Жанр: Любовные романы
Неукротимый огонь
... Судьбы
складываются по-разному... Рианон вдруг испугалась. Она не может потерять
еще и друга. Без Лиззи ей не выкарабкаться. А расстояние между ними все
растет, она чувствует, как Лиззи исчезает из ее жизни, и с этим ничего не
поделаешь.
— Ты больше не думала над предложением Мейвиса Линдсея? — сказала
Лиззи. Едва вопрос сорвался с языка, она об этом пожалела. Более того, вдруг
захотелось рассказать Рианон, что она намерена сделать, — подруге будет
приятно. Но говорить нельзя. Хотя не стоит говорить с растерянным человеком
о том, что самой Лиззи, по крайней мере в данный момент, представлялось
нереальным.
— Да в общем-то нет, — хрипло проговорила Рианон. — Ну,
так...
Лиззи еще сильнее захотелось поделиться с Рианон своими планами, но она все-
таки удержалась: не время. А придет ли оно? Сейчас остается только страдать
от того, что судьба их разлучает. Чтобы ее изменить, обеим необходимо
мужество. Лиззи не собиралась оставаться ведущей Хочу все знать, но и с
Рианон не связывала собственное будущее. В ближайшие дни она выберет
подходящую минуту и сообщит подруге, чем собирается заняться. Быть может,
удастся тогда объяснить Рианон причину решения, которую она пока сама до
конца не понимала.
— Как ты думаешь, сможешь работать на кого-то? — спросила Лиззи,
возвращаясь к старой теме. Впрочем, она знала, что таким образом помогает
Рианон обрести почву под ногами. — После того как ты столько времени
была сама себе хозяйкой?
— Мейвиса тоже беспокоит этот вопрос. — Рианон улыбнулась. —
Тебе, дорогая, известно, что исполнительный продюсер может быть только
один. — Она мастерски изобразила шотландский акцент Линдсея. — А
впрочем, я могла бы дать тебе возможность стать продюсером, если, конечно,
ты к этому готова.
Лиззи поморщилась.
— Женщины вертят вселенной как могут, — процитировала она строчку
из песни, включенную Мейвисом в программу для музыкальных эрудитов. —
Зато они знают, сколько ты стоишь, — закончила она и помрачнела,
взглянув на Рианон. Все было ясно, но разговор об Оливере только заведет их
в тупик.
Рианон уставилась в пол. Она знала, что не надо мучить себя воспоминаниями
об этом человеке, но почему-то хотелось именно этого. Хотелось услышать его
имя, поговорить о том времени, когда им было хорошо вдвоем и не было мыслей
о разрыве. Но сейчас все друзья Рианон избегали упоминаний о нем. Даже
Лиззи. Рианон только наедине с собой перебирала в памяти счастливые дни,
когда была влюблена, отгоняла от себя мысли о том, чем закончился их
короткий брак, хотя сознавала, что это обыкновенная трусость и бегство от
действительности.
Она попыталась взять себя в руки, сделала глоток кофе и обратилась к Лиззи:
— Я тебе говорила, что Галина Казимир написала мне письмо?
Журналистка вытаращилась от удивления; она забыла, какое отношение к Рианон
имеет светская дива и известная модель. Вспомнив, натянуто улыбнулась.
— Нет, не говорила, — отозвалась она, лихорадочно пытаясь
предугадать, что бы это могло означать. — А когда пришло письмо?
— Я его получила вчера утром. И забыла — голова была занята только
гостями. Она приглашает меня на свадьбу.
Лиззи раскрыла рот от неожиданности. Наконец, справившись с чувствами, почти
крикнула:
— Как? То есть она ведь не так давно увела у тебя жениха! И теперь
приглашает на свадьбу? Она что, не понимает, что натворила? Или не знает,
что произошло с тобой? Ну ладно, даже если не знает, все равно...
Рианон изобразила улыбку:
— Она выходит замуж за Макса Романова.
Лиззи была в такой ярости, что на мгновение забыла, с кем состоит в связи
Галина Казимир. Наконец она рассмеялась:
— Да уж, свадьба будет что надо. Этот парень богат, как Крез, а она —
писаная красавица. И что ты решила?
— Пока не знаю, — ответила Рианон.
— Если дело в деньгах... — нерешительно начала Лиззи.
— Она прислала мне приглашение, — отрезала Рианон. — Первый класс, свободный доступ.
— Ух ты! — не смогла сдержаться Лиззи. — Значит, в самом деле
хочет тебя увидеть.
— Похоже на то.
— Интересно бы знать, зачем это ей.
— А ты что, не знала? Моя судьба — гулять на чужих свадьбах. —
Рианон не сумела сдержать горечь. — Если приму приглашение, буду
подружкой невесты.
Лиззи оторопела:
— Подружкой?
— Именно.
— Не хило, — заметила Лиззи.
Рианон рассмеялась. Лиззи, помолчав, спросила:
— Она объявилась впервые с тех пор, как удрала с Филиппом?
Рианон кивнула.
— Потрясающе, — пробормотала Лиззи. — Что она еще пишет?
Наверное, про Романова?
— Только то, что выходит за него замуж.
— Эге, — хмыкнула Лиззи. — А о том, что ее жених обвинялся в
убийстве?
— Как ни странно, — ответила Рианон, — об этом ни слова. А
ведь могла бы, кажется, написать, правда?
— Кажется, есть латинское слово, означающее убийство жены, —
заметила Лиззи.
— Есть. Укзорицид.
Лиззи скривилась:
— Фу! Как будто воду в унитазе спускаешь. — Она поднялась. —
Хочу еще кофе. Тебе принести?
— Угу.
Рианон кивнула и отставила пустую чашку. Через пару минут Лиззи вернулась в
комнату и опять устроилась на диване, поджав под себя ноги.
— Значит, — заговорила она, — тебе предстоит познакомиться со
скандально известным Максом Романовым. Напомни-ка, чем он занимается?
— Издатель.
— Да-да. Из крупных, если мне память не изменяет. Дамские журналы,
верно?
— Насколько мне известно, он издает газеты и журналы на любые
темы, — сказала Рианон.
— Наверное, тебе будет интересно познакомиться с такой шишкой. Если ты,
конечно, примешь приглашение. — Лиззи помолчала, потом решилась задать
вопрос: — А тебе не будет неприятно видеть Галину после всего, что
произошло?
— Не знаю, — вздохнула Рианон. — Пожалуй, мне даже хочется ее
увидеть. Не могу подобрать слов, но, когда я получила письмо, то
почувствовала... Ну, сверхъестественное что-то. Только накануне ее
вспоминала, и вот на тебе, письмо. Вообще-то я о ней часто думала в
последнее время, наверное, из-за того, что у нас с Оливером произошло... Да,
конечно, только поэтому... — Она помолчала. Потом спросила, глядя на
дно чашки: — Скажи, ты веришь в судьбу?
Лиззи удивленно подняла голову.
— Ну, наверное, да, — ответила она. — А что?
Рианон взглянула на нее:
— Значит, веришь, что мы не можем распоряжаться своей жизнью?
— В каких-то областях, наверное, можем, но если бы мы были полностью
властны над судьбой, то не умирали бы, правда?
Рианон помрачнела.
— Да, — произнесла она. — И не болели бы, и не знали бы горя.
Мы все были бы богатыми, красивыми, талантливыми, счастливыми.
Лиззи с изумлением взглянула на подругу:
— Хочешь сказать, что все, что с нами случается плохого, предопределено
свыше?
— Нет, просто я думаю, что от судьбы не уйдешь. Вот хотя бы мой случай.
Не суждено мне было быть женой Оливера, это очевидно. А когда я все-таки
вышла за него замуж, в результате мне стало хуже. Видимо, ничего другого
быть не может, если человек идет наперекор судьбе. Я хотела выйти замуж,
доказать всему свету и особенно отцу, что нашелся человек, который любит
меня настолько, что готов связать со мной жизнь. Посмотри, к чему это
привело. — Она глубоко вздохнула и вдруг как будто взорвалась: — Да что
я, в конце концов, знаю?! Каждый день твержу себе, что мне предназначен
другой путь и поэтому со мной случается то, что случается! Судьба готовит
меня к будущему.
Эти слова произвели на Лиззи заметное впечатление.
— Такой настрой мне нравится, — заявила она. — Конечно, если
будущее хорошее.
Рианон усмехнулась:
— Гарантировать можно только одно: в этой жизни ничто не гарантировано.
— Значит, никому нельзя верить? — с вызовом спросила Лиззи.
Лицо Рианон опять потемнело, она отвернулась к окну.
— Едва ли стоит об этом спрашивать меня.
Ей стало больно от мысли, как сама она ошиблась, безоглядно доверяя всем
подряд.
— Прости, — мягко произнесла Лиззи. — Я не подумала.
Подруги помолчали.
— Оливер опять звонил, — заговорила наконец Рианон. Голос ее
звучал ровно и безжизненно, невидящие глаза по-прежнему смотрели в сад.
— Когда?
— Позавчера.
— Что он хотел?
— Встретиться. Он сейчас здесь, в Лондоне.
Лиззи грубо выругалась про себя.
— А Марсия? — резко бросила она. Рианон пожала плечами.
— Наверное, в Нью-Йорке. — Она глубоко вздохнула и закусила губу,
словно желая удержать слова, готовые сорваться с языка. — Он говорит,
что терпеть ее не может. Не может находиться с ней рядом. Если бы ты ее
видела...
— Не важно, как она выглядит, — перебила Лиззи. — Он на ней
женат.
— Знаю.
— И что ты ему ответила?
— Нет — как всегда. — Рианон посмотрела в глаза Лиззи. — Но
мне было трудно, — добавила она. — Чертовски трудно. Наверное,
после всего, что произошло, это кажется нелепым, но это правда. Правда?
Господи, да ничего я не знаю. Никак не могу через все это переступить. Я
стараюсь, но тут обязательно что-нибудь случается — или приходит письмо на
его имя, или я по телевизору вижу кадры, где мы сняты вдвоем, или мне
говорят, что кто-то покупает дом или покупает ковер из Марракеша... Можешь
себе представить? Мне доставили тот ковер! Свою кредитную карточку я так и
не увидела, зато ковер получила! И счет. Я тебе не рассказывала? Счет из
отеля пришел сюда. Имя Оливера не упоминается. Там написано: мисс Рианон
Эдвардс. Мисс Рианон Эдвардс! Вот и объясни, почему я не могу его
ненавидеть? Почему не могу разлюбить человека, который в общем-то является
не более чем плодом моего воображения? Казалось, в нем сосредоточилось все,
что мне было нужно... Он и был практически всем для меня. Ну не могу я
сказать ему: Нет, я не хочу тебя видеть. Потому что я хочу видеть его. Я
хочу, чтобы ничего этого не было. Хочу, чтобы он оказался тем человеком,
каким я его себе представляла. Тем человеком, которого я полюбила и за
которого вышла замуж.
Лиззи, за что мне это все? Стараешься хорошо относиться к людям, не обижать
их и ждешь такого же отношения в ответ. А что получается? Жизнь бьет тебя
под дых, вот что! Мама умерла, когда я была еще совсем ребенком; отец от
меня отказался; лучшая подруга увела жениха; муж бросил и женился на другой;
программу, которую я создала, у меня отняли. Даже ты не можешь быть со мной
искренней до конца, и я не знаю, сколько еще смогу выносить такое положение.
И к черту предопределение, к черту всякую философию, даже утешительную.
Пойми, мне все равно страшно больно.
Лиззи не замечала слез в глазах подруги, но отлично видела ее ярость и боль.
— Извини, — прошептала она. — Пожалуйста, прости. Я только...
Я не собиралась ничего скрывать. Поверь, если бы я знала, как тебе
сказать...
— Так скажи! — закричала Рианон. — Произнеси наконец нужные
слова. Я чувствую себя так, как будто мир вышвыривает меня. Я уже в панике,
Лиззи. В панике!
— Я поеду в Южную Африку, — решилась Лиззи. — Буду жить там с
Энди.
Рианон, пораженная в самое сердце, застыла на месте.
— Когда? — только и смогла она прошептать. Потом затрясла
головой. — Почему ты ничего не говорила? Я думала... Я думала, он не
ответил на твои письма...
— Так и есть. Мы были там в феврале, и после этого я не получила от
него ни слова.
Рианон побледнела, ее глаза расширились.
— Тогда я ничего не понимаю.
— В тот раз он спросил меня, не соглашусь ли я переехать к нему. Так
что я поеду и, если все пойдет нормально, останусь там.
Некоторое время Рианон молчала, лихорадочно обдумывая услышанное. Потом она
спросила:
— А он знает? Он ждет тебя?
— Нет. Устрою ему сюрприз.
— Боже! — воскликнула Рианон. — Не делай этого! Это же
безумие...
— Знаю, — перебила ее Лиззи. — Но именно так я собираюсь
поступить.
— Послушай, а если у него уже кто-то появился? Ты же тогда...
Лиззи не дала подруге договорить:
— Значит, я буду знать, насколько серьезны были его намерения.
Рианон машинально взъерошила волосы.
— Нет, не может быть, — прошептала она. — Просто не верю, что
ты на такое способна.
— Именно поэтому я и не хотела тебе говорить, — устало отозвалась
Лиззи. — Не хотелось, чтобы ты подумала, что я драпаю в тот момент,
когда...
— Я говорю о тебе, а не о себе! — взорвалась Рианон. — Черт
подери, нужно же иметь гордость! Ты провела ночь с мужчиной — и его братом,
давай, кстати, не забывать про брата! Они тебя оттрахали, потом ни тот, ни
другой не давали о себе знать, и после этого ты собираешься устроить сюрприз
и появиться в их доме! Ты хоть помнишь, который из них Энди? Там было темно,
ты могла и перепутать...
— Прекрати! — закричала Лиззи. Глаза Рианон пылали яростью.
— Он был первым и единственным мужчиной, с которым ты переспала после
смерти Ричарда, — рявкнула она, — и только поэтому решила, что
влюблена и готова сыграть роль Джейн для своего Тарзана. Знаешь, что я тебе
скажу? Парочка оргазмов — это еще не брак.
— Может быть, ты расскажешь мне, что такое брак, — съязвила
Лиззи, — раз у тебя такой большой опыт в этой области?
Рианон вспыхнула. Очередная колкость уже была готова сорваться с языка, но
она сдержалась. Сердце все еще колотилось от гнева, и пальцы с силой сжимали
подлокотник дивана, но ярость уже ушла. Мысли перепутались, в груди (а
может, в мозгу?) что-то сжалось, в памяти всплыли опасения, которые она
испытывала в день отъезда из Перлатонги. Сейчас она не смогла бы точно
сформулировать, в чем они состояли, но одно помнила твердо: тогда ей
подумалось, что в один прекрасный день им суждено сюда вернуться. А
внутренний голос нашептывал ей, что лучше бы держаться подальше.
— Извини, — прошептала Лиззи. — Я не права. Прости.
Рианон вздохнула, хотела было ответить и поняла, что не может найти слов.
— Нет, это ты прости, — наконец сказала она. — Мне не стоило
так реагировать. Наверное, я была в шоке. — Она пристально посмотрела
подруге в глаза. — Ты все обдумала? — спросила она вдруг. —
То есть понятно, что обдумала, но... Я-то считала, что жизнь вдали от
цивилизации не для тебя, что ты нигде, кроме Лондона, жить не сможешь...
— Я тоже так думала, — отозвалась Лиззи, — а теперь начала в
этом сомневаться. До сих пор постоянно думаю о нем и даже все еще пишу ему,
хотя письма уже не отправляю. И еще я все время стараюсь представить себе ту
жизнь: буду ли там счастлива, довольна, будет ли скучно, насколько я буду
чувствовать оторванность от мира... Все варианты перебираю и каждый раз
прихожу к одному выводу: стоит попробовать. Судьба, рок, назови как угодно,
не зря свели нас вместе, и я должна понять, ради чего. Я могу ошибаться.
Естественно. Возможно, меня влекут туда инстинкты сорокалетней сексуально
озабоченной женщины. Но интуиция твердит мне, что здесь есть что-то еще.
Рианон помолчала, прислушиваясь к собственной интуиции и раздумывая, стоит
ли делиться с Лиззи тем, что чувствует она сама. Потом сказала:
— Почему ты так уверена, что все еще нужна ему? Он ведь так и не
написал тебе и даже не откликнулся, когда мы послали ему кассету с
программой!
— Ни в чем я не уверена, — печально проговорила Лиззи. — Не
могу выразить словами, что я чувствую. Просто чувствую, что он меня ждет.
Да, может быть, я выставлю себя полной идиоткой, если явлюсь туда, но знаю,
что все равно поеду.
— И даже не позвонишь ему до отъезда?
— Не собиралась. Да я вообще еще ничего не планировала. В понедельник
ошарашу Салли и Моргана, а потом... — Лиззи пожала плечами. —
Поживем — увидим. Поеду, когда почувствую, что пора.
Рианон кивнула, но Лиззи видела, что ее подруге все еще трудно смириться с
услышанным.
— Все-таки ему ничто не мешало связаться с тобой, — заметила
Рианон.
— Знаю. Если бы он хотел, чтобы я вошла в его жизнь, он бы дал мне это
понять. По крайней мере так было бы логично. А он не пишет мне и не звонит.
Почему? Может, потому, что я ему больше не нужна, и он даже не вспоминает
обо мне?
— Вспоминает, не сомневайся, — горячо возразила Рианон. — Но
если ты действительно думаешь так, как только что сказала, то я не понимаю,
как ты могла решиться ехать.
— Я и сама не понимаю. Говорю ведь, что не могу ничего объяснить. Может
быть, когда придет время, позвоню ему и скажу, что вылетаю. Ничего пока не
знаю. Знаю только, что в Хочу все знать не останусь. Наверное, просто
пришла пора выпустить птичку из клетки и посмотреть, полетит она или упадет.
Я помню, что не собиралась жить вместе с ним, но понимаю, что обстоятельства
изменились. Теперь, когда случилось то, что случилось, я вижу, что
потрясающий успех программы сделал нас слишком самодовольными, чтобы
рисковать, затевать что-то новое. А сейчас нечего терять. Наверное, пришла
пора решительных действий. Мы с тобой лучшие годы жизни отдали телевидению,
не исключено, что и все остальные отдадим этой работе, но именно сейчас есть
сколько-то свободного времени, а это может означать, что кто-то, кто знает
больше нас, хочет наставить своих чад на путь истинный.
Рианон улыбнулась:
— Конечно, ты должна думать именно так, иначе бы не кинулась в Южную
Африку.
Лиззи пожала плечами:
— Посмотрим. Важно, что жизнь продолжается. Пора идти вперед.
Рианон вздрогнула от мысли о перспективе, о которой говорила Лиззи, и с
кривой улыбкой заметила:
— Хотя ты выражаешься довольно туманно, кажется, я начинаю улавливать
мысль.
Лиззи улыбнулась в ответ.
— Если ты увидишься с Оливером, — негромко заметила она, —
это ничего не изменит. Сама знаешь. Просто тебе станет хуже, ты растеряешься
и, может быть, еще долго будешь жить с этим чувством. Поверь, я понимаю, что
ты испытываешь. Мне известно, что значит неожиданно наскочить на
препятствие, о существовании которого ты и не подозревала, и вылететь на
обочину. — Женщина невесело усмехнулась. — Плохо, когда все мечты
летят прахом. Если бы я знала, как справляться с такими невзгодами, я бы еще
три месяца назад рассказала тебе о своих планах. Зато могу тебе сказать: я
никуда не уеду до тех пор, пока ты не возьмешься за новое дело и твоя жизнь
не войдет в колею.
На глаза Рианон навернулись слезы.
— Мне нужны деньги, — сказала она. — Контракт истекает в
марте.
— Когда он заключен?
— В середине октября.
Лиззи кивнула, затем спросила:
— Когда свадьба Галины?
Рианон задумалась.
— По-моему, в октябре. Числа я не помню.
— Так ты решила принять приглашение? — спросила Лиззи, глядя в
глаза подруге. — Тебе бы не помешало уехать отсюда на какое-то время.
Да, понимаю, тебе трудно сейчас думать о свадьбе, тем более о свадьбе
Галины. Но можно посмотреть на это дело с другой стороны и считать, что
таким образом жизнь мстит Галине за то, что она совершила.
— Почему мстит?
— А тебе бы хотелось выйти замуж за человека, который убил жену и это
сошло ему с рук?
Рианон хихикнула:
— Мысль ясна.
— А еще учти, — продолжала Лиззи, — что редко Макс Романов
появляется на публике, и вообрази, как могло бы прогреметь по обе стороны
Атлантики телеинтервью с ним.
Рианон покачала головой и засмеялась:
— Ты неисправима.
— Но я права.
— И ты думаешь, он признает перед камерой, что его жена была убита? Ты
в своем уме?
— Да не надо ему ни в чем признаваться. Все знают, что там было
убийство, и всем интересно было бы услышать, каким образом ему удалось
представить дело несчастным случаем. Хотя я думаю, мы этого никогда не
услышим, — с сожалением добавила Лиззи. — Нет, поговори с ним о
нем самом, о Галине, о его друзьях, о доме, о детях — у него ведь есть дети?
Кажется, есть. Спроси, не трудно ли ему воспитывать детей без матери. А еще
лучше, задай ему вопрос: как он помогает детям свыкнуться с тем, что ее нет?
Рианон хохотала, спрятав лицо в ладонях.
— Фонтан идей, — сказала она, перестав смеяться. — А кто мне
только что советовал уйти с телевидения?
— Я сказала — может быть, — вывернулась Лиззи. — А ради
такого интервью стоит задержаться. У тебя все получится, это в твоем стиле.
— Давай не увлекаться, — возразила Рианон. — Начнем с того,
что, даже если я наберусь смелости и попрошу его об интервью, он ни за что
не согласится. И вообще я еще не решила, ехать на свадьбу или нет.
Лиззи искоса взглянула на нее:
— Кажется, ты совсем недавно говорила, что тебе хотелось бы увидеть
Галину.
Рианон поморщилась:
— Любопытно, только и всего.
— А она ведь сейчас знаменитость, — не сдавалась Лиззи. — Как
ее косметическая фирма называется? Конспираси? Галина-то тебе уж точно
даст интервью. А если ты снимешь интервью с обоими новобрачными, то, голову
даю на отсечение, у твоих дверей будут толпиться все телекомпании мира!
Знаешь, чем больше я думаю об этом, тем больше уверена, что тебе надо ехать
на свадьбу. Надо полагать, соберется только узкий круг? Наверняка — ведь в
прессе никаких сообщений не было. Я по крайней мере не видела.
— Круг очень узкий, — подтвердила Рианон. — Галина
настоятельно просила, чтобы я никому ни о чем не рассказывала до тех пор,
пока Макс не решит, что можно сообщить публике. Скорее всего это произойдет
уже после свадьбы.
— Вот и отлично! — Лиззи рассмеялась. — Удача сама к тебе
плывет. Убедишь их, чтобы они дали тебе эксклюзивное право распространить
эту новость, и подготовишь интервью с ними. Ни одна компания на свете не
откажется от такого товара, особенно если ты подойдешь к делу с головой —
преподнесешь все так, что тебе просто случилось снять небольшой сюжет о
свадьбе, на которой ты была гостьей. Послушай, Рианон, может, конечно, ради
этого и не стоило терять собственного мужа и собственную программу, но очень
может быть, что и стоило.
— Что?!
— Предопределение. Судьба, — веско произнесла Лиззи. — Может,
тебе предназначено достичь таких высот, на какие тебя бы не вывела Хочу все
знать.
— Минуточку, — перебила ее Рианон. — Полагаешь, что я стану
заниматься такими грандиозными проектами, а ты никак не будешь в них
задействована, спокойненько улетишь в свою Южную Африку? Может, я бы тоже
хотела вести тихую жизнь в окружении диких зверей?
Лиззи улыбнулась:
— Так в чем проблема? Есть еще Дуг.
Рианон приподняла бровь, поставила чашку на стол и заговорила вновь:
— Мне ясно. Пытаешься убедить меня отправиться на свадьбу, а сама тем
временем собираешься улететь в ЮАР?
— Точно, — призналась Лиззи. — Грешна. Мне только что пришло
в голову, что можно все уладить именно таким образом. Тем не менее не
понимаю, почему бы нам так не поступить. Что скажешь?
— Все так, — негромко ответила Рианон. — Пожалуй, все так.
Несколько минут подруги сидели в молчании.
— А какая она,
...Закладка в соц.сетях
