Жанр: Любовные романы
Само совершенство
... для него настроением жены. - Очевидно,
простого извинения недостаточно. Я заслуживаю хорошего пинка. Я
заслуживаю... - Он немного поколебался, очевидно, придумывая себе наказание
посуровее. - Я заслуживаю того, чтобы мы сегодня пошли в самый дорогой
ресторан Лос-Анджелеса, где бы все сидели и глазели на мою жену.
Эмили улыбнулась, и Дик, поцеловав ее в одну из знаменитых ямочек на
щеке, сказал:
- Я люблю тебя. - Но тотчас же шутливо добавил:
- Даже несмотря на эти смешные и совершенно нефункциональные дырочки на
твоем лице. А ведь далеко не каждый сможет не обращать внимания на подобный
производственный дефект.
Услыхав знакомый смех, Дик обрадовался, что его усилия не пропали даром,
и облегченно вздохнул. Но его радость длилась недолго. Отсмеявшись, Эмили
повернулась к нему и сказала:
- А твоя любовь сможет выдержать испытание поездкой к моему отцу, перед
тем как мы отправимся в ресторан?
- Зачем?
- Затем, что я хочу поговорить с ним о тех деньгах, которые он вложил в
"Ти-эй Продакшнз". Я никак не могу найти разумного объяснения, и это сводит
меня с ума.
- Догадываюсь, - сказал Дик, включая правый поворот и направляя машину к
дому тестя. - Думаю, что моя любовь к тебе способна выдержать даже такую
проверку.
Эмили нажала кнопку звонка. Прошло довольно много времени, прежде чем
дверь открылась. На пороге стоял отец со стаканом виски в руке.
- Эмили, девочка моя! - воскликнул он, с трудом справляясь с
заплетающимся языком. На заросшем трехдневной щетиной лице горели налитые
кровью глаза. - Я не знал, что ты наведаешься ко мне сегодня вечером.
Полностью игнорируя присутствие Дика, Макдэниелс обнял дочь за плечи и
повел в глубь квартиры.
Он пьян. Мысль об этом всегда была мучительна для Эмили. Ведь еще
несколько лет назад ее отец был истым трезвенником, теперь же запои сменяли
друг друга с устрашающей частотой. Эмили вдруг подумала о том, что уже
забыла, когда видела отца трезвым.
- Почему бы тебе не включить свет? - мягко сказала она, с трудом
отыскивая выключатель. Единственная тусклая лампочка осветила сумрачную
гостиную.
- Я люблю темноту, - возразил старший Макдэниелс, возвращая выключатель в
прежнее положение. - Так гораздо уютнее и.., безопаснее.
- Может быть, мы все-таки включим свет? - твердо сказал Дик, подкрепляя
свои слова действием. - Мне бы очень не хотелось, чтобы Эмили споткнулась в
этих потемках и что-нибудь себе сломала.
- Почему ты вдруг решила приехать? - спросил Макдэниелс, игнорируя слова
Дика точно так же, как он раньше игнорировал его присутствие. - В последнее
время ты меня почти не навещаешь, - плаксиво добавил он.
- Я была у тебя на прошлой неделе, - напомнила Эмили. - Но сегодня я
приехала поговорить о деле. Бухгалтер Дика попросил решить кое-какие
вопросы, прежде чем заниматься планированием налогового обложения на
следующий год.
- Конечно, милая. Нет проблем. Пойдем в мой кабинет, и я покажу тебе все
документы.
- Мне нужно сделать несколько телефонных звонков, - вмешался Дик. - Ты
пока поговори с отцом, - обратился он к Эмили, - а я тем временем позвоню.
Оглянувшись по сторонам и не обнаружив никаких признаков телефонного
аппарата. Дик снова вопросительно посмотрел на жену.
- В кухне, - подсказала Эмили, и он направился в указанном направлении.
Эмили проследовала за отцом вверх по лестнице в спальню, которую он еще
много лет назад переоборудовал в кабинет. Макдэниелс сел за письменный стол,
который являлся единственным незахламленным местом в доме, хотя и на нем
лежал многодневный слой пыли. Все стены были увешаны бесчисленными
фотографиями Эмили - Эмили в коляске, Эмили, только начинающая ходить, Эмили
в балетной пачке, Эмили в своей первой роли, Эмили в тринадцать лет с
волосами, собранными в хвостик, Эмили в пятнадцать со своим первым букетом,
подаренным поклонником. Только сейчас, глядя на фотографии, Эмили вдруг
заметила, что почти везде она была снята вместе с отцом. А потом она
заметила и еще кое-что - несмотря на чудовищную грязь и запустение, царящие
кругом, все без исключения фотографии выглядели так, как будто их недавно
протерли чистой тряпкой.
- Чт-то т-ты хочешь знать, ро-одная? - спросил Макдэниелс, тщетно пытаясь
контролировать свой заплетающийся язык.
Глядя на то, как отец в очередной раз отхлебнул изрядный глоток виски,
Эмили уже было открыла рот, чтобы заговорить о лечении от того, что, судя по
всему, стало хроническим алкоголизмом, но вовремя спохватилась. В последний
раз, когда она пыталась затронуть эту тему, реакция отца была совершенно
неадекватной. Поэтому она собралась с духом и заговорила о том, ради чего,
собственно, и приехала:
- Папа, ты знаешь, как я благодарна тебе за то, что все эти годы ты
занимался моими финансовыми делами. Ты всегда делал все для того, чтобы
распорядиться ими наилучшим образом, и я это понимала и понимаю.
- Еще бы! Я откладывал каждый цент, заработанный тобой. И хотел бы я
посмотреть на того, кто посягнет на эти деньги. Себе я брал только двадцать
долларов в час, как твой импресарио, и то лишь потому, что ты сама на этом
настояла. В тот день, - мечтательно добавил Макдэниелс, - ты была такой
забавной. Тебе было всего шестнадцать, но ты разговаривала со мной, как
будто это я был провинившимся ребенком. Ты тогда сказала, что если я не
соглашусь на более высокую зарплату, то тебе придется меня уволить.
- Да, я помню, - сказала Эмили, но чувствовалось, что ее мысли очень
далеки от ностальгических воспоминаний. - Именно поэтому я прошу тебя
правильно отнестись к моему следующему вопросу. Я ни в коем случае не хочу,
чтобы ты подумал, что я сомневаюсь в твоей честности и компетентности. Я
лишь хочу понять, почему ты так поступил. Сами же потерянные деньги мне
совершенно безразличны.
- Потерянные деньги? - в голосе Макдэниелса послышались сердитые нотки. -
Какого черта ты хочешь этим сказать?
- Я хочу сказать о тех четырех миллионах долларов, которые в течение
последних пяти лет ты вкладывал в студию Тони Остина. Акции этой компании не
стоят и гроша. Зачем ты это делал, папа? Я же знаю, что ты его всегда
ненавидел и презирал.
Увидев, как изменилось лицо отца после этих слов, Эмили невольно вжалась
в кресло. Оно стало страшным. В горящих, как угли, запавших глазах не
осталось почти ничего человеческого.
- Остин... - наконец произнес Макдэниелс, как бы смакуя каждый звук. -
Тебе незачем больше беспокоиться по этому поводу, родная. Я о нем
позаботился. Нам больше не придется покупать его липовые акции, и все
останется нашим маленьким секретом.
- Но зачем было вообще покупать эти, акции? - не выдержала Эмили, не на
шутку напуганная таким чужим и непривычным выражением лица и голоса отца.
- Он меня заставил. Я не хотел. Но теперь он мертв, и больше мне не
придется этого делать.
- Но каким образом он мог заставить тебя вложить четыре миллиона моих
денег в свою компанию, если ты этого не хотел? - спросила Эмили резче, чем
ей бы хотелось.
- Не надо разговаривать таким тоном с папой, девочка! - злобно огрызнулся
Макдэниелс. - Даже тебе это так не пройдет.
Эмили была настолько ошарашена ни на что не похожим поведением отца, что
не сразу нашлась, что ответить. Но вскоре она взяла себя в руки и встала.
- Наверное, нам лучше обсудить это в следующий раз, когда ты будешь в
более нормальном состоянии, - сказала она, направляясь к двери.
- Погоди! - с поразительной прытью Макдэниелс выскользнул из-за стола и,
догнав дочь, схватил ее за руку. - Умоляю тебя, родная, не уходи! Не
оставляй меня одного. Я боюсь. Клянусь, дело только в этом. Я так боюсь, что
даже не могу спать. Но я никогда и ни за что не причинил бы тебе вреда. И ты
это знаешь.
Непритворный испуг в голосе отца не на шутку встревожил Эмили.
- Не волнуйся, папочка, - начала она успокаивать его, чувствуя себя
скорее его матерью. - Я никуда не уйду. Ничего не бойся. Лучше расскажи мне,
что произошло. Я все пойму.
- Но ты никому не расскажешь?
Это прозвучало настолько по-детски, что Эмили невольно улыбнулась,
несмотря на то, что именно после этих слов ей стало по-настоящему страшно.
- Остин заставил меня купить эти акции. Он.., он шантажировал нас. В
течение пяти бесконечных лет этот мерзавец с помощью шантажа высасывал из
нас деньги.
- Нас? - переспросила Эмили, не веря собственным ушам.
- Мы с тобой - одно целое. То, что касается тебя, касается и меня, разве
не так?
- Ну... Наверное, так, - осторожно сказала Эмили, стараясь не поддаваться
панике. - И почему же Тони шантажировал.., нас?
- Потому что, - заговорщически прошептал Макдэниелс, - он знал, что мы
убили Рейчел.
Это было уже слишком! Вскочив со стула. Эмили повысила голос:
- Ты.., ты сошел с ума! Наверное, у тебя уже начались галлюцинации от
постоянного пьянства! Чего ради тебе вдруг понадобилось бы убивать жену
Зака?
- А я и не собирался ее убивать. Сцепив руки, Эмили попыталась хоть
немного успокоиться:
- Папа, о чем ты говоришь? Это же сумасшествие.
- Не смей называть меня сумасшедшим! Он тоже так говорил, но это ложь! Я
не сумасшедший. Я просто напуган, неужели этого нельзя понять? - захныкал
Макдэниелс.
- Кто сказал, что ты сумасшедший, папа? И чего ты боишься? - терпеливо
допытывалась Эмили. У нее постепенно возникало ощущение, что она
разговаривает с восьмидесятилетним, впавшим в маразм стариком.
- Остин сказал, что я сумасшедший, в ту ночь, когда я его убил.
- Остина убил Захарий Бенедикт, - твердо сказала Эмили. - Это
общеизвестно.
Глаза Макдэниелса подернулись мутной поволокой страха, и он залпом допил
остатки виски.
- Ты ничего не понимаешь! - закричал он, отшвырнув в сторону пустой
стакан. - Ко мне приходят разные люди. И эти.., частные детективы.., они уже
дважды приходили после того вечера. Они хотели знать, где я был, когда все
это произошло. Они точно работают на кого-то, но не захотели мне сказать, на
кого. Они подозревают меня, разве ты не понимаешь? Не знаю, как они
вычислили, что Остин шантажировал меня, но теперь они уже точно вынюхают,
почему он это делал, и узнают, что я убил и его, и Рейчел.
- Но чего ради тебе было убивать Рейчел? - Эмили старалась, чтобы ее
вопрос прозвучал скептически, но у нее плохо получилось. Каждой клеточкой
своего тела она предчувствовала беду.
- Не делай вид, что ты ничего не понимаешь! Я хотел убить Остина.
Господи, как же я хотел его убить! Но этот идиот Бенедикт изменил сценарий.
Эмили с трудом набрала немного воздуха в спазматически сжавшиеся легкие.
- Хорошо. Но зачем тебе было убивать Тони?
- Ты прекрасно знаешь, зачем! - взвизгнул Макдэниелс, и по его небритым
щекам потекли слезы. - Он давал моей девочке наркотики! Он спал с ней, и она
от него забеременела. Ты думала, что я ничего не вижу и не знаю, - добавил
он уже спокойнее и закрыл глаза. - Но я все знал. Тебя тошнило по утрам, и я
позвонил в Даллас, твоему доктору, чтобы узнать причину. Медсестра мне все
рассказала. Очевидно, услыхав имя, она подумала, что я твой муж. -
Макдэниелс ненадолго умолк, и в комнате послышались сдавленные рыдания. -
Тебе было всего шестнадцать, а этот негодяй сделал тебе ребенка, зная, что
обрекает тебя на аборт. Кроме того, он все это время путался с той шлюхой
Рейчел, и они смеялись над тобой за твоей спиной. Даже после того, как ты
вышла замуж, Остин угрожал, что все расскажет твоему мужу. О.., о ребенке и
об аборте.
Вспотевшие ладони Эмили оставили два влажных отпечатка на кожаных
подлокотниках кресла. Прошло несколько секунд, прежде чем она снова смогла
заговорить:
- Дик знает обо всем, что происходило со мной до нашей встречи. А
несколько недель назад я даже сказала ему, что тем мужчиной был Тони. И если
я ничего не рассказывала тебе все эти годы, то только потому, что не хотела
причинять лишних страданий.
- Кто-то знает, что это я их убил, - продолжал рыдать Макдэниелс,
зарывшись лицом в ладони. - Я должен узнать, кто это, и убить его... -
добавил он, тревожно озираясь по сторонам и выдвигая один из ящиков
письменного стола.
- Тогда вам придется начать с меня, - сказал Дик, появляясь на пороге. -
Потому что теперь я тоже это знаю.
Вместо того чтобы испугаться, Джордж Макдэниелс заговорщически подмигнул
дочери и прошептал:
- Он прав, Эмили. Боюсь, что нам придется убить твоего мужа.
Он поднялся из-за стола, и Эмили с ужасом увидела, что в его руке зажат
пистолет.
- Нет! - закричала она, заслоняя мужа своим телом, в то время как он
тщетно пытался отстранить ее.
- Отойди, девочка моя, - приказал Макдэниелс. - Ему не будет больно. Он
вообще ничего не почувствует.
- Папочка! - закричала Эмили, пятясь вместе с Диком к двери и умоляюще
протягивая руки к отцу. - Тебе придется убить меня, чтобы добраться до него.
Но.., но ты же ведь не хочешь этого?
Голос Дика прозвучал на удивление спокойно:
- Положите пистолет, Джордж. Если вы убьете меня, то вам придется убить и
Эмили, потому что иначе она обо всем расскажет полиции. А я знаю, что вы ни
за что на свете не причините ей вреда. Ведь все, что вы сделали, вы сделали
только для того, чтобы защитить ее.
Человек с пистолетом в руке заколебался, и Дик продолжал говорить все тем
же ровным и спокойным голосом:
- Положите пистолет. Мы вам поможем объяснить всем, что вы всего лишь
пытались защитить свою дочь.
- Я так устал, - захныкал Макдэниелс. - Я так устал постоянно бояться. -
Видя, что отец немного успокоился, Эмили выскользнула в двери и метнулась к
телефону, чтобы набрать 911. - Я не могу спать.
Продолжая говорить. Дик начал медленно приближаться к столу.
- Вам больше не придется бояться, и врачи дадут лекарства, чтобы вы
смогли заснуть.
- Ты пытаешься провести меня, мерзавец! - истерично закричал Макдэниелс,
направляя пистолет в грудь Дика. Но тот опередил его, молнией метнувшись
вперед.
Услышав приглушенный звук выстрела, Эмили выронила телефонную трубку и
кинулась к двери, но широкая грудь мужа преградила ей дорогу.
- Не входи туда! - предупредил он, уводя ее обратно в спальню.
- Папочка!
- С ним все в порядке! - резко оборвал ее Дик, набирая номер телефона
"скорой помощи" и стараясь не спускать глаз с жены. - Он всего лишь ударился
головой об угол стола, когда падал, и теперь из него хлещет кровь, как из
недорезанной свиньи!
Глава 66
Трое адвокатов поднялись из-за стола, и один из них с чувством пожал
безжизненную руку Эмили.
- Я понимаю, как это все тяжело для вас, мисс Макдэниелс, и не могу
передать, насколько мы все вам признательны за то, что вы взяли на себя труд
узнать, что мы представляем интересы Захария Бенедикта, и пришли к нам без
промедления.
Невероятное напряжение и мучительные переживания наложили свой отпечаток
на Эмили. Ее обычно звонкий голосок звучал глухо и безжизненно:
- Мне не составило никакого труда узнать, что вы представляете его
интересы. Я помнила название юридической фирмы, которая вела его дело во
время первого суда, и когда я позвонила им сегодня утром, они дали мне ваш
телефон.
- После того как мистера Бенедикта обвинили в убийстве Тони Остина, один
его близкий друг решил, что будет лучше, если на этот раз его интересы будем
защищать мы.
Высвободив вспотевшую ладонь из цепкого рукопожатия адвоката, Эмили
спросила:
- Вы сможете забрать его из тюрьмы сегодня?
- Боюсь, что нет. Однако если вы согласитесь вместе со мной отправиться в
полицию и повторить там ту историю, которую только что рассказали нам, то
это значительно ускорит его освобождение.
Эмили кивнула. В ее измученном мозгу одна за другой проплывали жуткие
картины, врезавшиеся в память на всю жизнь: Зака в наручниках уводят из
здания суда... Зака избивают во время ареста в Мехико... И все это за
преступления, которых он не совершал! За преступления, косвенная вина за
которые лежит на ней.
- Я не понимаю, почему они не могут его освободить сегодня же, - чуть не
плача, сказала она и добавила:
- Мы подождем в приемной.
После того как Эмили с мужем вышли из кабинета, Джон Силинг обменялся
улыбками со своими партнерами и потянулся к интеркому.
- Сьюзан, немедленно соедините меня с капитаном Джоргеном. Потом
позвоните в Чикаго Мэтью Фаррелу и скажите его секретарше, что дело
первостепенной важности. После этого дозвонитесь прокурору Уильяму в
Амарилло, штат Техас. Да, и закажите три билета на завтра, на первый
утренний рейс в Амарилло.
Пять минут спустя загудел селектор.
- Капитан Джорген у телефона, мистер Силинг. Линия 1.
- Спасибо. - Силинг нажал кнопку. - Капитан, - жизнерадостно
поинтересовался он, - не хотите ли стать новым комиссаром полиции, а заодно
прославиться во всех средствах массовой информации? - Судя по всему, ответ
вполне удовлетворил Силинга, потому что его улыбка стала еще шире. - Все,
что мне нужно, - это пара человек, которые бы смогли оформить заявление,
касающееся смерти Тони Остина и Рейчел. Скорее всего, это произойдет через
день-два.
Выслушав ответ капитана, адвокат удовлетворенно кивнул:
- Я знал, что вы сможете это устроить. Мы будем у вас через сорок пять
минут.
Как только он повесил трубку, на селекторе зажглись еще две лампочки.
- Мистер Фаррел на второй линии, и прокурор Уильям Уэсли - на третьей, -
сообщил бесстрастный голос секретарши.
Силинг нажал кнопку два и заговорил резко изменившимся, уважительным
голосом:
- Мистер Фаррел, вы просили постоянно держать вас в курсе, и я звоню,
чтобы сообщить, что только что дело Захария Бенедикта приняло совершенно
неожиданный оборот.
Мэтт повернулся спиной к собравшимся в его чикагском офисе членам
исполнительного комитета международной корпорации и, с трудом сдерживая
волнение, спросил:
- Какой именно оборот?
- В данный момент в нашей приемной сидит Эмили Макдэниелс. Вчера вечером
ее отец признался в том, что убил Рейчел Эванс и Тони Остина. Сейчас он в
местной больнице - проходит освидетельствование у психиатра. Эмили
Макдэниелс уже сделала заявление и передала нам пистолет, из которого был
убит Остин.
- Детали вы сможете сообщить мне позднее. Когда освободят Зака?
- Завтра мы вылетаем в Техас и передадим местному прокурору заявление
Макдэниелс. Мы попытаемся убедить его рассмотреть это дело без промедления.
Если нам повезет и судья подпишет документы без всяких проволочек, то мы
завтра же сможем передать их в Апелляционный суд. После этого Бенедикта
смогут освободить под залог.
- Залог? - резко переспросил Мэтт. - Но почему? Знакомые грозные нотки в
голосе Фаррела заставили Силинга поежиться.
- Потому что, независимо от того, виновен он или нет, убежав из тюрьмы,
он нарушил техасские законы. С юридической точки зрения он совершил
преступление. И прокурор Амарилло имеет полное право держать его в тюрьме до
тех пор, пока не будет принято какое-то определенное решение по этому
поводу. Нам придется очень постараться, чтобы он этим правом не
воспользовался. Думаю, что мы будем делать основной упор на то, что избиение
в аэропорту Мехико, которое к тому же транслировалось практически по всем
телеканалам, было вполне достаточным возмездием за побег из тюрьмы, где он
отбывал наказание за преступление, которого не совершал. А дальше все будет
зависеть от настроения прокурора. Он может согласиться с нами и отпустить
Бенедикта на все четыре стороны, а может и заартачиться.
- В таком случае, - твердо сказал Мэтт, - позаботьтесь о настроении
прокурора.
- Хорошо.
- Если же возникнут какие-то трения с властями, я хочу, чтобы обо всем
узнали журналисты. Тогда полиции и прокуратуре волей-неволей придется с нами
сотрудничать.
- Понятно, мистер Фаррел. Мы с партнерами вылетаем в Амарилло, завтра
утром.
- Не завтра утром, а сегодня вечером, - поправил его Мэтт. - Я встречу
вас там.
Повесив трубку прежде, чем Силинг успел что-либо возразить, Фаррел нажал
клавишу интеркома.
- Элеонора, отмените все мои встречи на завтра и послезавтра, - лаконично
распорядился он. Джон Силинг повернулся к партнерам:
- Кажется, я наконец понял, что общего у Фаррела и Бенедикта. Они оба -
чрезвычайно беспокойные клиенты.
- Зато платят большие гонорары, - улыбнулся один из адвокатов.
Силинг кивнул и мгновенно переключился на деловой тон.
- Итак, джентльмены, начнем отрабатывать наши деньги. - С этими словами
он снова снял телефонную трубку и нажал кнопку номер три.
- Мистер Уэсли, - теперь голос Силинга был одновременно приятным и очень
твердым, - насколько я понимаю, ваш предшественник, Элтон Петерсон, пять лет
назад вел дело Захария Бенедикта. Мне бы не хотелось вас огорчать, тем
более, я понимаю, в этом нет вашей вины, но, судя по всему, имела место
чудовищная судебная ошибка. Мне необходима ваша помощь, чтобы исправить ее
как можно скорее. А я, в свою очередь, позабочусь о том, чтобы журналисты по
достоинству оценили вашу оперативность в столь деликатном деле. Правда,
независимо от того, какое решение вы примете, Захарий Бенедикт будет
выглядеть в сложившейся ситуации мучеником и героем. А журналисты,
естественно, будут требовать крови тех лиц, из-за кого пострадал совершенно
невинный человек. И мне бы очень не хотелось, чтобы это была ваша кровь.
Джон Силинг сделал паузу, терпеливо выслушав все, что ему говорил человек
на другом конце провода.
- О чем это я вам рассказываю? Почему бы нам не обсудить это сегодня за
ужином? Часов в семь вас устроит?
Кэтрин резко нажала на тормоза, остановила машину у дома Джулии и
чертыхнулась, увидев у порога детский велосипед. Оставив сумку в машине, она
подбежала к входной двери, без стука распахнула ее и вошла в столовую.
Джулия сидела за столом с тремя мальчишками.
- Джулия, - задыхаясь от бега, выпалила она. - Мне необходимо
переговорить с тобой. В гостиной.
Отложив букварь, Джулия улыбнулась своим ученикам и сказала:
- Вилли, почитай немного вслух. Я скоро вернусь. Безошибочно
почувствовав, что происходит нечто важное, Вилли Дженкинс читал лишь до тех
пор, пока Джулия не оказалась вне пределов слышимости, после чего подмигнул
своим двум приятелям.
- Сейчас что-то будет, - понизив голос, сообщил он и переместился на
стуле таким образом, чтобы получше видеть гостиную.
Джонни Эверетт оглянулся через плечо и развернул инвалидную коляску.
Теперь он смотрел в том же направлении, что и Вилли. Тим Уимпл, чья правая
нога была ампутирована выше колена, последовал примеру друзей.
Решив разведать обстановку более детально, Вилли на цыпочках подкрался к
двери.
- Мисс Кахилл включает телевизор... - шепотом сообщил он и продолжил
наблюдение.
Встревоженно следя за тем, как Кэтрин щелкает переключателем в поисках
какого-то канала, Джулия поняла, что подруга хочет ей что-то сообщить о
Заке.
- Кэтрин? - сдавленным голосом позвала она, чувствуя, что не сможет долго
выносить это напряженное молчание. - Что случилось? Говори же! Не молчи! Я
должна знать. Что-то с Заком, да? Что-то плохое?
- Нет, - Кэтрин отступила от телевизора и повернулась к подруге. - Ты все
узнаешь из новостей. В четыре тридцать будет специальный выпуск. -
Сверившись с часами, она добавила:
- Через минуту.
- Что произошло? - теряя остатки самообладания, воскликнула Джулия.
- Хорошие новости, - горько рассмеялась Кэтрин. - Или плохие. Все зависит
от того, как на это посмотреть. Джулия, он...
Кэтрин осеклась и сделала погромче звук. Телевизионный диктор сообщал,
что они прерывают свои передачи для специального выпуска новостей, и на
экране появилось знакомое лицо Тома Брокоу.
- Добрый день, леди и джентльмены, - начал он, - ровно час назад Захарий
Бенедикт был освобожден из тюрьмы города Амарилло, штат Техас, где он
отбывал сорокапятилетний срок за убийство своей жены, актрисы Рейчел Эванс.
Адвокаты Бенедикта добились его освобождения на основании официального
заявления, сделанного Эмили Макдэниелс, которая снималась в фильме "Судьба"
вместе с Бенедиктом, Рейчел Эванс и Тони Остином.
Кэтрин почувствовала, как пальцы Джулии до боли сжали ее руку. Брокоу
продолжал говорить в своей обычной, бесстрастной манере:
- Судя по информации, которой располагает Эн-би-си, заявление мисс
Макдэниелс сводилось к тому, что два дня назад ее отец, Джордж Макдэниелс,
признался ей в том, что убил Рейчел Эванс и Тони Остина, который был
застрелен в своей лос-анжелесской квартире месяц назад.
Из груди Джулии вырвался мучительный стон. В нем было все - страдание,
радость и непереносимое чувство вины. Судорожно ухватившись за спинку стула,
чтобы не упасть, она как завороженная смотрела на экран. Камера была
установлена у ворот амариллской тюрьмы. Одетый в темный костюм и галстук,
Зак направлялся к ожидающему его лимузину.
Брокоу продолжал комментировать происходящее:
- В сопровождении своих калифорнийских адвокатов Захарий Бенедикт вышел
из тюрьмы свободным человеком.
8 машине его ожидал старый друг - известный финансист и промышленник
Мэтью Фаррел, чья непоколебимая вера в невиновность Бенедикта не была
секретом ни для полиции, ни для журналистов. Справа от ворот вы можете
увидеть хорошо вам знакомое лицо молодой женщины. Хотя ее знамен
...Закладка в соц.сетях
