Жанр: Любовные романы
Магазинчик на Цветочной улице
...ет быть для него больше чем другом?
Джордан протянул руку через стол и сжал ее пальцы.
— Мне тебя недоставало.
На несколько секунд у нее перехватило дыхание. Он скучал о ней!
— Я вяжу тебе свитер, — прошептала она.
— Неужели?
Аликс прокляла тот день, когда ей по наследству от Кэрол достался этот узор.
С того момента, как она взялась вязать, он доставлял ей одни проблемы. На
некоторое время она прекратила вязать, но начала снова, надеясь
почувствовать себя ближе к Джордану. К тому же она полагала, что это может
дать ей повод связаться с ним. Она уже закончила вязать одеяльце для малыша
и показала его своему социальному работнику. Теперь оставалось только
отправить его в соответствующее агентство.
— Знаешь, тебе ревновать совсем не стоило.
Аликс украдкой посмотрела на него.
— У меня нет другой.
Она с трудом сглотнула.
— Ox!
Джордан сильнее сжал ее пальцы.
— Ты помнишь тот день, когда ты принесла в класс печенье на свой день
рождения?
Аликс такого забыть не могла. Ее мать была не слишком хозяйственная, поэтому
Аликс приготовила печенье сама. К тому же из остатков продуктов, а не из
готовой смеси.
— Я испекла печенье сама.
Она удивилась, что он помнит.
— Ты дала мне два.
Она опустила глаза.
— Ага, знаю. Если бы у меня была приличная духовка, я напекла бы их
тебе целый противень прямо сейчас.
— Тебе нравится печь?
Аликс кивнула. Ее мечтой было поступить в кулинарную школу и стать шеф-
поваром, который готовит фантазийные обеды в шикарном месте, вроде тех, куда
часто ходит Жаклин со своим мужем. Или, возможно, в один прекрасный день у
нее будет свой бизнес по обслуживанию праздников. Она не часто об этом
говорила. За эти годы она поработала в нескольких ресторанах, и ей нравилась
суматоха на кухне. Она пыталась попасть в кафе
У Энни
, но в видеопрокате
ей предложили работу раньше.
— У тебя есть какие-то планы на субботний вечер?
Джордан ласкал тыльную сторону ее руки большим пальцем.
— Пока нет.
— Хочешь поужинать со мной?
— В кафе
У Энни
?
Еда там была почти как в хорошем ресторане.
— Не в этот раз. Как насчет настоящего ужина в ресторане мясных и
рыбных блюд?
Похоже, это место, куда мужчинам надо приходить в костюмах, а женщинам в
вечерних платьях. Но мысль отказаться не пришла в голову. Может быть...
возможно... Жаклин захочет дать ей еще один шанс навести красоту?
За спрос ведь денег не берут.
Глава 37 ЛИДИЯ ХОФФМАН
В вязании, как и во всем другом, вы учитесь как на своих ошибках,
так и на своих успехах. Полагаю, это звучит как в плохой мелодраме, но я чувствовала, что моя жизнь
кончена. И все-таки именно это я и чувствовала, лежа на больничной кровати
среди стерильных запахов спирта, хлорки и антисептиков. Мне всегда были
противны больничные запахи. Тому, кто большую половину жизни провел в них,
пора бы уже было к ним привыкнуть. Однако я не привыкла. Рентгенография
показала то, чего я боялась больше всего. Образуется еще одна опухоль. Если
и было за что благодарить судьбу, так это за то, что эту можно было удалить
через носовую пазуху, без необходимости сверлить мне череп.
Теперь опухоль удалили и делают биопсию. К несчастью, результаты оказались
неубедительными, и образец ткани отправили на повторный анализ. С моей
историей болезни никто не хотел давать тщетную надежду.
Букет Маргарет из гвоздик стоял на столике рядом с моей кроватью и веселил
меня. В первый раз сестра послала мне цветы. Наши отношения менялись, но
даже ее жеста доброй воли в мою поддержку недостаточно, чтобы я смогла
пройти через все это.
В душе я знала, что меня ждет, и не могла этого переносить. Только не снова.
Все внутри меня взывало к справедливости. Как маленькой девочке, мне
хотелось прыгать вверх и вниз, биться в истерическом припадке.
Папы больше нет, и теперь некому помочь мне. И чувство одиночества, которое
я испытывала, было сокрушительным. Пусть это покажется нелогичным, но я была
в ярости на своего отца за то, что он умер. Я так злилась. Злилась на отца.
Злилась на Бога. Злилась на весь мир.
Проведя большую часть двух дней под действием лекарств для операции, я
теперь считала неприемлемым искать спасения во сне. Каждый раз, как только
закрывала глаза, я видела лицо Брэда. Все голоса, которые я слышала,
казались мне голосом Брэда. Мне на ум постоянно приходила наша последняя
ссора в тот день по телефону, когда я сказала ему, что не хочу больше его
видеть. Я дала ему понять, насколько это было в моих силах, что не
заинтересована в продолжении наших отношений.
Конечно же он не понял, что я поступаю так ему на благо, и, казалось, был
склонен возражать, пытаясь заставить меня передумать. Сожалею о том, что ему
наговорила, но я не могла сказать ему правду, поэтому дала ему понять, что
меня интересует кто-то еще.
Я знала, что Маргарет не одобряет мой разрыв с Брэдом, тем не менее сказала
ей, что это моя жизнь и я сама принимаю решения. Это заставило ее замолчать,
хотя она была в ярости оттого, что я причинила ей неудовольствие. Но я
делала это почти всю жизнь.
Не думаю, что она винит меня в том, что рак вернулся. Я пытаюсь быть
благодарной за то немногое сочувствие со стороны моей сестры. Когда я
сообщила ей новость, она помрачнела и сказала, что очень сожалеет.
Словно материализовавшись из моих мыслей, Маргарет стояла в дверях моей
палаты.
— Вижу, цветы доставили, — сказала она смущенно.
Она испуганно осмотрелась, словно ожидала, что санитары схватят ее, бросят
на каталку и покатят в отделение экспериментальной хирургии.
— Цветы очень милые, — сказала я ей. — Какая забота с твоей
стороны!
— Ну, — сказала она, подойдя к моей кровати, — как анализы?
Я пожала плечами, потому что сказать было нечего.
— Приблизительно точно такие же, что и прежде.
Маргарет сочувственно подняла брови:
— Все плохо?
Я сделала искреннюю попытку улыбнуться, но получилась лишь жалкая гримаса.
— Мама хотела прийти...
Я кивнула. Моя мама не знает причины, по которой меня положили в больницу, и
я хочу продолжать держать ее в неведении. По зрелом размышлении, если и есть
нечто позитивное в смерти моего отца, так это то, что он быстро ушел из
жизни. Мама не смогла бы справиться с продолжительной болезнью.
Подозреваю, что Маргарет во многом похожа на нашу маму, и ее готовность
навещать меня теперь говорит о том, насколько продвинулись наши отношения за
последние несколько месяцев.
Маргарет пододвинула стул для посетителей поближе к моей кровати.
— Я рада, что ты пришла, — сказала я ей, — потому что хочу кое-что обсудить с тобой.
Она как будто меня не слышала.
— Не думаю, что сейчас для этого подходящее время...
— Пожалуйста.
Казалось, до нее дошел мой тон, если не доходили слова.
Смирившись, Маргарет тяжело вздохнула:
— Хорошо, в чем, собственно, дело?
— Я все думаю, что станет с
Путеводной нитью
.
На лице Маргарет появилось болезненное выражение.
— Мне и самой приходила такая мысль. Ты знаешь, я вязать не умею, но
готова пойти и...
— Я и не прошу тебя об этом.
Мне и в голову не приходило просить свою сестру брать на себя мой бизнес.
— Это возможно. Мы с мамой можем меняться.
Ее великодушие глубоко меня тронуло, и в первый раз с тех пор, как я попала
в больницу, у меня на глаза навернулись слезы.
— Поверить не могу, что ты хочешь это сделать!
Маргарет удивленно уставилась на меня:
— Ты же моя сестра. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе,
в том числе... — Она замялась, сделала глубокий вдох и посмотрела через
плечо. — Мы можем поговорить об этом позже, ладно? Еще ничего не
известно наверняка, поэтому давай будем решать проблемы по мере поступления.
— Но...
— К тебе еще один посетитель.
Я подумала, что одна из моих племянниц пришла с ней, и выжидающе посмотрела
на дверь. Я-то хотела уладить будущее своего магазинчика пряжи немедленно,
но есть смысл подождать, пока доктор Уилсон не вынесет свой вердикт. Я не
верила, что переживу рецидив рака, и не питала иллюзий по поводу третьей
опухоли. Борцовский дух покинул меня, и я хотела смириться со своей участью.
Ужасная истина, которую я не могу сказать вслух ни Маргарет, ни моей маме,
состояла в том, что я предпочитала смерть лечению. Я чувствовала, что не
смогу пройти через все это еще раз, выдержать муки химиотерапии. Я взрослая
и сама принимаю решения. Ну, я его уже приняла. Решила отказаться от
лечения, и пусть рак делает свое дело. Единственным человеком, с которым я
могу обсудить это, был доктор Уилсон, а я не увижу его до тех пор, пока он
не проанализирует все результаты тестов.
— Дай мне минутку, — сказала Маргарет.
Она встала со стула и исчезла в холле перед моей палатой.
Я впала в шок, когда она вернулась. Посетитель, которого она привела с
собой, не был ни Джулией, ни Хейли, это был Брэд. Мне захотелось закричать,
чтобы он уходил, и Маргарет вместе с ним. Я этого не выдержу. Один взгляд на
выражение ласковой тревоги на лице Брэда, и я отреагировала как подросток,
закрыв лицо обеими руками. Потом, к моему ужасу, я, не церемонясь, залилась
слезами.
Я почувствовала, что Брэд обнимает меня за плечи.
— Ты могла бы мне сказать, знаешь ли.
Я опустила руки и отказалась смотреть на него или разговаривать с ним. Моя
ярость сфокусировалась на сестре, которая вмешивается не в свое дело.
— Как ты могла?! — заорала я на нее. — Как ты могла?!
— А как
ты могла? — закричала она в ответ,
словно в моей палате прокатилось эхо.
Брэд прервал наше соревнование кто кого перекричит. Он заговорил сильным
решительным тоном:
— Если бы ты сказала мне, в чем дело, мы могли бы договориться, Лидия.
— Уходи!
Я повернулась, чтобы посмотреть ему прямо в лицо, хотя у меня разрывалось
сердце.
Он покачал головой:
— Прости, но я этого не сделаю.
— У тебя нет выбора.
— Я не позволю тебе прогнать меня.
— Разве ты не понимаешь? — закричала я и чуть было не подавилась
словами. — Со мной у тебя нет будущего!
Ласково на меня глядя, он коснулся моей руки.
— Но есть же сегодня, и завтра, и послезавтра.
Я подняла подбородок к потолку. Не понимаю, зачем каждый старается все
усложнять.
— Лидия, — сказала Маргарет. — Ты когда-нибудь прекратишь
себя жалеть и возьмешь себя в руки?
Ничего другого я и не ожидала от своей сестры. Это не она прошла через
ночной кошмар. Это не она неделями мучилась после химиотерапии и облучения.
Моя сестра вела себя так, будто мой рак был мелким неудобством. Будто мне
нужно просто переждать его и снова продолжать жить.
— Я не могу сказать тебе, что приготовило нам будущее, — сказал
Брэд с серьезным видом, — но, что бы ни случилось, я намерен быть для
тебя и с тобой.
Я слышала это и раньше. Те же слова, только год другой. Но после двух дней
неприятных процедур и анализов я была не в состоянии спорить.
— Пожалуйста, просто уйди... Я не могу обсуждать это сейчас.
Маргарет и Брэд переглянулись. Кажется, они мне не поверили. Им были
безразличны мои желания и потребности, потому что они полностью
проигнорировали мою просьбу. Мне осталось только хлопнуть рукой по кнопке и
вызвать медсестру.
— Что вы хотите? — зазвенел железный голос через внутреннюю связь.
— Покоя! — закричала я. — Я хочу покоя и тишины, а эти люди
отказываются уходить.
Маргарет поджала губы и медленно покачала головой. И, судя по зловещему,
хмурому виду Брэда, потребуется Седьмая кавалерия или одна разгневанная
медсестра, чтобы заставить его покинуть мою палату. Я соскользнула в кровать
и повернулась к ним спиной.
— Мы не закончили разговор, — сказал он.
Я ему не ответила. Что касается меня лично, то я уже сказала все, что
намеревалась сказать. И ничего из того, что скажет он, не заставит меня
изменить решение.
Я услышала шаги, приближающиеся к моей палате.
— Мы уже уходим, — сказала Маргарет медсестре.
Я заставила себя не поворачиваться, чтобы не смотреть, как уходят моя сестра
и Брэд.
Видимо, моя проблема больше чем рак. Я только что выгнала двух единственных
людей в мире, которые пришли предложить мне свою любовь и поддержку.
Кэрол и Дуг прибыли в ресторан фондю в районе Университета Сиэтла раньше
Рика. Они уже уселись и заказали по бокалу шардоне, пока ждали брата Кэрол
и, возможно, Лайзу.
Кэрол понадобилось несколько дней, чтобы связаться с братом. Их разговор был
коротким. Она пригласила Рика на ужин и попросила привести и Лайзу, если она
свободна. Уточнив дату и время, он пообещал узнать, сможет ли Лайза прийти.
— Как ты думаешь, она будет с ним? — спросила Кэрол, схватив мужа
за руку.
Этот вечер может стать самым важным в их совместной жизни.
Прежде чем у Дуга появилась возможность ответить, Кэрол увидела, как старшая
официантка ведет ее брата к столику. Он был один, но, возможно, это и к
лучшему. Обговорив это дело, они с Дутом решили, что ее брат мог бы
познакомить Лайзу с их идеей, но она, возможно, сочла бы неудобным обсуждать
такое личное дело с совершенно незнакомыми людьми.
Кэрол намеревалась провести вечер, общаясь с Риком — или с ними обоими, если
придет Лайза, — а затем пригласить их в квартиру, где они сделали бы
свое предложение. Они пришли к соглашению, что Дуг поведет переговоры и что
это даст Кэрол шанс проверить чувства Рика.
— А вот и я, — сказал Рик.
Он поцеловал Кэрол в щеку, прежде чем занять место напротив. Он старался не
смотреть ей в глаза.
— Мама рассказала о выкидыше. Мне так жаль.
— Спасибо.
Принесли напитки. Рик заказал двойное виски.
— Я не полечу до завтрашней ночи, — объяснил он.
— Как обстоят твои дела? — спросил Дуг, как только официантка
подала им меню.
— Все тип-топ, — беспечно отвечал Рик.
Кэрол коснулась под столом руки мужа.
— Как Лайза?
— Полагаю, превосходно. Я не разговаривал с ней неделю или около того.
Значит, он даже не побеспокоился передать ей приглашение на ужин. Кэрол
решила, что это не важно.
— Ты определенно в хорошем настроении. — Это замечание Рик
предназначал для Кэрол. — Я ожидал, что ты будешь в депрессии. Мама
сказала, что ты близко к сердцу приняла выкидыш.
Она поморщилась:
— Да, но жизнь идет своим чередом.
Принесли виски, и Рик поднял наполненный льдом высокий стакан.
— За жизнь, — сказал он.
Кэрол и Дуг в ответ подняли свои бокалы, но не повторили его тост.
— На самом деле ты и Лайза во многом способствовали улучшению моего
настроения, — отважилась наконец Кэрол.
Дуг бросил ей предупреждающий взгляд. Она понимала, что он прав. Еще не
время оглашать причину приглашения Рика на ужин.
— Я? — Ее брат принял удивленный вид.
На счастье, официантка принесла первое блюдо из их заказа, спасая Кэрол от
ответа. Она зажгла горелку и поставила сверху фондюшницу, полную горячего
расплавленного сыра. Добавила продукты, чтобы окунать их в сыр, — хлеб,
нарезанные овощи, свежие яблоки и груши.
За последнюю неделю у Кэрол улучшился аппетит, но после выкидыша она
потеряла достаточно веса, и теперь большая часть одежды плохо на ней сидела.
Для сегодняшнего выхода в свет она была вынуждена трижды сменить наряд. Все
в ее гардеробе висело на ней как на вешалке.
— Мы подумываем об усыновлении, — объявила Кэрол.
Она просто не могла устоять, чтобы не сказать хоть что-то, несмотря на
предупреждение Дуга.
Рик одобрительно кивнул:
— Хорошая идея.
— Мы тоже так думаем, — тихо сказала Кэрол и под столом потерлась
ногой о ногу Дуга. Рик такой тупой, что не понимает очевидного.
— Я говорил с Элли на прошлой неделе, — сказал ее брат.
— И как все прошло?
— Она была рада, и всей этой вежливостью не могла скрыть удовольствия
оттого, что я позвонил. Я пригласил ее на ужин на следующей неделе.
— Она пойдет?
Рик отрицательно покачал головой.
— Мне следовало бы подождать, пока я не вернусь в Джуно. Гораздо
труднее будет отказывать мне лично.
— А что с Лайзой? — спросила Кэрол, надеясь что-нибудь узнать о
беременной стюардессе.
— Мы решили, что каждый пойдет своей дорогой. Мы никогда не были
подходящей парой.
У Кэрол упало сердце.
— Но ведь ты намерен продолжать видеться с ней, не так ли?
Ее брат посмотрел вверх, держа кусочек хлеба с капающим с него расплавленным сыром над фондюшницей.
— Ну, конечно, этого нельзя избежать, мы ведь с ней работаем на одной
авиалинии. Она — милашка, и случившееся было неприятно. Должен сказать, она
хорошо с этим справилась.
Кэрол вздохнула с облегчением.
— Знаешь, иногда то, что кажется случайностью, вовсе не случайно.
— Догадываюсь. — Рик потянулся за новым кусочком хлеба. —
Черт побери, это вкусно! Кто-нибудь из вас когда-нибудь обращал внимание на
то, что это за сыр?
— Не могу сказать, что обращал, — вставил Дуг. Кэрол заметила
резкость в тоне мужа, посмотрела на него и увидела, что он хмурится. Она
хотела спросить у него, в чем дело, но не могла. Теперь, когда Кэрол
коснулась темы Лайзы, она не могла вытерпеть до следующего удобного момента.
— Уверена, ты знаешь, как было ужасно, когда у меня случился
выкидыш, — сказала она, пристально изучая своего брата.
Рик отпил из своего стакана, а затем пронзил кусочек груши.
— Это действительно была удручающая новость.
— Однажды ночью на прошлой неделе, как раз перед рассветом, я сидела в
темноте, размышляя обо всем этом. Я чувствовала себя полной неудачницей.
— Как это?
— Я подвела себя. Обманула ожидания Дуга. Мы с тобой знаем, каким
замечательным отцом он бы был. И я знаю, как будут разочарованы мама с
папой. Они ждут не дождутся, когда станут бабушкой и дедушкой. Я
чувствовала, что весь мой мир разбился вдребезги.
Рик посмотрел на нее:
— И почему ты все это чувствовала?
Объяснять ему будет слишком долго.
— Женщина испытывает подобные эмоции, когда не может выносить ребенка
полный срок.
Рик перевел взгляд на Дуга и подмигнул ему:
— Женщины. Мы не можем без них жить, хотя и понять их мы тоже не можем.
Но они определенно, черт возьми, делают нашу жизнь интересней, не так ли?
Дуг не дал себе труда ответить.
— Причина того, что я поднимаю этот вопрос сейчас...
— Кэрол. — Дуг положил свою руку поверх ее. — Давай
насладимся нашим ужином.
Она кивнула, но ей почти пришлось прикусить язык, чтобы удержаться и не
забросать брата вопросами о Лайзе. Без двойного виски — Рик сейчас
фактически пил уже вторую порцию — он мог бы сообразить, что она пытается
сказать.
Казалось, ужин длится целую вечность. В любой другой вечер Кэрол смаковала
бы это время, которое она проводит с двумя самыми любимыми ее мужчинами в
мире. Вслед за сырной закуской принесли главное блюдо — креветки и лобстер в
кипящем белом винном соусе. Когда, наконец, настало время десерта из
клубники и юрта, щедро политого шоколадом, Кэрол была так напряжена, что не
могла больше ждать ни минуты.
— Не хочешь пойти к нам, пропустить по рюмочке на ночь? — спросил
Дуг.
Рик посмотрел на часы.
— Лучше не надо.
— Но это важно, — вырвалось у Кэрол. — Нам с Дугам нужно
поговорить с тобой.
Рик посмотрел на нее удивленно:
— О чем?
Кэрол отказывалась допускать, чтобы вечер закончился, а она так и не подняла вопроса об усыновлении.
— Мы с Дугом хотим кое о чем спросить тебя и Лайзу.
Рик недовольно наморщил лоб:
— Я уже говорил, что мы расстались.
— Да, знаю, но это не имеет отношения к вам как к паре. Мы с
Дугом... — она остановилась и быстро посмотрела на своего мужа, прежде
чем обратить взгляд на Рика, — мы хотим спросить о ребенке.
— О каком еще ребенке? — Ее брат казался искренне озадаченным.
Кэрол наклонилась к нему ближе:
— Лайза беременна, верно?
— Ты хочешь сказать, была беременна.
Кэрол почувствовала, словно из-под нее выдернули стул.
— У нее был выкидыш?
Рик покачал головой:
— Мы с ней все обговорили, знаешь ли. Мы пришли к согласию, что другого
выхода у нас нет. Никто из нас не планировал этой беременности.
— Да, но...
— Я только и думал о том, что скажет Элли, если узнает. А потом еще
восемнадцать проклятых лет выплаты алиментов. Такую ответственность нелегко
взять на себя.
— Она сделала аборт. — Кэрол почувствовала, как болезненные
мурашки бегают вверх и вниз по ее рукам.
— Как я говорил, мы с Лайзой это обсудили. Это ее тело, и выбор был ее.
— Но ты же сказал ей, что не хочешь ребенка!
— Чертовски верно. Мне не нужны подобные осложнения в жизни.
— Но мы с Дугом хотели усыновить этого ребенка!
— Дорогая. — Ласковый голос Дуга пробился сквозь туман отчаяния и
недоверия. — Ничего не получится. Оставь это.
После первого потрясения она ничего не почувствовала. Ни гнева, ни злобы, ни
разочарования. Ничего. Судя по тем эмоциям, которые она испытывала, они с
тем же успехом могли обсуждать погоду.
— Простите, — сказал Рик, — но, даже если бы я знал об этом,
не думаю, что мы поступили бы по-другому.
— Пойдем, милая, думаю, нам пора.
Дуг помог Кэрол подняться на ноги, и, если она не выказывала огорчения, ее
муж был явно огорчен.
— У вас были большие планы, не так ли? — требовательно спросил
Рик. — Это моя жизнь. И я не должен решать за вас ваши проблемы.
— Правильно, — ответил Дуг. — Это наша проблема.
Рик проглотил остатки своей выпивки.
— И нечего расстраиваться по этому поводу. Такое случается.
— Верно. — Дуг обнял Кэрол.
— И спасибо вам за ужин. До скорой встречи. — Рик продолжал сидеть
за столом, безучастно глядя в пространство.
Субботним утром Жаклин подобрала Аликс у ее многоквартирного дома ровно в
десять. Во время урока вязания днем в пятницу Аликс как бы между прочим
упомянула о приглашении Джордана в модный ресторан. Жаклин ухватилась за
это, горя желанием воспользоваться еще одной возможностью исправиться.
— Я знаю, что делала не так, — настаивала Жаклин. — Дай мне
еще шанс, и ты не пожалеешь.
Аликс надеялась, что это правда. Когда
мерседес
Жаклин подъехал к краю
тротуара, Аликс сделала шаг вперед и открыла пассажирскую дверцу.
— Вы уверены?
— Абсолютно. А теперь садись, нам нужно успеть к определенному времени.
Еще три месяца назад скажи кто-нибудь Аликс, что она будет приятельницей
этой дамы из общества, она бы тут же расхохоталась. Они с Жаклин все еще
поддевали друг друга, но теперь в основном это было показное. У них уже
сложилась репутация, и Аликс не собиралась пускать ее под откос. Очевидно,
Жаклин разделяла ее чувства.
Аликс сидела в машине и ждала, удивляясь, почему это Жаклин не выезжает на
улицу.
— Пристегни ремень, — строго сказала старшая из женщин.
Ругаясь про себя, Аликс протянула руку к ремню безопасности и защелкнула
его.
— Что? — переспросила Жаклин.
— Не будьте такой ханжой.
— Я не ханжа. Между прочим, мы едем к моей невестке домой.
— К Тэмми Ли?
Вот это поворот событий! Аликс заметила, что Жаклин смягчилась не только по
отношению к ней, но и по отношению к своей невестке тоже. Когда Аликс только
что записалась на курсы вязания, Жаклин не могла сказать ничего хорошего о
женщине, которая вышла замуж за ее драгоценного сыночка. Это, кажется,
изменилось, по крайней мере немного.
— Тэмми Ли — молодая и модная. Тебе такой образ нравится, не так ли?
— Это лучше, чем с вашей подачи быть одетой как Барбара Буш.
К удивлению Аликс, Жаклин рассмеялась.
— Не унижай наших бывших первы
...Закладка в соц.сетях
