галдели, как обычно. Белые пики
Олимпийских гор светились вдалеке, а паром штата Вашингтон входил в док у
пирса поблизости. Именно это любила Кэрол в жизни на тихоокеанском северо-
западе.
— Это неожиданный сюрприз, — сказала Кэрол Лидии, усаживаясь на
стул напротив нее.
— Так красиво, что я не могла ни минуты больше оставаться в помещении.
Моя мама все время настаивала, чтобы я немного времени уделяла себе, и
сегодня я решила, что она права.
— Она вяжет?
— Немножко — только для себя. Ей нравится идея заменять меня в
магазине. Мысль о том, что она помогает мне, дает ей эмоциональную
поддержку, поэтому-то она мне и помогает.
— Поблагодарите ее за меня.
Лидия улыбнулась:
— На самом деле я тоже благодарна за перерыв. Мне он действительно был
нужен. Я рада, что вы смогли присоединиться ко мне в последнюю минуту.
Кэрол знала Лидию лишь короткое время, но она уже считала ее своей подругой.
С дней колледжа у нее не было времени, чтобы тратить его на дружбу. Лидия
тоже говорила о своем стремлении завести друзей, они дошли до одного и того
же этапа в жизни, но по совершенно различным причинам. Они часто болтали, и
Лидия поддерживала любовь Кэрол к вязанию. Любить Лидию было легко, она
такая добрая, такая спокойная и скромная. Кэрол ни разу не слышала, чтобы
Лидия повысила голос или потеряла терпение. Только когда она рассказывает о
вязании или пряже, она действительно оживляется и становится немного
возбужденной. На Кэрол произвели впечатление спокойные манеры Лидии, когда
той приходилось иметь дело со стычками между Аликс и Жаклин. Нелегко иметь
таких двух разных учениц. И не раз Кэрол приходилось прикусывать язычок,
ч
...Закладка в соц.сетях
