Жанр: Любовные романы
Помнишь ли ты
...пым.
Дядя собирал купоны из газет, сам подстригал волосы, латал джинсы и выходил
из себя, если приходилось платить лишнее пенни за фут проволоки, чтобы
сделать загородку для цыплят. Больше всего на свете он ненавидел
расставаться с долларом.
Однако он без колебаний отдал чек на десять тысяч долларов, полученных за
бурение первой пробной скважины, чтобы Коул смог поступить в колледж.
А год спустя Кэл расстался со вторым чеком — на пять тысяч долларов.
Одинокий, наделенный бунтарской душой, Коул часто добирался на попутных
машинах до ранчо Кэлвина и там находил понимание и дружеское участие — те
чувства, на которые был не способен его отец. Только Кэлвин понимал его
раздражение, верил, что мечты Коула сбудутся, и за это юноша любил его. Но
от Кэлвина ему перепадали не только утешительные и ободряющие слова: Кэлвин
давал ему деньги, чтобы у Коула было реальное будущее — яркое,
многообещающее будущее вдали от Кингдом-Сити. Благодаря этому у Коула
развилось обостренное чувство долга.
Контракт изобиловал юридическими терминами и занимал пятнадцать страниц,
отпечатанных мелким шрифтом. На полях виднелись карандашные пометки самого
Кэлвина, и Коул заулыбался, отмечая проницательность старика. Кэлвин бросил
школу, но был заядлым книгочеем и посему постоянно расширял свой кругозор —
вероятно, в этом он не уступал выпускнику колледжа. Но Коул не имел ни
малейшего намерения разрешать дяде подписывать эти документы, пока их не
просмотрит компетентный юрист-практик. Конечно, Кэл был хитер, но Коул
понимал: в этом случае старик будет играть не в своей лиге. За четыре года,
проведенных в Хьюстоне, Коул узнал, что такое бизнес на самом деле. Он
понимал, что стандартных контрактов, в которые нельзя вносить изменения,
попросту не существует, и не сомневался, чьи интересы обычно защищает
составитель любого договора.
Завтра, когда Чарльз Хэйуорд вернется из деловой поездки в Филадельфию, Коул
выяснит у него имя самого известного юриста в Хьюстоне, занимающегося
договорами на добычу нефти и газа. Ни для кого не секрет, что хозяин Коула
сколотил состояние на нефти. Хэйуорд наверняка знает, с кем можно
посоветоваться, и не откажет своему служащему в рекомендации.
В отличие от множества высокопоставленных персон, которых Коул повидал за
время работы, Чарльзу Хэйуорду были чужды напыщенность и самодовольство. В
свои пятьдесят лет он оставался энергичным, трудолюбивым, прямым и
беспристрастным. У него имелись четкие представления обо всем — начиная с
прислуги и заканчивая родственниками и лошадьми. Те, кто не оправдывал его
ожиданий — будь то служащие или охотничьи собаки, — вскоре покидали его
дом, но к тем, кто соответствовал его требованиям, Чарльз относился с
уважением. Находясь дома, он каждый вечер посещал конюшню и проходил по
широкому коридору, раздавая морковь и дружески поглаживая великолепных
коней, размешенных в ультрасовременных денниках.
Со временем он все больше проникался симпатией к Коулу с его неустанными
заботами о лошадях, и в конце концов между мужчинами завязались своеобразные
приятельские отношения. Навещая своих обожаемых животных, Хэйуорд часто
оставался попить кофе и поболтать с Коулом, и постепенно стал для юноши
наставником, особенно в двух областях, больше всего интересовавших Коула:
бизнес и деньги.
Когда разговор переходил на эти темы, Чарльз выказывал проницательность,
блестящий ум и сметку. В сущности, Коул обнаружил, что единственным уязвимым
местом этого человека является его семья. Первая жена Хэйуорда и их
единственный ребенок погибли в авиакатастрофе двадцать пять лет назад, и
горе Хэйуорда было столь глубоким и неутешным, что его друзья до сих пор
упоминали об этом лишь шепотом, да и то когда собирались в конюшне.
Семнадцать лет назад Хэйуорд снова женился, и молодая жена подарила ему
погодков — сына и дочь. Судя по всему, Чарльз был без ума от своей Джессики
— и ее, и детей он обеспечивал всем самым лучшим, что только можно купить за
деньги, — и, по-видимому, непоколебимо верил, что они в конце концов
оправдают все его надежды и чаяния.
Коул мог бы привести своему наставнику несколько горьких, но неопровержимых
доказательств того, к чему приводят чрезмерная снисходительность к детям и
доверие к неверным женам.
По личным наблюдениям и опыту Коул знал, что Джессика Хэйуорд —
ослепительная, избалованная, безнравственная сорокалетняя сука.
Ее пятнадцатилетняя дочь Барбара так трепетала и благоговела перед матерью,
что выросла совершенно бесхарактерным подобием Джессики; к тому же
материальные блага, которыми осыпал ее Чарльз, и роскошь, которую ей не
приходилось заслуживать ни отличными оценками в школе, ни чем-нибудь другим,
только усиливали беспомощность девочки.
Дуг Хэйуорд был обаятельным шестнадцатилетним повесой, но Коул не считал,
что он безнадежен. Время от времени Коул видел в нем прямоту и острый ум
Чарльза Хэйуорда. Дуг мог похвастаться лишь средними оценками, но показатели
тестирования у него были очень высоки.
Взглянув на часы, Коул увидел, что близится полночь, потянулся и зевнул.
Выйдя в коридор, он в последний раз обошел конюшню, убеждаясь перед сном,
что в его владениях все в порядке.
Глава 9
Джессика Хэйуорд сошла с тренажера в кабинете, примыкающем к большой
спальне, и накинула на плечи полотенце. Одетая в тонкие белые шорты и
облегающий красно-белый топ, она направилась в спальню, испытывая прилив
энергии, беспокойство и тоску одиночества. Ее муж должен был вернуться домой
только на следующий день, но даже будь он здесь, он не смог бы дать Джессике
то, о чем она мечтала.
Она жаждала секса — бурного, грубого, захватывающего, требовательного,
страстного секса, а не вялого, вежливого и предсказуемого акта, который
Чарльз называл
занятием любовью
. Джессике хотелось отнюдь не любви, а
безумия — и не с Чарльзом...
Она мечтала о Коуле.
Досадуя на собственное неукротимое влечение к надменному, грубому,
неотесанному служащему, Джессика подошла к бару, встроенному в шкаф, и
вытащила из холодильника бутылку дорогого шардонне. Затем она наполнила
бокал с золотым ободком, неторопливо добрела до окна и уставилась на лужайку
за домом и конюшню, видневшуюся слева. Закрыв глаза, она воскресила в памяти
облик Коула — его широкие плечи, бугрящиеся мускулами, кожу, по которой
струился пот, пока он входил в нее с неистовой силой. Такую силу Джессика
предпочитала всему остальному.
От соблазнительных воспоминаний у нее невольно напряглись бедра, и она
залпом осушила бокал, отвернувшись от окна. Стащив с шеи полотенце, Джессика
помедлила — настолько, чтобы успеть вытереть волосы, а затем взяла бутылку
вина, еще один бокал и вышла из спальни.
Дверь комнаты дочери была закрыта, но в щель у пола пробивалась полоска
света, и Джессика крадучись прошла по коридору к задней лестнице.
Стояла жаркая и душная ночь, напоенная острым ароматом гардений, цветущих на
клумбах. На плиты дорожки, ведущей к конюшне, падал лунный свет, но Джессика
не заблудилась бы даже в кромешной темноте — слишком уж часто она совершала
такое путешествие в мечтах и наяву. Балансируя с бутылкой и двумя бокалами,
она скользнула в боковую дверь конюшни, блаженно вздохнув, когда волна
воздуха, разгоняемого кондиционером, коснулась ее влажной кожи.
Не удосужившись включить в коридоре верхний свет, она бесшумно завернула за
угол и остановилась перед дверью комнаты, с наслаждением наблюдая, как Коул
стащил через голову рубашку и отбросил ее в сторону. Мягкий отблеск лампы,
стоявшей на письменном столе, играл на перекатывающихся мускулах его плеч и
спины, и когда Коул потянулся к поясу джинсов, у Джессики участилось
дыхание.
Возможно, этот чуть слышный звук насторожил Коула, поскольку он резко
обернулся и устремил на женщину взгляд, в котором тревога сменилась
раздражением.
— Черт, как ты меня напугала, Джессика!
Подняв бутылку и бокалы, Джессика вошла в комнату как в свою собственную —
впрочем, комната действительно принадлежала ей.
— Я увидела в твоем окне свет и, поскольку, похоже, заснуть сегодня не
удастся никому из нас, решила поделиться с тобой вот этим...
— Честно говоря, я устал и вряд ли буду страдать бессонницей.
— Незачем так сразу давать мне отпор, — заявила Джессика,
присаживаясь на край стола. Она забросила ногу на ногу и покачала сандалией,
повисшей на кончиках пальцев с ярко-красными ногтями. — Мы не виделись
целую вечность — вот я и решила нанести тебе визит, — добавила она,
поворачиваясь и наполняя оба бокала.
— И это все? — саркастически переспросил Коул, созерцая тесный и
не слишком скромный топ, откровенные шорты и призывную улыбку. Он решительно
протянул руку за рубашкой, но Джессика покачала головой, а ее улыбка стала
жесткой и решительной.
— Не надо одеваться, дорогой. Мне нравится твой вид.
— Джессика, — резко прервал Коул, — не стоит начинать все
заново. Все кончено, завершено, забыто! Говорю тебе, я устал.
— Как невежливо ты разговариваешь с хозяйкой! — отозвалась она,
соскользнув со стола и потянувшись к его щеке.
— Черт побери, хватит! — взорвался Коул, уворачиваясь от женщины.
В качестве последнего средства он приготовился силой выставить Джессику вон,
но не хотел прикасаться к ней, опасаясь воспламенить этим прикосновением ее
крутой нрав или — еще хуже — страсть. Позади него стояла кровать, и,
отказавшись прибегнуть к физической силе, чтобы отстранить Джессику, он
очутился в ловушке. Женщина сразу заметила это и шагнула вперед с победной
улыбкой на лице.
— Джессика... — мрачным голосом предостерег Коул. — Ты ведь
замужем!
— Знаю, — отозвалась она, снимая топ и швыряя его на постель.
— Мне нравится твой муж, — продолжал Коул, безуспешно пытаясь
обойти ее.
Джессика окинула его удивленным взглядом широко раскрытых глаз и завела руки
за спину, расстегивая бюстгальтер.
— И мне тоже, — кивнула она.
Если бы положение Коула не было столь унизительным и безвыходным, он
посмеялся бы над нелепостью ситуации: красивая женщина раздевается перед
ним, своим телом преграждая ему путь к бегству, и при этом невинным тоном
уверяет, что любит своего мужа.
— Сегодня я не расположен к стриптизу, — предупредил он.
— Ничего, скоро мы это поправим, — пообещала Джессика, спуская с
плеч бретельки.
— А тебе известно, что такое супружеская верность? —
поинтересовался он, удерживая бретельки, чтобы они не соскользнули с рук
Джессики.
— Я всегда верна Чарльзу, когда он в городе, — возразила Джессика,
и у нее жарко вспыхнули глаза, а ладони коснулись густых темных волос у него
на груди. — Только сегодня его здесь нет, а ты есть. Мне скучно.
— Тогда найди себе хобби, — посоветовал Коул, стискивая ей пальцы.
Она разразилась низким гортанным смехом, крепко обвила руками его шею и
прижалась к нему животом.
Коул не испытал ни малейшего возбуждения, но окончательно утратил
сдержанность и терпение.
— Предупреждаю тебя, — прошипел он, хватая ее за запястья и с
силой разжимая их, чтобы высвободиться, — не доставляй лишние
неприятности нам обоим.
Джессика игриво задела его бедром, и очередной хриплый смешок подсказал
Коулу, что она умышленно извратила его слова.
— Я бы не назвала эти
неприятности
лишними... Вспышка дневного света
внезапно ворвалась в комнату — кто-то включил лампы в коридоре, и, чтобы
Джессика не вскрикнула, Коул зажал ей рот ладонью.
— Коул! — донесся звучный голос Чарльза Хэйуорда. — Я увидел
у тебя свет и решил взглянуть на нового обитателя нашей конюшни. Что ты
скажешь о нем?
Губы Джессики задрожали, а глаза от ужаса стали огромными.
— Сейчас выйду! — крикнул в ответ Коул, отводя руку от лица
Джессики.
— О Господи! Я должна выбраться отсюда! — простонала Джессика,
мгновенно съежившись.
Она так тряслась, что Коул мог бы пожалеть ее — если бы они оба не оказались
в щекотливом положении по ее вине. Судя по прежним ночным визитам хозяина
сюда, в конюшню, Коул знал, что Чарльз Хэйуорд должен был зайти в крохотную
кухоньку и приготовить себе чашку растворимого кофе, а затем в компании
Коула пройтись по конюшне, обсуждая каждого обитателя денников. С годами
такие встречи превратились в приятный ритуал для мужчин, и обычно Коул
наслаждался посещениями хозяина — особенно когда тот задерживался и разговор
переходил на другие темы. Хэйуорд был начитанным человеком и обладал
эрудицией в разных областях... среди которых не значились прихоти его жены.
— Выслушай меня! — проговорил Коул приглушенно и торопливо, сунув
топ Джессики ей в руки. — Он на кухне, готовит себе растворимый кофе.
— Значит, единственный выход отсюда закрыт! — выдохнула
она. — Я в ловушке!
Коул пропустил эту фразу мимо ушей.
— Не паникуй заранее, — предупредил он. — Я закрою дверь в
комнату, и он не увидит тебя.
— Я должна вернуться в дом!
— Коул! — снова крикнул Чарльз. — Хочешь кофе?
— Нет! Нет, спасибо, — отозвался Коул, пятясь к двери и
загораживая собой комнату, посреди которой стояла полураздетая женщина с
диким взглядом, прижимая к груди топ.
Коул закрыл за собой дверь и, босой, обнаженный до пояса, вошел на кухню,
где Чарльз как раз заканчивал размешивать кофе.
— Ну, так что же ты скажешь о новом жеребце для поло? — спросил
Чарльз, с выжидательной улыбкой глядя на Коула.
— Он недурен, — ответил Коул, а затем неловко пошутил. — Не
знаю, насколько хорошо он играет в поло, но жеребец он превосходный. —
Денник коня находился неподалеку от комнаты Коула, и он опасался, что
Джессика попытается улизнуть из комнатушки и попадется. — Не хотите ли
посмотреть переднюю ногу гнедой кобылы? — предложил он, стремясь увести
Чарльза в дальний конец конюшни.
Чарльз встревожился и немедленно последовал за Коулом.
— А что у нее с ногой?
— Она повредила ее вчера, когда брала барьер.
— Кто сидел в седле? — спросил Чарльз, все симпатии которого были
на стороне великолепной охотничьей кобылы, его любимицы.
— Барбара, — нехотя ответил Коул.
— Так я и думал, — процедил Хэйуорд с гримасой отвращения. —
Я стараюсь быть терпеливым с Барб, но до сих пор она ничему не научилась как
следует — если не считать болтовни по телефону с мальчиками. Вот это у нее
получается прекрасно!
Коул молча открыл тяжелые дубовые ворота, и Чарльз вошел следом за ним.
Передав Коулу свою чашку с кофе, он склонился, желая осмотреть перевязанную
ногу крупной кобылы.
— Опухоль не так уж велика, — заметил он. — Твоя мазь пахнет
омерзительно, но очень эффективна. Тебе следовало бы стать
ветеринаром, — добавил он, выпрямляясь быстрее, чем хотелось бы Коулу,
и на прощание потрепав кобылу по шее. — Никогда еще не видел человека,
который умел бы лучше обращаться с лошадьми.
— Они возненавидели бы меня, если бы мне пришлось их врачевать, —
рассеянно произнес Коул, выглядывая в коридор. У него перехватило дыхание,
едва Джессика появилась в дверях его комнаты. Она стремглав промчалась по
коридору, прижимая к голой груди красно-белый топ.
Коул повернулся, чтобы преградить Чарльзу Хэйуорду выход из денника, и задел
чашкой его руку. Кофе расплескался и забрызгал рубашку Чарльза.
— В чем... — произнес Хэйуорд, а затем подавил удивленный возглас
и стряхнул с рубашки капли.
— Прошу прощения, — произнес Коул.
— Ничего страшного, я приготовлю еще. Почему бы тебе не поводить
новичка на длинной корде и не посмотреть, каков он в работе? В Мемфисе я
наблюдал за ним всего полчаса — да и то в деннике, поскольку больше у меня
ни на что не хватило времени. — Уставившись на Коула, он вдруг спросил
изменившимся голосом:
— Что случилось? Ты все время нервничаешь.
Коул отрицательно покачал головой, сопровождая Чарльза в коридор, и уже
поверил, что Джессика благополучно сбежала, а ее сегодняшняя выходка
останется безнаказанной. Но его облегчение было преждевременным.
— Как странно! — проговорил Чарльз Хэйуорд, проходя мимо комнаты
Коула. — Я видел, как ты закрыл за собой эту дверь, когда вышел ко мне.
— Вероятно, она распахнулась сама... — начал Коул, но осекся:
Хэйуорд вдруг застыл на месте, изумленно уставившись на что-то внутри
комнаты.
— Насколько я понимаю, ты развлекался, а я тебе помешал, — с
расстановкой произнес Хэйуорд. — И теперь твоя подружка сбежала или
спряталась...
Проследив за его взглядом, Коул увидел на полу, у кровати, белый кружевной
бюстгальтер, но не успел он отреагировать, как Чарльз заметил более
серьезную улику, и его удивление сменилось осуждением, а затем гневом.
— А ведь это мои бокалы, — заявил он, шагнул вперед и повернул
бутылку вина, чтобы разглядеть этикетку. — И любимое вино Джессики...
— Я одолжил... нет, я украл их, — торопливо произнес Коул, пытаясь
предотвратить неизбежное, даже когда Хэйуорд направился к задней двери
конюшни, выглянул наружу и заметил белое пятно, быстро удалявшееся по
направлению к дому.
— Сукин сын — взорвался Хэйуорд, оборачиваясь и выбрасывая вперед
правую руку. Он угодил кулаком в челюсть Коула с сокрушительной
силой. — Ублюдок!
Джессика вбежала в дом и бросилась вверх по лестнице к себе в комнату, но,
выглянув в окно, заметила, что ее муж бежит от конюшни к дому.
— О Господи! — выдохнула она, с ужасом чувствуя, что ее удобная и
привычная жизнь дает трещину. — Что же делать? — прошептала она,
дико оглядываясь в поисках хоть какого-нибудь способа избежать беды.
В своей комнате Барбара прибавила громкость стереосистемы, и ее мать
осенило.
— Барбара! — крикнула Джессика, вбегая в комнату дочери и запирая
за собой дверь.
Барбара ошарашенно подняла голову от журнала, и на ее лице отразилась
тревога.
— Мама, что случилось?
— Ты должна помочь мне, дорогая! Делай только то, что я скажу, и не
задавай вопросов. Вот увидишь, игра стоит свеч...
Даллас, 1996 год — Добрый день, мистер Гаррисон, примите мои поздравления, —
произнес охранник, когда лимузин Коула вплыл в главные ворота ухоженной
территории компании
Объединенные предприятия
площадью пятьдесят акров,
расположенной неподалеку от
Э-Системс
Росса Перо.
Четырехрядное шоссе извивалось по невысоким округлым холмам среди деревьев,
тянулось мимо массивного фонтана и искусственного озера. В хорошую погоду
служащие, работавшие в семи вытянутых корпусах с зеркальными окнами,
соединенных закрытыми переходами, часто собирались у фонтана в обеденный
перерыв.
Лимузин плавно скользнул мимо одного из административных корпусов и здания
исследовательской лаборатории, к которому торопливо шагали трое мужчин в
белых халатах, увлеченных бурным спором. Наконец автомобиль затормозил перед
входом с лаконичной табличкой
Дирекция
.
— Поздравляю, мистер Гаррисон, — произнесла секретарь, едва Коул
вышел из лифта на шестом этаже.
Коул ответил коротким, деловитым кивком и прошел через приемную, отделенную
от кабинетов стеной с тиковыми панелями и эмблемой корпорации на них.
Посетители наслаждались роскошью и комфортом бледно-зеленых кожаных диванов,
окруженных пушистыми восточными коврами, изящных столиков розового дерева и
оригинальных вещиц, инкрустированных перламутром или отделанных бронзой.
Не замечая сдержанной роскоши приемной, Коул повернул направо и зашагал по
устланному ковром коридору к своему кабинету, смутно осознавая, что вокруг
стоит непривычная тишина.
Когда Коул проходил через конференц-зал, его остановил глава отдела по
связям с общественностью Дик Роуз:
— Коул, ты не мог бы зайти к нам на минутку? Едва Коул шагнул в
многолюдную комнату, раздались громкие хлопки открываемых бутылок
шампанского и сорок служащих разразились аплодисментами в честь последней
сделки корпорации — приобретения прибыльной электронной фирмы с щедрыми
правительственными контрактами и новым компьютерным чипом, проходившим
испытания. Компания
Кушман электроникс
, принадлежащая двум братьям,
Кендоллу и Прентису Кушман, была предметом притязаний сразу нескольких
крупных фирм, и битва, широко освещаемая прессой, оказалась жестокой и
кровопролитной. Сегодня
Объединенные предприятия
праздновали победу, а
средства массовой информации словно обезумели от этой новости.
— Поздравляем, Коул, — произнес ревизор компании Корбин Дрисколл,
вкладывая бокал шампанского в ладонь Коула.
— Речь! — выкрикнул Дик Роуз. — Мы требуем речь! —
настаивал он шутливым тоном человека, который считает своим долгом сделать
так, чтобы все чувствовали себя свободно и происходящее представлялось в
розовом свете, но при этом слишком много пьет. У него в голосе особенно
отчетливо слышалась фальшивая нотка, поскольку дружеских отношений между
дирекцией и рекламным отделом корпорации попросту не существовало.
Коул нетерпеливо взглянул на него, смягчился и выдал
речь
.
— Леди и джентльмены, — объявил он с короткой заученной
улыбкой, — мы только что потратили сто пятьдесят миллионов долларов на
приобретение компании, которая не будет стоить и половины этой суммы, если
мы не выведем на рынок новый компьютерный чип. Предлагаю всем вам обдумать
способы свести до минимума наши потери, если таковое произойдет.
— А я надеялся на речь, которую можно было бы процитировать в
прессе, — заметил Роуз. — Мой телефон еще никогда так не
раскалялся от звонков — с тех самых пор, как два часа назад было сделано
объявление.
— Сочинение выигрышных цитат для средств массовой информации — твоя
работа, Дик, а не моя, — возразил Коул, повернулся и направился к себе
в кабинет, оставив Дика Роуза сникшим от такого выговора, а остальных
сотрудников — слегка приунывшими.
Вскоре толпа рассеялась, и в конференц-зале задержались только Роуз, его
новая заместительница Глория Куигли и Корбин Дрисколл.
Первой заговорила Глория. Высокая, белокурая, эффектная, в свои тридцать лет
она была самым молодым, лишь недавно получившим назначение членом дирекции
компании.
— Какая досада! — с раздраженным вздохом проговорила она. —
Уолл-стрит гудит, как улей, потому что
Объединенные предприятия
отбили
компанию Кушманов у международной корпорации Мэтта Фаррела и других крупных
соперников. Мы пребываем в состоянии эйфории, младший персонал чуть не
лопается от гордости, обслуга, вероятно, танцует джигу, — продолжала
она, — а человеку, который руководил операцией, похоже, на все
наплевать!
— Ты ошибаешься, — возразил Дик Роуз. — Вот проработаешь
здесь полгода и поймешь: несколько минут назад ты лицезрела Коула Гаррисона
в состоянии глубокого удовлетворения. Признаться, таким счастливым я его еще
никогда не видел.
Глория недоверчиво оглядела мужчин:
— Как же он выглядит, когда недоволен? Корбин Дрисколл покачал головой:
— Лучше бы тебе этого не знать.
— Он не может быть так страшен, — не сдавалась Глория.
— Ты считаешь? — насмешливо откликнулся Корбин и указал на свои
густые, безукоризненно уложенные седые волосы. — Два года назад, когда
я только начал работать с Коулом, у меня не было ни одного седого
волоска. — Его собеседники рассмеялись, а Корбин добавил:
— Щедрое, соблазнительное жалованье и прочие блага имеют свою обратную
сторону.
— Какую? — поинтересовалась Глория.
— Например, телефонные разговоры в полночь &md
...Закладка в соц.сетях
