Жанр: Любовные романы
Неукротимый огонь
...ился
Макс. — Вопрос решен.
— Сколько? — спросил Эллис.
Во всех случаях он оставался прежде всего финансистом.
— Об этом потом, когда я вернусь, — равнодушно отозвался Романов.
— Вы узнали, что за парень на фотографиях? — не выдержала Ула.
— Нет.
Ула удивленно посмотрела на Эллиса.
— Кому же вы передали бабки? — спросил тот.
— Фотографу.
— И он вам не сказал, кого снимал?
— Сказал, что, кроме него, там было два мужика. Один на снимках, другой
стоял и смотрел.
— Копий не осталось?
— Мы больше ничего не нашли.
— Ты уверен, что у вас все негативы?
— Уверен, насколько это возможно.
Эллис помрачнел:
— И что теперь? Организуешь слежку за фотографом?
Макс не ответил. Вместо этого он спросил:
— Где Морис?
Эллис взглянул на Улу и мотнул головой в сторону динамика, предлагая ей
ответить на вопрос.
Бросив на своего приятеля уничтожающий взгляд, Ула сообщила:
— Морис летит в Нью-Йорк. Поступило сообщение, что ФБР намерено
допросить тебя по поводу обвинений, изложенных мисс Отравой. Это насчет
приобретения акций Праймэр.
— И как скоро Морис будет в Нью-Йорке? — поинтересовался Макс.
— Часа через два, — ответил Эллис.
По тону босса он догадался, что сообщение насчет ФБР также не явилось для
него сюрпризом.
— Хорошо, — просто ответил Макс. — Сейчас я позвоню детям.
Ула, пожалуйста, свяжись с Галиной и скажи, что я увижу ее завтра вечером в
Лос-Анджелесе, если только мне не придется лететь в Нью-Йорк.
— Макс, предупреждаю, она будет не слишком довольна, — сказала
Ула, выругавшись про себя, — меньше всего ей хотелось передавать такие
новости.
— Я ею тоже сейчас не очень доволен, — бросил Макс. — Но
этого ей говорить не надо. Просто скажи, что меня задержали в Вашингтоне, я
обедаю с президентом и поэтому не могу позвонить.
— Она не поверит.
— Это ее дело.
Ула поджала губы. Эллис хотел было что-то спросить, но Макс вновь заговорил:
— В пятницу прилетает Рамон. Эллис, я хотел бы, чтобы ты его встретил в
аэропорту.
Глаза Замойского расширились. Выходит, Макс все же намерен организовать
наблюдение за фотографом.
— А где Рамон остановится?
— В доме, — ответил Макс. — Ладно, теперь я поговорю с
детьми. Если будет что-то новое, вы знаете, как со мной связаться.
На следующее утро, когда Макс летел в Нью-Йорк, а Галина вернулась в Лос-
Анджелес, Дентон Ферфакс сидел у себя в кабинете в Джексоне и просматривал
Свежий номер Мемфис тайме. На третьей странице, в нескольких дюймах от
статьи о незаконных фондовых операциях Макса Романова, было краткое
сообщение, гласившее, что мемфисский фотограф Карл Бродхерст найден у себя в
студии мертвым. Кто-то прострелил ему голову. В заметке говорилось, что
Бродхерсту было двадцать восемь лет, он прожил всю жизнь в Мемфисе и был
хорошо известен среди местных гомосексуалистов. Улик в распоряжении
следствия пока не имеется. Полиция допрашивает всех, кто был знаком с
жертвой. Тем, кто видел что-нибудь особенное вблизи места трагедии девятого
числа с пяти до семи утра, предлагалось позвонить по телефону, номер
которого был опубликован здесь же.
Два дня спустя Рамон Коминский прилетел в Лос-Анджелес через Хьюстон. При
нем был фальшивый паспорт и водительское удостоверение на чужое имя. В
соответствии с распоряжением Романова Эллис встретил Рамона в аэропорту.
Мужчины обменялись сердечным рукопожатием и направились на автостоянку.
— Надолго к нам? — спросил Эллис. Кривоватые зубы Рамона
обнажились в улыбке.
— Это зависит от обстоятельств, — ответил он, как обычно, с
сильным акцентом.
— Ты знаешь, что Макс арестован?
Рамон застыл как вкопанный и впился взглядом в Эллиса.
— За использование конфиденциальной информации при сделке, —
пояснил Эллис.
Сразу повеселев, Рамон сказал:
— Это проблема Мориса. Моя задача — узнать, кто подкладывает свинью
Максу и Галине.
А что потом? — вопрос вертелся на языке, но Эллис удержался. Не его это
дело, и лучше ему ничего не знать.
Рамон Коминский остепенился, поселился в Пиренеях, в провинции Авлана, и вел
теперь спокойную, мирную жизнь. Но совсем недавно он возглавлял группировку
радикальных сепаратистов, отстаивавших право басков на независимость от
Испании. Убийство стало второй натурой внука обнищавшего русского еврея и
его горячо любимой жены-басконки. Из всей семьи в живых остался один Рамон.
Терроризм так же органично вошел в его жизнь, как в жизнь Эллиса — индекс
Доу-Джонса. Можно сказать, он всосал идею насилия с молоком матери. А для
Макса Романова, единственного внука богатого русского еврея, Рамон был готов
пойти на все, поскольку дед Романова столько сделал для спасения множества
людей — в том числе и деда Рамона — от ужасов коммунизма.
Когда мужчины приехали в офис, Ула сообщила им, что слушание по делу
выпущенного под залог Романова начнется через час.
Рамона Ула видела впервые и была потрясена зарядом энергии и угрозы,
исходившим от этого человека. Роста он был примерно того же, что Эллис, но
плотнее, и хотя красавцем его нельзя было назвать, держался он так властно,
что, казалось, в его присутствии должны останавливаться часы. А голос...
— Извините, — едва выговорила Ула, — как вы сказали?
Зеленые глаза Рамона сияли.
— Я спросил, можно ли мне привести себя в порядок после самолета. А
потом хотел бы ознакомиться со списком приглашенных.
— Конечно, возьмите.
Ула протянула Рамону список с таким жаром, будто сама была готова кинуться
ему в объятия.
Эллис отвел Улу в сторону, а Рамон, усмехаясь про себя, проследовал за Лео в
крыло для гостей. По пути он быстро проглядел список гостей, мысленно взяв
на заметку незнакомые имена. Просматривая список вторично, обратил внимание
на имя, которое показалось чем-то знакомым, но он не сразу вспомнил, кому
оно принадлежит. А припомнив, удивленно моргнул. Когда Лео подвел Коминского
к отведенной для него комнате, тот уже улыбался в открытую.
Как только дворецкий вышел, Рамон швырнул бумагу на кровать, разделся и
подошел к открытой стеклянной двери, за которой открывался захватывающий вид
на океанский простор. Итак, девочка из Марракеша будет на свадьбе?
Рамон рассмеялся вслух, подошел к кровати и растянулся, заложив руки за
голову. Что ж, видимо, предстоят события еще более интересные, чем он
ожидал, — конечно, при условии, что Макс избежит тюрьмы.
Глава 17
— Рианон! Рианон!
Улыбаясь и одновременно хмурясь, Рианон окинула взглядом зал прилета,
стараясь определить, откуда раздается голос.
— Сюда! — кричала ей Галина.
Наконец Рианон увидела ее. Галина стояла на цыпочках, размахивая рукой.
Рианон со смехом протолкнула тележку с багажом мимо медленно двигавшихся
пассажиров и, оказавшись рядом с Галиной, выпустила ручку. Последовали
бурные объятия.
— Глазам своим не верю! — вопила Галина, совершенно не обращая
внимания на то, что несколько голов повернулись в ее сторону. —
Выглядишь блестяще. — Она отстранила Рианон от себя и вгляделась в ее
лицо. — Боже, до чего ты хороша! — Галина снова стиснула
Рианон. — Я страшно по тебе скучала. Не могу поверить, что ты здесь.
— И я по тебе соскучилась, — отозвалась Рианон, с удивлением
осознав, что это правда. — А ты всегда была красавицей, а теперь просто
ослепительна!
В живых голубых глазах Галины вспыхнул смех. Она ловко подхватила тележку с
багажом Рианон и покатила к выходу из зала. В коридоре, ведущем из терминала
на улицу, она опустила со лба солнечные очки и потребовала:
— Рассказывай. Я хочу знать обо всем, чем ты занималась в то время, что
мы с тобой не виделись. Во-первых: как долетела? Устала? Спать
хочешь? — Она радостно рассмеялась. — Нет, ты представить себе не
можешь, до чего я рада тебя видеть. Я так боялась, что ты не прилетишь!
Успокоилась, только когда убедилась, что ты меня не бросишь. Для тебя все
приготовлено. Все-все тебя ждут, прямо изнывают от нетерпения. Ты раньше
бывала в Лос-Анджелесе? Тут тебе понравится. Город совершенно безумный, черт-
те что творится, но, должна тебе сказать, подруга, если тебе нужен мужчина,
который помог бы тебе забыть того кретина, про которого ты мне говорила, то
я этим займусь прежде всего. Не так-то просто нормального мужика найти, в
этом городе полно голубых, но кто знает, может, повезет и ты влюбишься до
сумасшествия, до потери пульса и останешься здесь! Какова идея? Мы опять
будем вместе, как раньше. Слушай, как здорово! Я так рада, что сегодня
смогла быть в городе и сама тебя встретила. Должна была встречать Ула — это
помощница Макса, ты ее тоже полюбишь. Ее все любят. Совершенно бесцеремонная
особа, но ей почему-то прощают все что угодно. Она живет с Эллисом. А еще
есть Морис, юрист Макса. У него жена Дион, немножко взбалмошная, но в общем
ничего. Так, кто еще?..
Ах да, конечно! Дети! Марина и Алекс. Очаровательные зайки. Ты в них с
первого взгляда влюбишься. И они в тебя наверняка влюбятся. Я всем про тебя
рассказывала...
— Галина, перестань трещать, — улыбнулась Рианон. Та
расхохоталась.
— Извини. — Колесо тележки уперлось в бордюр. — Меня понесло.
Все потому, что я рада тебя видеть. Постой тут, а я сбегаю на стоянку.
Подгоню машину сюда, и нам не придется ждать лифта.
Она еще раз порывисто обняла Рианон и побежала в сторону многоэтажной
автостоянки.
Рианон, улыбаясь, провожала ее взглядом. Сердце вдруг наполнилось нежностью
к Галине. Пять лет — долгий срок. Подумать только, что по крайней мере в
течение первых трех лет она с наслаждением открутила бы Галине голову за ту
боль, что та ей причинила. А еще более странно, как поблек в ее памяти образ
Филиппа, того, кто был когда-то смыслом ее жизни. Неужели когда-нибудь она
так же подумает об Оливере...
Она глянула на часы. Начало пятого по калифорнийскому времени, значит, в
Лондоне полночь. Интересно, что сейчас делает Лиззи? Рианон вдруг ощутила
приступ тоски по дому. Приступ, мягко говоря, несвоевременный, если учесть,
что самолет только что сел. И тем не менее тоска закралась в ее душу, словно
напоминая, что предстоящие две недели, как бы весело они ни прошли, ничего
по существу не изменят. Все, что она оставила дома, будет дожидаться ее
возвращения. Проблемы никуда не денутся, и ничего поправить нельзя.
Рианон прикрыла глаза и опустила голову. Страх охватил ее, а она чувствовала
себя чересчур усталой для того, чтобы
с ним бороться.
Услышав громкий гудок, она вздрогнула и открыла глаза. На губах, несмотря на
грусть, сразу появилась улыбка. Перед ней стоял сверкающий белый мерседес,
за рулем которого сидела Галина. Господи, да ведь это же замечательно —
вырваться из Англии, сбежать от хмурых туч и дождя туда, где ярко светит
солнце, где люди веселы и дружелюбны, где Галина так забавно выражает свои
восторги по поводу новой встречи.
Когда Галина выбралась из машины и принялась помогать подруге складывать
чемоданы в багажник, Рианон сказала:
— Кстати, позволь тебе ответить. В Лос-Анджелесе я уже была. Но всего
три дня. Так что можешь меня уверять, что мне здесь понравится.
Галина рассмеялась и захлопнула крышку багажника.
— Тебе здесь понравится, — послушно подтвердила она, снова
усаживаясь за руль. — Нет, серьезно, понравится. Здесь здорово, хотя
иногда хочется выбраться отсюда. Макс тут постоянно живет, но он половину
времени проводит в разъездах. Да и я в общем-то тоже — с тех пор как работаю
на Конспираси. Да, ты видела мою рекламу? В Англии ее показывают?
— Издеваешься? — Рианон улыбнулась. — Стоит только открыть
журнал или включить телевизор — всюду ты.
Галина, явно польщенная, захлопнула дверцу и нажала на газ. Бросив на Рианон
несколько быстрых взглядов, словно желая удостовериться, что подруга в самом
деле с ней, она сказала:
— Неужели прошло пять лет с тех пор, как мы виделись в последний раз?
— Трудно поверить, правда? — согласилась Рианон. Галина
улыбнулась.
— Если посмотреть на тебя, скажешь, что прошло не больше пяти дней. Мы
же с тобой всегда так дружили! Как можно было не встречаться целых пять лет?
Брови Рианон изогнулись.
— А тебе не кажется, что у нас возникла одна маленькая проблема, когда
ты убежала с Филиппом? — саркастически осведомилась она.
— Господи Боже мой! — Галина зажала рот ладонью. — Совсем об
этом забыла.
— Черта с два ты забыла! — со смехом возразила Рианон, забирая
волосы в хвост, чтобы прохладный ветерок овевал затылок.
Галина рассмеялась:
— Ну правильно, не забыла. Но я надеялась, что ты, может, забыла.
Рианон ошалело уставилась на Галину. Потом улыбнулась.
— Нет, ты не изменилась, — заключила гостья, разглядывая вереницу
гостиниц и гаражей, предлагавших в аренду автомобили.
— Ты тоже, — отозвалась Галина.
По всей видимости, она приняла слова Рианон за комплимент. Вероятно, она
права, подумала Рианон.
— А теперь, — заявила Галина, обгоняя белый лимузин, — расскажи-
ка мне про этого козла. Ты говорила, что вышла за него замуж?
— Верно. Но мне не хочется об этом вспоминать.
— Почему? — воскликнула Галина.
— Потому что мне все еще больно, — искренне призналась Рианон.
— Тогда тем более надо рассказать, — возразила Галина. — В
конце концов, мы же подруги. А если ты не хочешь обсудить это с подругой, с
кем же ты можешь поговорить?
— Хорошо, расскажу, — сдалась Рианон. — Но не сейчас, ладно?
— Ладно, поговорим, когда приедем, — согласилась Галина, задорно
посмотрела на Рианон и расхохоталась. — А ты уверена, что хочешь
остановиться в моей квартире? В доме тебе будут ужасно рады. Места там
сколько угодно, и всем не терпится взглянуть на тебя.
— Ты уже говорила, — перебила ее Рианон. — Но мне бы хотелось
некоторое время не знакомиться ни с кем и просто передохнуть. Понимаешь, мне
нужно свыкнуться со всем дерьмом, которое со мной случилось. Недавно я
потеряла работу.
— Как?! — изумилась Галина. — Да, похоже, тебе действительно
тяжело. А чем ты занимаешься? Когда я уехала, ты еще работала на Би-би-си.
Рианон рассказала Галине историю программы Хочу все знать, отметив, что
подруга до сих пор оказывает на нее какое-то гипнотическое воздействие.
Когда она закончила, Галина сказала:
— Не надо так мучить себя. Поверь, это совершенно естественно. Ты
пережила два сильных потрясения: сначала потеряла мужа, потом работу. Тебе
нужно время и мужество, чтобы смириться с утратами. И то и другое у тебя
есть, можешь мне поверить, хотя сейчас тебе, наверное, так не кажется.
Рианон смотрела на нее с удивлением. Галина сжала ее руку. В глазах
красавицы опять вспыхнули озорные огоньки. Шутливо стукнув Рианон по колену,
она сказала:
— Ладно, в конце концов, ты приехала сюда, чтобы как следует развлечься
и забыть про все дерьмо на свете. Ну и понятно, чтобы быть подружкой
невесты. — Галина помолчала, склонив голову на плечо. — Знаешь,
может быть, на этой неделе мне удастся выкроить пару дней. Если получится,
давай проведем их вместе? Только мы с тобой, а? Побегаем по магазинам,
пообедаем вдвоем, потом, как голливудские звезды, коррекцию груди сделаем,
татуировку... Ой, как хорошо, что я вспомнила, мне же до приезда Макса надо
еще успеть сделать маникюр. Кстати, ты знаешь, что его арестовали?
— Да, я в газетах читала перед отъездом. — Рианон тут же пожалела
о сказанном, но прямой вопрос Галины застал ее врасплох. — Честно
говоря, — добавила она, — я из-за этого сильно сомневалась, стоит
ли ехать.
— Да ладно тебе, ни в чем он не виноват, — отмахнулась Галина.
— Меня не это смущало, — сказала Рианон с обезоруживающей улыбкой,
вдруг подумав: Лиззи бы такую искренность оценила. — Дело в том, что
из-за этого могла произойти задержка со свадьбой. Так когда ты его ждешь?
— Сегодня вечером. Я знаю, настроение у него будет ни к черту. Он не в
восторге от тюрем.
Рианон, не в силах сдержаться, хихикнула. Галина взглянула на нее.
— По крайней мере на этот раз он не провел в камере и дня, —
пояснила она. — В прошлый раз ему пришлось просидеть несколько недель.
— Когда погибла его жена? — спросила Рианон.
— Да. — Галина заговорщицки подмигнула. — Кошмар. Об этом
здесь у нас не говорят. По крайней мере нам нельзя. Но мы все равно говорим,
как же иначе?
Рианон не знала, что и сказать, поэтому попыталась задать вопрос:
— Это он ее убил?
— Ну... — Галина замялась, потом кивнула. — Да, он убил. Я-то
думала, это и так все знают.
Некоторое время Рианон, несколько шокированная такой прямотой, молчала, не
зная, как вести себя дальше. Потом спросила:
— Как же он избежал обвинения?
Галина расплылась в улыбке:
— Да если бы я и знала, то тебе не смогла бы рассказать. Но я на самом
деле не знаю. Одно время считалось, что ее убила я. Ты об этом
слышала? — Лицо Галины внезапно сделалось злым. — Наверное, —
добавила она, — кто-то и сейчас так думает. Но я не убивала. Когда она
умерла, я была здесь, в Лос-Анджелесе, в больнице. Про пистолеты, которые
могли бы выстрелить в Лос-Анджелесе и настичь жертву в Нью-Йорке, я не
слышала. Особенно если они стреляют пулями тридцать восьмого калибра.
Рианон рассмеялась, вновь ощутив растерянность. Галина говорила таким тоном,
будто обсуждала наряд школьной подружки, а не убийство первой жены своего
жениха, убийство, в котором так или иначе оказалась замешана она сама.
— Если ты знаешь наверняка, что Макс — убийца, — осмелилась
продолжить Рианон, — то зачем выходишь за него замуж? Разве это тебе
безразлично?
Галина пожала плечами.
— В общем-то да. Макс постоянно кого-нибудь убивает. То есть не сам,
конечно, это Каролин он сам убил. Обычно он для убийств нанимает других. Ну
там гангстеров, киллеров, наркоманов...
Рианон таращилась на Галину в изумлении, но та вдруг прыснула, и журналистке
стало ясно, что ее надули.
— Ну хорошо, — произнесла она, поджав губы.
Машина проезжала мимо яхт-клуба, за ресторанчиками виднелся лес мачт с
американскими флагами.
— Так, значит, это был несчастный случай? — не сдавалась Рианон. — Так надо понимать?
— Конечно, несчастный случай; а что я еще могу ответить? Обвинения с
Макса сняты, я собираюсь стать его женой. Вот и посуди сама, могу ли я
говорить во всеуслышание, что он убийца?
— Но ты знаешь наверняка? — настаивала Рианон. — Он говорил с
тобой об этом?
— Естественно.
— И что сказал?
— Несчастный случай.
— Как это произошло?
— Она пыталась застрелить его, он хотел выхватить у нее пистолет. В
схватке пистолет выстрелил. Ты сама сто раз видела в кино, как это бывает.
— Ты ему веришь?
— Абсолютно.
Машина затормозила возле шестиэтажного дома. Над белыми балконами были
натянуты тенты с белыми и бирюзовыми полосами.
Зная, насколько упрямой может быть Галина, Рианон решила сменить тему.
— Почему ты попала в больницу? — спросила она.
— На меня напали, — объяснила Галина. Когда обе выбрались из
машины, она добавила: — Честно говоря, я была сильно изранена. Синяки долго
не проходили, а уж о порезах и говорить нечего. Мне наложили двадцать три
шва. На спине, на руках, на ногах — везде. Вот и на горле шрамы, смотри. Ну
сейчас их уже не видно, но были. Врач сказал, что мне повезло, я вообще
могла умереть.
— А того человека поймали? — поинтересовалась Рианон, подходя к
багажнику.
— Насколько мне известно, нет. Преступников никогда не ловят. Хорошо
еще, что лицо не тронул. Иначе не работать бы мне там, где я сейчас работаю,
это уж точно.
— Он тебя ограбил?
Подруги приступили к выгрузке багажа.
— Нет. На мне ничего не было.
— А где это случилось?
— В Венеции, недалеко от моей прежней квартиры. Макс с тех пор не
позволял мне там бывать. Но я твердо решила сохранить независимость, так что
ему пришлось купить для меня квартиру здесь. Дом хороший, охраняется, Максу
не о чем беспокоиться. И мне здесь нравится. Никто не пристает с
расспросами.
— И много времени ты тут проводишь?
Рианон взялась за ручку чемодана, но ее опередил подскочивший носильщик.
— Наверное, процентов пятьдесят, — подумав, сказала Галина. —
Макс хочет, чтобы после свадьбы я отсюда уехала, а мне хотелось бы оставить
за собой эту квартиру. Понимаешь, когда он в дрянном настроении, я смогу
приезжать сюда. Вообще люблю побыть одна там, где меня никто не трогает. А
ты?
Рианон глубоко вздохнула — уединение с некоторых пор она воспринимала как
одиночество.
— Да-да, конечно, я тоже, — ответила она. — Но разве брак не
означает в определенном смысле потерю независимости? Это же и есть оборотная
сторона семейной жизни, хотя я понимаю, что в замужестве есть большие
преимущества. По крайней мере так мне говорили. Кроме того, я по твоему
рассказу поняла, что дом у Романова большой и найти уединенное место не
проблема.
— Да, дом не маленький, — со смешком подтвердила Галина, — но
он все-таки недостаточно велик, чтобы сбежать от Макса, если он этого не
хочет. Да во всем Лос-Анджелесе скрыться от Макса некуда. Его сволочные
шпионы повсюду. Я уверена, он нанимает специальных людей, чтобы они следили
за мной и докладывали ему, во сколько я ушла, во сколько пришла, кто у меня
был и как долго... — Она рассмеялась. — Я даже подозреваю, что они
копаются в моем белье.
— Зачем? — удивилась Рианон.
— Его всегда интересовало, не сплю ли я с кем-нибудь. — Рианон
брезгливо поморщилась.
Подруги вошли в прохладный, отделанный мрамором холл и направились к лифту.
Войдя, Галина кивнула консьержу.
— И для того, чтобы это установить, шпионы должны рыться в твоем белье? — спросила Рианон.
Галина, смеясь, пожала плечами.
— Не знаю. — Она нажала на кнопку вызова лифта. — Он на все
способен.
— Да как же ты терпишь слежку? — воскликнула Рианон.
— А мне нравится. — Красавица усмехнулась. — Это только
доказывает, как сильно он меня любит и как боится, что в моей жизни появится
другой мужчина.
Лифт поднялся на третий этаж. Галина выглядела самодовольной и безмятежной.
— А другие у тебя бывают? — спросила Рианон, когда двери лифта
открылись.
— А как же! — со смехом воскликнула Галина. — Когда
представляется случай.
Она ступила на покрытый ковром пол, вынула ключи и решительно направилась к самой дальней квартире.
— Et voila*! — крикнула она, распахивая дверь и приглашая Рианон в
залитую солнцем великолепно обставленную гостиную, большие окна которой
выходили на море. — Вот твой дом.
* Вот
(фр.) Она наслаждалась изумлением Рианон, которое та и не пыталась скрыть.
Англичанка молча взирала на пышные белые диваны, стеклянные кофейные
столики, огромные опахала из перьев и белый ворсистый ковер. Все здесь было
белым, даже садовые стулья на террасе были обтянуты мягкими белыми чехлами.
Единственными цветными пятнами были картины на стенах да иллюстрированные
журналы, в беспорядке сваленные на одном из столиков.
— А вот это, — объявила Галина, указывая на колоссальную вазу с
букетом белых лилий, — я сама утром купил
...Закладка в соц.сетях
