Жанр: Любовные романы
Наконец-то вместе
...то это не их изделие. Тогда
обе женщины стали искать квитанцию, но не нашли ни малейшего признака того,
что на покупку был выписан чек или Логан пользовался кредитной картой.
Ничего. Словно подарок с неба упал.
Уоллбрехт подозрительно прищурился:
— Наличные?
— Очевидно. И еще одно: во время наших встреч он хвастался остроумным
способом тратить в США деньги оффшорного банка, не привлекая внимания
налоговых служб. Он не вдавался в подробности, не сказал, что сам этим
занимается. Но вполне возможно, именно так оно и есть. И если он отмывал
грязные деньги, убийца, возможно, хотел завладеть хотя бы частью.
Валенте брезгливо качнул головой и натянул пальто.
— Когда Мэннинг не объявился через несколько дней, я сразу понял, что
больше не увижу его живым. Кроме истории с оффшорными деньгами, он
признался, что купил оружие.
Уоллбрехт отложил ручку и ошеломленно уставился на Майкла:
— Почему он вдруг стал откровенничать с вами, почти незнакомым
человеком? Деньги, оружие... как-то странно!
— Считал, что производит на меня впечатление, а может, хотел
заинтересовать, — пояснил Майкл, беря с кресла портфель. — Тем
более что знал меня как бывшего преступника, привыкшего вступать в конфликт
с законом, мало того, неизменно берущего верх над системой
правосудия. — Он кивнул на прощание Бьюкенену, который намеревался
добраться до своей конторы на такси, взглянул на Уоллбрехта и добавил:
— Мне совершенно все равно, сколько людей будут заниматься этим делом и
во сколько это обойдется. Главное — узнайте, кто прикончил этого никчемного
сукина сына.
Он направился к двери, но, уже взявшись за ручку, остановился и обернулся.
— И еще одно, Стивен. Передайте Маккорду, что если когда-нибудь он при
мне упомянет имя Ли Мэннинг в связи с этим убийством, я его достану, и в Нью-
Йорке не найдется столько копов, чтобы помешать мне. Я собью с него спесь!
После его ухода мужчины долго смотрели друг на друга в настороженном,
потрясенном молчании.
— Не могу поверить, — пробормотал наконец Уоллбрехт, — что
это тот самый человек, который только плечами пожимал, когда штат Нью-Йорк
предъявил ему шесть обвинений в мошенничестве.
Бьюкенен даже не улыбнулся.
— Сделайте нам всем огромное одолжение: найдите след настоящего убийцы,
и как можно быстрее. Потому что, если ваш друг Маккорд попытается привлечь
Ли Мэннинг в качестве подозреваемой, гарантирую, что остановить Майкла
Валенте будет невозможно. Он станет совершенно неуправляемым, и неизвестно,
к чему это приведет.
Глава 58
Шредер и Уомэк дружно поднимались на крыльцо участка, когда водитель
распахнул дверцу лимузина и оттуда вышла Сэм. Она пробежала мимо них,
проигнорировав ехидные ухмылки и зябко обхватив себя руками.
— Почему ты не сказала Валенте, что хочешь шубу вместо машины? —
съязвил Уомэк, топая сзади.
— Ты вытянула из него что-нибудь? — поинтересовался Шредер.
Сэм кивнула, но показала на лифты:
— Давайте поднимемся наверх. Там немного теплее, и я все расскажу сразу
вам и Маккорду.
— Маккорд уже уехал, — сообщил Шредер. — У него деловая
встреча.
— С кем? — пробормотала Сэм, не сумев скрыть разочарования.
— Не знаю, но распорядок дня у него на столе, как всегда. Кстати, он
оставил записку на твоем телефоне. Что ты узнала от Валенте?
Сэм принялась рассказывать, но информация каким-то образом потеряла значение
в шумной, бестолковой суматохе первого этажа, где невозможно было ничего
толком расслышать, не то что вставить факты и привязку во времени в
соответствующий контекст, проанализировать и полностью оценить.
Реакция Шредера, по вполне понятным причинам была довольно сдержанной.
— Ну, не знаю. Может, он нашел киллера и заплатил, чтобы тот обтяпал
дельце за него? — Он рассеянно взглянул на часы:
— Мы с Уомэком собираемся проверить Соломона и его дружка. Увидимся
утром.
Раздосадованная тем, что разговор с Маккордом откладывается, Сэм потрусила
на третий этаж и подошла к столу. Маккорд был так расстроен своей полной
неудачей с допросом Валенте, что она не могла взять в толк, почему он не
дождался ее. Неужели не интересно услышать, что она узнала? С другой
стороны, Маккорд никогда не опаздывал на встречи и требовал от подчиненных
того же.
К телефону была прислонена сложенная записка с ее именем, написанным уже
знакомым почерком. Для мужчины у него был на редкость разборчивый почерк,
тепло подумала Сэм, но тут же припомнила поразительную фразу, которую он
сказал ей по пути в помещение для допросов. Припомнила всю сцену в
невыразимо трогательных подробностях, вплоть до понимающей полуулыбки на его
красивых губах, когда он сказал:
Думаю, мы с честью вышли из нашей первой
любовной ссоры...
Сердце Сэм станцевало быстрый короткий квикстеп, но она тут же взяла себя и
руки и выбросила из головы неуместные мысли. Она не пойдет по этой дорожке с
Митчеллом Маккордом... по крайней мере не пойдет дальше по этой дорожке.
Она спокойно развернула записку.
Сэм!
В среднем ящике моего стола — папка с заметками о сегодняшнем разговоре с
Валенте. Поскольку ты еще не вернулась, полагаю, все-таки успела с ним
потолковать. Добавь свои заметки к моим, пока подробности еще свежи в
памяти. Я вернусь и половине шестого. Тогда и поговорим, если я к тому
времени еще не успею до тебя дозвониться. Мак
.
Он впервые подписался уменьшительным именем, и все существо Сэм на мгновение
словно расплавилось. Насколько она знала, очень немногим было позволено
называть его этим именем. Мэр однажды обратился к нему именно так, когда
заехал посовещаться о ходе расследования... доктор Найлз, старший
медэксперт... и сестра Маккорда, когда звонила и трубку взяла Сэм. Все
остальные звали его лейтенантом, что звучало уважительно и вполне уместно.
Но Сэм не была ни его родственницей, ни старым другом, ни политическим
лидером. И если воспользуется его уменьшительным именем, значит,
предположительно их отношения вступят в новую фазу легкой, ни к чему не
обязывающей близости, на которую она не имела права... или...
А что, если он, подписавшись уменьшительным именем, таким образом намекает
на то, что между ними может возникнуть такая близость? Или должна! Или уже
возникла?
Сэм тряхнула головой, пытаясь немного прояснить мозги, и направилась в
кабинет Маккорда. Этот человек сводит ее с ума! Навоображал себе отношения,
которых вообще не существует, и заставляет ее реагировать, словно они есть
на самом деле. Не далее как сегодня утром он уставился на нее гневными,
прищуренными голубыми глазами, потому что ревновал, хотя не имел на это
никаких прав... а у нее не было причин исходить сожалением за то, что
заставила его ревновать.
Проблема, по-видимому, заключается в том, что Маккорд так очаровательно
изворотлив, так блестяще небрежен, так бесконечно неукротим, что она не
понимала, на какую опасную почву вступила, пока не зашла достаточно далеко.
Перед глазами возникла сцена: ее, смирную и покорную, ведут по уходящей в
лес тропинке на тонкой, прикрепленной к Маккорду нити, которую она не видит
и не чувствует, и пока оглядывается, восхищаясь цветочками... и его
мускулистой спиной и узкими бедрами... дело кончится тем, что сорвется с
крутого обрыва вниз.
Наклонившись над столом, Сэм принялась изучать ежедневник Маккорда —
толстую, скрепленную спиралью тетрадь, где каждому дню посвящалась отдельная
страница. Подумав, что он может вернуться раньше, чем обещал, она
просмотрела записи.
По утрам он обычно работал в кабинете: с компьютером, сидел на телефоне или
встречался с подчиненными.
Дневные часы были отведены деловым встречам, допросам и другой работе,
требующей беготни. Все административные вопросы он предпочитал решать по
телефону, но, как правило, встречался со свидетелями и информаторами лицом к
лицу, на что уходило немало усилий и времени.
Вчера он упомянул, что собирается говорить с каждым представителем закона,
который когда-либо общался с Валенте, и, проведя пальцем по длинному списку
встреч и совещаний, Сэм удостоверилась, что он верен своему слову. Четыре
страницы подряд были заполнены именами, начиная с Дуэйна Крейтса, того
офицера, который производил арест убийцы Уильяма Холмса.
Маккорд по той же причине, что и Сэм, особенно интересовался этим делом,
единственным насильственным преступлением Валенте и единственным случаем,
когда его обвинили и отправили в тюрьму. И, глядя на ежедневник, Сэм поняла,
что Маккорд никак не сможет вернуться до половины шестого.
Разочарованно вздохнув, она села на вертящееся кресло, открыла средний ящик,
вынула папку, записала все, что требовалось, но когда положила папку
обратно, почувствовала себя на удивление опустошенной.
Сэм встала, оглядела чистенький, аккуратный кабинет, провела пальцем по
столешнице. Сначала она подшучивала над его стремлением к порядку, но, по
правде говоря, ей это ужасно нравилось. Она, выросшая с шестью братьями, все
свое детство не могла пройти по комнате, чтобы не получить по голове
подушкой... вернее, подушками, летящими со всех направлений.
Ее братья устраивали состязания на то, кто наделает больше гадостей. Если
родителей не было дома, они соревновались, кто громче рыгнет или пукнет за
столом... О Господи, как вспомнишь...
Они сбрасывали пахучие кроссовки в подсобном помещении, и ни один спортивный
зал на земле не смердел хуже, чем эта комната. А уж их носки... нет, просто
неописуемо. Когда они смотрели телевизор в этих самых носках, глаза Сэм так
щипало от запаха, что по щекам катились слезы. Она пожаловалась на это лишь
однажды, когда ей было восемь. Наутро, когда она проснулась, подушка была
устлана вонючими носками.
Она рано выучилась притворяться, будто ничего не замечает, потому что стоило
ей выдать себя, как мальчишки немедленно принимались ее изводить, делая
назло.
Когда Сэм была маленькой, братья относились к ней как к ожившей говорящей,
многофункциональной игрушке. Если они играли в бейсбол на пустой площадке по
соседству с домом, непременно ставили ее на дальнюю часть поля, где она была
их
границей далеко посланного мяча
. Во время тренировок на заднем дворе
Брайан и Том заставляли сестру поднимать руки, изображая штангу, и забивали
в нее голы.
Они убили бы каждого, кто попробовал бы ее обидеть, но в то же время
немилосердно издевались над ней, причем их шуточки далеко не всегда были
забавными.
Отец Сэм считал, что спортсменам позволено все, в том числе невероятная
неряшливость и любые проделки, но что еще можно ожидать от человека, дети
которого называли его не папой а тренером? Через дом прошла целая армия
домоправительниц, ни одна из которых не выдерживала больше года.
Мать Сэм постоянно спорила с мужем из-за воспитания мальчиков, но мужчин в
доме было слишком много, и они без труда преодолевали ее слабое
сопротивление. Кроме того, она обожала его и всех своих детей.
И сейчас Сэм, шагая к выходу, поняла, что аккуратность Маккорда импонирует
ей. На пороге она остановилась и нежным взглядом окинула кабинет. По правде
говоря, в Маккорде ей импонирует все. Даже уменьшительное имя и то звучит
так приятно!
Добравшись до своего стола, она вдруг почувствовала, что голодна и не
находит себе места. Неплохо бы убраться отсюда на время.
Рабочий день детектива длился с восьми утра до четырех дня. Шредер, Уомэк и
Сэм работали каждый день допоздна, а иногда прихватывали и уик-энды. Сэм уже
знала, что и сегодня останется здесь до ночи, тем более что Маккорда не
будет до половины шестого. Она заработала право взять несколько свободных
часов.
Она натянула куртку и взяла сумку, решив отправиться в
Бергдорф
на
послерождественскую распродажу. Потом проверила, включен ли сотовый, и
сунула его обратно в сумку. Маккорд был настолько предсказуем и точен, что
можно было не волноваться насчет его возвращения до пяти тридцати.
В три часа Сэм направлялась к раздевалке, чтобы примерить потрясающее
маленькое вязаное платье цвета клюквы с таким же жакетом, когда зазвонил
телефон. Она вытащила его из сумочки и, к собственному удивлению, увидела
высвеченный на экране телефонный номер кабинета Мака. Еще больше ее удивил
напряженный, почти злой тон:
— Где тебя черти носят?
— Я решила взять несколько свободных часов. Я сейчас в мидтауне, на
углу Пятой авеню и Пятьдесят седьмой улицы.
— Ты только сейчас приступила к своим обязанностям. Давай сюда.
— Что случилось? — спросила Сэм, сунув вязаное платье в руки
растерявшейся продавщицы, как раз проходившей мимо.
— Скажу, когда приедешь. Где сводный список всех обвинений против
Валенте, который ты делала сегодня утром?
— В моем столе, — бросила на бегу Сэм. — Сейчас буду.
Сэм приостановилась у своего стола ровно настолько, чтобы швырнуть сумочку в
стол, стащить зимнюю куртку и пригладить волосы. Только потом она помчалась
к кабинету Маккорда, распахнула дверь, но нерешительно замялась у порога.
Он стоял за столом, лицом к стене, сунув руки в карманы брюк, нагнув голову,
словно рассматривал экран монитора на стойке... только вот экран был темным,
а сам Маккорд — таким напряженным, что ремень кожаной наплечной кобуры
врезался в спину, сминая ткань сорочки. Папка со сводным списком всех
обвинений и арестов Валенте валялась открытая на столе. Кожаная куртка —
пилот
косо висела на спинке стула — еще один признак, что случилась какая-
то неприятность.
— Что стряслось? — тихо спросила Сэм, решившая вторгнуться в его
явно невеселые мысли.
— Закрой дверь, — бросил он.
Сэм, теряясь в догадках, закрыла дверь. Нет, что-то определенно неладно. Он
никогда не закрывал дверь, когда оставался наедине с ней! Все находившиеся
на третьем этаже могли заглянуть в кабинет, потому что верхняя половина
стен, выходящих в общую комнату, была стеклянной, и Сэм понимала: Маккорд
достаточно умный начальник, чтобы сообразить, что частые совещания с ней за
закрытыми дверями будут замечены и неверно истолкованы. Начнутся сплетни,
кривотолки, и злые языки ее не пощадят, а значит, все рабочие отношения с
сотрудниками будут непоправимо испорчены.
Все еще не поворачиваясь к ней, Маккорд спросил:
— Тебе что-то говорит имя
Уильям Холмс
?
— Разумеется. Тот парень, которого убил Валенте.
— Что ты помнишь об этом деле, если судить по официальной информации,
содержащейся в папке?
Дурное предчувствие Сэм все возрастало, тем более что он даже не оглянулся,
когда она ответила:
— Жертва, Уильям Холмс, безоружный шестнадцатилетний юноша, не
состоящий на учете в полиции, по неизвестной причине поссорился с Майклом
Валенте в темном переулке. Во время ссоры Майкл Валенте, семнадцатилетний
молодой человек, с длинным списком приводов и правонарушений, выстрелил в
Холмса из полуавтоматического пистолета сорок пятого калибра, принадлежащего
Валенте. Патрульный офицер Дуэйн Крейтс услышал выстрел и уже через
несколько секунд оказался на месте преступления, но Холмс умер до прибытия
скорой
. Офицер Крейтс немедленно арестовал Валенте.
— Продолжай, — хмуро буркнул он, когда она замолчала. — Хочу
быть уверен, что мы с тобой прочитали одно и то же.
— В отчете медэксперт указал причину смерти: разрыв аорты пулей сорок
пятого калибра. Баллистики подтвердили, что пуля вылетела из
незарегистрированного полуавтоматического пистолета сорок пятого калибра,
принадлежавшего Валенте. На оружии найдены отпечатки пальцев Валенте.
Токсикологическая экспертиза не показала следов наркотиков или алкоголя в
крови Холмса и Валенте.
Сэм замолчала, припоминая наиболее важные пункты дела, но на ум пришел
только самый конец.
— Валенте защищал адвокат, назначенный судом, и сам преступник признал
себя виновным. Судья принял в расчет возраст Валенте, но послал его в тюрьму
вследствие ранее совершенных правонарушений и ничем не спровоцированной
жестокости преступления.
Только тогда Маккорд повернулся, и Сэм даже сжалась, встретившись с жестким,
сверкавшим злобой взглядом холодных голубых глаз.
— Хочешь знать, что случилось на самом деле?
— То есть как это —
на самом деле
?
— Сегодня я провел с Крейтсом не менее получаса. Он вышел в отставку и
живет один, с бутылкой
Джека Дэниелса
в качестве компании и с
воспоминаниями о
добрых старых временах в полиции
. Когда я приехал, он уже
был хорошо под газом и поэтому страшно обрадовался мне и возможности
потолковать о своей истинной роли в аресте Валенте, потому что, по его
словам, он
просто фанатеет от меня
. Похоже, его доклад о смерти Холмса
немного не соответствовал истине. Но как он поведал, именно этого потребовал
капитан, а в
добрые старые времена
копы держались друг за друга и,
следовательно, делали всяческие взаимные одолжения. Угадай, кто тогда был
капитаном?
Сэм покачала головой.
— Уильям Труманти, — выдавил Мак. — А теперь угадай, как
звали жертву.
— Уильям Холмс.
— Уильям Труманти Холмс, — язвительно бросил он. Слишком
взволнованный, чтобы сидеть, он рассеянно потер шею и прислонился к
стойке. — Холмс был единственным ребенком сестры Труманти. И поскольку
у него самого не было детей, Уильям был последней веточкой на их скудном
генеалогическом древе. Теперь начинаешь понимать?
— Пока нет.
— Еще бы, — с горечью вздохнул он, стискивая челюсти с такой
силой, что шрам на щеке вздулся бугром. — Ведь в
добрые старые
времена
ты еще пеленки марала. Сейчас я постараюсь заполнить все пробелы,
поскольку уже выяснил некоторые важные вещи с другим отставным копом с
прежнего участка Труманти. Вот чего не содержалось в материалах дела: Уильям
Холмс был хулиганом, мелким правонарушителем, которого обычно задерживали в
компании с приятелем, Майклом Валенте. Когда это происходило, дядюшка
нажимал на все кнопки, чтобы освободить племянника без составления
протокола. Время от времени капитан Труманти, который тогда еще был
лейтенантом, заодно спасал и задницу Валенте.
Сэм едва удержалась, чтобы не подскочить:
— Майкл Валенте и Холмс были друзьями?
— И притом лучшими. Мало того, с детства были неразлучны. К несчастью,
Холмс и Анджело, старший двоюродный брат Валенте, невзлюбили друг друга. И в
ту ночь Валенте поссорился со своим приятелем и убил его, потому что тот
только что распотрошил Анджело, как куренка. Валенте отправился искать
Холмса, а молодой Уильям уже ждал его, совершенно одуревший от наркотиков,
все еще покрытый кровью Анджело и с полуавтоматическим пистолетом сорок
пятого калибра в руке. Дело в том, что оружие принадлежало не Валенте, а
Холмсу и отпечатки Валенте были не на рукояти, а на дуле. Теперь тебе ясна
картина?
Сэм, чувствуя, что ему нужно дать выход ярости, спокойно ответила:
— Предпочла бы все услышать от тебя.
— Труманти жаждал мести и сумел обернуть дело так, что семнадцатилетний
парнишка попал в шестеренки системы и пошел в тюрьму. Валенте нельзя назвать
ангелом, но и пушером или наркоманом он не был, мало того, вот уже некоторое
время перед случившимся ухитрялся не иметь неприятностей с законом.
И, — подчеркнул Маккорд, — уж точно не был виновен в убийстве
первой степени.
Он снова потер шею и размял широкие плечи, словно пытаясь расслабиться.
— Имей он тогда приличного защитника, преступление наверняка
квалифицировали бы как случай самообороны, не согласись судья с доводами
адвоката, Валенте получил бы срок за тяжкое убийство второй степени с
возможностью смягчения наказания. Вместо этого Труманти, Крейтс и копы
добрых старых времен
подставили Валенте и упрятали на четыре года. Но это
только начало.
Он снова сжал кулаки, борясь с приступом гнева.
— Что еще? — пробормотала Сэм, хотя в душе уже зашевелился
уродливый червь дурного предчувствия.
— Что ты помнишь о следующих арестах Валенте? — Мак, подавшись
вперед, послал по столешнице папку:
— Вот, освежи память.
Сэм машинально потянулась к ней, но тут же отдернула руку, потому что почти
все помнила наизусть.
— Первые несколько лет после освобождения все было спокойно. Потом
последовала целая серия арестов за всякую мелочь: превышение скорости,
владение психотропными средствами, что на деле оказалось просто рецептом на
болеутоляющее...
— А потом? — настаивал Маккорд.
— Лет через десять обвинения стали более серьезными. Первое касалось
попытки подкупа городского чиновника, а именно строительного инспектора,
который собирался выписать штраф за нарушение каких-то строительных норм.
Было и несколько других обвинений в этом роде, а потом их количество резко
возросло, да и масштаб предполагаемых преступлений тоже.
Маккорд ответил уничтожающе-презрительным взглядом.
— Все это мыльный пузырь. Моя вторая встреча на сегодня была с тем
инспектором, которого Валенте якобы пытался подкупить. Мистер Франц теперь
живет в доме для престарелых и несколько обеспокоен тем, что подумает
Господь о некоторых его деяниях. Поэтому и облегчил душу ровно за пять
минут.
— И что же он сказал?
— Валенте никогда не пытался подкупить его, впрочем, как и двух
остальных типов, утверждавших обратное. И это дело рук Труманти.
Маккорд выпрямился, подошел к столу, заваленному толстыми папками с
материалами других дел, которые когда-то велись против Валенте, поднял одну
и тут же брезгливо уронил.
— Теперь можно с уверенностью заключить, почему по всем этим делам не
было вынесено ни единого обвинительного приговора. Потому что все это просто
куча дерьма. К счастью, в то время, когда предъявлялись обвинения, Валенте
уже мог позволить себе иметь собственных адвокатов, вместо того чтобы
полагаться на назначаемых судом защитников, вроде того, который позволил ему
сознаться в несовершенном преступлении. Я также готов поклясться, что
Труманти прямо и косвенно повинен не меньше чем в половине этих обвинений.
— Что значит
косвенно
?
— Создав так называемые дела, Труманти удалось разжечь хоть и
маленькие, но костры. Зато дыму получилось много, а обвинители склонны
верить старому изречению:
Нет дыма без огня
. Вот и начинали охотиться за
Валенте в надежде распалить целый пожар.
Он пренебрежительно отбросил очередную папку.
— С годами Валенте постепенно превращался во все более заманчивую
мишень.
— Каким это образом? — недоуменно всплеснула руками Сэм.
— У него вошло в привычку наголову разбивать все доводы обвинителей, не
оставляя от них камня на камне. Читая записи и расшифровки стенограмм, я
понял, что батальон адвокатов Валенте обычно перед слушанием дела получал от
него два задания: первое — снять все обвинения и второе — выбить всю дурь из
того, кто вел дело, — и затем предъявлял эти обвинения в суде. Читая
материалы, я просто поверить не мог тем замечаниям, которые делали адвокаты
Валенте по адресу обвинителей. Они просто-напросто подвергали бедняг
публичной порке, не упуская из виду ни одной грамматической ошибки,
опечатки, опоздания на две минуты... все эти пустяки в их устах вырастали до
степени профессиональной некомпетентности. Представляешь, в некоторых
случаях судьи становились на сторону адвокатов и принимались читать нотации
обвинителям.
Как только адвокаты Валенте выставляли своих противников дураками и всячески
унижали, оставалось только добить поверженных, разразившись тирадами,
пестревшими такими терминами, как
неизлечимая глупость
,
непростительная
небрежность
и
вопиющее невежество
.
Маккорд вернулся к столу и сел.
— Такие адвокаты берут гонорар по две тысячи долларов в час или больше,
но почти никогда не проигрывают. Они не тратят денег или времени клиента на
то, чтобы открыто мстить, но каждый раз получалось, что обвинители уходили
опозоренными, и сделано это было по приказу Валенте. Он не успокаивался,
пока обвинители не лежали мордами в грязи, а его стопа не попирала их
головы. Тогда, и только тогда, он позволял им встать.
— И я не могу осуждать его за стремление к мелочной травле.
— В его поступках нет ничего мелочного. Обвинители,
...Закладка в соц.сетях
