Жанр: Любовные романы
Неукротимый огонь
...глянула в глазок. Когда она увидела, кто
стоит за дверью, сердце ее забилось. Женщина отпрянула от двери и зажала рот
ладонью. Ее била дрожь. Глубоко вздохнув, она мысленно приказала себе не
терять хладнокровия и отперла дверь.
Макс уверенно и в то же время с любопытством смотрел на нее. Рианон
подумала, что он, наверное, догадывается, какое смятение вызвало у нее это
неожиданное появление.
— Привет.
Она улыбнулась.
— Надеюсь, я вас не побеспокоил? — сказал Макс. — Хотел
позвонить из машины, но у вас было занято.
— Ах да, да. — Рианон посторонилась, давая ему войти. — Я
разговаривала с... с подругой. Извините, сейчас закончу разговор.
Мужчина кивнул, подошел к окну и стал смотреть на набережную. На улице
сгущались сумерки.
Справившись с волнением, она взяла телефон.
— Рианон! Ты меня слышишь? — взывала Лиззи.
— Да-да, слышу, — откликнулась Рианон, отвернувшись от Макса.
— Кто приходил? — спросила Лиззи. — Я слышала голоса. Они уже
ушли?
— Нет, — сказала Рианон. — Я не могу сейчас разговаривать.
Пока.
Она почти не слышала собственных слов — так гулко колотилось сердце.
— Не клади трубку! — крикнула Лиззи. — У тебя странный голос.
Кто с тобой?
Рианон оглянулась через плечо. Макс все еще стоял у подоконника и
разглядывал яхты.
— Рианон!
— Все в порядке, — проговорила Рианон. — Просто Макс зашел.
Произнеся его имя вслух, Рианон вдруг успокоилась, улыбнулась Максу, когда
он повернул голову в ее сторону, сказала Лиззи, что скоро позвонит ей, и
отключила связь.
В комнате было очень тихо, с улицы не доносилось ни звука. Рианон
почувствовала, что его враждебность испарилась. Более того, темные глаза
Макса потеплели, а уголки рта тронула улыбка. А она уже не могла улыбаться,
пытаясь справиться со страстным, неодолимым желанием. Если бы все это не
происходило с ней самой, Рианон бы не поверила, что можно смотреть на
мужчину и испытывать такой зуд. Она быстро отвела взгляд, но щеки уже
вспыхнули.
— Я обязан принести вам извинения, — проговорил Макс. Рианон
кивнула и с трудом заставила себя вновь посмотреть ему в лицо. Как ему
удается так на меня действовать? — думала она. — И знает ли он об
этом?
— В субботу я разговаривал с вами непозволительно, — продолжал
Макс. — Но надеюсь, не совсем непростительно.
Выслушав этот изящный пассаж, Рианон почувствовала, как затвердели под
майкой ее соски. Наверное, он тоже видит их, пронеслось у нее в голове. Но
почему-то она не смутилась и, когда Макс улыбнулся, непроизвольно улыбнулась
в ответ.
— Это было непростительно, — отозвалась она. — Впрочем, мои намерения были не лучше.
Мужчина продолжал смотреть на нее, наклонив голову, и она убедилась, что он
в самом деле видит ее соски.
Потрогай их, мысленно взмолилась она, пожалуйста, потрогай их.
Он протянул ей руку, и щеки Рианон немедленно вновь залила краска. Стараясь
скрыть смущение, она торопливо пожала ему руку.
— Попробуем все начать сначала? — предложил он.
— Конечно. — Рианон жестом указала на бар с напитками. — Могу
я вас чем-нибудь угостить?
Она сама поразилась тому, как ровно звучит ее голос. Макс кивнул.
— Пожалуй, я бы выпил виски. Вы сегодня разговаривали с Галиной? —
поинтересовался он, когда она подошла к бару.
— Нет. А вы?
— Разумеется, да. Она мне звонит через каждые два часа, если есть
возможность.
Рианон с удивлением обернулась. Макс усмехнулся.
— Это у нас давно вошло в привычку, — пояснил он. — Ей
хочется знать, что я делаю, и я люблю знать, чем она занимается.
— Разбавить вам? — спросила Рианон, наливая в стакан щедрую порцию
виски.
Ей стоило труда свыкнуться с хорошим настроением гостя, его непринужденной
любезностью. В прошлый раз она видела перед собой совершенно иного человека.
— Нет, я выпью чистого, — отозвался он и расположился в кресле,
вытянув перед собой длинные ноги. — Чем же вы тут в одиночестве
занимаетесь?
Рианон протянула ему стакан и села на диван напротив.
— Болтаю с друзьями, — ответила она, — знакомлюсь с городом.
Кстати, благодарю вас за машину, но я должна сама оплатить прокат.
— Должны? — Романов иронически прищурился. Рианон засмеялась.
— Должна, — повторила она, чувствуя, что спорить этот человек не
станет, но в конце концов платить за машину ей не придется.
— Квартира вас устраивает?
Рианон кивнула, окидывая взглядом комнату.
— Просто прелесть, — подтвердила она.
Макс закусил нижнюю губу и посмотрел в окно.
— Надеюсь, — сказал он, — вам ясно дали понять, что вы
желанный гость и в доме.
— Яснее некуда, — подтвердила Рианон.
Макс ухмыльнулся, и снова она невольно ответила улыбкой. В памяти всплыли
слова Улы о силе обаяния Макса, и Рианон едва удержалась от смеха.
— Мне кажется, вас что-то беспокоит, — произнес Макс. Сердце
Рианон опять забилось сильнее. Господи, неужели он в самом деле читает ее
мысли?
— Магир? — спросил Макс.
Рианон недоуменно посмотрела на него, потом с улыбкой покачала головой:
— Нет.
— Тогда что? — настаивал он. Рианон все еще улыбалась.
— Почему вы решили, что меня что-то беспокоит? — ответила она
вопросом на вопрос.
— Вы же на грани срыва, — заявил Макс. — Это всякому видно.
Вы уверены, что вам хорошо в этой квартире?
Рианон нахмурилась:
— Конечно.
Несколько секунд Макс молча смотрел на нее, после чего проговорил:
— Я не хочу, чтобы Галина бывала здесь, и, говоря откровенно, не хотел бы, чтобы вы здесь жили.
Рианон нервно хихикнула:
— Да в чем дело? Внизу надежная охрана. Если вас, конечно, беспокоит
моя безопасность.
— А вы чувствуете себя в безопасности? — осведомился Макс. Она
растерялась, но сочла, что лгать незачем.
— Скорее нет. Во всяком случае, не всегда. Не могу как следует
объяснить, но как будто здесь кто-то умер. Или случилось что-то страшное.
Макс пожевал губами, обдумывая ее слова, сделал глоток виски и сказал:
— Мне ничего не известно о том, чтобы здесь кто-нибудь умер. — Он
посмотрел на дно стакана и, помолчав, добавил: — Эта квартира нужна Галине
для того, чтобы сбегать от меня. Так она говорит.
— Это вас расстраивает?
— Нет. Расстраивает меня то, чем она здесь занимается.
Рианон была обескуражена.
— Здесь она развлекается с мужчинами, — объяснил Макс. Рианон не
сразу обрела дар речи.
— Если вы это знаете, то почему не прекратите?
Он подался вперед, поставил стакан на столик и сказал:
— Могу я пригласить вас поужинать со мной? Мне нужно общество
и... — Он пожал плечами. — Просто нужно общество.
Рианон была поражена и одновременно тронута тем, что этот человек проявил
признаки чего-то, хотя бы отдаленно напоминающего слабость, и сама удивилась
спокойствию, с которым произнесла:
— Если вы сможете чуть-чуть подождать, я отменю назначенные на сегодня
дела.
Полчаса спустя они сидели у окна в дальнем углу просторного и роскошного
зала Кафе дель рей, расположенного примерно в миле от квартиры Галины.
Ужинали здесь, как правило, молодые бизнесмены, одетые в джинсы от Армани и
дорогие сорочки в полоску, вооруженные мобильными телефонами.
— Макс, вас не утомляет всеобщее внимание? — спросила Рианон,
поймав несколько бесцеремонных взглядов, от которых ей немедленно захотелось
скрыться.
— Конечно, — ответил он. Рианон подняла на него глаза.
— И вы ничего не можете с этим поделать?
Он покачал головой, но вдруг заботливо поинтересовался:
— Вам это неприятно? Может быть, вы хотели бы пойти в другое место?
— Есть такое место, где вас не будут узнавать? — не без иронии
спросила Рианон. Макс промолчал, и тогда она заключила: — Давайте останемся
здесь. Через минуту им надоест глазеть.
Макс кивнул и глянул на подошедшую официантку.
— Здравствуйте, меня зовут Синди, я буду сегодня вас
обслуживать, — начала она. Хорошенькое, почти детское лицо излучало
радушие, а глаза буквально пожирали Макса. — Пол, метрдотель, сейчас
расскажет вам об имеющихся у нас фирменных блюдах, а если будет что-то
непонятно в меню, я с радостью помогу вам.
Макс посмотрел на Рианон. Та явно была довольна.
— Хорошо, Синди, принесите нам бутылку шардоннэ, — сказал Макс и
только после этого взглянул на Синди: — Какая у вас марка? Шато Сен-Жан?
Он произнес название на французский манер, быстро сообразил, что девушка его
не понимает, и повторил название вина с чисто английским произношением.
Утвердительный ответ не заставил себя ждать.
Когда официантка отошла, Рианон спросила со смехом:
— Это калифорнийское вино?
— Угу.
Макс взял лежавшую на углу стола упаковку спичек и зажег свечи. Рианон
проследила за движением его рук, потом опустила глаза, почувствовав, что за
соседними столиками все таращатся на него. Макс бросил спичку в пепельницу и
спросил:
— Понравился вам Лос-Анджелес? Хотя вы, конечно, еще не так много
видели.
— Очень понравился, — ответила Рианон.
— Вы как будто удивлены, — заметил Макс. — Не ожидали этого?
— В общем-то нет, — искренне призналась она. — Во всяком
случае, не думала, что мне сразу здесь понравится. Восприятие очень
обостряется, когда приезжаешь куда-то ненадолго. Люди хотят встречаться,
расспрашивают, что нового, демонстрируют, как они довольны жизнью...
Уверена, что вы меня понимаете. А вы что скажете? Вы любите этот город?
Появилась Синди с бутылкой вина. Макс откинулся на спинку стула, глубоко
вздохнул и сказал:
— Я здесь живу всю жизнь и потому особенно не задумывался об этом.
Рианон подождала, пока Макс насладится запахом вина, потом заметила:
— Наверняка вы многих здесь знаете.
Макс кивнул и жестом попросил Синди наполнить бокалы.
— Пожалуй, даже слишком многих, — протянул он и сощурился,
улыбаясь. — Хотя не сказал бы, что в последнее время у меня много
друзей.
Они подождали, пока Синди, одетая в облегающие черные брюки и белую блузку,
удалится, покачивая бедрами, к другому столику.
— Вам это неприятно? — спросила Рианон, продолжая разговор.
Макс задумался на мгновение.
— Нет. Вроде бы нет. К тому времени, как погибла Каролина, мы уже
оказались почти в изоляции из-за нашего образа жизни, так что я не много
потерял, когда наши так называемые друзья стали предпочитать посещать другие
дома и находить для своих грандиозных проектов другие источники
финансирования.
Рианон удивилась:
— Вы хотите сказать, что когда-то финансировали кино?
Макс улыбнулся и поднял бокал.
— Было такое, — подтвердил он. — Да и сейчас есть проекты,
просто все дела ведут Морис с Эллисом. Можно тост?
Рианон тоже подняла бокал.
— Хочу выпить за вас, — сказал Макс, пристально глядя Рианон в
глаза. — Рад приветствовать вас в Лос-Анджелесе.
— Спасибо.
Она улыбнулась в ответ и коснулась его бокала краешком своего. Оставалось
только надеяться, что влечение к нему не отражается явно в ее глазах.
Подошел метрдотель и принялся подробно повествовать о фирменных блюдах.
Рианон внимательно слушала его, но когда он закончил, в памяти не удержалось
ни слова. Макс, даже не заглянув в меню, заказал копченую меч-рыбу. Рианон,
быстро пробежав глазами перечень блюд, выбрала семгу со шпинатом. Она
совершенно не чувствовала голода, но голова после вина слегка кружилась.
— Вы меня заинтриговали, — сказала она, решившись посмотреть в
глаза спутнику.
Макс засмеялся, слегка наклонился над столом и, указывая легким кивком на
прочих посетителей, сказал:
— Если спросить их, они бы ответили, что вы интересуете их значительно
больше, чем я.
— Лишь потому, что пришла с вами, — возразила Рианон.
— А это дает мне известные преимущества, — парировал Макс. —
Например, я могу просто спросить, кто вы.
— Вы уже знаете, кто я.
От нее не укрылось, с какой легкостью Макс перевел разговор с себя на нее. А
тот улыбался:
— Я считал, что англичане любят недоговаривать.
— Верно, — заметила Рианон, — но с вами, американцами, ни в
чем нельзя быть уверенными.
Макс опять рассмеялся и отхлебнул вина.
— Мне говорили, в Лондоне вы делаете неплохую программу на
телевидении, — сказал он.
— Это уже в прошлом, — поправила его Рианон. — Меня уволили
как раз перед отъездом.
Его удивление, как и сочувствие, казалось неподдельным. Он кивнул и сказал:
— Это объясняет кое-что из того, что я слышал в ваших телефонных
переговорах. Как по-вашему, будет сложно найти новую работу?
Она пожала плечами:
— Не знаю. Когда-то я занималась музыкальными конкурсами, но вообще-то
это не мой профиль. Честно говоря, я надеялась подыскать что-нибудь здесь.
Господи, что я болтаю... — Она вдруг смутилась и усмехнулась, чтобы
скрыть это. — Понимаете, всем на свете хочется создать в Лос-Анджелесе
что-нибудь грандиозное, вот и я не исключение. Дело в том, что, когда ты
здесь, все проекты почему-то кажутся возможными. Но, конечно, все это пустые
мечты, ведь разрешения на работу у меня нет и шансов получить его — никаких.
— А вы пытались? — спросил Макс. Она покачала головой:
— Даже не знаю, с чего начать.
— Тогда я попрошу, чтобы Ула связала вас с юристами, которые занимаются
вопросами иммиграции. Посмотрим, может, добыть разрешение не так сложно, как
вы думаете.
Рианон удивленно поблагодарила его.
Ей показалось, что Романов хочет что-то добавить, но потом как будто
передумал и уставился на собственные пальцы, сжимавшие бокал.
Его лицо было близко-близко. Длинные ресницы, славянский нос, тяжелая
челюсть, полные губы. Она вдруг так захотела его, что почти почувствовала
вкус его губ, тепло его дыхания, тяжесть его тела, мощь его пениса... Рианон
с трудом остановила разгулявшееся воображение и приказала себе сменить тему.
Прошло несколько минут. Наконец она нарушила молчание:
— Я чем-то обидела вас?
Он поднял глаза, но лицо оставалось непроницаемым. Свет свечей отражался в
зрачках.
— Извините меня, — сказал он. — Я...
— Ну как дела, господа? — прервала его Синди, явившаяся, чтобы
извлечь бутылку из стоявшего у столика ведерка со льдом. — Принести что-
нибудь?
Недовольство Макса было настолько явным, что девушка побледнела.
Рианон взяла у нее бутылку, поблагодарила и сказала, что им ничего не нужно.
Когда официантка отошла, Рианон сама наполнила бокалы до краев и опять
опустила бутылку в лед. Вновь взглянув на Макса, она увидела, что он тихо
смеется.
— Вы меня пугаете, — сказала она.
— Неужели?
Рианон задумалась на миг.
— Вы хотите, чтобы я вас боялась?
— Нет.
— В первую встречу вы меня по-настоящему напугали.
— Мне извиниться еще раз?
Она покачала головой:
— Не стоит. — Потом задумчиво произнесла: — Хотела бы я знать,
боится ли вас Галина. Пожалуй, стоит у нее спросить.
Макс хмыкнул:
— Не родился еще тот человек, которого бы испугалась Галина. Готов
поклясться, что страх ей вообще неведом.
Рианон улыбнулась.
— Наверное, вы правы, — кивнула она и, помолчав, спросила: — Мне
вдруг стало интересно, не проводила ли Галина когда-нибудь школьные каникулы
в вашей семье?
Макс кивнул:
— Да. Мой дед испытывал что-то вроде страсти к ее бабушке. Но старая
графиня почти никогда с ней не приезжала, что было для деда тяжелым
ударом, — пояснил он. — Старику было бы приятно узнать, что мы с
Галиной собираемся пожениться. Ему этого всегда хотелось.
— И поэтому вы на ней женитесь?
Вопрос прозвучал как будто совершенно естественно, хотя сама Рианон в
следующую секунду не могла поверить, что осмелилась его задать.
Макс оценивающе взглянул на нее, затем отвернулся и некоторое время смотрел
в темноту за окном.
— Я женюсь на Галине, потому что люблю ее, — сказал он после
паузы.
Рианон вспыхнула и поспешно отвела взгляд.
— Простите, — чуть слышно произнесла она. — Конечно, я не
должна была высказывать сомнений.
Им принесли заказанные блюда. Рианон взяла вилку и принялась накручивать на
нее лист шпината. Макс отхлебнул из бокала и занялся рыбой.
Некоторое время они ели в молчании, тягостном настолько, что Рианон едва
удержалась, чтобы еще раз не попросить прощения. Она не стала извиняться
снова лишь потому, что не хотела еще раз привлекать внимание к собственной
бестактности. Очень хотелось сказать хоть что-нибудь, чтобы прервать
невыносимую паузу, но ее мозг отказывался работать; она могла думать только
об одном. Макс, несомненно, лжет, он не любит Галину. А может, ей просто
хочется в это верить...
Первым прервал молчание Макс:
— Вы сейчас встречаетесь с Магиром?
— Вы уже задавали мне этот вопрос, — напомнила ему Рианон. —
И я ответила: нет.
Он кивнул, отложил вилку, снова взял бокал и спросил:
— Вы его очень любили?
Сердце Рианон болезненно сжалось, но она нашла в себе силы кивнуть:
— Да. Так, что даже хотела вернуться к нему.
Макс взглянул на нее с удивлением.
— После того, как он с вами обошелся?
Рианон опустила взгляд.
— Нет, я этого не сделаю. Но думала об этом, — призналась
она. — Понимаете... Мне настолько тяжело жить с этим, что, может быть,
лучше сделать вид, что ничего не было. А Оливер отлично умеет притворяться.
Или это я сама себя обманывала? В общем, лучше бы в моей жизни не было этой
страницы. Теперь мне будет очень трудно поверить человеку.
Макс кивнул и задал новый вопрос:
— Вы были верны ему?
Рианон слегка опешила.
— С самого первого дня. — Вспомнив упоминание Галины о других
мужчинах, она неловко опустила глаза. Помолчав, все же решилась задать
встречный вопрос: — А вы верны Галине?
Макс усмехнулся:
— Да, вполне.
— Но ведь она спит с другими?
— Боюсь, что так.
— Почему же? Если она вас любит?
— А она любит меня?
— Говорит, что да, — проговорила Рианон, чувствуя, что ей не
хватает дыхания. Макс улыбнулся, затем вздохнул.
— Главная сложность наших с Галиной отношений заключается в том, что
она меня любит. Если бы не любила, все было бы гораздо проще.
Рианон наморщила лоб.
— Простите, я вас не понимаю.
Он помолчал, потом тряхнул головой.
— Вы знаете, насколько ей важно, что вы здесь?
— Что ж, тогда я очень рада, что приехала.
Макс нахмурился, отложил нож и вилку, достал бутылку и разлил остаток вина
по бокалам.
Рианон еще не съела и половины порции, но было ясно, что она больше не в
состоянии проглотить ни кусочка. Затылок и плечи ныли от напряжения, ладони
как будто отвердели. Макс — один из самых непростых людей, с кем ее сводила
судьба, но, кроме как здесь с ним, ей нигде не хотелось бы быть на этой
грешной земле.
Когда унесли тарелки, она решилась:
— Я хочу быть откровенной с вами, Макс. Мне почему-то кажется, что у
вас с Галиной не все в порядке. Не подумайте только, будто я из любопытства.
Я просто... — Внезапно осознав, какие слова срываются с языка, она
густо покраснела. — Если вам нужно с кем-то поговорить...
Она уже отчаянно жалела, что затронула эту тему.
— Благодарю вас.
Макс улыбнулся и замолчал, рассматривая Рианон, словно в ожидании, пока
пройдет ее смущение. Наконец он заговорил:
— Не стану ни отрицать, ни подтверждать ваших догадок. Но даже если бы
вы были правы, заклинаю вас, не старайтесь выяснить, что именно у нас не
так. Ради Галины. Будьте ей просто другом; если у нее есть друзья, они ей
очень нужны.
И опять сердце Рианон сжалось, потому что последние слова Макса доказали ей,
что будущий муж любит Галину, может быть, любит настолько сильно, что не
может совладать со своей любовью.
И вновь Макс застал ее врасплох вопросом:
— Не хотите прогуляться по пляжу?
— Мне говорили, что после наступления темноты здесь опасно, — с улыбкой откликнулась она.
Он насмешливо смотрел на нее:
— Думаю, ничего с нами не случится.
Они вышли из ресторана около десяти часов, а вернулись в квартиру Галины уже
после полуночи. Поднимаясь к дверям, Рианон хохотала до упаду, так, что ей
не хватало воздуха. Щеки все еще горели от океанского бриза, хотя с пляжа
они возвращались в машине. Она только что провела невероятных два часа на
берегу океана. Сначала они брели вдоль кромки воды, потом сидели, зарыв
ступни в песок, беседовали и смотрели на лунную дорожку на водной глади. Она
узнала совершенно нового Макса, простодушного и веселого, доброго и
безмятежного. Он долго говорил о своих детях, слегка подшучивая над тем, как
гордится ими, а она смеялась и сознавала, как глубоко он любит сына и дочку.
Он рассказал о Каролин, о том, как они познакомились, каким неудачным
оказался их брак, и сколько усилий оба приложили, чтобы его сохранить. О
смерти жены Макс не сказал ни слова, и Рианон не задавала вопросов. Он
раскрывался перед ней, а она просто слушала, почему-то чувствуя, что
подобная откровенность вообще ему несвойственна. И она рассказывала о себе,
о своей семье, поверяла ему надежды и опасения, даже такие, о которых сама
едва ли подозревала, пока не начала говорить. Они говорили о серьезных вещах
и тем не менее много смеялись, и даже сейчас, войдя в квартиру, Рианон
чувствовала, как легко на сердце.
Человек-парадокс, подумала она, глядя, как Макс идет на кухню, чтобы сварить
кофе. Человек резкой смены настроений, каждое из которых кажется со стороны
его неотъемлемым качеством. Он утомляет и в то же время придает силы. Его
восприятие настолько тонко, что теперь, не при лунном свете, а при
электрическом, она не осмелится взглянуть на него, чтобы он не прочитал ее
мысли.
— Со сливками? — спросил Макс, доставая блюдца и чашки.
— Лучше с молоком, — сказала Рианон.
Она забилась в угол дивана и подперла кулачком подбородок, исподтишка
разглядывая его. Под черной рубашкой спортивного покроя и бежевыми шелковыми
брюками угадывались очертания его тела. Рианон опустила глаза — из страха
слишком распалить себя.
Макс увидел, что она прикрыла глаза, и улыбнулся.
— Вы устали? — спросил он. — Наверное, мне пора?
— Нет! Нет! — торопливо воскликнула Рианон. — Со мной все в
порядке, просто задумалась.
Он поймал ее взгляд, и ей оставалось только молиться о том, чтобы не выдать
себя.
— И о чем же вы задумались? — быстро спросил Макс, ставя чашки и
кофе на столик. — Может быть, поделитесь со мной? Вы были такой
красивой, когда думали.
Рианон сглотнула, стараясь не реагировать на проскользнувшую в голосе Макса
интимную нотку. Конечно, ей это только почудилось, ничего не было, и все же
она едва справлялась с возбуждением.
— Всего лишь о субботней церемонии, — ответила она, взяв со
столика кофе.
Макс удобно устроился в кресле напротив. Как ни странно, Рианон в ту минуту
меньше всего хотелось обсуждать с Максом этот вопрос. А почему — плевать.
— Вы имеете в виду свадьбу? — уточнил Романов.
Она кивнула и вдруг с любопытством взглянула на него.
— Знаете, мне начинает казаться, что это какая-то мистификация, —
заявила она. — И что на самом деле никакой свадьбы в субботу не будет.
Он рассмеялся:
— Интересно почему?
Рианон пож
...Закладка в соц.сетях
