Жанр: Любовные романы
Наконец-то вместе
...тояла в том, что предательство мужа не позволит ей поверить в
искренность чувств Майкла. И разумеется, ни о какой постели не может быть
речи.
Он был так же твердо уверен в этом, как и в том, что ее чувства к нему куда
глубже, чем она способна сейчас понять. Между ними всегда существовала
необъяснимая связь, некое странное понимание, возникавшее всякий раз, едва
они оказывались вдвоем. Много лет назад Ли разглядела в нем что-то хорошее и
инстинктивно пыталась заставить его это проявить. Даже сейчас, когда весь
мир, что вполне естественно, считал Майкла преступником, когда газеты
утверждали, что именно он убил ее мужа, она, которая должна бы находиться р
первых рядах обличителей, стала его самой стойкой защитницей.
К несчастью, все это чисто эмоциональные умозаключения, и Майкл не думал,
что Ли готова разговаривать на подобные темы, хотя бы потому, что ее нервы
натянуты до предела. Но все же Майкл решил попробовать. Он провел ладонями
от ее плеч до запястий и тихо спросил:
— Ты веришь в судьбу?
Ли рассмеялась, но когда отвечала, голос предательски дрогнул:
— Уже нет. — И, помолчав, сморщила нос и, в свою очередь, шепнула:
— А ты?
Он расслышал эту дрожь и возненавидел Логана Мэннинга вдвое больше, чем уже
ненавидел.
— Я итальянец и ирландец, — усмехнулся он. — Гремучая смесь.
Мои предки изобрели суеверия и фольклор. Разумеется, я верю в судьбу. —
Она робко улыбнулась, поэтому Майкл поспешил продолжить:
— Я верю, что судьба предназначила тебе подарить этого рыцаря. И быть
моей путеводной звездой. — Он осекся, видя, как недоверие и сомнение
туманят ее глаза, но все же снова заговорил, испытывая границы ее выдержки:
— А мне судьба предназначила быть в ответе за тебя. Вовремя оказаться
на месте, когда бандиты пытались напасть на тебя. Кроме того, именно мне
было назначено быть рядом с тобой, но я сплоховал и позволил Логану Мэннингу
получить тебя. И знаешь, во что еще я верю?
— Я почти боюсь спросить.
Будь проклят Логан Мэннинг!
— Кажется, судьба дает мне еще один шанс выполнить свое дело.
— И... и какое же это дело? — с веселой настороженностью спросила
она.
— Я уже объяснил, — ответил Майкл, пытаясь не выдать то почти
благоговейное ощущение, которое испытывал в этот момент. — Мое дело —
быть за тебя в ответе. И, в частности, помочь тебе пережить историю с
Логаном. Пора сквитаться с ним за то, что изменял тебе и предавал твое
доверие. Ты не сможешь быть собой, пока не вернешь хотя бы крупицу былой
гордости.
— И как же я могу с ним сквитаться?
Майкл медленно расплылся в проказливой улыбке:
— Зуб за зуб. Он обманывал тебя. Измени ему теперь. Хотя бы его памяти.
Глаза Ли загорелись азартом. Она поспешно прикусила губу, чтобы не
рассмеяться, но в голосе не было ни ехидства, ни злости. Только понимание и,
пожалуй, искреннее расположение.
— Никогда не пробовал предъявить свидетельство из психушки, когда
полиция в очередной раз доставала тебя? Лично мне кажется, что мы сможем
получить полное оправдание, если...
— Мы? — перебил он. — Заметь, как естественно ты объединяешь
нас обоих! Пальцем не пошевелишь, чтобы бороться за себя, но стоило газете
напечатать очередную гадость обо мне, ты буквальным образом заслоняешь меня
и начинаешь размахивать кулаками под носом каждого, кто посмел обидеть
несчастного мальчика. — Майкл хмыкнул и, покачав головой, добавил:
— Черт побери, тогда, четырнадцать лет назад, из нас получилась бы
великолепная команда!
Мысль была настолько мучительной, что он постарался поскорее выкинуть ее из
головы и приготовился к короткой схватке.
— Но это было тогда, а теперь я здесь, готовый выполнить свою работу и
помочь тебе сквитаться с Логаном сегодня же ночью. Считай меня добровольцем,
и давай ляжем вместе в постель.
Ли вдруг осознала, что, несмотря на шутливый тон, он совершенно серьезен.
Очень, очень серьезен.
— Нет! Ни за что! Это безумие! И все изменит. Мы никогда уже не станем
прежними! Я ценю нашу дружбу! И кроме того, это не правильно и
несправедливо!
— По отношению к кому?
— Прежде всего к тебе! Как ты можешь думать, что я... посмею...
использовать тебя подобным образом?! Мне в голову такое не придет!
— Но я хочу, чтобы меня использовали, — хохотнув, заверил Майкл.
Он смеется, но при этом не просто серьезен, а полон решимости! Она слышит
эти знакомые нотки в его голосе!
Сама мысль о том, чтобы оказаться с ним в постели, обнажиться не только
физически, но и эмоционально, заставила Ли в панике сжаться. Она потеряет не
только его, но и ту малую толику самоуважения, которая еще оставалась.
— Пожалуйста, — выдавила она, — не делай этого со мной. Пусть
все остается как есть. Я... я не хочу больше этого. Ни с одним мужчиной.
Ли отстранилась, чтобы поставить стакан, но его пальцы сжались, а когда она
попыталась вырваться, Майкл встал.
— Ты должна объяснить почему...
Гнев на Мэннинга бушевал в венах, разъедая их, как кислотой, но он старался
говорить спокойно.
— Я не желаю слышать отказа без всяких аргументов.
— Черт побери, почему ты творишь это со мной?! — вспылила Ли, но
голос оборвался, и она прислонилась лбом к его груди, не вытирая слез
унижения и отчаяния. — Неужели не можешь оставить мне немного гордости?
Майкл невидящим взором уставился в пространство, не отнимая рук, намеренно
растравляя раны.
— Я хочу, чтобы ты сказала, почему не хочешь спать со мной. Только
правду!
— Прекрасно! — вскричала Ли. — Вот тебе твоя правда! Весь мир
знает эту правду! Мой муж не хотел меня! Не знаю, что ты намереваешься
получить от нашей связи, но для него этого было недостаточно. И вряд ли
окажется достаточным для тебя! Я любила его... — Горло перехватило, но она
сумела справиться с собой и упрямо продолжала:
— ...но была ему настолько безразлична, что он не мог пропустить ни
одной юбки, включая моих подруг, коллег и просто знакомых. Пусти меня! Я еду
домой!
Ли снова начала вырываться, но он еще крепче прижал ее к себе, пока она не
обмякла.
— Имена его любовниц во всех газетах... — всхлипнула она.
— Знаю, — прошептал Майкл, прислонившись щекой к ее макушке,
сглотнув болезненный ком, закупоривший горло, гладя ее по спине и трясущимся
плечам. Он вспомнил тот день, когда впервые увидел эти смеющиеся зеленые
глаза, обрамленные завесой рыжевато-каштановых волос, и зажмурился.
Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем плач стал постепенно стихать.
Только тогда Майкл решительно стряхнул с себя грусть и приступил к нелегкой
задаче — заставить ее смеяться.
— Я не виню тебя за слезы. Ты даже права: где еще найдешь другого,
такого цельного, верного и бескорыстного мужчину? — с притворным
вздохом объявил он. — Придется потоптать немало унавоженных пастбищ,
прежде чем отыщешь еще одну такую же большую лепешку дерьма, как у тебя уже
была.
Ли на мгновение оцепенела, словно пораженная электричеством, но уже через
секунду ее плечи снова задрожали, еще сильнее прежнего. Майкл,
ухмыльнувшись, поднял голову, поняв, что Ли смеется, еще раньше, чем она
оторвала лицо от его мокрой рубашки и подняла свои блистательные глаза.
Громко и бессовестно шмыгнув носом, она вытерла рукой щеки и кивнула:
— Ты прав.
На сердце вдруг стало так легко, что голова закружилась, как от бокала вина.
Майкл провел костяшками пальцев по ее мягкой щеке, смахивая последнюю
слезинку.
— Я отдал Логану свою девушку, — с отвращением бросил он и, подняв
брови, многозначительно заявил:
— Мне тоже нужно с ним сквитаться.
Ли улыбнулась, внутренне смирившись с неизбежным. Он по-прежнему твердо
намерен затащить ее в спальню, и она вдруг поняла, что тоже хочет этого.
Очень. Внезапный вихрь желания удивил ее, но не так, как боязнь обнаружить,
что Майкл просто шутил. С другой стороны... она ведь знает, что не
безразлична ему, а это самое главное.
Ли решила не противиться.
Майкл понял, что победил, едва заметив, как сверкнули ее глаза. Все его
большое тело напряглось в ожидании того момента, когда он сможет подхватить
ее на руки. Но он очень боялся сделать лишний шаг, пока не узнает точно,
куда она намерена его вести.
— Знаешь, — очень мягко, словно стараясь пощадить его чувства,
напомнила она, — я никогда не была твоей девушкой. Я была девушкой
Логана.
Так она еще флиртует с ним!
Майкл ухмыльнулся и сложил руки на груди.
— Да я мог увести тебя от него только так! — Он щелкнул пальцами.
— Очень уж ты в себе уверен!
— Еще бы! — надменно провозгласил он, вскинув брови.
— Интересно, как бы ты это сделал?
В низком голосе появилась легкая хрипотца, и Ли ощутила ее, как чувственную
ласку.
— Я бы занимался любовью с тобой. Точно так, как намереваюсь сегодня
ночью. А потом ты сравнила бы нас обоих.
Ли, которой до сих пор в голову не приходило сравнивать своих мужчин,
почувствовала, как барьер напускной храбрости треснул и в щель хлынула
жестокая реальность. Логан был изумительным любовником... когда давал себе
труд быть ее любовником.
К ее неподдельному ужасу, Майкл не только догадался, о чем она думает, но и
высказал это вслух.
— Неужели он был настолько хорош? — поинтересовался он с улыбкой.
Она пыталась заставить его переменить тему, ответив мятежным взглядом и
отвернув голову. Но это не сработало. Майкл изогнул шею и принялся изучать
стыдливый румянец, расползавшийся по ее щекам.
— Да не может быть, — продолжал издеваться он. — Чтобы он да в чем-то превзошел меня?
— Просто не могу поверить тому, что сейчас слышу, — мрачно
процедила она.
Честно говоря, Майкл тоже не мог, но он все же продвинулся к цели и поэтому
обнял ее и повел к спальне.
— Пора начать сравнивать! — объявил он.
Глава 50
Стоило им оказаться в спальне, как Ли мгновенно отодвинулась, обошла кровать
и, повернувшись спиной к Майклу, отстегнула сережку и положила на тумбочку.
Несмотря на веселое безрассудство, с каким всего несколько минут назад Ли
приняла его предложение, ей вдруг стало ужасно стыдно. Майкл понял это и не
пытался подойти ближе. Тем не менее, поскольку она не попросила его выйти,
он встал у изножья кровати, на случай если Ли струсит и попытается бежать. И
только потом отдался изысканному удовольствию наблюдать, как раздевается
любимая женщина, перед тем как лечь с ним в постель.
Она отстегнула другую сережку, бросила ее рядом с первой и стала возиться с
колье. Майкл расстегнул вторую пуговицу рубашки.
Ли сдернула браслет и уронила его на тумбочку; Майкл высвободил запонки из
манжет.
Ли потянулась к молнии; Майкл потянулся к пряжке ремня.
Ли поколебалась, заведя руки за спину; Майкл приготовился к столкновению с
очередной проблемой, но по-прежнему сохранял дружеский, почти безразличный
тон:
— Нужна моя помощь?
— Нет.
Она потянула язычок вниз; он справился с пряжкой.
Ее платье упало на пол; пульс Майкла забился чаще.
Она чуть изогнулась, чтобы достать до крючков лифчика; он расстегнул молнию
на брюках.
Черные кружевные бретельки скользнули по плечам; его взгляд скользнул по ее
спине — дерзко-откровенный. Ласкающий. Она ощутила его и вздрогнула. Майкл
увидел это и улыбнулся.
Между ними осталась последняя преграда: прозрачные черные колготки. Ее
последний бастион. Майкл закончил раздеваться и затаил дыхание, заметив, как
застыли ее руки на эластике. Он смог свободно вздохнуть, только когда Ли
стала снимать колготки. Для этого ей пришлось сесть на кровать, и когда на
свет появилась голая длинная нога с гладкой, почти светящейся кожей, Майкл
едва не закричал от радости. Еще секунда — и она будет принадлежать ему. И
больше нет нужды притворяться, что для них обоих это будет всего лишь его
идея приятного, ни к чему не обязывающего средства отвлечься от своих бед.
Погруженная в свои мысли Ли медленно стащила колготки и встала, чтобы
положить их на стул вместе с платьем. Она до сих пор не сумела до конца
осознать происходящее. Не могла смириться с тем, что так легко поддалась
немыслимому воздействию, которое оказывало на нее само присутствие Майкла
Валенте.
Он смотрел на это как на шутку, и она подыгрывала ему, но все это больше не
казалось забавным. Скорее... чем-то обезличенным... ненужным... даже
неприятным...
Она уронила колготки на стул и тихо ахнула, когда сильные руки развернули ее
и рывком притянули к нему. Ее рот потрясенно приоткрылся, но жесткие губы
тут же завладели им в головокружительном, безумно эротичном поцелуе,
оказавшемся поразительно... личным.
Ее с силой швырнули на постель, и Майкл немедленно бросился рядом, вытянул
ее руки над головой, переплел ее пальцы со своими и держал так, пока терзал
ее исступленными, властными, опьяняющими, пламенными поцелуями. Он растопил
ее лед, и она таяла. Она воспламеняла его, и он горел.
Он поднял голову и посмотрел в ее глаза. Его, полуприкрытые тяжелыми веками,
горели желанием. Ее были полны ожиданием чуда. Он снова нагнул голову, и Ли
приготовилась к очередному упоительному поцелую, но вместо этого он слегка
коснулся губами ее губ. Ли, чьи руки были захвачены в плен, не в силах
дотронуться до Майкла, последовала его примеру, потершись о его губы своими,
прося большего. Он давал, она брала. Она предлагала, он пробовал. Наконец
его рот снова накрыл ее губы, настойчивый и жадный. Грубый и нежный. Язык
проник глубже, гладя, лаская...
Он сделал ее мягкой и податливой. Она сделала его... определенно не мягким и
не податливым...
Он поднял голову и провел губами по ее щеке... дальше... коснулся одной
груди... другой... Он прикусил сосок; она охнула. Он причинял сладкую боль
снова и снова, пока она не издала тонкий жалобный звук.
Он будил в ней лихорадку нетерпения. Она будила в нем неутолимое желание.
Он замер и осторожно прижался щекой к тому месту, где грохотало ее сердце.
Потом высвободил руки и провел большими пальцами по ее ладоням: раз, другой,
в странной ласке, которую Ли нашла невероятно возбуждающей. Провел пальцами
по ее запястьям и предплечьям, вверх и вниз, потом еще ниже...
Зачарованная Ли впервые в жизни узнавала счастье обладания. То счастье,
когда тебя хотят всю. С головы до ног. Его голова спустилась ниже. Ли словно
в беспамятстве подняла руки и принялась мять его мощные плечи. Он коснулся
губами талии, ямки пупка. Ли стало щекотно. Она хихикнула, но когда он
совершенно неожиданно скользнул еще ниже, застонала. Сначала от шока. Потом
от наслаждения. Заметалась. Вцепилась ногтями в его спину. Зарылась пальцами
в волосы. Вывернулась, повалила его на спину и целовала, пока не
задохнулась.
Она забыла все, чему учил ее Логан, и обменяла утонченную технику на
слепящее желание. Прильнула губами к губам Майкла, прижала к его ладоням
свои, погладила бугрящиеся мышцы и с томительным восторгом осознала, что его
руки — стальные канаты, а его губы — горячий шелк. Она поцеловала его глаза
и вызвала улыбку. Она игриво ткнулась носом в его грудь и двинулась ниже.
Она заставила его охнуть. Он заставил ее остановиться.
Он перекатил ее на спину и, не отнимая требовательных губ от ее рта, коленом
раздвинул ноги. Прижимая ее к матрацу, он приподнялся, готовый ворваться в
теплое лоно... и замер.
Ли ждала, тяжело дыша, горя, как в жару. И наконец подняла ресницы и
взглянула ему в глаза. Они полыхали. Она подняла руку и благоговейно
коснулась его лица, обводя жесткие контуры его щек и челюсти.
Он вошел на дюйм. Она покорно подняла бедра. Он помедлил, прижался поцелуем
к губам и вонзился в нее с внезапной силой, побудившей тело Ли выгнуться
туго натянутым луком.
Ее тело стало его скрипкой: он играл на ней до тех пор, пока ее стоны не
стали его песней. Тогда он сменил мелодию и ритм. Ли изгибалась и льнула к
нему, играя собственное буйное крещендо. И закончила с ним в унисон.
После, потрясенная, разлетевшаяся на миллионы сверкающих осколков, Ли лежала
в его объятиях, спрятав лицо на груди. И хотя сознание ее не делало
сравнений, сердце уже знало ответ. Да, Логан тоже мог заставить ее стонать.
Но Майкл обладал способностью вызвать у нее слезы.
И в этот момент он заговорил. Низкий тихий голос бархатом обволакивал ее
нагое тело.
— Я влюблен в тебя.
Болезненно мучительные слова. Слишком рано слышать их от другого мужчины.
Слишком рано говорить их самой.
Ли знала: он хочет, чтобы она поверила. Хочет, чтобы повторила.
Сердце ее разрывалось от непроизнесенных признаний. Но уста были немы.
И поэтому исполнила его желание только наполовину.
— Знаю, — прошептала она и после ужасного выжидающего молчания,
последовавшего за ее горестно несовершенным ответом, откинула голову и
посмотрела на него, пытаясь выразить взглядом то, что не могла выразить
звуком.
Майкл увидел в ее глазах нежность и изумление. Он любил эти глаза; он понял.
Они говорили ему все, что он хотел от нее услышать. И просили потерпеть.
Совсем немного.
А потом эти глаза оказались совсем близко, а губы медленно скользнули по
губам, раз, другой, третий...
Она принадлежит ему!
Его руки сжались, не давая ей отстраниться.
Он принадлежит ей!
Стоя у окна, в кольце его объятий, Ли наблюдала, как рассвет зажигает небо
над Центральным парком. Менее чем двенадцать часов назад Майкл впервые взял
ее руку. С тех пор он уложил ее в постель, овладел дважды и украл сердце.
Она откинулась на сильную грудь, и его ладонь властной лаской скользнула по
ее груди. Ей вдруг показалось неверным, глупым отрицать очевидное.
— Я люблю тебя, — тихо призналась Ли.
Вместо ответа Майкл стиснул ее почти безжалостной хваткой, словно пытался
сплавить их тела в единое целое.
— Я это знал, — шепнул он ей на ухо.
Ли счастливо вздохнула. Наконец все разрешилось. Можно успокоиться.
Майкл позволил ей целую минуту наслаждаться этой мыслью, прежде чем выговорить нежно, но неумолимо:
— Выходи за меня.
На это Ли так просто согласиться не могла. Нельзя же днем впервые взяться за
руки, а к ночи уже давать друг другу клятвы вечной верности! Он просто не
может ожидать от нее подобных вещей, и даже Майкл Валенте не сумеет этого
добиться!
С другой стороны... Ли больше не хотела жить без него, поэтому предложила
компромисс:
— Думаю, сначала нам не мешает пожить вместе.
— До или после свадьбы? — До.
— После, — настаивал Майкл.
Ли недоверчиво оглянулась на него:
— То есть хочешь сказать, что если мы не поженимся, не сможем быть
вместе?
Майкл широко улыбнулся:
— А ты хочешь, чтобы мы были вместе? Ли решительно закивала.
— Очень-очень?
— Да, — не колеблясь сказала она. — Хочу.
— Для этого нужно всего лишь повторить еще раз два последних слова.
Ли со смехом подняла руки и уронила голову на грудь, признавая свое
поражение.
— Но простого кивка недостаточно, — объявил он. — Надеюсь,
это означает
да
?
Ли еще громче рассмеялась и упрямо кивнула.
— Пожалуй, я могу принять два кивка, — миролюбиво согласился
он. — В бизнесе два кивка равны рукопожатию, а рукопожатие скрепляет
договор. Сама выберешь дату или позволишь мне?
— Сама, — решила Ли.
— Прекрасно, — хмыкнул он, улыбаясь и щекоча губами ее
щеку. — Так какое число ты назначишь?
— Интересно, откуда я знала, что ты скажешь что-то в этом роде? —
вздохнула она.
— Между нами всегда существовала телепатическая связь. А теперь тест:
как по-твоему, что я сейчас скажу?
— Сам назовешь дату, — с полнейшей убежденностью заявила
она. — Когда?
— Я надеялся, что ты спросишь. Думаю, ровно через месяц, начиная с
сегодняшнего дня.
Ли пришла в ужас. Она не собиралась начинать семейную жизнь в тот момент,
когда они оба запятнаны подозрением в убийстве Логана. Кроме того, она так
хотела спать, что едва держалась на ногах, не говоря уже о том, чтобы
размышлять о дне свадьбы.
Она закрыла глаза, повернулась лицом к нему, и его рука, до того ласкавшая
грудь, прижала ее щекой к тому месту, где мерно билось сердце.
— Наверное, лучше всего через полгода, — прошептала она, нежась в
его надежных объятиях.
Его ладонь приподнялась и легла на подбородок. Но Ли едва заметила этот
жест, всем существом сосредоточившись на ожидании ответа. Но чем дольше
ждала, тем больше казалось, что шесть месяцев — невероятно долгий срок,
особенно если они не собираются жить вместе! Удивленная и немного
разочарованная тем, что он не проявляет нетерпения, Ли вздохнула.
— Слишком долго? — понимающе предположил он. Голос подозрительно
подрагивал.
— Да, — беспомощно хихикнула Ли.
— Желаешь изменить решение?
— Придется.
— Открой глаза.
Она послушалась и воочию увидела контрпредложение, сделанное им в ту минуту,
когда его рука шевельнулась. Прямо перед ее носом торчали поднятые вверх два
пальца. Два месяца.
Ли, окончательно капитулировав, повернула голову и поцеловала его ладонь.
Майкл приблизил губы к ее рту.
— Поцелуй руки, — нежно предупредил он, готовясь прижаться к ее
губам, — равен двум кивкам. Почти что брачный договор.
Ровно в девять пятнадцать в кабинет Майкла вошла секретарша. Сам Майкл
принял душ, побрился, отвез Ли домой и успел к встрече, назначенной на
девять тридцать.
— Мистер Бьюкенен здесь, — сообщила секретарь. — Говорит, что пришел немного раньше.
— Пусть войдет.
На пороге возник Гордон Бьюкенен с портфелем в руке. Старший партнер
Бьюкенен, Пауэлл и Линч
— одной из самых известных в Нью-Йорке адвокатских
контор, Бьюкенен был, как всегда, дорого и безупречно одет. Кроме того, этот
сребровласый мужчина с приятным аристократическим лицом обладал прекрасными
манерами. В обществе его считали настоящим джентльменом, на профессиональном
поприще он был ловок, умен и так же смертоносно-опасен, как кобра.
— Доброе утро, — поздоровался он.
Хотя его фирма успешно представляла Майкла Валенте в каждом затеянном против
него за последние десять лет процессе, друзьями они не стали, поскольку
Валенте никак нельзя было назвать дружелюбным человеком. Но зато он обладал
двумя редчайшими качествами, которые и делали его уникальным клиентом в
глазах Бьюкенена: никогда не лгал адвокатам и никогда не тратил их время
зря. Правда, взамен требовал не тратить зря его время.
По этой причине Гордон сразу перешел к делу, минуя обычные светские
любезности.
— Сегодня утром я назначил встречу в
Интеркуест
, — сообщил он,
садясь напротив Валенте. — У них для нас есть кое-какая информация. Вы
попросили миссис Мэннинг не разговаривать больше с полицейскими без моей
консультации?
— Да, несколько дней назад, — кивнул Майкл. — Но пока они не
пытались связаться с ней, после того как забрали из квартиры бумаги мужа...
— Он осекся и нетерпеливо потянулся к звонившему селектору.
— Простите, если помешала, но Ли Кендалл на проводе, и...
— Кендалл? — повторил Майкл, смакуя звуки ее имени. Наслаждаясь
сознанием того, что Ли после прошлой ночи вернулась к своей девичьей
фамилии.
— То есть миссис Мэннинг, — пояснила Линда, притворяясь, в своем
безупречно-деловом стиле, будто не знает об отношениях известной актрисы с
хозяином. — Но она назвала себя Кендалл, поэтому я думала, что и мне
тоже следует...
— Совершенно верно, — подтвердил Майкл, потянувшись к кнопке своей
личной линии и поворачиваясь лицом к стене. — Мисс Кендалл, —
суховато сказал он, словно говоря с обычным собеседником, — это Майкл
Валенте.
Ли растерянно засмеялась:
— Ты кажешься ужасно холодным и резким.
Майкл немедленно изменил тон на тот, который берег только для нее.
— Я разговариваю с твоим новым адвокатом. Он считает, что
холодный и
резкий
— это самые теплые мои свойства.
Гордон Бьюкенен в полном изумлении уставился на спинку кресла Валенте. За
все годы их общения он впервые слышал, как тот
...Закладка в соц.сетях
