Жанр: Любовные романы
Неукротимый огонь
...лучилось с Галиной?
Макс понурил голову.
— Не знаю. В последнее время они отнюдь не были близки, но как Марина
воспримет ее смерть, предсказать невозможно.
Макс долго смотрел в глаза Рианон, словно в них мог почерпнуть ответы на
терзавшие его вопросы. А думал он о том, что никогда прежде — с тех пор как
стал взрослым — он не испытывал такой необходимости поделиться собой с
другим человеком, не нуждался так остро в доверии и любви.
— Ты знал, что она использовала бабушкины страдания для того, чтобы
заставить тебя жалеть ее? — спросила Рианон.
— Знал, — кивнул он. — Но знаешь, с этой ложью мы все жили
так долго, что она начала восприниматься как правда. В мире много людей,
которые получают удовольствие от страданий, поэтому я считал своей задачей
не допустить, чтобы это зашло слишком далеко. Раза два Галина переходила все
границы, но, в общем, я считал, что контролирую ситуацию. Морис? Ну, он-то
видел во всем этом возможность осложнить мне жизнь, так что его это
устраивало. Они оба знали о Марине...
Макс перевел дыхание и заглянул в глаза Рианон. Она улыбнулась:
— Ты забыл, про нее нечего было знать.
Он тоже улыбнулся. По глазам мужчины было видно, насколько легче ему от ее
слов, и Рианон почувствовала тепло.
— Значит, Галина все же шантажировала тебя? — спросила она.
— Нет. Я позаботился об этом. Перед свадьбой дал Галине понять, что
если она попробует меня шантажировать, я вышвырну ее прежде, чем она успеет
собрать чемоданы.
— Тогда я не понимаю, почему ты на ней женился, — пробормотала
Рианон.
Он улыбнулся:
— Теперь и я не понимаю. Вообще-то у меня было много причин. В
частности, этого хотели Марина и Алекс. Это было нужно моему деду и ее
бабке. Это просто казалось чем-то естественным. К тому же, — он пожал
плечами, — я заботился о ней. Галина была мне родной, несмотря на все,
что я знал о ней, о ее наклонностях, ее лжи. Она была одинока. Кроме меня, у
нее никого не было. Она была частью моей жизни едва ли не с тех пор, как я
себя помню. Впрочем, я над этим не задумывался. Она была рядом, дети были
рядом, так что женитьба была просто в порядке вещей. А когда появилась ты,
поздно было поворачивать назад. Все было готово к свадьбе, дети счастливы,
Галина счастлива... Я не видел путей к отступлению.
Он погладил Рианон по щеке.
— Приляг со мной, — попросила она. — Хочу, чтобы ты был
рядом.
Они долго лежали, держась за руки и беседуя о происшедшем. Наконец подъехал
джип.
— Кто это там? — спросила Рианон.
— Надо пойти посмотреть, — отозвался Макс. — Поспи, я скоро
вернусь.
Когда Макс появился на крыльце, к дому уже шагали Эллис и Рамон.
— Коронер, или как там его называют в этой стране, еще там, —
сообщил Эллис. — Когда он закончит дознание, ее отнесут в самолет.
Полицейские хотят тебя видеть.
Макс бросил быстрый взгляд в сторону коттеджа, где эксперты проводили
предварительный осмотр тела. Увидев, что приближается Энди, он сказал:
— Я не буду делать заявлений для прессы, так что организационные
вопросы оставляю на ваше усмотрение. Боюсь, вашей главной головной болью, по
крайней мере в ближайшие дни, будут зеваки. Они, несомненно, очень скоро
узнают, что в вашем заповеднике рассталась с жизнью Галина Казимир.
— Мы справимся, — заверил его Энди. — Вот только как лучше —
самоубийство или несчастный случай?
Макс вздохнул. Оба варианта будут стоить ему нервов.
— Что вы скажете о несчастном случае? — осведомился он. — Вы
понесете убытки?
— Наверное, мы потеряем больше, чем если бы это назвали
самоубийством, — откровенно признался Энди.
— Хорошо, я поговорю с коронером.
— Когда ты выезжаешь? — поинтересовался Эллис. Макс повернулся к
нему:
— Чем раньше, тем лучше. Во всяком случае сегодня.
Эллис удивился:
— Разве Рианон в состоянии перенести перелет?
— Она не полетит, — отозвался Макс.
Когда Макс вернулся с допроса, Рианон лежала в той же позе, в какой он
оставил ее. Огромные глаза на бледном измученном лице.
— Привет. Ну как ты?
Он присел на кровать и осторожно взял Рианон за руку.
— Поспала немножко, — ответила она. — Я не за себя, а за тебя
беспокоюсь. Тебе надо быть с Мариной.
Макс кивнул, потом нагнулся и нежно поцеловал ее в губы.
— Мы справимся, — прошептал он. — Ты веришь? Правда,
понадобится время.
— Я подожду, — отозвалась Рианон.
— Будем созваниваться, — сказал Макс, — только надо
попытаться, чтобы ничего не попало в прессу.
Рианон хихикнула:
— Макс, про нас с тобой знает весь мир.
— Очень скоро весь мир узнает, что Галина умерла в Перлатонге, но
только ты и твои близкие друзья можете рассказать об обстоятельствах этого
события.
— Есть еще коронер, — возразила Рианон. Макс иронически
усмехнулся:
— Меня уже не раз обвиняли в подкупе слуг закона.
— Боже, — озадаченно прошептала Рианон, — это мне и в голову
не приходило.
— Может, ничего и не понадобится, — сказал Макс, — просто
будь готова к тому, что это может оказаться необходимым. И я должен
позаботиться о Марине. Дочка знает, что в моей жизни появилась ты, но ей
нужно психологически подготовиться ко всему остальному. Она не сможет
принять новую мать немедленно.
Рианон уставилась на него круглыми глазами.
— Мне сделали предложение? — поинтересовалась она. Макс улыбнулся
и опять поцеловал ее.
— Пока нет. До этого у нас еще много дел.
— Но до этого дойдет?
Рианон почувствовала, как бьется сердце. Она волновалась сильнее, чем ей
хотелось бы.
— Дойдет, — пообещал Макс. — Но пока продолжай жить своей
жизнью и не строй планов, потому что я не знаю, сколько нам понадобится
времени.
Глава 29
Семь месяцев прошло после смерти Галины и почти год — со дня первой встречи
Рианон и Макса. Рианон готовилась к презентации Внимания. Лиззи помогала
ей писать приглашения, одновременно покачивая люльку с младенцем. Энди все
утро ворчал на тему о том, как ему надоело заклеивать конверты. В конце
концов Шарон увела его на экскурсию в Тауэр, дабы пробудить в нем боевой
дух. Уходил он с таким лицом, что Лиззи и Рианон еще долго хихикали во
время работы.
Этажом ниже в офисе Внимания творческая группа программы Хочу все знать
готовилась к новому сезону. Обязанности продюсера у них исполнял Рис
Каллаген, а ведущим был Фергус Макейви, красавец, профессиональный паяц,
феноменальный эрудит, выпускник Оксфорда. Морган и Салли Симпсон ушли на
покой в мае, всего через несколько дней после смещения Mapвина Мансфилда с
поста главного редактора. На его место был назначен Остин Уиклоу, никому не
известный человек с независимого канала. Уиклоу ничуть не возражал против
того, чтобы принять Рианон на работу в Хочу все знать в качестве
исполнительного продюсера и оформить заказ на ее новый цикл Внимание.
Теперь Рианон руководила обеими программами, Люси выполняла обязанности
продюсера Внимания через день, а Рис Каллаген на тех же условиях работал в
Хочу все знать. Кабинет Рианон находился в офисе, снятом для Внимания,
но, поскольку одновременно готовилось множество выпусков, она все чаще
оставалась дома и руководила программами по телефону, чтобы не мешать
коллегам и чтобы ей самой не мешала суматоха.
Сегодня, однако, все сотрудники были на рабочих местах — Остин Уиклоу
накануне позвонил Рианон и сказал, что первый выпуск Внимания планируется
дать в эфир не во второй половине ноября, а в сентябре. Собственно говоря,
передачу осталось только озвучить, зато почти не было времени на рекламную
кампанию, налаживание связей с прессой и еще тысячу разнообразных дел,
сопутствующих запуску нового проекта. Кроме того, сложно было успеть
подготовить к эфиру следующие передачи цикла, хотя Люси трудилась не
покладая рук, а Шарон изъявила готовность сниматься ежедневно пять недель
подряд.
Лиззи и Энди приехали в Англию, чтобы навестить родных Лиззи и показать им
маленького Доминика, или Ника, как называл его отец. Поскольку все заботы по
хозяйству в Перлатонге лежали на надежных плечах Дуга, они позволили себе
задержаться в Лондоне до первого эфира. Приглашения на презентацию были
разосланы всем телевизионным критикам и обозревателям, но Рианон
беспокоилась, многие ли явятся.
— Ты с ума сошла! — кричала Лиззи. — Презентацию не пропустит
никто! Это же очередное детище Рианон Эдвардс и плюс к тому официальный
дебют лучшей крали страны.
Смеясь, Рианон спросила:
— Шарон знает, как ты ее окрестила?
— Надеюсь, — ответила Лиззи. — Кстати, ты видела ее вчера в
Позднем шоу? Мы хохотали до колик.
— Правда? — Рианон улыбнулась, но тут же у нее на лбу появилась
складка — имя, которое нужно было написать на конверте, вылетело из
головы. — Представь себе, на следующей неделе Хелло опубликует
материал о ней и ее новом магазине в Уэппинге. Шарон так им гордится, что я
никак не наберусь смелости сказать ей, до чего старомодно это выглядит.
Лиззи от души рассмеялась:
— А о тебе когда читать?
— Обо мне — никогда, — отрезала Рианон. — Я их всех послала.
— Но ты сама — лучшая реклама программе, — запротестовала Лиззи.
— Я на всю жизнь сыта газетными статьями о себе. Когда все это
заварилось, тебя здесь не было. Честно говоря, это был ад, и у меня нет
никакого желания опять привлекать внимание к своей особе.
— Но это не одно и то же, — горячо возразила Лиззи. — Сейчас
открытие программы, а тогда... — Она замялась и поморщилась. — Как
бы назвать?
— Если не обвинение в убийстве, то нечто чрезвычайно близкое, —
рявкнула Рианон, повернув голову: из комнаты корреспондентов донесся взрыв
смеха. — И самое жестокое унижение. Нет, может быть, в день выхода
программы я дам пару интервью, но в остальное время мои двери плотно
закрыты.
Лиззи закусила нижнюю губу и наклонилась к Нику.
— А Макс? — небрежно спросила она. — Ты его пригласишь на
презентацию?
Хотя сердце Рианон дрогнуло, она рассмеялась.
— Смеешься? То есть я была бы рада, но он ни за что не приедет на
мероприятие, где крутятся журналюги.
— А его ты спросила?
— Конечно, нет.
Взгляды их встретились. Рианон прочитала мысли подруги и сказала:
— Лиззи, не стоит торопить события. Марина должна быть на первом месте,
и...
— Я не предлагаю тебе торопить события, — перебила ее
Лиззи. — Мне кажется, надо пригласить его, вот и все.
Рианон покачала головой:
— Если бы я могла... Он не звонил мне две недели, если не больше.
У нее мелькнула мысль, что никому, кроме Лиззи, она не решилась бы показать,
как беспокоится за Макса.
— Ты пыталась ему звонить? — поинтересовалась Лиззи.
— Естественно. Он не брал трубку и сам не звонил.
Лиззи нахмурилась.
— Как дела у Марины? Вы о ней говорили?
Рианон кивнула:
— Да, конечно. Судя по тому, что рассказывал Макс, у нее все неплохо.
Она откровенна с врачами, может обсуждать с ними то, что произошло, но она
все еще подавлена, и страхи ее не прошли. Макс сказал, что девочка очень
переживала, когда оказалась в Нью-Йорке, в доме, где приключился тот ужас.
— Ничего удивительного, — заметила Лиззи. — Когда они туда
ездили?
— Месяца два назад. Макс очень тревожился. До последней минуты
колебался, но в конце концов что-то подсказало ему, что ехать надо. Он
говорил мне, что в Нью-Йорке Марина держалась нормально, уже потом ее
подкосило.
Лиззи тяжело вздохнула:
— Да, наверное, ей нужно было через это пройти, чтобы выйти из туннеля
с другой стороны. Когда ты в последний раз разговаривала с Максом, какое у
нее было настроение?
— Он сказал, Марина стала спокойнее. В школе ее хвалили, и он был этому
очень рад.
— И с тех пор ты ничего не слышала?
— От него — нет. Ула уверяет, что дела идут хорошо, но Макс постоянно в
разъездах. — Она покачала головой. — Не понимаю, почему он не дает
о себе знать. Не нахожу объяснения. — Она закрыла глаза. — Ну
скажи, как меня угораздило влюбиться в человека, который живет на другой
половине земного шара? Живет он как в старинной трагедии, и, кроме того, так
же врос корнями в Америку, как я в Англию. Может, ты подскажешь, как
разрешить эту проблему? Кто и от чего должен отказаться? Или нам суждено всю
оставшуюся жизнь только перезваниваться да обмениваться открытками? Или он
осознал, как все это сложно, и старается мягко расстаться со мной? —
Рианон невесело усмехнулась. — Расстаться! Смешно звучит, если учесть,
что мы не виделись с марта.
— Да-с, — протянула Лиззи. — Ты слышишь, мое солнышко? —
Голубые глазки сына таращились на нее. — Они не виделись с марта, он
две недели не звонит, и она решает, что это разрыв. Ты мужчина, поэтому
скажи: она делает правильные выводы?
Ник в ответ гордо рыгнул и радостно замахал ручками.
— Совсем как отец, — заметила Лиззи, взяла малыша на руки и принялась расстегивать блузку.
Рианон, подперев голову рукой, смотрела, как подруга отправила набухший
сосок в рот ребенка.
— Тебе не больно? — поинтересовалась она.
— Кормить? — удивленно откликнулась Лиззи. — Вовсе нет.
— Как прошли роды? — спросила Рианон.
Лиззи удивленно подняла брови. Рианон слишком хорошо знала этот взгляд
подруги. Как же ей его не хватало в последнее время!
— Энди был?
— Энди — был! — повторила Лиззи. — Лежал рядом со мной и
вопил. Надо полагать, потому, что я все время сжимала его яйца. Если я
должна через это пройти, пусть и он пройдет — так я решила.
Рианон со смехом посмотрела на малыша, откинулась в кресле и сказала:
— Знаешь, я иногда задаю себе вопрос: если у нас с Максом все
образуется, если мы каким-нибудь чудом окажемся вместе, сможем ли мы
привозить к вам детей, — ведь Перлатонга у нас ассоциируется сама
знаешь с чем?
Лиззи неодобрительно взглянула на нее:
— Рианон, займись лучше проблемой вечного двигателя. По-моему, у вас с
Максом пока еще есть другие проблемы. А эту мы сможем обсудить ближе к делу.
Рианон сокрушенно кивнула:
— Ты права. Я правильно тебя поняла — ты говорила, вы разрушили тот
коттедж? — после паузы спросила она.
Лиззи кивнула: — Да.
— К вам все еще приезжают, чтобы посмотреть на место происшествия?
— Слава Богу, уже не так часто. Давай-ка оставим эту тему. Расскажи мне
про Джорджа.
Рианон моргнула.
— Про отца? Извини, но о нем лучше спросить у Шарон. Я знаю только то,
что он избавился от своей дуры, продал молочный бизнес и через две недели
опять собирается учиться.
— Серьезно? — Лиззи захохотала. — Я ничего не знала. Чему он
учится?
— Изучает египтологию. Он пирамиду от забора не отличит, но старается.
Представь себе, они с Шарон весной отправляются в круиз по Нилу. И
приглашают с собой меня!
— Ты — с Шарон и Джорджем! — вскричала Лиззи. — Рианон,
поезжай! Иначе нам не узнать, как они смотрятся вместе.
— Сама езжай, — бросила Рианон.
— Честное слово, поехала бы, если бы могла, — ответила
Лиззи. — Напомни-ка мне, что там с Мойрой и детьми.
— Мойра вместе с детьми переехала к двадцатилетнему диск-жокею в
Бедминстер, — ответила Рианон. — После этого Джордж с Шарон и
познакомились. Когда Мойра бросила его, отец мне позвонил — в первый раз за
много месяцев, кстати, он ведь так и не простил того, что мое имя опять
появилось в газетах. Как будто я нарочно так себя вела, чтобы только ему
досадить! В общем, Джордж мне позвонил. Он был в таком жутком состоянии, что
я сразу поехала к нему. Шарон мне туда дозвонилась, он взял трубку, они
стали болтать, и вот я узнаю, что добродетельная Шарон мчится на выручку.
— Боже, как здорово! — закричала Лиззи, хохоча. — И часто ты
теперь видишь Джорджа?
— Слишком часто, — проворчала Рианон. — Слава Богу, у меня
нет второй спальни, а то он наверняка бы ко мне переехал. Шарон, ясное дело,
предложила, чтобы мы оба поселились у нее. И он, лицемер, сказал, что это
было бы неплохо. За мной, видите ли, надо приглядывать, чтобы я не вляпалась
еще раз в грязную историю, которая попала бы в газеты.
Рианон так мастерски передразнила провинциальный выговор отца, что Лиззи
чуть не свалилась со стула от смеха.
— А что он насчет твоих нынешних дел думает? — отдышавшись,
спросила она. — Я имею в виду Макса и все прочее. Наверняка ведь что-
нибудь уникальное выдал.
Рианон засмеялась:
— Знаешь, нет. Эти дела настолько его потрясли, что он буквально
потерял дар речи. И я благодарна за это милосердному Господу, хотя и
понимаю, как ты разочарована.
— Он будет на презентации?
Рианон пожала плечами:
— Мне все равно. Шарон его пригласила. Не могу же я его не пустить — в
конце концов, он мой отец. Наверное, Бог таким образом наказывает меня за
грехи. Я знаю, этот человек обязательно выкинет что-нибудь такое, за что мне
придется краснеть. Так всегда и бывает. Но лучше об этом не думать, ведь что
бы я себе ни вообразила, действительность окажется в миллион раз хуже.
Шесть дней спустя Макс вошел в свой кабинет в нью-йоркском офисе. Все утро
он провел на заседании группы планирования. Он сел за стол, просмотрел
пришедшие по электронной почте письма, сделал пару неотложных звонков, затем
прикинул, который час в Англии. Семь тридцать. Рианон, возможно, уже ушла с
работы. Макс набрал ее домашний номер. После четвертого гудка она ответила.
— Привет, — сказал он, откидываясь на спинку кресла и забрасывая
ноги на стол.
— Макс?
— Ты ждала звонка от другого? — Он улыбался.
— Нет. Но от тебя я ждала звонка три недели назад. Ты прослушивал
автоответчик?
— Конечно.
— Так почему не перезвонил?
— Понимаешь, я тут был очень занят и... — Он умолк. — Работа,
и я связан...
Прошло несколько секунд, прежде чем Рианон произнесла:
— Тогда прошу тебя не развязываться из-за меня.
После чего Макс услышал короткие гудки.
Рианон тряслась от ярости. Она знала, что он перезвонит, но, черт побери, не
собиралась брать трубку только из-за того, что ему удобно поговорить с ней
прямо сейчас. Связан, видите ли! Ну и пусть! Она выдернула телефонный шнур
из розетки и отправилась в ванную.
Рианон уже начала раздеваться, когда ей вдруг пришло в голову, что, отключив
телефон, она лишила себя удовольствия убедиться в том, что Макс
действительно перезвонил. Тогда, босиком прошлепав в гостиную, она включила
телефон и автоответчик.
Перезвонил Макс только в одиннадцать часов. Поскольку он заставил Рианон так
долго ждать, она решила не брать трубку, просто прослушать сообщение с
автоответчика.
— Привет, — сказал Макс. — Думаю, ты дома, но слишком сердита
на меня и не хочешь отвечать. Я не в обиде.
Объясню все при встрече. Сейчас я только хотел сказать, что получил твое
сообщение насчет презентации в четверг. Это приглашение?
Рианон нажала на кнопку телефона.
— Ну-ка повтори, — потребовала она. — Последнюю фразу. Я,
кажется, не расслышала.
— С удовольствием. — Макс смеялся. — Я спросил, можно ли мне
присутствовать на торжестве.
Рианон не верила собственным ушам.
— Хочешь приехать в Лондон?
— По-моему, ваш праздник намечается в Лондоне, — парировал он.
— Да, именно здесь, — отозвалась она, еще не веря, что Макс
говорит всерьез.
— Я могу быть в четверг после полудня, — сказал он. —
Понимаю, у тебя сейчас много дел. Мы сможем встретиться у тебя?
— Если хочешь, я встречу тебя в аэропорту, — предложила Рианон,
думая о том, насколько же велико влияние Макса на нее и насколько ей на это
наплевать.
— Спасибо, не нужно. У меня намечены деловые встречи. В общем, я буду у
тебя около четырех. Идет?
— Я буду дома, — ответила Рианон. — Послушай, Макс, ты
понимаешь, что здесь будет полно журналистов?
— Охотно верю, — отозвался Макс. — Я полагаю, открытие
программы требует присутствия репортеров.
— Макс! — закричала Рианон. — Ты чего-то не говоришь!
— Не говорю, что люблю тебя, — сказал он. — Извини, я должен
был сразу сказать. Рианон, я тебя люблю. Я с ума по тебе схожу. Выразить не
могу, как мне тебя не хватает... Послушай, ничего, если все остальное я
скажу при встрече?
— Не знаю, что ответить, — рассмеялась она. — Я не видела
тебя семь месяцев, не слышала твой голос три недели, и вдруг ты объявляешь,
что приедешь.
— Ты тоже можешь мне сказать, что любишь, — отозвался Макс.
— Ты же сам знаешь.
— Услышать все равно приятно.
— Ну да, я люблю тебя, — сказала Рианон. — И тоже по тебе
скучаю. — Она помолчала. — Особенно сейчас.
Она услышала, как он засмеялся, и почему-то ощутила жжение в груди.
— Ты на работе? — спросила она.
— Да, но дверь закрыта.
Она вдруг почувствовала смущение.
— Остальное — до четверга?
— Ладно. — Он произнес это слово так, что на Рианон накатила волна
нежности. — Можешь оказать мне услугу?
— Ты о чем?
Когда он объяснил, она расхохоталась.
— Если я выполню твою просьбу, мы не попадем на презентацию. А может,
все-таки выполню.
Макс смеялся.
— Нет, на презентацию мы пойдем, — сказал он. — Надо только
управиться с делами.
Макс явился за десять минут до назначенного срока с букетом алых роз и
бутылкой шампанского. Рианон провела его в гостиную и поставила цветы в
воду. Он тем временем откупорил бутылку. Зазвенели бокалы. На хозяйке не
было ничего, кроме пары туфель на высоких каблуках; в этом и заключалась
просьба Макса, которую она с легкостью исполнила.
Больше часа они занимались любовью, не в силах насытиться друг другом, как
будто пытаясь возместить упущенное время. Когда настало время для второго
бокала шампанского, Рианон чувствовала себя чуть-чуть уставшей, почти
удовлетворенной и глубоко любимой.
Увидев, с каким выражением Рианон смотрит на него, Макс расхохотался, сжал
ее лицо в ладонях и притянул ее розовые нежные губы к своим.
— Ты прекрасна, — прошептал он. — Не хочу больше ни минуты
жить без тебя. Не хочу и не буду. Надо только решить, как бы нам это
устроить.
Рианон широко раскрыла глаза и села, поджав под себя ноги.
— Почему-то у меня такое впечатление, — сказала она, — что ты
уже знаешь ответ на этот вопрос.
Она уже успела накинуть халат, так как понимала, что в противном случае они
не успеют на презентацию. Багаж Макса оставался в машине, поэтому он не
надел ничего, только повязал полотенце вокруг бедер.
— Это было бы неплохо, — отозвался он, сделав глоток
шампанского. — Но пока я знаю только, что дело идет к развязке. Марина
часто спрашивает о тебе. Она знает, что я сейчас здесь, и считает это
нормальным. До сих пор, правда, мне приходилось спрашивать у девятилетней
дочер
Закладка в соц.сетях
