Жанр: Любовные романы
Солнечный свет
...словно не существует. Даже Чарли говорит, что он почти забыл, кем
был мой отец, хотя если кто-то и должен это хорошо помнить, то это он.
На минуту я замолчала.
— Я даже не знаю, как мои родители познакомились. А ведь это странно,
разве нет? То, что мисс Совершенно Нормальная полюбила мистера Загадочность.
Знаю только, что до замужества мама работала в цветочном магазине. Что
случилось с системой безопасности? Если у меня должен был открыться дар, то
почему у меня не было учителя? Почему бабушка не оставила параграфа в
завещании о том, чтобы кто-то опекал меня? Она только научила меня
превращать вещи. Значит, знала, что я
что-тоунаследовала!
Несколько минут Иоланда молчала, а я пыталась справиться с чувством вины за
свои ненужные откровения.
— Я не верю в судьбу, — сказала она наконец, — но я верю в...
исключения. Я считаю, что все, за счет чего существует наш мир — это
результат совпадений, счастливых или иных. Возможно, твоя бабушка
предположила, что ты можешь быть исключением. Возможно, она завещала,
наоборот, оставить тебя в покое во что бы то ни стало. Представь, что ты
занимаешься с учителем, и он заявляет, что перемещаться в не-пространстве
невозможно?
В этот вечер я не смогла читать — книги про Других навевали тоску, а прочее
чтиво было настолько оторвано от жизни, что казалось глупым. Даже
Дитя
призраков
, любимое вот уже десять лет утешение, не смогло меня увлечь.
Конечно, с моим необычным зрением чтение становилось проблемой, но все-таки
иметь дело с четким черным шрифтом на белом фоне было проще, чем со всем
остальным. Я старалась изо всех сил ровно держать книгу и не двигать головой
— в противном случае текст тут же разбегался в разные стороны. Это было
похоже на зазывающие надписи на обложках книг, типа
Эта история настолько
правдоподобна, что герои готовы сойти со страниц!
. Не знаю, как герои, но
буквы сходили со страниц элементарно. Особенно это сбивает с толку, когда
читаешь журнал
Пекарь
. Беря в руки этот ежемесячник, я каждый раз
чувствовала гордость за свою профессию, к тому же там было над чем
посмеяться. Мама каждый год продлевала мою подписку в качестве подарка.
Сюрприз.
На полчаса я закрылась с ноутбуком в туалете.
Мне потребовалось собрать все мое мужество, чтобы нажать кнопку подключения
к сети, но ничего необычного не произошло. Фух. Наверное, глобонет как
компьютерная сеть сама по себе не так уж и опасна. Я знала, что официальная
точка зрения состоит в том, что эта сеть — целиком и полностью изобретение
людей, но разве человеческая официальная точка зрения может быть иной? Если
допустить, что в сети много вампирских разработок, то объясняются сразу две
вещи: первое — откуда у вампиров столько денег, второе — почему любая власть
на этой планете, неважно, будь то правительство, экологическая, социальная
служба или бизнес, так фанатично ненавидит кровопийц. Однако, поскольку мой
ноутбук до сих пор не взорвался, а из экрана не выскочила и не набросилась
на меня какая-нибудь ужасная тварь, можно было сделать вывод, что в
глобонете все же достаточно и человеческого, чтобы поддерживалось
определенное равновесие.
Я просматривала свою почту, чтобы убедиться, не пропустила ли я каких-то
важных сообщений. Обычный глобонетовский спам.
Космическая экскурсия всего
за сто тысяч мигов
.
Пластическая хирургия: мы гарантируем, что сделаем вас
такой же красивой, как Нефертити, а если нет — вернем вам деньги
. А лицо
тоже вернете? Не думаю.
Обучайтесь заклинаниям на дому в свободное время —
начните зарабатывать миллион и живите вечно
. Мне всегда казалось, что жить
вечно — это столь же реально, как и зарабатывать миллионы. Не знаю, сколько
лет Иоланде, и сколько — ее учителю. Лет четыреста, наверное.
Я ответила на несколько писем. В последние пять месяцев я стала реже
заходить в зоны сети, посвященные Другим. А ведь я могла дать ответы на
многие обсуждаемые там вопросы. Удавалось ли когда-либо человеку,
побывавшему в плену вампиров, спастись? Случалось ли когда-либо вампиру и
человеку вести беседу на равных? Была ли вообще хоть одна беседа между
человеком и вампиром, после которой вампир бы уходил, оставляя человека
целым и невредимым? В процессе поиска возникал еще один, не менее важный
вопрос: было ли хоть одно интервью с вампиром неподдельным? Мне не хотелось
проверять. Хотелось и дальше притворяться, что Корица (мое сетевое прозвище
вот уже семь лет) — обыкновенная женщина, в жизни которой не происходит
ничего необычного.
Когда я вышла из туалета, на улице еще только смеркалось. Мне казалось, что
ночь никогда не наступит. Пожалуй, впервые в жизни мне хотелось, чтобы
темнота сгустилась как можно быстрее. Прежде мне всегда хотелось, чтобы свет
солнца никогда не мерк. Зимой мне было куда тяжелее вставать в четыре утра,
когда до рассвета еще далеко, другое дело — летом, когда ко времени моего
прихода в
Чарли
уже светало.
Я сидела на балконе с чашкой ромашкового чая и ждала, ощущая, как сгущается
темнота, словно что-то оседает на мою кожу.
В этот раз я услышала его приближение. Не знаю правда, почему я говорю
услышала
, ведь уши здесь не при чем. И я не видела, как он идет через сад,
но тем не менее знала, что он уже здесь. Все-таки это было ближе всего к
слышать
, как ночное зрение ближе всего к
видеть
.
— Добраться сюда становится все сложнее, — сказал он.
— Да? — переспросила я. — А, это наверное новые охранные
знаки Иоланды. ООД поставили здесь маятники и, может быть, что-то еще.
— Маятники? — повторил Кон.
— Ты знаешь, — сказала я. — Должен знать. Их использует ООД —
они фиксируют всех Других в зоне своего действия. А показания считываются с
экрана монитора.
— Я практически не имел дела с ООД. Вампирский Дон Кихот. Но значит ли
это, что я — Санчо Панса?
— Не важно. Дело в том, что ООД считают, что таким образом они меня
охраняют. Поэтому я попросила Иоланду обезвредить все их штучки, которые
могут тебя заметить.
— Иоланду?
— Хозяйку дома.
— Ты рассказала ей обо мне? Я фыркнула.
— Она сама мне рассказала. Оказывается, она знала с самого начала. Она
мастер амулетов. Очень полезно иметь на своей стороне такого человека.
Кон молчал. Я его понимала. Если бы он втянул в наше предприятие какого-
нибудь своего друга, мне бы это тоже не понравилось. Моя голова была так
занята другими мыслями, что пока я не взяла его за руку, я и не подумала о
нашем предыдущем, тяжелом свидании, а потом было уже слишком поздно.
Он вынырнул из задумчивости — наверно, решал, как быть с еще одним
человеком, свалившимся его голову. Его пальцы обвились вокруг моих. Я
выждала приличия ради секунд десять, потом отключила кнопку сдержанности.
— Послушай, — сказала я, хотя его восприятие, наверно, еще меньше
походило на
слух
, чем моя способность предвидеть его появление. Как ни
странно, показать ему мою новоприобретенную дорожную карту получалось легче,
нежели самой разбираться в ней. Да ведь он знал и язык, и ландшафты
той страны. У меня появилась отличная идея: в следующий
раз, когда Меня пригласят в ООД на очередной сеанс технического потрошения,
взять с собой Кона.
Пат, знакомься, это мой друг, он вампир. Не волнуйся,
хозяйка дома, в котором я живу, — Мастер оберегов на пенсии, ну, почти
на пенсии, — сказала, что с ним проблем не будет
. Ну да. Если уж
говорить о людях, свалившихся на голову, то можно представить реакцию Пата —
и все встанет на свои места.
Но я смотрела в зеленые глаза Кона и
выравнивала его —
или себя. Это как взять кого-то за плечи и развернуть в правильную сторону,
ткнуть пальцем в нужное место на карте со словами:
Посмотри! Вот та гора, к
которой мы сейчас подъезжаем!
.
На одно очень неприятное мгновение мне почудилось, что между нами
установилась слишком прямая связь. Что, ткнув пальцем в точку на карте, я
тут же оказалась на этой горе, и тигры обступили меня. Я отпрянула, но Кон
не отпустил мою руку, и рывок получился, как поворот калейдоскопа —
фрагменты просто сложились в новою комбинацию.
Еще это было похоже на наблюдение за аквариумными рыбками. Рыбки носятся
стайкой туда-сюда как сумасшедшие, как маленькие пушечные ядра, но я могу
разглядеть каждую из них в отдельности, и поэтому вижу много разных рыбок, а
не просто хаотическое движение. Сравнение было интересное, но мне не удалось
извлечь из него никакой пользы: они все равно двигались слишком быстро,
чтобы разобраться, кто из них куда плывет и как проложить свой маршрут среди
них... Зато думать таким образом было не так тошно, и не так страшно. Это
хорошо, наверное. Но я помнила уроки страха, и не была уверена, что
полностью отказаться от него — разумно и полезно.
То, что мы искали, находилось за снующими туда-сюда рыбками. И оно по-
прежнему оставалось страшным и тошнотворным. Эта анимированная трехмерная
карта мне не нравилась.
Здесь обитают драконы
, — вспомнилась мне
надпись на древних картах. Но это было куда хуже, чем любой дракон, даже
если он прямо перед тобой — это были твари, которые просто изнемогают от
желания отведать человеческой плоти.
Здесь обитают чудовища, не поддающиеся
описанию
. И я почти уже различила их очертания — или, по крайней мере,
очертания их чудовищной охранной системы, — прежде чем меня выкинуло,
вытолкнуло оттуда даже с большей грубостью, чем Кон швырнул меня о
стену, — впрочем, сейчас именно Кон меня удержал...
Я свалилась на него, он подхватил меня рукой за талию, я прижалась ухом к
его мертвой груди. Наконец, опираясь на его вторую руку, я приподнялась и
встала на собственные ноги, которые показались мне очень маленькими и очень
далекими.
— Я перенесла нас отсюда? Кон, это было на самом деле?
Мир вокруг все еще шатался. Если бы в моем желудке было сейчас что-нибудь,
кроме чая — все оказалось бы снаружи. Что до чая, то он несколько раз
подпрыгнул и успокоился. Цепочка на шее горела.
— Нет, — сказал Кон. — Мой Светлячок, ты должна научиться
терпению. Нашего врага нельзя сокрушить, просто ринувшись в его крепость
через главные ворота.
Я издала шелестящий звук, который приходился смеху примерно троюродным
родственником.
— У меня и в мыслях не было ломиться в ворота. Я думала, что просто
смотрю. Если это можно так назвать.
— Нет, — снова сказал Кон. Я чувствовала, что он задумался о чем-
то. — Если бы ты была новичком — но одной из нас, — я мог бы кое-
чему тебя научить. Но не думаю, что смогу обучить этому человека.
Я вздохнула.
— Верю на слово. Тебя ведь не смущает, к примеру, твое ночное зрение,
поскольку дневное тебе почти и не нужно.
— Мне очень жаль.
Наше партнерство оставляло желать лучшего.
— Это был он?
Глаза Кона вспыхнули.
— Не смотри в эти глаза, Светлячок — так вампиры смотрят на свою
добычу. — Да.
— Ты можешь — можешь определить его местонахождение точнее, чем я тебе
показала?
Лицо Кона приняло одно из его выражений, почти неуловимых для грубого
человеческого зрения. Я могла только предположить, что это было выражение
иронии.
Отметим факт существования иронии у вампиров.
— Не уверен. Это определенно сигнал, который надо проследить. Но как
нам удастся проследить его, не рискуя напрасно, — не знаю. И помни, что
это было не на самом деле. Это была твоя собственная память, твоя трактовка
того, что ты видела.
Я вся дрожала.
— Мне кажется, тебе угрожала не такая уж и большая опасность, даже
вчера ночью. Это было больше похоже на... Как называются эти машинки,
которые светятся и приманивают насекомых?
— Мухоловки? Ну да, мухоловки. Муха залетела — и хлоп.
— Тебя захлопнуло. Машинка не разбирает, муха это или нет. Она просто
захлопывается. Я сам использую такие штуки.
— А мухоловки вампиры не используют? — спросила я,
заинтересовавшись.
Ничто так не подогревает академический интерес, как нависшая над тобой
смертельная опасность.
Этот феномен мне уже приходилось наблюдать.
— А как же все ваши хождения по ночам?
— Не используют.
— Кровь не такая?
— Вампиры, э-э... не видны на радарах насекомых.
— А... — ну, вот и причина, чтобы захотеть стать вампиром. Я
всегда принадлежала к тем людям, которые незаменимы как на пикнике, так и в
туристическом походе: собирают всех комаров на себя.
Все, Светлячок, соберись.
— Это у меня уже не первый раз... лучше я расскажу тебе все
сначала... — И я рассказала. — Итак, вчерашней ночью это был уже
третий раз, и худший из всех. Как думаешь, может он использовать какую-
нибудь умную мухоловку, которая скажет ему:
Эй, босс, это опять был тот
комарик!
.
— Прошу тебя не приближаться к этому месту, даже если этот Пат снова
тебя попросит о такой услуге.
— Меня беспокоит не сколько Пат, — сказала я, — сколько
Богиня Боли.
— Ясно, — на его лишенное эмоций лицо легла зловещая тень.
— Кон, — нервно позвала я.
Его взгляд вернулся из блужданий неведомо где.
— Нет.
Я не стала спрашивать, что означает это
нет
. Вампиры Чем-то похожи на воров-
домушников, как мне кажется. Ведь если опытный вор задумал обчистить чей-то
дом, то даже лучшая в мире сигнализация, ограда под током, свора специально
обученных ротвейлеров, амулеты и обереги, и маленькие домашние божки,
благословения священников, простых или верховных, любой из религий на выбор,
и труды наилучших колдунов, каких можно нанять за деньги, вряд ли смогут его
остановить. Или ее. И лучше пусть это действительно будет домушник, а не
вампир, потому что продать дом и поселиться в трейлере, где нечего красть,
куда проще, чем изменить химический состав своей крови. Такая процедура не
только стоит кучу денег, но может и привести к летальному исходу, хотя,
говорят, как минимум двое членов Глобального Совета не раз прибегали к этому
средству и остались живы.
Так или иначе, но эта операция не по карману пекарю. И после того, как я
осознала, что Бо приводит в бешенство сама мысль о том, что я жива, Кон стал
не просто моим лучшим шансом — он стал моим единственным шансом.
Но когда твой союзник — не человек, в этом есть одна проблема: человеческая
жизнь для него не слишком многого стоит. Особенно жизнь человека, который
может читать мысли его союзника-человека. И от этого становится страшно. Я
ведь и сама не особенно высоко ценю жизнь среднестатистического вампира.
— Я могу сказать Богине
нет
, если будет необходимость, —
выпалила я.
— Не сомневаюсь в этом, Светлячок, — сказал Кон.
И он ушел. Я не могу сказать, что видела, как он уходит, или слышала шаги,
или что-то еще. Но в тот момент я не уделила этому должного внимания, потому
что меня беспокоило совсем другое: у меня было ощущение, что перед уходом он
поцеловал меня в губы.
Снова это ужасное чувство, когда не можешь понять, что происходит. Когда не
знаешь, что происходит у тебя за спиной, и что в следующий момент вынырнет
из темноты. Когда было особенно тяжело, я начинала думать: а не выдумала ли
я Кона? Ведь он — частичка калейдоскопа, которая не вписывается в узор,
разве нет? Да, это очень утешает. Фуу-у-у...
Все, начиная со шрама на груди и ночного зрения, заканчивая спонтанным
воспламенением подушек, не давало мне забыть о том, что какие-то изменения
все-таки происходят. Кроме того, теперь в кофейне
как
будто вовсе не стало ни одного оодовца, но каждый раз, когда я
вхожу или выхожу, неведомо чей взгляд буравит мой затылок.
Какое-то время я ходила только через заднюю дверь даже в часы, когда кофейня
открыта. Потом я решила, что тем самым усугубляю пустяки, хотя у меня есть
куда более серьезные проблемы, с которыми ничего пока не поделать, и,
набравшись храбрости, снова стала пользоваться парадным входом. Пусть
смотрят. Эймил как-то заметила, что миссис Биалоски бывает у нас даже чаще,
чем раньше. Но она, можно сказать, выполняла сейчас негласную функцию моего
защитника. По городу разошлась перевернутая с ног на голову версия недавних
событий, и к нам то и дело захаживали зеваки, желающие выяснить,
действительно ли у меня три головы и я говорю исключительно на неизвестных
языках. Так нот, если Биалоски вступала с ними в разговор, то надолго они не
задерживались. Тем самым она любезно избавляла от лишних хлопот персонал, и
без того изрядно уставший, как И я сама, от моей шумной известности.
Все это было уже чересчур, и мой переутомленный мозг начинал искать, что
можно отнести к области воображения. Кон был первым кандидатом на признание
его выдуманным. Иногда мне начинало казаться, что если бы я избавилась от
Кона, то избавилась бы таким образом и от всего остального: от Бо, от моего
дара, от удушающего внимания ООД, от моей миссии. Я знала, что это не так.
Но...
Только одно событие стало для меня приятным сюрпризом. Однажды во второй
половине дня я вышла из кухни и увидела, что за столиком миссис Биалоски
сидит кто-то еще, и они беседуют. Сопротивляться любопытству я не смогла,
поэтому, чтобы не подходить к их столику и не пялиться, я перегнулась через
барную стойку. Не могу сказать, что уловки сработала, потому что миссис Би
тут же подняла голову и повернулась в мою сторону. Зато ее подруга тоже
обернулась, и, увидев меня, заулыбалась — это была Мод. На столе перед ними
стояла большущая тарелка с целой горой крошек и одной недоеденной
Бешеной
Зеброй
.
Я бы не удивилась, если бы однажды утром, идя на работу в четыре тридцать,
увидела бы агента ООД в засаде на углу, и то, что я никого не видела, еще не
говорило о том, что на самом деле никто не прятался где-нибудь там.
Пат официально предложил, чтобы меня сопровождали домой и на работу, но я
отказалась, даже не дав ему договорить до конца. А вообще я его почти не
видела: наверно, Богиня послеживала и за ним. Мне уже самой казалось
странным, что желание быть независимой пересиливает во мне даже страх от
ожидания возможных бед. Когда я приближалась на рассвете к кофейне, самым
нелюбимым для меня углом был не самый близкий — где улица Мандельбаума
пересекалась с главной, — а тот, что на другой стороне сквера — там
начинался один из самых узких и темных переулков Старого го рода. Я
притворялась, что ищу по карманам ключи, затем разыгрывала долгую пантомиму
под названием
Выбор нужного ключа
, присматриваясь в это время к теням, с
которыми было что-то не так. В этом углу с ними всегда было что-то не так.
Все эти дни я ощущала, что за мной оттуда наблюдают. Вопрос только в том,
кто. Или что.
Я входила, закрывала за собой дверь на замок, и только после этого выключала
сигнализацию. Раньше я этого не делала. Теперь же я специально попросила
Чарли запрограммировать сигнализацию на задержку в несколько секунд, чтобы я
успевала войти. Он посмотрел на меня с тревогой, но просьбу выполнил. И даже
ни о чем не спросил.
У нас в
Чарли
нет суперсовременной сигнализации — мы просто не можем себе
ее позволить, — но друзья из ООД иногда бывают полезны: у нас есть
забавные небольшие штучки, которые сообщают обо всех проблемах. Впрочем,
никаких проблем, если не считать расстройства моей психики, не наблюдалось.
Когда вошла Мэри и сказала, что Тео хочет со мной поговорить, я как раз
доставала из духовки выпечку — кукурузные хлебцы. Я призадумалась над этим,
ответив:
Хорошо. Когда у меня будет перерыв
.
Тео вошел как-то бочком, словно его против воли заставили передать дурные
вести. Мой личный чайник как раз вскипал.
— Чаю?
Он покачал головой.
— Хлебцев?
Он немедленно расцвел. Сколько бы я здесь ни проработала, все равно буду не
лучше Паули: если человеку нравится моя стряпня — значит, он сразу друг, не
нравится — путь к моему сердцу ему сразу же закрыт. Только когда общаешься с
вампирами, начинаешь понимать, сколь несовершенен такой подход.
Тео достаточно знаком с кухонным делом — во всяком случае у нас, —
чтобы выучить простое правило: ко всему, что сию минуту вынуто из духовки,
надо подходить с особой осторожностью. Хлебцы еще исходили жарким паром, но
он аккуратно взял один за бочок, водрузил на него здоровенный кусок масла и
заворожено смотрел, как оно тает, пропитывая тесто. Когда он расправится с
хлебцем, то оближет не только пальчики, но и тарелку. Это одно из
преимуществ приема пищи на кухне — никто не обращает внимания на твои
манеры. Я и сама иногда облизываю тарелки. Однажды, когда я поддразнивала
Киоко насчет Тео, я в шутку назвала его лизуном. Она посмотрела на меня с
интересом:
Да? Ну, наверное, он все-таки человек
. Затем она покачала
головой.
Нет. Он — ООД
. Тогда я не поняла, насколько это была удачная
шутка.
— Ну, давай теперь к делу, — сказала я, когда облизывание
завершилось.
Он вздохнул.
— Пат хочет видеть тебя сегодня вечером.
Еще в предрассветной мгле утра после встречи с Богиней и уже решила, что
отвечу на следующее предложение такого рода.
— Это не приведет ни к чему хорошему. В прошлый раз кое-что сгорело.
Я сгорела. На следующее утро я проснулась и поняла, что
чего-то не хватает. И не хватает до сих пор.
На его лице отразилось удивление, тревога, задумчивость. Затем, к моему
удивлению — надежда.
— Он все равно захочет тебя увидеть.
— И чему ты, интересно, так рад? Он заколебался.
— Богиня хочет прибрать к рукам... прибрать к рукам тебя. Она твердит,
Пат-де уничтожил государственное имущество, дискредитировал себя, а она
хочет навести порядок и разобраться с тобой, и если нет угрозы безопасности,
то тебя вернут откуда взяли, а вообще-то это все ерунда. На самом же деле
она злится из-за того, что кто-то ухитрился до чего-то додуматься или что-то
открыть раньше, чем это сделала она. Что-то, что может оказаться важным —
важным для нее.
— И ты думаешь, что, по мнению Пата, разнести целую компьютерную сеть
без уважительной причины — это лучше, чем дать Богине узнать, что причина
все же была?
— Ну да.
Я подумала об этом ходячем ядерном реакторе.
— Знаешь, если бы я уже тогда не испугалась Богини, то теперь забоялась
бы!
Он улыбнулся. Улыбка вышла не слишком удачной.
— Ты половины не знаешь. А хочешь знать все, вампир тебя подери. Во
сколько освобождаешься сегодня? Пат подойдет к этому времени.
— В три, — сказала я.
Он перевел взгляд на стеллаж с булочками. Отрубевые с изюмом и овсяные с
яблочной глазурью. Ждут, когда их переложат в лоток на стойке в зале.
— Возьми одну на дорожку, — сказала я.
— Спасибо, — сказал он. И взял две.
Пат пришел за несколько минут до трех часов. Я уже знала, что заставить его
выглядеть уставшим непросто, но сейчас он выглядел именно так. Даже еще
хуже. Он поднял на меня тусклые глаза и пробормотал:
— Привет, Светлячок.
— Ну и видок у тебя, — ответила я, вытаскивая последний кекс из
формы. Чтобы съесть все, что я наготовила, нашим альбионским эмигрантам
придется очень постараться — или быть очень голодными. И еще я приготовила
свой фирменный сырный соус — специально к имбирным хлебцам. Раньше мне
казалось, что хлебец, каким бы вкусным он ни был — это только предлог, чтобы
отведать соус, поэтому соуса я всегда клала вдвое больше, чем указано в
рецепте. Потом оказалось, что некоторые клиенты без ума от соуса еще в
большей степени, чем я, и мы начали класть его еще больше, а потом подавать
отдельно в глубоких соусницах. Иногда, правда, встречались аскеты, которые
просили без соуса, но эти проблемы как-то решались.
— Спасибо, — сказал он.
— Что происходит?
Он пожал плечами. Плечо вроде его не беспокоило. Наверное, кровь синих
демонов ускоряет выздоровление.
— Тео тебе уже все рассказал.
— Ты выглядишь так, как будто только что вылез из застенка. Я думала,
что с иголками под ногтями давно покончено.
— Иголок ей не требуется. Богиня Боли просто пялится на тебя — и твои
мозги плавятся.
Я сн
...Закладка в соц.сетях
