Жанр: Любовные романы
Само совершенство
...же не поблагодарил вас за сотрудничество., Если
бы не ваша неоценимая помощь, мы бы могли так никогда и не поймать
Бенедикта".
Зак помнил тот ужас и шок, которые охватили его после этих слов, но
теперь он мог понаблюдать за своей реакцией со стороны. Мог увидеть, как
боль сменилась дикой яростью, как он вырвался из рук федерален, охваченный
единственным желанием - как можно скорее оказаться подальше от этого
места...
А потом начался тот кошмар, который он вряд ли забудет до конца своих
дней. Внезапно он оказался на коленях, и на него со всех сторон обрушились
удары дубинок... Но теперь он мог видеть и кое-что другое. Кое-что,
происходившее в это время на заднем плане справа. Зак подошел поближе к
экрану, чтобы рассмотреть происходящее получше. И рассмотрел. Как только его
начали избивать, Джулия, судя по всему, окончательно утратила контроль над
собой. Как разъяренная тигрица, она набросилась на Хэдли и вцепилась ногтями
ему в лицо. Прежде чем Ричардсон успел вмешаться в происходящее и оттащить
Джулию в сторону, она еще ухитрилась нанести два сильных удара в пах. Потом
федералы потащили Зака к выходу, а Джулия потеряла сознание и обмякла на
руках Ричардсона.
Зак заставил себя перемотать кассету и еще раз ее просмотреть. Но на этот
раз он вообще не отрывал взгляда от лица Джулии. То, что он увидел,
заставило его сердце сжаться от боли. Когда Зак доставал из конверта письмо,
его руки предательски дрожали.
"Дорогие мои мама, папа. Карл и Тед.
К тому времени, как вы получите это письмо, вы уже будете знать, что я
уехала к Заку. Я понимаю, что вы не сможете простить мне этого поступка, а
потому и не прошу вас ни о снисхождении, ни о прощении. Я просто хочу
попытаться объяснить вам, почему я так поступила, и надеюсь, что
когда-нибудь вы сможете если не простить, то хотя бы понять меня.
Я люблю его.
Я бы хотела привести вам более веские причины своего побега, но так и не
смогла ничего придумать. Может быть, потому, что для меня эта причина -
самая важная, а все остальное просто не имеет значения...
После моего отъезда вы наверняка услышите о Заке очень много плохого. Но
в основном это будут беспочвенные слухи и злобные измышления людей, которые
даже не были с ним знакомы. Мне бы очень хотелось, чтобы вы узнали его
поближе, тогда вам, наверное, было бы легче понять меня. Поэтому я оставляю
вам кое-что, что поможет вам составить пусть очень неполное, но собственное
представление о том, какой он на самом деле. Это копия письма, очень личного
письма, которое он написал мне. Мне пришлось убрать только несколько
предложений, но не потому, что в них содержится нечто такое, что может
изменить ваше мнение о нем, а потому, что в них идет речь о совершенно
постороннем человеке, который оказал и мне, и Заку очень важную услугу.
Когда вы прочтете это письмо, вы поймете, что человек, который его написал,
будет любить, опекать и защищать меня. Мы поженимся сразу после того, как
окажемся вместе..."
Откинувшись на спинку кресла, Зак закрыл глаза. То, что он увидел,
услышал и прочитал, потрясло его. Перед глазами стояло искаженное страданием
лицо Джулии, а в ушах звучал мягкий, музыкальный голос: "Прибереги свои
мольбы на потом, любимый... Тебе они еще пригодятся после того, как я приеду
к тебе... Ты еще будешь умолять меня, чтобы я дала тебе хоть немного
поспать, чтобы я перестала рожать тебе детей... Я так люблю тебя... Я буду
любить тебя всегда, что бы ни случилось..."
Зак еще несколько недель назад понял, что она солгала ему насчет
беременности, но тогда он подумал, что это лишь одна из уловок, чтобы
заманить в капкан. А ведь это была единственная ложь.
Все остальное было правдой...
Джулия в Колорадо, играющая с ним на снегу.., лежащая ночами в его
объятиях и отдающаяся ему с такой беззаветностью и любовью, что это сводило
его с ума... Джулия с сияющими глазами, музыкальным смехом, острым язычком и
задорной улыбкой.
Он помнил их последнюю ночь, когда она сказала, что любит его, так же
отчетливо, как будто это произошло только вчера.., он помнил искреннее
сочувствие в ее глазах, когда он рассказал ей старую дурацкую историю о том,
как учительница отказалась танцевать с ним... "Я бы никогда не отказала
тебе, Зак..." Он вспомнил, как светились ее глаза, когда она рассказывала
ему о тех женщинах, которых учит читать... "Зак, это как чудо, которое
держишь в руке!"
Зак вдруг понял, что если бы ей вдруг не пришла в голову эта сумасшедшая
мысль о поездке к его подлой бабке, то ничего бы не произошло. Одна гибель
Остина не смогла бы на нее так повлиять. Ричардсон говорил, что первый удар
не сломил ее, и лишь после второго...
Джулия была настоящей. И она принадлежала ему. Она любила его даже тогда,
когда он был лишь всеми преследуемым беглецом и не мог ей предложить ничего,
кроме жизни в изгнании. Она прижимала к груди обручальное кольцо и рыдала
так, как будто ее сердце разрывалось от боли...
Внезапно Зак вспомнил, что Ричардсон ничего не говорил ему по поводу
того, любит ли его Джулия до сих пор, несмотря ни на что. Он лишь сказал,
что она очень переживает из-за того, что произошло в Мехико, и чувствует
себя очень виноватой перед ним. Стоило Заку вспомнить об этом, как ему стали
приходить в голову и другие мысли. Например о том, что за последние три
месяца Ричардсон провел с Джулией слишком много времени. В конце концов, его
самого она знала всего неделю, и он сделал все для того, чтобы превратить ее
жизнь в ад. Если он не хочет потерять ее навсегда, то ему следует
поторопиться.
Глава 74
Когда Зак размашистым шагом вошел в гостиную, сжимая в руке небольшую
дорожную сумку, Мэтт и Мередит обменялись понимающими улыбками. Откинувшись
на спинку дивана, Мэтт вытянул вперед длинные ноги и с притворным
недоумением посмотрел на синий пиджак Зака.
- Зак, ты забыл переодеться. В Калифорнии не принято появляться на
собственном вечернем приеме в костюме.
- Черт, совсем забыл об этом проклятом приеме. - Зак был настолько занят
своими мыслями, что даже не заметил иронии в голосе друга. - Побудь хозяином
за меня, ладно? Скажи им, что мне пришлось очень срочно уехать. Ты мне
одолжишь своего пилота?
- Только пилота? - с наигранным удивлением спросил Мэтт, обмениваясь
смеющимися взглядами с Мередит, которая присела на подлокотник дивана и
положила руку ему не плечо. - А разве самолет тебе не нужен?
- Мне нужны и твой пилот, н твой самолет, - нетерпеливо ответил Зак,
забирая у экономки еще две сумки, которые она собрала, следуя его указаниям.
- Так ты мне их одолжишь или нет?
- Все будет зависеть от того, куда именно ты собираешься лететь.
- Какого черта, Мэтт? Куда, по-твоему, я могу лететь?
- Откуда мне знать? Но если ты собираешься отправиться в город Китон,
штат Техас, то тебе не кажется, что сперва следовало бы позвонить Джулии?
- Не кажется. Я же знаю, как она отреагирует на мой звонок. А вдруг решит
куда-то уехать, спрятаться? Послушай, Мэтт, мне нужен твой самолет. Если я
полечу обычным рейсом, то у меня уйдет на дорогу на несколько часов больше.
- К чему такая спешка? Ты ведь заставил ее ждать целых шесть недель, в то
время как Ричардсон наверняка не отходил от нее и при первой же
необходимости подставлял ей свое широкое, надежное плечо, чтобы она могла в
него поплакаться. Кроме того, знаешь ли, частные самолеты - довольно дорогие
игрушки и...
- Послушай, у меня нет времени на всю эту х... - Зак осекся, вовремя
вспомнив о присутствии Мередит, и подошел к ней, чтобы поцеловать на
прощание. В эту минуту в комнату вошел О'Хара.
- Мэтт, я уже приготовил машину и предупредил Стива. Он сказал, что
самолет заправлен и может вылететь в любую минуту. Зак, когда ты будешь
готов?
- Мне кажется, - сдержанно улыбнулся Мэтт, - что он готов уже сейчас.
Зак выразительно посмотрел на него, давая понять, что он о нем думает, и
обнял Мередит.
- Спасибо, - просто сказал он и повернулся, чтобы идти вслед за О'Харой.
- Пожалуйста, - широко улыбнулась Мередит и добавила; - Передавай Джулии
огромный привет.
- И мои извинения, - на этот раз совершенно серьезно сказал Мэтт, пожимая
руку друга. - Удачи тебе.
Проводив взглядом широкую спину Зака, Мередит повернулась к мужу. На этот
раз ее улыбка была немного грустной.
- Он так любит ее, что ему совершенно наплевать, что подумают остальные.
Даже если будут считать его полным идиотом после всего, что произошло в
Мехико. Единственное, что сейчас имеет для него значение, - это то, что
Джулия любит его.
- Я его очень хорошо понимаю, - серьезно сказал Мэтт, глядя в слегка
затуманенные глаза жены. - Мне знакомо это чувство.
- Эй, Герман! Ты сможешь забрать одного парня в аэропорту? Он приземлится
минут через двадцать.
Никто, кроме Хенкельмана, не расслышал тихого писка рации, потому что в
спортивном зале китайской средней школы царили страшный шум и суматоха. Что
было совершенно неудивительно - для генеральной репетиции завтрашнего
костюмированного представления по поводу двухсотлетия Китона здесь собралось
более 170 человек. Засунув саблю в ножны, болтавшиеся на боку, Герман
Хенкельман, одетый в генеральский мундир, извлек рацию и поднес ее ко рту.
- Конечно, Билли. Джулия Мэтисон только что сказала, что я здорово
справляюсь с ролью, а потому она, наверное, сможет меня отпустить.
Ужасно гордясь своей генеральской формой, Герман оглянулся по сторонам в
поисках Джулии, которая режиссировала все представление, и обнаружил ее
сбоку от сцены, рядом со своим братом и его женой.
- Привет, Тед. Привет, Кэтрин, - поздоровался он, пробившись сквозь
толпу. - Извините, мисс Джулия, - добавил он и пояснил:
- Дело в том, что Билли Брэдсон иногда дает мне немного подзаработать на
его такси, особенно по выходным. И сейчас он позвонил и сказал, что надо
забрать одного парня в аэропорту. Я могу уйти?
- Конечно, Герман, - с улыбкой ответила Джулия. - Поезжай прямо сейчас.
Мы уже почти закончили, да тебе и не надо больше репетировать. У тебя и так
все прекрасно получается.
Кэтрин метнула на Теда быстрый, многозначительный взгляд, но ни Герман,
ни Джулия этого не заметили.
- Я знаю, - гордо ответил Хенкельман. - По-моему, у меня особенно здорово
получилось это: "В атаку! За мной!" Правда?
Джулия весело рассмеялась:
- Конечно, Герман, у вас это получается просто замечательно.
Герман слегка застеснялся, но потом все же решился и, нагнувшись пониже,
полушепотом сказал:
- Если вдруг Флосси спросит, где я, не могли бы вы сказать, что меня
вызвали по очень важному делу?
Джулия, которая специально подобрала ему в представлении такую роль,
чтобы он был поближе к Флосси, краснеющей, как школьница, всякий раз, стоило
ему заговорить с ней, поднялась на цыпочки и заговорщически прошептала:
- А почему бы вам не сказать ей это самому? Тем более что сейчас она
смотрит прямо на вас.
Призвав на помощь все свое мужество, Герман по дороге к двери остановился
около сестер Элдридж, одетых в одинаковые старинные бальные платья.
- Мне нужно забрать на аэродроме одного парня, - обратился он к Флосси. -
Меня попросил Билли Брэдсон. Я иногда подрабатываю у него по выходным.
- Будь осторожен, Герман, - застенчиво потупилась Флосси.
- Смотри не разбей чужую машину, - сквозь зубы процедила Ада.
Это было уже слишком для Германа. Почувствовав, как кровь прилила к лицу,
он резко повернулся к Аде и громко и отчетливо произнес:
- Ты злобная, бессердечная, бездушная женщина. Ада. Я уже говорил тебе об
этом много лет назад и повторяю сейчас.
- А ты, - прошипела Ада, пунцовея от ярости, - жалкое, паршивое
ничтожество.
Обычно доброе и спокойное лицо Германа приобрело угрожающее выражение, не
предвещающее ничего хорошего.
- - Ты говорила совсем другое, когда много лет назад бегала за мной
повсюду, пытаясь отбить меня у Флосси! - С этими словами он резко
развернулся и ушел, оставив разъяренную Аду и потрясенную, не осознавшую до
конца всего сказанного Флосси наедине друг с Другом.
Кэтрин едва дождалась момента, когда Джулия снова ушла на сцену, где
начиналась репетиция с детьми, и крепко сжала руку Теда. Ее лицо было
страшно напряжено, но в глазах снова зажегся огонек надежды.
- Тед, как ты думаешь, это прилетел Бенедикт?
Теду очень не хотелось расстраивать жену, но он старался смотреть на вещи
реально.
- Нет. Это совершенно точно не он. Помнишь, во вчерашних вечерних
новостях говорили, что он устраивает у себя прием.
Пытаясь хоть как-то ободрить жену, Тед легонько потрепал ее по руке.
- Наверное, Ларреби прилетел из Далласа с очередной ежемесячной
инспекцией того завода, который он строит неподалеку отсюда, в Линчвилле.
- А теперь пристегните ремни и хорошенько помолитесь, - прогудел в
интеркоме жизнерадостный голос пилота фарреловского "Лира". - Нам, судя по
всему, крупно повезло. Если бы эта полоса была всего сантиметров на
пятнадцать короче или если бы уже окончательно стемнело, то мы бы
приземлились не в Китоне, а скорее всего, на небесах. Очевидно, здешние
ребята умеют экономить электричество. Кстати, мне только что передали, что
такси тебя уже ждет.
Не сказав ни слова, Зак пристегнул ремень и продолжал смотреть на
телевизионный экран - обе видеозаписи он взял с собой, чтобы еще раз
просмотреть их в самолете. Однако несколько минут спустя резкий толчок и
визг тормозов вывели его из этого отрешенного состояния. Пилоту все же
удалось остановить "Лир" в нескольких сантиметрах от конца
взлетно-посадочной полосы.
- Еще два подобных приземления, и мистеру Фаррелу понадобятся новые
тормоза. - Голос пилота слегка дрожал, как у человека, в очень короткий срок
испытавшего сильное потрясение и последовавшее за ним облегчение. - Какие у
вас планы на сегодня, мистер Бенедикт? - поинтересовался он. - Мне
поселиться в местном мотеле или можно сразу улетать на Западное побережье?
Зак уже было потянулся к кнопке интеркома, расположенной на пульте между
двумя диванами, но в последний момент заколебался. Одна мысль, которую он
упорно гнал от себя все это время, не давала ему покоя. Зак понятия не имел,
как Джулия относится к нему теперь, после всего, что произошло. А вдруг
сейчас она ненавидит его сильнее, чем раньше любила? Он не знал, не мог
знать, какой прием ждет его в Китоне и удастся ли ему убедить Джулию уехать
вместе с ним в Калифорнию. А если и удастся, то как быстро? Наконец он все
же решился нажать на кнопку и сказал:
- Зарегистрируйся в местном мотеле, Стив. Заплати за ночь вперед. Я
пришлю за тобой машину сразу после того, как доберусь до места.
Еще не успели смолкнуть двигатели, а Зак уже торопливо спускался вниз по
трапу. Таксист, одетый в самую нелепую пародию на военную форму времен
гражданской войны, ждал его у распахнутой дверцы машины.
- Вы знаете, где живет Джулия Мэтисон? - спросил Зак у своего
экстравагантного шофера, усаживаясь на заднее сиденье. - Если нет, то мне
понадобится телефонная книга. Я забыл взять с собой адрес.
- Естественно, я знаю, где она живет, - ответил загадочный водитель,
пристально изучая своего пассажира недобрым взглядом. Удостоверившись в
своей первоначальной догадке, он наконец уселся за руль и захлопнул дверцу с
такой силой, что вся колымага задребезжала, угрожая вот-вот развалиться. - А
вы - Захарий Бенедикт? - Он скорее констатировал факт, чем спрашивал, и его
голос не предвещал ничего хорошего. Машина тем временем проехала мимо
начальной школы и начала петлять по тихим, извилистым улочкам Китона.
Зак был настолько поглощен разглядыванием города, в котором выросла
Джулия, что даже не обратил внимания на не совсем обычное поведение шофера.
- Да.
Дальнейшая поездка проходила в молчании, и спустя несколько минут машина
резко затормозила у аккуратного одноэтажного домика, окруженного ухоженным
газоном и высокими тенистыми деревьями. Зак почувствовал, как учащенно
забилось его сердце, и полез в карман за деньгами.
- Сколько я вам должен?
- Пятьдесят баксов.
- Вы что, шутите?
- Вообще-то эта поездка стоит пять баксов. Но с такого мерзавца, как ты,
я возьму пятьдесят. А теперь, если хочешь, чтобы я отвез тебя туда, где
действительно сейчас находится Джулия, вместо того чтобы торчать здесь, где
ее совершенно точно нет, то гони еще двадцать пять.
Вспыхнувшая было злость сменилась изумлением, и Зак, подавив в себе
желание поставить на место наглеца-таксиста, спокойно спросил:
- И где же она сейчас находится?
- В средней школе. Репетирует костюмированное представление к завтрашнему
празднику.
Зак вспомнил, что они проезжали мимо школы, возле которой, казалось,
припарковались все машины города Китона. С одной стороны, он хотел
встретиться с Джулией наедине, но с другой - просто не мог долго ждать: ему
хотелось поскорее заглянуть ей в глаза, поставить все на свои места и взять
ее руки в свои, если, конечно, она позволит ему это сделать.
- Может быть, вы также случайно знаете и о том, когда она вернется? -
язвительно поинтересовался он у своего необычного водителя.
- Откуда я знаю, - в тон ему ответил Герман. - Может быть, репетиция
закончится только под утро. - Герман, конечно, прекрасно знал, что это не
так, но в данном случае солгал из принципа, чтобы хоть как-то задеть этого
наглого, самодовольного красавчика.
- Ну что ж, в таком случае поехали туда. Загадочный таксист кивнул и
начал разворачивать машину.
- Не понимаю только одного, - сказал он, с ненавистью рассматривая Зака в
зеркало. - К чему такая спешка? Ты бросил ее совсем одну, на растерзание
всем этим газетчикам и фэбээровцам, а потом, выйдя из тюрьмы, даже не
удосужился приехать сюда и повидать ее. Конечно, ты был слишком увлечен
своими новыми и старыми шикарными знакомыми, чтобы вспомнить о такой милой и
простой девочке, как Джулия, которая за всю свою жизнь никогда никому не
причинила ни малейшего зла! Ты опозорил ее перед всем миром, перед всеми
жителями Китона! Хорошо, что мы-то знаем, кто есть кто! А ведь все остальные
ненавидят ее! И за что? За то, что она сделала то, что должна была сделать?
Даже если потом оказалось, что все это ошибка. Я очень надеюсь, - мстительно
добавил Герман, - что она плюнет тебе в лицо, как только увидит! А на месте
ее отца я бы просто достал ружье и не успокоился бы, пока не убил тебя!
Хотелось бы верить, что он именно так и сделает.
- Вполне возможно, что в самом ближайшем времени осуществятся оба ваши
желания, - спокойно ответил Зак на эту гневную тираду и протянул Хенкельману
стодолларовый банкнот. - Я вас очень попрошу вернуться на аэродром и забрать
моего пилота. Он не такая сволочь, как я, а потому, надеюсь, двадцати пяти
долларов на этот раз хватит.
Что-то неуловимое в голосе пассажира заставило Германа заколебаться.
Резко развернувшись к Заку, он спросил:
- Ты что, хочешь все-таки помириться с ней? Ты для этого приехал?
- По крайней мере, собираюсь попытаться. Враждебность мгновенно исчезла с
лица и из голоса Германа Хенкельмана.
- Твой пилот может и обождать пару минут. Это я просто обязательно должен
увидеть. Кроме того, вполне возможно, что тебе понадобится помощь.
Последние слова он говорил уже в пустоту. Зак стремительно направлялся к
зданию школы, безошибочно определяя направление по тому шуму, который
доносился из-за двойных дверей гимнастического зала.
Джулию Зак увидел сразу. Еще до того, как за его спиной захлопнулась
дверь. Она дирижировала хором детей, одетых в самые разнообразные костюмы.
Некоторые из хористов были в инвалидных колясках.
Какое-то время Зак стоял как загипнотизированный, не в силах
пошевелиться. Он слушал такой родной и любимый голос, смотрел на ее
невероятную, фантастическую улыбку и чувствовал, как сердце сжимается от
почти невыносимой боли. Джулия, с завязанным на затылке хвостиком, в джинсах
и школьной майке была необыкновенно красивой, восхитительно юной и.., очень
худенькой. Казалось, ее осунувшееся личико теперь состоит лишь из огромных
сияющих глаз, и Заку стало еще больнее при мысли о том, что это он стал
причиной тех страданий, из-за которых она так исхудала. От прежней Джулии
осталась половина. Зак вдруг вспомнил слова таксиста о том, что он осрамил
Джулию перед всеми жителями города. Ну что ж, он попытается исправить
положение. Если, конечно, у него это получится. Стараясь не обращать
внимания на удивленные взгляды и оживленное перешептывание, которое началось
в зале и на трибунах, как только окружающие поняли, кто он такой, Зак упорно
шел вперед.
- Эй, ребята, что случилось? - удивленно спросила Джулия, когда ее
подопечные вдруг прекратили петь, начали шептаться и тыкать пальцами во
что-то за ее спиной. Правда, ее уже давно должна была насторожить гробовая
тишина, внезапно повисшая в зале, в которой отчетливо слышались чьи-то шаги
по деревянному настилу, но она была слишком измотана многочасовой, шумной и
бестолковой репетицией.
- Вилли, если хочешь воспользоваться своим шансом и спеть в хоре, то
пожалуйста, немного сосредоточься, - наконец обратилась Джулия к одному из
своих любимцев.
Но Вилли не слышал ее. Показывая пальцем в том же направлении, что и все
остальные, он что-то оживленно шептал Джонни Эверетту и Тиму Уимплу.
Совершенно перестав понимать, что происходит, Джулия обратилась к
пианистке, которая тоже прекратила играть и, открыв рот, смотрела в сторону
дверей.
- Мисс Тиммонс! Мисс Тиммонс!!! Давайте пройдем этот кусок еще раз.
Но вот Джулия вновь повернулась к детям и обнаружила, что они, совершенно
забыв о репетиции, сбились в плотную группку и, ведомые Вилли Дженкинсом,
целеустремленно куда-то направляются.
- Эй! Вы куда? - окликнула их Джулия, но, не дождавшись ответа, резко
обернулась, чтобы определить причину столь неожиданного поведения своих
подопечных. И застыла.
Всего в каких-то пяти метрах от нее стоял Зак. В голове Джулии начали
стремительно проноситься бессвязные обрывки мыслей. Значит, он все-таки
прочитал ее последнее письмо и теперь вернулся за той машиной. Эта мысль
оказалась самой навязчивой, и Джулия стояла, боясь пошевелиться, боясь
что-то сказать. Она просто не отрываясь смотрела на красивое, любимое лицо,
которое в течение последних нескольких месяцев преследовало ее ночью и днем.
Вилли Дженкинс сделал шаг вперед и громким, воинственным голосом спросил:
- Вы - Захарий Бенедикт? - правда, это скорее прозвучало не как вопрос, а
как обвинительный приговор.
Зак молча кивнул, и в ту же секунду все остальные дети тоже двинулись
вперед, как бы образовывая живой заслон между ним и Джулией. Это искреннее
желание защитить любимую учительницу от того чудовища, каковым они его,
несомненно, считали, было настолько трогательным, что Зак еще острее ощутил
чувство вины, и без того достаточно мучительное.
- В таком случае, - вызывающе выпятив подбородок, произнес мальчишка с
голосом лягушки-быка, - вам лучше поскорее убраться отсюда подальше. Из-за
вас мисс Джулия плакала.
- Я тоже плакал из-за нее. - Зак разговаривал с Вилли, но при этом его
взгляд был прикован к бледному личику Джулии.
- Мужчины не плачут, - презрительно хмыкнул Вилли.
- Иногда плачут... Особенно, когда человек, которого они любят, сделает
им очень больно.
Вилли оглянулся на Джулию и увидел, что лицо любимой учительницы снова
залито слезами.
- Посмотрите! - свирепо выкрикнул он, готовый в любую секунду наброситься
на Зака с кулаками. - Она снова плачет из-за вас! Вы что, для этого сюда
приехали?
- Я приехал сюда, - спокойно ответил Зак, - потому что не могу жить без
нее.
В огромном зале воцарилась мертвая тишина. Все просто онемели. Стать
свидетелями того, как крутой киногерой говорит такое в присутствии кучи
народа? Но Джулия уже ничего не замечала. Она не слышала и не видела
прикованных к ней взглядов. Она сделала шаг, другой.., и побежала, стремясь
как можно скорее оказаться в объятиях, которые уже раскрылись ей навстречу.
- Я люблю тебя, - прошептал Зак, прижимая к груди залитое слезами лицо
Джулии.
В дальнем конце зала Тед обнял жену и притянул ее к себе.
- Ив кого это ты только уродилась такая чертовски сообразительная?
В сложившейся ситуации единственным человеком, сохранявшим способность
рассуждать здраво, оказался Герман Хенкельман, которому его романтизм не
мешал иногда становиться весьма практичным человеком. Подмигнув Флосси, он
объявил:
- Репетиция окончена, ребята! - И нажал на выключатели, погрузив огромный
зал в абсолютную темноту.
К тому времени как кому-то удалось вновь включить свет, Зака и Джулии уже
не было в зале.
- Поскорее запрыгивайте. - Герман широким жестом распахнул дверцу такси.
- Всегда мечтал уходить от погони, - добавил он, резким рывком трогаясь с
места. - И куда теперь?
Но Джулия на некоторое время абсолютно утратила способность связно
мыслить.
- К тебе домой? - спросил Зак.
- Если хотите хоть немного побыть наедине, - вмешался Герман, - то это не
самое удачное место. После того, что произошло, туда будет трезвонить и
ломиться в дверь весь Китон.
- А где-нибудь поблизости есть гостиница и
...Закладка в соц.сетях
