Жанр: Любовные романы
Неукротимый огонь
...ash; подытожила Ула, — тебе не удалось
выяснить, кто убил фотографа?
Рамон взглянул на Макса:
— Нет.
После недолгой паузы Морис сказал:
— Но если нам повезет и удастся узнать, кто убил этого типа, возможно,
мы сумеем выяснить, кто прикрывает Галину.
Рамон пристально посмотрел ему в глаза.
— Очень на это надеюсь, — кивнул он и добавил, обращаясь к Максу:
— Я видел снимки.
Романов поднялся и подошел к окну. Все смотрели на него.
— Думаю, — объявил он, поворачиваясь к друзьям, — что без
улик против убийцы фотографа шансы раскрыть связь убитого с Галиной близки к
нулю.
Рамон кивнул:
— Да, но надо считаться с реальностью. Если этот человек, кем бы он ни
был, захочет подвести под обвинение тебя, ему это, скорее всего удастся. Ты
был в Мемфисе в момент убийства, фотографировал убитый твою невесту,
издевались над ней же, и по крайней мере одно из описаний таинственного
незнакомца, которого видели в студии около того времени, когда было
совершено убийство, отлично подходит к тебе.
Макс улыбнулся:
— Ну, естественно.
Ула внимательно посмотрела на шефа. После короткой паузы Макс продолжил, и у
нее захватило дух:
— Не надо забывать о попытке шантажа. Фотографу прострелили голову
всего через несколько часов после того, как он явился в Сазерн белль и
потребовал огромную сумму.
— А это означает, — подхватил Рамон, — что убийство было
хорошо продумано.
— Или, — заключил Макс, — что совершил его я.
Ула переглянулась с Морисом и Эллисом. Мужчины побледнели так же, как и она
сама. Она решилась спросить Макса:
— Где сейчас Галина?
— У себя на квартире, с Рианон. Обе приедут завтра утром, перед вылетом
в Вегас.
О похождениях Макса и Рианон кричали все газеты. Ула поразилась, что Галина
вообще смогла заговорить с приятельницей, тем более провести с ней вместе
двое суток. Еще более диким представлялось то, что Рианон, несмотря ни на
что, по-прежнему намерена участвовать в церемонии в качестве подружки
невесты. Впрочем, Ула давно привыкла как к экстравагантным выходкам Галины,
так и к снисходительности Макса. Наверное, люди подумают, что Романов сошел
с ума, — почти невозможно представить, чтобы такой человек, как он,
согласился отпраздновать свое бракосочетание в Вегасе. Но Ула знала, что
Макс в спорах с Галиной стоял на своем только в тех вопросах, которые считал
важными, а до места свадьбы ему явно не было никакого дела.
Глава 21
Самолет романовской компании совершал перед посадкой круг над аэропортом Лас-
Вегаса. Галина пребывала в превосходном настроении. Ее радость передалась
детям; они весело щебетали, садились на колени то к Галине, то к Максу и
носились по салону, знакомясь с пассажирами. Точнее, бегал Алекс. Девочка
ласкалась к отцу и расспрашивала Галину обо всем на свете, например, о том,
какие у той любимые блюда, или почему ей, Марине, запрещают проколоть уши.
Славные ребята, подумала Рианон, наблюдая за ними. Она предполагала, что
дети богатых родителей, как правило, избалованны. Но, судя по всему,
богатство отца не испортило брата и сестру. Марина и Алекс Романовы
унаследовали от Макса смуглую кожу и славянские черты, а голубые глаза,
видимо, достались им от матери.
Помимо ближайших друзей и сотрудников Макса, Рианон не была знакома ни с кем
из тех, кто летел сейчас в Вегас, хотя перед отправлением из Лос-Анджелеса
ее всем представили. Эти люди, судя по всему, были руководителями
подразделений концерна Романова. Они съехались на свадьбу со всех концов
страны. Были здесь также визажисты, костюмеры и парикмахеры из Конспираси,
которые должны были помогать Рианон и Галине. Рианон могла только гадать,
как были бы эти люди заранее извещены о перемене места свадьбы, но по
обрывкам разговоров в ходе полета поняла, что Марибет Куртини, руководитель
Западного филиала Праймэр, была так же ошарашена внезапной переменой
планов, как и сама Рианон. Однако окончательное решение принимала Галина, и,
если только поведение человека о чем-нибудь говорит, Макс был доволен ее
идеей.
Рианон предполагала, что ей будет трудно увидеть Макса впервые после той
памятной ночи, но даже не представляла себе, насколько это будет трудно.
Встретились они в аэропорту, почти у трапа самолета. Присутствующие смотрели
на них во все глаза; им было интересно, как поведут себя эти двое через два
дня после того, как измена Макса Галине стала достоянием публики. Рианон
протянула Романову руку и приветствовала его тепло, но отстраненно-учтиво,
будто они в жизни не говорили друг другу ничего, кроме здравствуйте. Ее
смущение достигло предела, безумно хотелось оказаться в каком-нибудь другом
месте, безразлично, где именно, лишь бы подальше от этого аэропорта. Она
была уверена, что Макс чувствует себя примерно так же, хотя его лицо
оставалось непроницаемым. На долю секунды глаза их встретились, Макс тут же
выпустил ее руку и стал здороваться с другими гостями. Рианон заставила себя
ступить на трап и оказалась рядом с Рамоном. Она с улыбкой взяла его под
руку, сгорая от стыда. Как может Макс оставаться таким бесстрастным? Ведь им
обоим ясно, что произошло нечто большее, чем простой акт любви! Но если это
в самом деле так, почему же он не позвонил ей? Наверное, потому, с горечью
напомнила себе Рианон, что сегодня он женится на другой женщине, а на нее
смотрит так же, как и все остальные: случайная любовница на одну ночь.
Когда в самолете Рианон смотрела в ту сторону, где он сидел рядом с Галиной,
у нее сжималось сердце. Он казался спокойным, довольным жизнью, откровенно
любовался детьми. А с Галиной обращался так, что никто бы не усомнился в его
любви. Но Рианон отказывалась этому верить, она убеждала себя, что его
поведение — всего лишь игра. Интересно, думала она, рассказала ли ему Галина
о звонке Сюзан Травнер? Может, из-за этого он так холодно относится к ней,
избегает смотреть на нее. Она избавилась от Сюзан, заявив ей, что должна
вернуться в Лондон намного раньше намеченного срока, так что встретиться не
удастся. Галина все это слышала, но что она рассказала Максу?
Когда гости спустились по трапу, температура в Лас-Вегасе была выше ста
градусов. Вся компания прошла к длинному ряду лимузинов, которые должны были
доставить гостей в отель. Рианон оказалась в одной машине с Марибет,
Рамоном, Эллисом и Улой. По пути ее поразили толпы на улицах. Впечатление
складывалось такое, будто сюда съехалось пол-Америки. Все смешалось —
спортивные рубашки, татуировки, бронзовый загар, шрамы, улыбки победителей.
Непрерывно открывались и закрывались двери высотных отелей, восставших,
подобно уродливым фениксам, на каждом углу из пепла и праха улиц.
В то время как все остальные болтали, смеялись, громко комментировали
уличные шоу (кортеж проезжал мимо одного такого, — кажется, изображали
бунт на пиратском корабле), Рианон с горечью спрашивала себя, что она здесь
делает. Она старалась ничем не выдать своего настроения, но ей отчаянно не
хватало разговора с Лиззи. Только поговорив с другом, она могла бы хоть
отчасти восстановить утраченное душевное равновесие. Сейчас она чувствовала
себя совсем одинокой, а в сердце бушевали такие чувства, от которых запросто
можно сойти с ума.
Но что она могла бы ей сказать? Лиззи, я влюбилась в Макса Романова. В
жизни ни один мужчина не давал мне таких ощущений. Я даже не предполагала,
что такое вообще бывает. Только подумаю о нем, как у меня влажнеет... Едва
взгляну на него, сердце разрывается. Скажи, это любовь? Или просто похоть?
Пожалуйста, Лиззи, объясни, что со мной происходит.
Лимузин свернул к отелю Мираж.
— Эй, вы только посмотрите! — Марибет указала на пруд возле отеля.
Посредине стояла скала, с которой низвергалась вода. — Наверное, днем
это водопад, а ночью — вулкан.
— Да что ты? — откликнулась Ула. — Вулкан? Надо будет
посмотреть. Эллис, ты сидишь на моей юбке. — Она рывком выдернула из-
под него подол. — Кстати, ты взял кольца?
— Шафер у нас Рамон, — проворчал Эллис. — Спроси у него.
— Рамон, кольца у тебя? — немедленно повернулась к нему Ула.
Глаза Рамона весело сверкнули.
— У Макса, — пояснил он.
— О Боже! — Ула резко обернулась и посмотрела назад. — Они
хоть помнят, что нужно оформлять документы? Они должны были прямо из
аэропорта отправиться в мэрию.
— Помолчи, — оборвал ее Эллис.
Шофер распахнул дверцы, и они вышли из машины. К ним уже спешили носильщики.
Рианон проследовала за остальными и открыла рот от удивления. Впервые в
жизни она видела такое количество людей в гостиничном вестибюле. И такое
количество игровых автоматов. Их были тысячи, они стояли рядами длиной не
меньше четверти мили, и на экране каждого вертелись колеса, мелькали
цифры... А какой тут стоял шум! Какофония свистков, гудков, сирен, звона
непрерывно сыплющихся монет напоминала музыкальную запись, которую зачем-то
запустили в обратную сторону. Еще больше ее поразил настоящий тропический
лес, состоящий из живых и искусственных пальм и протянувшийся до самых
лифтов, и огромный аквариум возле стола администратора, в котором плавали
акулы. В бесчисленных будках выдавали жетоны и призы моментальных лотерей, а
толпы новичков и завсегдатаев пытали счастье в самых разнообразных играх, от
лото до рулетки. Проходя мимо, Рианон разглядывала афиши, приглашавшие
взглянуть на тигров и дельфинов, зазывавшие зрителей на показательный турнир
боксеров-тяжеловесов. Казалось, этот отель в состоянии предложить клиенту
все мыслимые развлечения.
Гостей провели в пентхаус, где их встретил вышколенный администратор, чья
работа состояла в обслуживании особо важных персон. Ула вступила с ним в
переговоры, а посыльный проводил Рианон в номер, размерами едва ли
уступавший переулку, в котором прошло детство Рианон. Он предложил ей бокал
шампанского, а горничная разъяснила предназначение многочисленных рычагов и
кнопок.
Номер был со вкусом обставлен французской мебелью, стилизованной под
старину. Полы были из мрамора, а потолок над большой двуспальной кроватью,
застланной светлым парчовым покрывалом, зеркальный. Рианон улыбнулась про
себя и решила пройти в ванную, но тут дверь распахнулась, и вошла Галина в
сопровождении своей свиты из Конспираси.
— Привет! — крикнула она, подав знак вносить вещи. — Роскошь,
а? — Она вскинула руки и повернулась на каблуках. — У нас
отдельные комнаты? Я специально сказала Уле, что комнаты должны быть
отдельные.
— Вторая комната здесь, мэм. — Посыльный открыл перед Галиной
дверь.
— О-о, мне подойдет, — сказала Галина, заглянув в номер. —
Рианон, у тебя комната больше.
— Не говори глупости, — возмутилась Рианон. — Сегодня твой
день, и большая комната твоя.
— Нет. Я так хочу. И не спорить со мной сегодня. Да, я тут буду всего
часа два, так что ты успеешь устроиться. Номер Макса рядом с детьми, они с
миссис Клей приедут попозже, так что пока все в нашем распоряжении. Кстати,
все остаются до понедельника, так что мы сможем сегодня просадить кучу
денег, а завтра вернуть их. Мне так не терпится начать, а тебе? Играешь в
карты? Я обожаю. Еле смогла пройти мимо стола. В общем, Макс оттащил меня,
зато пообещал, что вечером мы сможем сыграть.
Складка между бровями ясно говорила о том, что Галина не придает большого
значения собственной болтовне.
— Знаешь, наверное, надо позвать Марину. Как ты думаешь? В конце
концов, она тоже будет на свадьбе, так пусть ее подготовят вместе с нами. Да
о чем я говорю, конечно, надо помочь ей одеться. Белинда, приведи ее,
пожалуйста. И скажи Алексу, он тоже может прийти, если хочет.
Белинда вышла и быстро вернулась. Макс, сказала она, просил передать Галине,
что сегодня ее день, так что детьми он займется сам. Через два часа он будет
ждать ее в церкви.
Время летело быстро. Стилисты из Конспираси быстро и весело работали,
развлекая Галину и Рианон голливудскими сплетнями и остроумными шутками.
Мими с помощницами развернула бурную деятельность, а парикмахер Корнелиус,
который показался Рианон настоящим фокусником, осмотрел ее голову с разных
точек, а потом сделал такую шикарную французскую прическу, что она не могла
не спросить себя, какое впечатление произведет на Макса. Отогнав от себя эту
мысль, Рианон стала смеяться над очередной байкой Мими, но чувствовала, что
чем ближе стрелки часов подбираются к трем, тем сильнее она нервничает.
Волновалась и Галина. Она прикрикнула на Белинду, извинилась и растерянно
посмотрела на Рианон, как бы спрашивая, что делать дальше.
— Замечательно. — Рианон обняла подругу за талию и подвела к
зеркалу. — Прекрасное платье. И ты прекрасна. Макс будет тобой
гордиться.
Голос ее дрогнул при этих словах, их глаза встретились.
— Спасибо, — прошептала Галина.
Рианон улыбнулась и отошла от зеркала, чтобы не мешать невесте полюбоваться
на себя. Длинное шелковое платье цвета слоновой кости с низким вырезом,
отделанное простыми кружевными полосами, в самом деле было хорошо. Лиф был
украшен вшитыми драгоценными камнями, которые ярко сверкали на солнце. Букет
в роскошных светлых волосах казался прозрачным. Рианон подумала, что никогда
еще не видела Галину такой прекрасной и в то же время такой хрупкой. Широко
раскрытые голубые глаза были полны тревоги, а полные чувственные губы
наводили на мысль о тайных страхах.
— Ты изумительно выглядишь, — шепнула ей Рианон. Галина опустила
глаза. На щеках ее появился румянец. Она еще раз поблагодарила Рианон, потом
дотронулась кончиками пальцев до ее груди.
— Ты тоже. — Она окинула взглядом платье Рианон того же
цвета. — С этим и Макс согласится, — тихо добавила Галина.
Рианон почувствовала замешательство всех присутствующих в комнате и поспешно
сказала:
— Нам пора.
Когда они с Галиной приехали в церковь, все прочие гости уже толпились на
лужайке у входа. Рев моторов, клубившаяся в воздухе пыль принадлежали совсем
другому миру, а здесь, у глянцевых белых стен церкви, под причудливыми
стрельчатыми окнами, возле небольшой изящной колокольни царил абсолютный
покой. Церковь напоминала игрушку, сошедшую с цветной открытки. Справа и
слева от нее высились два высокомерных, самодовольных высотных здания. Рядом
с ними, да еще на фоне крикливого и тем не менее унылого торгового центра
церквушка была похожа на маленький бриллиант. В воздухе над храмом парили
неоновые буквы, оповещавшие, что торговый центр открыт двадцать четыре часа
в сутки.
Лимузин остановился. Пассажиры вышли. Горячий сухой ветер подхватил подол
платья Галины и выбил несколько прядей из прически Рианон. Марина, одетая в
точно такое же платье, что и невеста, — конечно, меньшего
размера, — подбежала к Галине и схватила ее за руку. Алекс (на нем был
элегантный пиджак и красный галстук) взялся за другую руку. Чтобы помочь
невесте, Рианон забрала у нее цветы. Ей не хотелось смотреть на Макса, но
она все-таки не удержалась и взглянула в ту сторону, где он стоял. Рядом с
ним находились Рамон и Морис.
Жених надел черную визитку и выглядел он в ней до нелепости высоким и
крупным. Рианон удивилась, как он мог согласиться на такой неподходящий
наряд. Он смотрел на Галину, а та застенчиво приближалась к нему, словно
ожидая слов одобрения. Лицо его было жестким и непроницаемым — может быть,
Макс устал ждать. Тем не менее, когда Галина подошла к нему и подняла
взгляд, он пристально посмотрел ей в глаза, потом склонился и нежно
поцеловал в губы.
Рианон почувствовала, как кто-то берет ее под руку, повернула голову и
увидела Рамона.
— Не волнуйтесь, — зашептал он, улыбаясь, — все скоро
закончится.
Рианон не удержалась и спросила, тоже шепотом:
— Почему он позволил ей все это? Рамон, это же некрасиво. Даже
неприятно.
— Так захотела Галина, — ответил Рамон и жестом предложил ей
пройти вперед.
Все вошли в храм, наполненный звуками органа. Макс и Рамон прошли к алтарю,
а невеста осталась возле входа в обществе Рианон и Марины. Гости
разместились на скамьях, органист заиграл другую мелодию, и тогда Галина,
Рианон и Марина двинулись вперед по проходу.
Рианон смотрела, слушала и усилием воли заставляла себя верить, что все это
происходит на самом деле, настолько безвкусной и приторной казалась ей
церемония. Священник был похож на куклу — ярко-красные губы, длинные
пушистые ресницы и внушительных размеров бледно-розовый парик. Все скамьи по
бокам были щедро украшены розовыми гвоздиками с розовыми же бантами. И
алтарь был розового цвета, и Библия, и органист был облачен во что-то
розовое. Рианон никогда не видела столько розового сразу. Находиться здесь —
все равно что сидеть внутри бланманже.
Однако с этим пришлось смириться. И вот уже произнесен текст клятвы, сначала
невеста, затем жених повторили его, и не успели гости моргнуть, как Галину и
Макса нарекли мужем и женой.
Остаток дня прошел в суматохе. Возвращение в отель, шампанское с омарами в
отдельном кабинете ресторана, веселье, тосты... Галина сидела рядом с
Максом, раскрасневшаяся и такая счастливая, что невозможно было не
радоваться за нее. Макс тоже держался значительно более раскованно, чем в
церкви, но Рианон больно было видеть, как он по-прежнему избегает ее
взгляда. После церкви он только раз посмотрел на нее, и лучше бы вовсе не
смотрел, потому что она прочла в его глазах такое же неодолимое желание,
какое испытывала сама.
В семь часов молодожены покинули общество, объяснив, что нужно уложить
детей, хотя все прекрасно знали, что это входит в обязанности миссис Клей.
Рианон не знала, что делать дальше. Меньше всего хотелось в одиночестве
оставаться в номере, поэтому она, как и другие, пошла к игровым столам. Она
выигрывала и проигрывала, проигрывала и выигрывала. Через какое-то время,
бросив взгляд на себя в зеркало, Рианон почти испугалась собственного
отражения. Глаза ее болезненно блестели, губы побелели, прическа
рассыпалась, как будто она только что побывала на сильном ветру. Совершенно
неожиданно тело вспыхнуло от неудержимого сексуального желания. Сейчас она
была готова на любое безрассудство. Она была пьяна и сознавала это, но ей
было все равно.
Незадолго до полуночи появился Рамон. Он увел Рианон от воспылавшего к ней
мужским интересом нефтяного магната из Техаса, проводил на улицу и распахнул
перед ней заднюю дверцу лимузина.
— Куда мы едем? — пробормотала она. Рамон уселся рядом.
— А вы сами как думаете?
Рианон задумалась, потом покачала головой:
— Не могу догадаться. Хотя бы намекните.
Рамон улыбнулся, дал шоферу знак, что можно ехать, и уставился вперед, на
дорогу.
— Опять меня спасаете? — поинтересовалась она, икнув. Машина
свернула с главной дороги.
Рамон усмехнулся:
— Может быть.
Рианон умолкла. Несколько минут спустя она запрокинула голову на спинку
сиденья, чтобы слезы не покатились из глаз. Хотелось напиться, погасить
боль, заглушить мысли о своей злой судьбе, но она не могла не думать о
Максе, точнее, о Максе, Галине и о том, чем они сейчас заняты. Кусая губы,
она посмотрела в окно, но увидела только собственное отражение. Позади
остались неоновые огни реклам, бесчисленные автомобили. Вокруг раскинулась
бесконечная чернильно-черная пустыня.
Рианон глубоко вздохнула и запустила пальцы в волосы, пытаясь собраться с
мыслями. Все на свете казалось ей миражом. Не осталось ничего обыденного,
разумного, полезного. Она, конечно, сошла с ума, позволив себе до такой
степени влюбиться в человека после единственной ночи с ним, но это
случилось, и теперь она понятия не имеет, как с этим справиться. Она так
хочет его, что не может думать больше ни о чем. Макс заполонил ее мысли, ее
сердце, ее тело и душу. Она не может изгнать его. Но придется. Необходимо.
Прошло еще несколько минут, и Рамон нарушил молчание:
— Приехали.
Рианон открыла глаза и огляделась, но ничего не было видно в темноте, только
вдалеке — свет фар встречной машины.
— Спасибо, — пробормотала она, когда шофер открыл перед ней дверь
лимузина.
Теплый ветер растрепал волосы и высушил слезы. Она повернула голову,
увидела, как Рамон вылезает из машины, и вдруг сердце ее замерло.
— Боже, — выдохнула она, увидев подходившего Макса.
Лимузин, доставивший ее, давно уехал и увез Рамона, а Рианон и Макс все
стояли, обнявшись. Его сильные руки внушали ей спокойствие, и она все
крепче, все беспомощнее прижималась к нему. Наконец он осторожно отстранил
ее от себя, заглянул в глаза и поцеловал.
— Ты в порядке? — спросил Макс.
— Да, — прошептала она, не сводя с него взгляда. — Только
объясни мне, что происходит. Почему ты здесь? Я не могу поверить, что вижу
тебя.
Он сжал ее лицо в ладонях.
— Сюзан Травнер? — произнес он, пристально глядя ей в глаза.
Она застонала.
— Да не было ничего. Клянусь тебе. Я собиралась с ней встретиться, но
после того... После той ночи...
— Все нормально, — перебил Макс и притянул Рианон к себе. Губы их
встретились.
Когда он наконец отпустил ее, Рианон нервно засмеялась и стала вглядываться
в ночь.
— Я столько должна была бы сказать тебе, — проговорила она
шепотом, чувствуя, как вспыхнули щеки, — но сейчас только об одном могу
думать, только одного хочу... — Она посмотрела ему в глаза. — Я
хочу, чтобы ты любил меня. Хочу, чтобы ты проделал со мной все, что делал
тогда, и еще что-нибудь. — Голова ее упала к нему на грудь, и она
издала глухой смешок. — Боже, что ты должен обо мне подумать. У тебя
первая брачная ночь, ты здесь, со мной, я не знаю почему, а я...
Рианон умолкла, когда он взял ее голову в руки и вгляделся в ее глаза.
Внезапно он оказался за ее спиной, расстегнул платье и сбросил его. Ветерок,
овевавший ее обнаженную кожу, показался ей таким же нежным, как взгляд
Макса. Он снова притянул ее к себе, и оба растворились в горячем желании.
Акт любви был таким же страстным, как и в прошлый раз. Сначала Макс повернул
Рианон спиной к себе и просунул пальцы между ее ног, затем, не отнимая руки,
поставил ее у машины. Она наклонилась, — и он вошел в нее сзади. Другой
рукой он повернул к себе ее лицо и целовал, целовал так жадно и властно, что
губы ее дрожали. Она чувствовала эту мощь; оргазм ее нарастал скорее, чем
убыстрялись движения его бедер. Еще до того, как его страсть достигла высшей
точки, он уже ощущал, как бьется под ним в экстазе ее тело.
Когда напряжение стало наконец спадать, а дыхание — выравниваться, Макс
повернул Рианон к себе лицом и вновь всмотрелся в ее глаза. Невозможно было
понять по лицу, о чем он думает, но ей было достаточно и того, что он с ней,
он обнимает ее и что ее еще не совсем оставило возбуждение любви. Сердца их
бились в унисон.
Через несколько минут, когда они сели в машину и поехали по шоссе прочь от
Лас-Вегаса, Рианон спросила:
— Куда мы едем?
Может быть, она и успела бы поверить на мгновение, что сейчас они убегут
отсюда вместе и никогда не расстанутся, но последовал недвусмысленный ответ:
— Тут недалеко.
Рианон смотрела во тьму, не зная, спит она или нет. Макс вдруг стал казаться
очень далеким, хотя она по-прежнему ощущала его власть над собой. Он как
будто отталкивал ее, но, с другой стороны, он здесь, с ней, он только что
сотворил с ней нечто чудесное, он был так близок, он почти не отрывал губ от
ее рта и говорил, что хочет ее так же сильно, как она его. Рианон закрыла
глаза, решив положиться на интуицию.
— Где Галина? — услышала она собственный голос.
— Отправилась в частный игорный дом поиграть в карты, — ответил
Макс. — Она пробудет там почти до утра.
Рианон кивнула. Голос его звучал буднично. Что на уме у этого человека,
невозможно было понять. Вдруг она спросила, едва ли отдавая себе отчет в
том, что говорит:
— Она знает, что ты со мной?
Макс насмешливо поднял брови.
— Нет еще, — сказал он. — Возможно, догадается.
Рианон опустила глаза. В голове пронеслись тысячи мыслей одн
...Закладка в соц.сетях
