Жанр: Любовные романы
Помнишь ли ты
...ать масла в огонь и не стала сообщать об этом сестре.
Дуг Хэйуорд шагнул вперед, забыв о своей подруге, и оглядел Диану с
нескрываемым восхищением.
— Ты бесподобна, — пробормотал он. Запечатлев на щеке Дианы
поцелуй, он сжал в ладонях ее руки и отступил, тревожно хмурясь. — Руки
холодные, как ледышки, — заметил он. — Ты правда готова предстать
перед всеми, в том числе и журналистами?
Тронутая его искренним волнением, Диана изобразила ослепительную улыбку.
— Со мной все будет в порядке, — заверила она друга
детства. — Сотни людей разрывают помолвки и женятся на других.
Впрочем, — попыталась она пошутить, — обычно все происходит именно
в такой, а не в обратной последовательности.
Но шутка не рассмешила Дуга, а заставила поморщиться, и Диана похлопала его
по руке. Дуг не собирался посещать бал Белой Орхидеи: недавно избранный
сенатором от Техаса, он был загружен выше головы, но, узнав, что Диана
намерена в одиночку пережить свой первый выход в свет после предательства
Дэна, отправился на бал и попросил у Фостеров разрешения присоединиться к
ним. Диана знала: он поступил так отчасти затем, чтобы оказать ей моральную
поддержку, а отчасти — чтобы воспользоваться своим огромным влиянием в
высшем свете Хьюстона и смягчить последствия унизительного поступка Дэна.
— Спасибо тебе за заботу, — растроганно произнесла Диана. —
Порой мне кажется, что ты всю жизнь наставлял нас с Кори и то и дело спасал
от неприятностей.
— Чаще всего именно мои советы навлекали на Кори неприятности, —
шутливо возразил Дуг. — С другой стороны, ты редко со мной советовалась
и, насколько я помню, никогда не попадала в беду.
Последнее замечание было справедливым, но Диана не позволила Дугу усомниться в ценности его дружбы.
— Ты такой милый и отзывчивый! — искренне выпалила она.
Дуг отпустил ее руки и отпрянул с выражением комического ужаса на лице.
— Неужели ты пытаешься разрушить мой старательно созданный образ
крутого парня? Мои политические противники станут считать меня слабаком,
если узнают, как я
мил и отзывчив
.
Кори слушала разговор и беспокойно вглядывалась в лицо Дианы. Она заметила,
что, несмотря на искусно наложенный макияж, сестра непривычно бледна, а
глаза ее утратили блеск. Это были тусклые глаза раненого зверя. Спенс явно
заметил перемены во внешности Дианы, поскольку жестом отказался от напитков,
предложенных официантом, сам направился к стойке бара и спустя минуту
вернулся с двумя бокалами.
— Выпей, — распорядился он. — Эта штука вернет румянец твоим
щекам и придаст тебе смелости.
Диана взяла бокал и сделала крошечный глоток, а затем покачала головой,
пытаясь взять себя в руки, чтобы мужественно встретить все испытания.
Невозможно предугадать, что произойдет через час
, — думала она, входя
в бальный зал в сопровождении родственников. Дуга и Эми. Среди приглашенных
присутствовало несколько хороших знакомых Дианы, и если они спрашивали о
Дэне, их интерес был вызван исключительно неподдельным беспокойством за нее.
Но в основном ей до конца празднества придется выдерживать борьбу с сотнями
малознакомых людей и любопытных незнакомцев, которые станут следить за
каждым ее движением, пытаясь отыскать в поведении Дианы повод для сплетен, и
некоторые из них будут наслаждаться ее отчаянием.
Всю жизнь Диана стремилась не наживать себе врагов, но не сомневалась —
всегда найдутся люди, завидующие успеху семейства Фостер, и те, которые
просто злорадствуют, видя чужую беду.
— Похоже, журналисты весь вечер будут крутиться около тебя, —
мрачно предположила Кори.
— Знаю.
— Держись поближе к нам со Спенсом. Мы постараемся защитить тебя.
Диана устало улыбнулась:
— Неужели Спенс прихватил с собой револьвер?
— Нет, сегодня он оставил его дома, — шутливым тоном отозвалась
Кори. — Смокинг слишком заметно топорщился.
Диана улыбнулась, а затем принялась разглядывать толпу с воодушевлением
человека, вдруг заметившего там пожарную команду.
— Жаль, что я согласилась демонстрировать ожерелье на аукционе задолго
до того, как разразился скандал, — заметила она. — Теперь придется
подняться наверх, чтобы надеть его.
— О Боже, я совсем забыла об этом! — простонала Кори. — Я
заметила, что ты не надела никаких драгоценностей, но была так рада видеть
тебя в этом чудесном платье и даже не вспомнила, что тебе предстоит
показывать эти чертовы аметисты!
Более сотни лет бал Белой Орхидеи, известный также под названием бала
Орхидеи, и его неотъемлемая часть, благотворительный аукцион, считались
самыми значительными событиями светской жизни техасской аристократии.
Традиции этого торжества восходили к тем временам, когда гостями его были
владельцы ранчо, нефтяные бароны и процветающие предприниматели, которые
приезжали в роскошных экипажах и вальсировали с дамами под хрустальными
люстрами, отражавшими огни бесчисленных свечей. Сейчас бал устраивался не
только для нескольких десятков самых богатых и знатных семей местной элиты,
но его традиции остались незыблемыми, и все признавали, что на этом балу
наиболее успешно проходят благотворительные сборы.
Диану попросили продемонстрировать одно из выставленных на аукцион
пожертвований, и, согласившись заранее на этот почетный и обязательный
ритуал, она теперь не могла отказаться, не рискуя вызвать еще более бурные
сплетни. Диана понимала это, так же как и ее близкие.
— Допивай, — настаивал Спенс. — Еще два глотка. Диана
повиновалась, ибо это было легче всего — ведь ей надо было беречь силы для
надвигающегося испытания.
Генри умышленно попытался отвлечь ее внимание от бед, напомнив о
собственных. Проведя пальцем по крахмальному воротничку сорочки, он выпалил:
— Терпеть не могу обряжаться в этот шутовской костюм, Диана! Каждый
раз, надевая его, я чувствую себя идиотом Бабушка Дианы с упреком взглянула
на него:
— Прекрати браниться. Генри. Смокинг сидит на тебе отлично.
— Зато я в нем выгляжу, как пингвин, — возразил он.
— Сегодня всем мужчинам здесь полагается быть в смокингах.
— И все мы до единого похожи на пингвинов! — сварливо отозвался
дедушка, а затем с надеждой взглянул на Диану. — По-моему, мы должны
посвятить садоводству еще один выпуск. Садоводство всегда пользовалось
популярностью. Как ты считаешь, детка?
По-видимому, Диана не могла сосредоточиться ни на чем, кроме предстоящего
испытания.
— Великолепная мысль, дедуля, — заявила она, хотя в этом году уже
два выпуска были целиком посвящены органическому садоводству. — Мы так
и сделаем, — рассеянно добавила она, что заставило ее маму и бабушку
бросить на нее удивленные взгляды. — Хорошо бы поскорее покончить с
этим ожерельем, — вздохнув, произнесла Диана. — Благо еще, я
сегодня не в настроении тратить деньги, — добавила она в жалкой попытке
пошутить. — Первым делом я забыла сумочку, и за ней пришлось
возвращаться. — В подтверждение своих слов она подняла маленькую
овальную вечернюю сумочку от Джудит Лейбер. — Затем, в отеле, я не
смогла дать на чай сторожу на стоянке — потому что у меня не оказалось ни
единой монеты. При мне только водительские права и пудра. Да еще губная
помада, правда, не того цвета.
Все заулыбались, услышав о ее мелких злоключениях, — все, кроме Розы
Бриттон, которая смотрела вслед удалявшейся Диане, задумчиво хмурясь.
Наконец она обернулась к присутствующим и без обиняков заявила:
— По-моему, Диана на последнем издыхании, и я боюсь за нее.
— С чего ты взяла? — спросил ее муж.
— Она ведет себя слишком странно, — безапелляционно заявила миссис
Бриттон, — и это началось прежде, чем Дэн бросил ее.
— Я не заметила в ее поведении никаких странностей, мама, —
возразила миссис Фостер.
— Согласитесь, Диана всегда была самой организованной, пунктуальной и
методичной особой на свете. Каждую пятницу в половине восьмого утра она
посещала массажный салон, затем отправлялась на маникюр, а каждый четверг в
четыре часа пополудни проводила собрание производственного отдела. —
Она сделала паузу, убеждаясь, что все пока согласны, и тотчас выдвинула свой
довод:
— Две недели назад Диана забыла про назначенный сеанс массажа. На
прошлой неделе даже не вспомнила о собрании производственного отдела и не
сообщила секретарю, что у нее назначена встреча с одним из наших банкиров!
Мне известно об этом потому, что секретарь Дианы звонила к нам домой,
разыскивая ее.
Спенс подавил усмешку, считая беспокойство Розы Бриттон напрасным.
— Любой может забыть о назначенной встрече — такое случается то и дело,
особенно у чрезмерно занятых людей, — попытался он успокоить
бабушку. — Кори рассказывала мне, что Диана просто разрывалась, пытаясь
одновременно готовить следующий выпуск журнала, осуществлять планы
увеличения тиража и опережать конкурентов. При этом легко запамятовать такие
мелочи, как массаж и маникюр.
— А два месяца назад, — не сдавалась бабушка, — она забыла
про мой день рождения!
— Диана заработалась в офисе допоздна, — напомнила матери миссис
Фостер. — Когда я ей позвонила, она сразу же помчалась домой.
— Да, но когда она приехала, выяснилось, что она забыла подарок! А
потом решительно настояла на том, чтобы съездить за ним.
— Для Дианы это обычное дело, бабуля, — заверила ее Кори. —
Ты же знаешь, как она внимательна, как тщательно обдумывает подарки и
подолгу выбирает их. Она отправилась за ним потому, что решила подарить его
тебе именно в день рождения.
— Да, но ей понадобился почти час, чтобы разыскать подарок, — она
не могла вспомнить, куда положила его!
Обменявшись насмешливыми взглядами со Спенсом, Дуг заметил:
— Это произошло потому, что она, вероятно, купила подарок еще год
назад, миссис Бриттон. В прошлом августе я столкнулся с ней у Неймана, и
Диана сообщила, что выбирает подарки к Рождеству.
Кори улыбнулась:
— Она всегда составляет список подарков к Рождеству еще в августе, а
заканчивает покупать их в сентябре. Говорит, что перед самым праздником
сделать выбор гораздо труднее.
— А подарки она каждый раз выбирает идеальные, — с улыбкой вставил
Дуг. — В прошлом году я подарил ей пятифунтовую коробку шоколадных
конфет и бутылку шампанского, а она мне — кашемировый шарф: как-то раз я
обмолвился при ней, что хотел бы такой. Ручаюсь, когда она привезла ваш
подарок, миссис Бриттон, это было именно то, о чем вы мечтали.
— Это была коробка сигар! — сообщила бабушка. Дуг тревожно
прищурился, но мистер Бриттон только усмехнулся и покачал головой:
— Сигары она заказала на мой день рождения. Она всегда заворачивает
подарки сразу же, как только их получает, и схватила не ту коробку, потому
что торопилась вернуться и отпраздновать твой день рождения.
Миссис Бриттон протестующе покачала головой:
— Несколько недель назад, когда Диана вернулась из Чикаго, она взяла
такси от аэропорта до офиса.
— Ну и что же в этом странного?
— На стоянке аэропорта осталась ее машина. Если хотите знать мое мнение
— она слишком упорно работала очень долгое время! — победно заключила
бабушка.
— Она не брала отпуск по меньшей мере шесть лет, — подтвердила
миссис Фостер, испытывая угрызения совести и нешуточное беспокойство. —
Пожалуй, следует настоять, чтобы она отдохнула хотя бы месяц.
— Говорю вам, с Дианой все в порядке! Но отдохнуть она должна — хотя бы
из принципа, — объявил дедушка, положив конец животрепещущей дискуссии.
Глава 19
Место, отведенное для представителей прессы, было отгорожено красными
бархатными шнурами в глубине лестничной площадки, недалеко от бального зала,
где демонстрировались вещи, предназначенные для аукциона. Помня свое
обещание, данное главе отдела по связям с общественностью
Объединенных
предприятий
, Коул не стал чураться журналистов и приложил все усилия, чтобы
произвести на них благоприятное впечатление. Он дал короткие интервью
местным репортерам из Си-би-эс и Эй-би-си, старательно позировал для фото и
ответил на занудные вопросы журналиста из
Хьюстон кроникл
и собственного
корреспондента
США сегодня
.
Интервью студии Эй-би-си он дал последним. Стоя рядом с Кимберли Проктор под
прицелом круглого, похожего на немигающий глаз циклопа объектива камеры,
Коул слушал, как аппетитная блондинка с воодушевлением рассказывала о
столетней истории бала Белой Орхидеи и традициях проведения аукциона; затем
она приставила микрофон к его рту.
— Мистер Гаррисон, от представителей комитета аукциона мы узнали, что
вы пожертвовали самый дорогой из всех предметов, которые предстоит сегодня
продать. Какова же ценность этой скульптуры Клайнмана?
— Для кого? — сухо переспросил Коул. Втайне он всегда считал этот
шедевр авангардизма чудовищным, но все же приобрел его, а с тех пор
стоимость скульптуры возросла в пять раз.
Его собеседница рассмеялась:
— Я хотела спросить, во сколько она оценивается?
— В четверть миллиона долларов.
— Вы на редкость великодушный человек!
— Не желаете ли сообщить об этом служащим налоговой инспекции? —
сдержанно осведомился Коул и по собственной инициативе прекратил интервью,
коротко улыбнувшись собеседнице и выйдя из кадра.
Эта тактика удивила женщину, и она бросилась вслед за ним:
— Постойте! Я только... хотела узнать, нельзя ли нам встретиться
позднее... и побеседовать?
— Сожалею, — вежливо ответил Коул, делая вид, что не понимает
смысла предложения, — но для этого вам придется связаться с отделом по
связям с общественностью нашей компании.
— Но я имела в виду не интервью, — мягко возразила блондинка,
сопроводив слова призывным взглядом. — Я думала! мы можем где-нибудь
выпить...
Коул прервал ее, покачав головой, а затем смягчил отказ вежливой улыбкой:
— Боюсь, у меня не найдется и пятнадцати свободных минут до самого
отъезда из Хьюстона.
Женщина была хороша собой, воспитанна и умна, но ни одно из этих качеств не
привлекало Коула. Она работала телерепортером, и, будь она самой прекрасной,
блестяще умной и желанной женщиной на свете, да к тому же не преследуй
никаких корыстных целей, он все равно бежал бы от нее как от чумы.
— Как-нибудь в другой раз, — добавил он, а затем пошел прочь,
предоставив блондинке возможность расспрашивать более покладистых
кандидатов, которые выстроились по другую сторону бархатного ограждения.
— Мистер Гаррисон! — позвал кто-то из журналистской братии, но
Коул сделал вид, что не слышал, и невозмутимо зашагал дальше, остановившись
лишь затем, чтобы взять у официанта бокал шампанского.
К тому времени как он добрался до зала, где проходил запланированный прием,
по меньшей мере с десяток гостей кивнули ему в знак приветствия, и Коул
ответил им, не имея ни малейшего представления, с кем только что
поздоровался.
Когда наконец он увидел в толпе знакомых, по иронии судьбы оказалось, что
это именно те, кто не захотел здороваться с ним, — мистер и миссис
Чарльз Хэйуорд II. Супруги прошли мимо своего бывшего конюха с высоко
поднятыми головами и холодными, как льдинки, глазами.
Коул помедлил у двери зала, где были выставлены самые дорогостоящие из
пожертвований для аукциона, и услышал свое имя, произнесенное
шепотом, — кто-то из организаторов торжества узнал его. Однако чаще
всего в толпе раздавалось имя Дианы Фостер. Сегодня о ней упоминали как о
бедняжке Диане Фостер
— особенно женщины, в голосах которых Коул распознал
больше злорадства, нежели сострадания.
С точки зрения Коула, бал Белой Орхидеи удовлетворял три конкретные и
разнородные потребности: во-первых, давал возможность женам и дочерям самых
состоятельных жителей Хьюстона и окрестностей собраться в изысканной
обстановке, блеснуть новейшими драгоценностями и нарядами и всласть
посплетничать, пока их отцы и мужья обсуждают гольф и теннис.
Во-вторых, бал явился удачным предлогом для сбора средств в фонд
Американского онкологического общества. В-третьих, влиятельные и выдающиеся
граждане Хьюстона пользовались случаем проявить свою сознательность во время
торга за десятки безумно дорогих вещиц, пожертвованных другими не менее
влиятельными и выдающимися людьми.
Сегодняшний бал Белой Орхидеи должен увенчаться беспримерным успехом по
всем статьям
, — решил Коул.
Вооруженные охранники стояли перед дверью в помещение, где должна была
проходить демонстрация лотов, и как раз в эту минуту разгорелся спор между
фотографом в красно-белой клетчатой рубашке и одним из охранников.
— После семи часов вход сюда открыт только для приглашенных, —
предупредил громила, скрестив руки на груди.
— Я из
Инкуайрера
, — убеждал фотограф, пытаясь говорить
приглушенно, но так, чтобы можно было разобрать слова сквозь гул
толпы. — Мне нет дела до аукциона, я хочу только сделать снимок Дианы
Фостер — я видел, как она вошла сюда несколько минут назад. Должно быть, она
еще здесь.
— Сожалею, но сейчас это невозможно.
Осознав, в каком затруднительном положении оказалась Диана, Коул испытал
смешанное чувство сострадания и недоверия. Он видел Диану по телевидению,
знал, что она уже давно выросла, но по-прежнему представлял ее бесхитростной
девочкой, сидящей со скрещенными ногами на охапке свежего сена и
прислушивающейся к его словам.
Двери в зал, где предполагалось провести банкет и аукцион, были еще закрыты,
и Коул нетерпеливо взглянул на часы, стремясь поскорее покончить с этим
делом. Поскольку осуществить это желание не представлялось возможным, а
Коулу не хотелось заговаривать ни с одним из гостей, которые старательно
ловили его взгляд, он отступил под сень деревьев, усыпанных блестящим
искусственным снегом, и поднес бокал шампанского к губам.
За годы, прошедшие с тех пор, как он работал в Хьюстоне и жил на конюшне
Хэйуордов, ему довелось посетить сотни официальных приемов во всех странах
мира. При этом он часто испытывал скуку, но неловкость — никогда. Хьюстон —
исключение. Почему-то здесь Коул почувствовал себя самозванцем, обманщиком и
мошенником.
Со своего наблюдательного пункта в глубине причудливой лесной опушки он
рассеянно вглядывался в толпу, не признаваясь даже самому себе, что ищет
взглядом Диану... Когда же толпа расступилась, он увидел, что Диана стоит у
колонны рядом с лифтами, на расстоянии пятнадцати ярдов от него.
Узнав ее, он облегченно вздохнул, а затем пришел в восхищение, когда как
следует разглядел
бедняжку Диану Фостер
.
Он опасался увидеть болезненное, униженное создание, но Диана не утратила ни
капли своей спокойной, величавой сдержанности, запомнившейся Коулу. В платье
из царственного лилового шелка, обрисовывающем ее высокую грудь и узкую
талию, она невозмутимо шествовала сквозь свет и тени поддельного, но
правдоподобного леса, не обращая внимания на шум и суету вокруг, —
гордая юная Джиневра с тонкими чертами лица, маленьким подбородком и
огромными, сияющими зелеными глазами, опушенными темными ресницами. Ее
внешность стала более яркой, решил Коул, а маленькая ямочка на подбородке —
почти невидимой, но волосы остались прежними — тяжелыми, густыми,
блестящими, как полированное дерево. От света люстр в них вспыхивали
красноватые искры. Великолепное ожерелье из крупных, квадратной огранки, темно-
лиловых аметистов, окруженных белыми бриллиантами, распласталось у нее на
груди, идеально дополняя платье.
Она создана для умопомрачительных туалетов
и сверкающих драгоценностей, — подумалось Коулу. — Они подходят ей
куда больше брюк и старомодных блейзеров, которые она предпочитала в
юности
.
Он стоял, восхищаясь ее ослепительной красотой, но куда сильнее
заинтригованный той аурой, благодаря которой Диана так выделялась из толпы.
Казалось, что все и вся, кроме Дианы, пребывают в движении — от
поблескивающих ветвей деревьев, колеблемых легким ветерком, который
создавали кондиционеры, до мужчин и женщин, сновавших вокруг и оживленно
беседовавших между собой.
Она внимательно слушала мужчину, который разговаривал с ней, — Коул
почти наверняка знал, что это Спенс Эддисон. Эддисон отошел, и Коул шагнул
из тени деревьев, желая, чтобы Диана взглянула на него. Он мечтал, чтобы она
узнала его, хотел заслужить одну из ее незабываемых улыбок и завести
разговор. Коул сам удивлялся неожиданной остроте своих желаний.
Вполне возможно, она постарается унизить его, как сделали Хэйуорды несколько
минут назад, но почему-то он не верил в это. До сих пор юношеские мечты о
триумфальном возвращении в Хьюстон казались Коулу бессмысленными, и потому
он осознавал, как нелепо его внезапное желание, чтобы Диана Фостер заметила
его — или, точнее, увидела, каким он стал.
Судя по ледяным взглядам, которыми наградили его Чарльз и Джессика, Коул
сомневался, что они захотят сообщить кому-нибудь, в какого преуспевающего
бизнесмена превратился их бывший конюх. В таком случае Диана, вероятно, и
понятия не имеет, что Коул, с которым она когда-то делилась сандвичами, и
есть тот самый Коул, недавно титулованный журналом
Ньюсуик
предпринимателем года
.
Двери бального зала распахнулись, и толпа тотчас устремилась к столикам и
заслонила Коулу обзор. Боясь, что Диана исчезнет или войдет в зал через
ближайшую дверь, прежде чем он успеет заговорить, Коул поспешил к ней, но
ему то и дело преграждали дорогу. Когда же наконец последнее живое
препятствие было устранено, на площадке осталось всего человек сто, но, как
нарочно, один из них беседовал с Дианой, и это был Дуг Хэйуорд.
Коул замедлил шаг и отступил в сторону, а затем поднес бокал к губам,
надеясь, что Хэйуорд вскоре уйдет. Коул не знал, разделяет ли сын Чарльза
Хэйуорда отношение своего отца к бывшему конюху, но не хотел рисковать и
портить первую встречу с Дианой по прошествии целого десятилетия.
Хэйуорд пожелал проводить Диану в зал, но, к облегчению Коула, она
отказалась.
— Иди без меня, — попросила она. — Я задержусь на минутку.
Хочу подышать свежим воздухом.
— Я выйду с тобой, — предложил Хэйуорд.
— Нет, прошу тебя, не стоит, — отказалась Диана. — Мне надо
побыть одной.
— Хорошо, если ты так настаиваешь, — отозвался Хэйуорд недовольным
и нерешительным тоном. — Только не задерживайся, — добавил он, уже
поворачиваясь к бальному залу.
Диана кивнула и отвернулась, быстро зашагав к двери с табличкой
Выход
.
Коул достаточно хорошо знал женщин, чтобы понимать, когда они с трудом
сдерживают слезы, и, поскольку Диана сказала Хэйуорду, что хочет побыть
одна, Коул решил не отказывать ей в такой привилегии. Он направился в зал,
но тут же остановился, пораженный давним воспоминанием — о том, как Диана
рассказывала ему о своем падении с лошади:
Я не плакала... Я не плакала
даже тогда, когда вывихнула руку и доктор Полтрона вправлял ее
.
И вы не проронили ни слезинки?
Ни единой
.
Умница
, — насмешливо похвалил ее тогда Коул.
Не совсем. — Диана вздохнула. — Вместо этого я потеряла
сознание
.
Ребенком она могла сдержать слезы боли и страха, но сегодня, будучи
женщиной, оказалась чрезвычайно уязвлена. Коул смутился, раздираемый
инстинктивным стремлением избежать столкновения с плачущей женщиной — и
гораздо менее понятным желанием утешить и поддержать ее.
Последний порыв победил: Коул медленно, но твердо направился к двери с
табличкой
Выход
, а затем сделал небольшой крюк в поисках бокала
шампанского, уверенный, чт
...Закладка в соц.сетях
