Жанр: Любовные романы
Неукротимый огонь
...ала плечами:
— Не знаю. Наверное, потому, что не видно никакой подготовки и никто
толком не говорит о предстоящем событии.
— Поверьте, Рианон, — возразил Макс, — если бы вы жили у меня
в доме, вам бы все уши прожужжали на этот счет. Только в одном вы не были бы
до сих пор уверены: состоится церемония в доме или в саду. Галина никак не
может решить, сегодня она даже отказалась говорить об этом.
Рианон удивилась:
— Это же ее свадьба! Почему же она не хочет обсуждать такой важный
вопрос?
Темные глаза Макса смеялись.
— Если Галине что-нибудь взбредет в голову, она на многое способна.
Рианон посмотрела на него и поняла, что гипноз продолжается. Если бы не чары
этого господина, она бы со всем справилась гораздо легче. А сейчас она почти
не сознавала, что говорит. Неожиданно для нее самой у Рианон вырвалось:
— А вы сами ждете субботы?
Макс усмехнулся и поставил чашку на столик.
— Трудный вопрос, — сказал он. — Наверное, я буду рад, когда
все закончится.
— У вас уже есть планы на медовый месяц?
Брови его взметнулись вверх, а глаза глянули в глаза Рианон так пристально,
что она — в который раз за этот вечер! — залилась краской.
Макс поднялся.
— Мне пора идти, — сказал он. Рианон тоже встала и прошла к двери.
— Спасибо, — проговорила она. — Мне очень понравился этот
вечер.
Макс взглянул на нее. Лицо его оставалось бесстрастным, но было в его глазах
что-то такое влекущее, что она ощутила слабость от нахлынувшего желания.
Никогда в жизни ей так не хотелось умолять мужчину остаться.
— Я рада, что мы подружились, — глухо сказала она.
Шли минуты. Рианон чувствовала, как поднимается и опускается ее грудь, как
безумно колотится сердце. Она не могла отвести от него взгляд.
Наконец он положил руку на ее грудь, и ее колени подогнулись. Взгляд
мужчины, властный и нежный, притягивал ее. Когда его пальцы сжали ее сосок,
Рианон счастливо застонала. Ее взор говорил: делай со мной все, что
захочешь.
Он нагнулся к ней и впился губами в ее губы, далеко протолкнув язык. Затем
оторвался, оглядел ее и стянул майку. Она задрожала, когда его рука
погладила грудь сквозь тонкую ткань белья. Не в силах долее ждать, сама
завела руку за спину и расстегнула бюстгальтер.
Когда Рианон полностью разделась, он склонился и захватил губами твердый,
напряженный сосок, потом отпустил его и опять взглянул ей в лицо.
— Я хочу тебя, — прошептала она.
Глаза Макса как будто вспыхнули, и, прежде чем Рианон поняла, что с ней
происходит, она уже была в его объятиях, и он целовал ее с такой страстью,
какой ей прежде не доводилось видеть у мужчины. Уже через несколько секунд
она стояла на коленях и ловила губами его член, а он поддерживал ее голову,
ворошил ее волосы. А потом его палец проник в ее тело. Рианон вскрикнула и
повалилась на него. Тело ее разрывалось от пронзительного желания.
Резким рывком Макс поднял ее и прижал к двери. Руками он ласкал ее внизу, а
его язык оказался у нее во рту. Растворяясь в нем, Рианон еще услышала
собственный стон, после чего Макс подхватил ее на руки, а она обвила его
ногами. Он быстро вошел в нее. Она опять застонала, громко, сладостно. Он
овладевал ею короткими, энергичными толчками. Его губы слились с ее губами,
язык заполнил ее жаждущий рот, пальцы ласкали ее груди, бедра яростно
двигались, а пенис заставлял перейти все мыслимые пределы наслаждения.
— Боже, — выдохнула она, когда толчки стали продолжительнее.
Она содрогалась всем телом, выгибалась, пальцы впивались в плечи Макса.
Никогда прежде Рианон не знала такой любви, никогда еще ей не случалось
просить мужчину о близости так отчаянно, как Макса. Она настолько уплыла,
отдавшись страсти, что едва ли поняла, что любовник взял ее на руки и отнес
к столу, не выходя из нее, и что его губы опять ищут поцелуя. Зато она
сознавала, что Макс повернул ее на живот и проник сзади, врываясь в нее с
такой силой, что она в оргазме крепко сжала пальцами края стола. Она
стонала, стискивала зубы, задыхалась, а он раз за разом проникал все глубже.
То и дело он приподнимал ее, прижимал ее голову к своему плечу, погружал
язык в ее рот. Его пальцы ласкали ее груди, гладили соски. В конце концов
Рианон откинулась на спину и почувствовала удар тугой струи внутри, а Макс
целовал и прижимался к ней, пока не выдохся окончательно.
Спустя некоторое время он отнес ее на руках в спальню и опустил на кровать.
Пряди ее волос прилипли ко лбу, грудь все еще вздымалась, тело блестело от
пота. Макс постоял рядом, глядя, как бьется жилка на нежной шее и дрожат
ресницы, затем откинул волосы с ее лба, лег рядом и сжал Рианон в объятиях.
Они лежали и молча прислушивались к собственному дыханию, к постепенно
замедляющемуся биению сердец. Рианон помнила, что Макс за все время не
произнес ни слова, но его тело, поцелуи, ласки, его страсть сказали ей
больше, чем она могла надеяться услышать. Она положила голову ему на плечо,
приникла лицом к его шее. Он поцеловал ее в лоб и крепко обнял.
А потом Рианон заснула. Проснувшись через несколько часов, она
почувствовала, что Макс уже в ней. Она не помнила, как он входил, но теперь
желание было таким острым, что почти причиняло боль. Она лежала тихо, только
дыхание участилось да соски затвердели от ласк Макса. И все тело отзывалось
на его прикосновения. Он поцеловал ее в губы, потом лег на спину и усадил на
себя так, что она оказалась на нем верхом. Принимая Макса в себя, она
вгляделась в его лицо. Глаз в утренних сумерках не было видно, но она знала,
что он смотрит на нее. Губы его побелели, подбородок казался почти черным
из-за проступившей щетины. Руки непрерывно гладили ее груди, живот, бедра, и
она стала двигаться энергичнее. Ладонь Макса оказалась меж ее ног, и она
негромко ахнула. Бедра его ритмично поднимались, руки, казалось, трогали ее
повсюду. Когда Макс сжимал соски, она вскрикивала в экстазе. Он сводил ее с
ума. Она чувствовала себя все ближе и ближе к нему, разрывалась от
переполнявшего ее счастья.
Когда все было кончено, Рианон проговорила:
— Боже мой, Макс...
Он взял ее на руки и закрыл ей рот поцелуем.
— Макс, я этого не перенесу, — прошептала она, когда он осторожно
уложил ее на спину. — Боже, помоги!
А он все не мог оторваться от нее. Она прижалась к нему, запустила пальцы в
его волосы, слыша в ответ только свои собственные стоны. Ничего подобного
Рианон прежде не знала. Никогда она не испытывала такого крайнего
наслаждения, как в эту ночь. Ни один мужчина не давал ей ничего даже
отдаленно похожего.
Она еще не отдышалась, а Макс опять целовал ее — нежно и яростно, властно и
мягко. Он прижимался к ней всем телом, они дышали одним воздухом. Пенис его
все еще находился в ней. Впервые в жизни она поняла, что значит
почувствовать себя частью другого человека. Войдя в нее, он в то же время
втягивал ее в себя.
Через два дня этот человек женится на ее подруге, а сейчас они лежат в
постели Галины. Рианон захотелось, чтобы пенис Макса опять затвердел,
остался внутри, чтобы этот мужчина заполнил ее собой настолько, чтобы она
потеряла всякую способность мыслить.
Лишь несколько часов спустя Макс поднялся с кровати. Рианон притворилась
спящей. Ей до безумия хотелось, чтобы он остался, поэтому было слишком
страшно взглянуть на него. Она взмолилась про себя, чтобы Макс заговорил, но
знала, что не услышит ни звука.
Когда входная дверь захлопнулась, сквозь жалюзи уже пробивались лучи
утреннего солнца. Рианон лежала неподвижно. К горлу подступили слезы, в
сердце стыд смешался с отчаянием. И еще к ней пришла полная уверенность, что
этой ночью что-то в ней бесповоротно переменилось. Она представления не
имела, что именно. Но пережитое наслаждение было таким сильным, что даже
сейчас, почти плача, она чувствовала себя счастливой.
Рианон уткнулась лицом в подушку. Ей вдруг пришло в голову, что Макс
воспользовался ею, чтобы отомстить Галине. Он изменил невесте с другой
женщиной здесь, в постели Галины, той самой, в которой она порой развлекала
других мужчин. Неужели она, Рианон, оказалась пешкой в горькой и запутанной
игре, которую ведут между собой два человека, страстно любящие друг друга и
столь же страстно ненавидящие?
Едва ли она когда-либо узнает ответ на этот вопрос, даже если суждено
провести с Максом еще одну ночь. Рианон вдруг ощутила страшную усталость,
изнеможение. Но несмотря на это, в ней вновь стало подниматься нетерпеливое
желание, стремление снова быть с ним, долго-долго быть с ним. Что же он
сотворил с ней? Разве она теперь сможет лечь в постель с другим человеком?
Прижавшись к подушке, Рианон попыталась выбросить все мысли из головы. Нужно
попробовать заснуть, велела она себе. Сейчас она слишком переполнена ночными
впечатлениями, чтобы мыслить ясно.
Она чувствовала, как слезы текут по щекам и в сердце заползает страх перед
тем, что ей теперь предстоит. Подумала о Галине, о свадьбе, и на душе стало
тоскливо.
Романов стоял у подъезда и ждал, пока швейцар подгонит для него машину. Он
был бледен, смотрел прямо перед собой и как будто ничего не видел. Когда
мерседес подали, Макс двинулся вперед. Он потер подбородок, пригладил
рукой волосы.
Из окна напротив за ним наблюдала линза объектива, запечатлевая историю об
усталом человеке, который рано утром вышел из дома после ночи, проведенной с
неизвестной женщиной. С той самой, с которой накануне вечером он побывал в
Кафе дель рей, а потом совершил романтическую прогулку по ночному пляжу.
Снимки, сделанные в кафе и на пляже, были уже отпечатаны и переданы в
газеты. Макс узнает об этом, как только вернется домой, а может быть, и
раньше — если ему вдруг захочется остановиться и купить по дороге газету.
Глава 20
— Ура!
Галина захлопнула ногой входную дверь и швырнула на пол сумки.
— Ура! Ура! — Она со смехом вбежала в спальню и кинулась обнимать
лежавшую в кровати Рианон. — Мы едем в Вегас! — От избытка чувств
она стиснула подругу и перекатила ее на кровати.
— Галина, дай отдышаться, — весело сказала Рианон. Та присела
возле кровати на корточки и повторила:
— Мы едем в Вегас!
Она расхохоталась, и в ее глазах блеснуло озорство.
— Да ты только посмотри на себя! — воскликнула она. — Я вижу,
ты ночью зря времени не теряла.
Рианон похолодела. Она внезапно ощутила вину и быстро отвела взгляд.
Но Галина как будто ничего не заметила. Она объявила:
— Мы с Максом поженимся в Вегасе! Правда, здорово? Все уже готово. Мы
вылетаем в субботу утром, сразу же оформляем документы, потом ждем вас всех
в Часовне Любящих Сердец или как она там называется. Так что в Вегасе
состоится свадьба года!
Рианон, ошарашенная, смотрела на нее. Это шутка, подумала она. Конечно же,
шутка, просто она не понимает юмора.
Она взглянула на часы и с трудом сообразила, что полдень уже миновал.
— Ну, что скажешь? — тормошила ее Галина. — Класс, да? Ты
сказала, что хочешь в Вегас, и вот мы туда едем.
Рианон с недоумением взглянула на нее.
— Я сказала, что хочу в Вегас? — тупо переспросила она. Казалось,
что она спит и видит дурацкий сон.
— Конечно, ты, — со смехом отозвалась Галина. — В прошлый раз
говорила. Сказала, что хотела бы побывать в Вегасе, раз уж ты здесь. Я все
устроила.
Изумление Рианон достигло крайних пределов.
— Галина, я же так, к слову сказала, — выдавила она. — Не
собиралась я никуда. То есть мне туда хотелось, но даже и в голову не
приходило, что вы решите проводить свадьбу там. — Она перевела
дух. — Нет, ты же не можешь серьезно...
— Могу! — перебила Галина и опять со смехом обняла подругу. —
Абсолютно серьезно! Это же потрясающая мысль! Поженимся, а потом пройдемся
по казино и сорвем все куши в этом городишке.
Рианон захлопала глазами. Только теперь она стала сознавать, что Галина
действительно намерена поступить так, как говорит.
— А что думает Макс? — с замиранием сердца спросила она.
— Макс находит, что это грандиозная мысль. — Галина опять
засмеялась. — И остальные так считают. — Она соскочила с кровати и
пошла в кухню. — Хочешь кофе? — спросила она через плечо. —
Идиотский вопрос. Конечно, хочешь. Ну как, ты сегодня вставать собираешься?
Я просто так спрашиваю. Не хочешь — не вставай. Могу тебе газеты в постель
принести. По-моему, тебе стоит их посмотреть. Твои фотографии — это
фантастика. И твои, и Макса. Кстати, как он? Хорош? — Она
хихикнула. — Ты клюнула на него? Давай подробности.
У Рианон голова пошла кругом. Наверное, она все-таки спит. А если нет,
значит, сходит с ума.
— Ты, я полагаю, не надеялась, что он удерет с тобой прямо перед
свадьбой, — продолжала Галина, наполняя кофеварку. — Я понимаю,
это было бы только справедливо — после того, как я с тобой поступила, но
этого не будет, поэтому лучше оставь надежды. Не нужно разочарований. Пойми,
Макс без ума от меня, он ради меня что угодно сделает, может даже переспать
с моей лучшей подругой, чтобы доставить ей удовольствие. А ты получила
удовольствие, родная?
Рианон вцепилась пальцами в края кровати, пытаясь удержать вдруг поплывшую
куда-то комнату. Слова Галины тем больнее хлестнули ее, что вполне могли
оказаться истиной.
А та, не прекращая болтать, уже доставала из буфета чашки и говорила:
— Знаешь, скажу тебе честно, я прямо не просила Макса переспать с
тобой. Но собиралась попросить, — поспешно уточнила она. — Я
думала, тебе это должно понравиться. Но он сам все правильно понял, всегда
обо всем догадывается. Итак, тебе было хорошо? Лично я не сомневаюсь.
Рианон оставалось только, молча смотреть на Галину. Этого не может быть.
Невозможно представить себе, что она лежит в кровати, все еще полная
впечатлений от ночи с Максом, слушает веселый щебет его невесты и отвечает
на ее вопросы.
К ее невыразимому облегчению, зазвонил телефон. Ула сообщила имя и номер
телефона специалиста по вопросам иммиграции. Рианон записала эти данные,
поблагодарила Улу и отключила связь, после чего обхватила голову руками и
сжалась в комок, будто стараясь защитить себя от новых ударов.
— Может, тебе приготовить ванну? — донесся до нее голос Галины.
Рианон не ответила. Она лежала и смотрела, как Галина подошла к просторной
ванне овальной формы, как повернула медные краны, достала банку дорогого
ароматического средства и высыпала содержимое в воду. Все это время она
весело напевала себе под нос, как очень счастливая, влюбленная женщина.
— Как съездила в Чикаго? — спросила Рианон, чтобы внести хоть какую-
то нотку нормальности в создавшуюся ситуацию.
Преодолев смущение, она отбросила одеяло, встала. Мускулы были напряжены.
При мысли о Максе она ощутила новый прилив желания.
— У-у, просто класс, — откликнулась Галина, принимаясь
раздеваться.
Рианон смотрела на нее и чувствовала себя все более неуютно.
— Можно, я приму душ? — спросила она. Галина сбросила белье и
повернулась к зеркалу.
— Нет, нельзя. По-моему, нам с тобой надо вместе принять ванну. Как когда-
то в школе. Я потру тебе спину, а ты мне заодно и расскажешь, что с тобой
ночью делал Макс.
Рианон побелела.
— Галина, мне кажется, я не...
— У тебя отличная грудь, — прервала ее Галина; она как раз
рассматривала отражение Рианон в зеркале. — Макс наверняка тебе сказал.
Она такая... большая! А талия тонкая, и бедра узкие. Знаешь, у тебя
замечательная фигура. В этом городе женщины платят огромные бабки, чтобы так
выглядеть. О! — вдруг воскликнула она, хлопнув в ладоши. — Где
твой фотоаппарат? Поставь его на режим автомата. Давай снимемся вдвоем в чем
мать родила!
Рианон отказывалась верить своим ушам.
— Это еще зачем? — проговорила она.
— Как — зачем? Для Макса, естественно. — Галина засмеялась. —
Представь себе, как ему будет приятно. Будет таскать фотку в бумажнике, и
всякий раз...
— Галина, прекрати! — взмолилась Рианон. — Ты сошла с ума!
— Почему это я сошла с ума? — со смехом возразила Галина. —
Ты разве не хочешь, чтобы Макс всегда мог посмотреть на тебя голышом?
— Нет!
Глаза Галины сверкнули. Она пожала плечами и сказала:
— Ну, как знаешь. Я просто предложила.
Она склонилась над ванной и принялась помешивать воду обеими руками. Потом,
не оборачиваясь, протянула одну руку за спину, в сторону Рианон.
— Иди сюда.
— Галина, честное слово, я не...
— Иди, — настойчиво повторила Галина, отгоняя ладонью пар. —
Полежишь на спине, расслабишься.
Она подошла к Рианон, взяла ее за руку и потянула в ванную.
— Мы с тобой уже не школьницы, — запротестовала та, но Галина невозмутимо ступила в ванну.
— Зато можем притвориться ими. — Галина подмигнула. — Давай
залезай сюда, а я устроюсь возле кранов. Не бойся, я на тебя не накинусь. У
меня другая ориентация.
Рианон казалось, что она летит в космос, в бездну времени, прочь от
реальности. Она медленно погрузилась в ароматную горячую воду.
— Вот так. — Галина улыбнулась, опустилась возле Рианон на колени
и стала разглядывать подругу сквозь клубы пара. — Тебе хорошо?
Рианон кивнула. И вправду стало легче. Теплая вода постепенно снимала
напряжение мускулов. А Галина вытянула ноги и тоже легла на спину, устроив
голову на сложенном полотенце на краю ванны.
Некоторое время подруги молча лежали с закрытыми глазами и вдыхали
насыщенный ароматом пар.
— Правда, чудесно? — пробормотала Галина.
— М-м-м.
Галина открыла глаза и улыбнулась.
— Может, я начну тебя мыть, а ты мне расскажешь про Макса? —
предложила она.
Рианон мгновенно напряглась, хотя и не открыла глаз.
— Я не хочу говорить про Макса, — ответила она. — Что было,
то было, отрицать не стану, но, Галина, говорить я об этом не стану, тем
более с тобой.
Она открыла глаза и увидела сияющую улыбку школьной подруги.
— Хорошо, — мягко произнесла та. — Я понимаю. Раз так, давай
я тебя намылю, и забудем про Макса. Поворачивайся спиной.
Рианон, не понимая, с какой стати участвует в этой сцене театра абсурда, тем
не менее послушно приподнялась и повернулась к Галине спиной. Галина
намылила губку и начала осторожно тереть ее. Рианон наклонила голову. Нежные
движения Галины успокаивали. Она помассировала шею Рианон, намылила ей
плечи. Потом Галина отложила губку, придвинулась к Рианон ближе, обхватила
ее бедра ногами и принялась массировать спину обеими руками.
Сцена была откровенно эротичной, но Рианон не испытывала неловкости — даже
тогда, когда Галина отвела назад ее голову и стала гладить ее лицо.
— Помыть тебе голову? — спросила Галина.
Рианон кивнула. Галина достала шампунь, отодвинулась и, слегка нажав на
плечи, погрузила ее волосы в воду. Потом выдавила шампунь из флакона,
подняла колени так, чтобы Рианон могла на них откинуться, и стала намыливать
длинные каштановые волосы подруги.
Через несколько минут Рианон прикрыла глаза, волосы опять погрузились в
воду. Задержав дыхание, она ждала, пока Галина не закончит смывать пену.
Пальцы Галины перебирали длинные спутавшиеся пряди. Потом рука Галины легла
на ее лицо, и голова ушла под воду. Рианон мгновенно испугалась, попыталась
поднять голову и почувствовала сопротивление Галины. Через мгновение та
убрала руку, и Рианон смогла сделать вдох.
— Помнишь, что я рассказывала тебе про бабушку? — спросила Галина.
Рианон открыла глаза, пытаясь понять, не померещилась ли ей попытка утопить
ее.
— Да, — медленно проговорила она. — Да, я помню.
Галина улыбнулась:
— Господи, как давно все это было.
Пальцы ее массировали голову Рианон круговыми движениями. А затем Галина опять увлекла ее под воду.
Рианон хотела было воспротивиться, но почему-то не смогла.
Бояться нечего, сказала она себе. Галина не станет причинять ей вред. В
школьные годы они точно так же мыли друг друга. В этом никогда не было
ничего опасного, и оттенка сексуальности тоже не было. Так чего бояться?
Поверхность воды сомкнулась над головой Рианон, и сердце дрогнуло, когда
ладони Галины оказались на ее горле. Стараясь сохранять хладнокровие, она
рванулась вверх, но волосы были прижаты ногой Галины. Открыла глаза, но в
мыльной воде все равно ничего не было видно. Наконец Галина отпустила ее и
помогла подняться.
— Теперь ты меня, — сказала Галина, протянув шампунь. Рианон
повернулась к ней лицом, взяла флакон и заметила, что Галина в упор
разглядывает ее груди.
— Он их трогал? — шепотом спросила она. Сердце Рианон словно
остановилось. Галина улыбнулась.
— Конечно, трогал, — ответила она сама себе и принялась мочить
волосы.
Когда Рианон намылила ей голову, Галина выпрямилась и заговорила снова:
— Ты не хочешь разговаривать про Макса. Поэтому я скажу только одну
вещь: в твоих же интересах не позволять ему еще раз прикоснуться к тебе.
Если прикоснется, то поверь мне, тебе придется об этом пожалеть.
Рианон молчала. А что она могла сказать? Она не знала даже, что услышала —
прямую угрозу или всего лишь предупреждение.
Зазвонил висевший на стене телефон. Галина взяла трубку и сказала,
повернувшись так, чтобы видеть лицо Рианон:
— Нет, это не Рианон. Да, она здесь. Даю ей трубку.
Судя по выражению лица, звонок ей явно не понравился.
— Ты просила Сюзан Травнер позвонить. Это она.
Ула закрыла за собой дверь кабинета и подошла к остальным. Макс внимательно
смотрел на нее. Кроме него, в кабинете находились Рамон, Морис и Эллис.
Яркий солнечный свет проникал сквозь жалюзи и освещал рабочие столы, на
которых стояли пока не включенные компьютеры. За окнами садовники
подстригали газоны, рабочий чистил бассейн.
Ула сразу поняла, что мысли Макса витают где-то далеко.
После проведенной с Рианон ночи прошли целые сутки. За это время Галина
вернулась из Чикаго, а обвинения в незаконной сделке были сняты с Макса. Что
он думал обо всем этом, было известно ему одному. Ни с кем, кроме, быть
может, Галины, он не говорил. Уле очень хотелось бы узнать, как невеста
отреагировала на то, что за несколько дней до свадьбы Макс спал с ее лучшей
подругой. А журналистов, безусловно, интересовало, кому именно заплатил
Романов, чтобы избежать обвинений.
Ула посмотрела на Мориса. Тот сидел, положив ногу на ногу, и прихлебывал
кофе. Эллис записывал номер, который ему продиктовали по телефону.
Когда он отложил ручку, Рамон заговорил, и Ула опять поразилась его акценту.
Впрочем, суть сказанного тоже заслуживает внимания:
— Что касается убийства фотографа, в Мемфисе полиция разыскивает
элегантно одетого мужчину сорока с небольшим лет. Улик практически нет, но
они склоняются к тому, что этот человек живет не в Мемфисе.
— Я считала, что они придерживаются версии о гангстерах, —
заметила Ула.
— Так и есть, — подтвердил Рамон. — Гангстеры тоже иногда
одеваются элегантно.
— У них сейчас есть версии, почему фотографа могли убить? —
поинтересовался Морис.
— Ты имеешь в виду, известно ли им о фотографиях Галины? Нет, не
известно, — прямо ответил Рамон.
Макс смотрел в окно. Он не повернул головы и тогда, когда Ула спросила:
— Рамон, а как продвигается твое расследование?
— Могу только сказать, что если полиция узнает о фотографиях Галины, на
Макса немедленно падет подозрение в убийстве.
Все взгляды обратились к боссу. Тот сказал:
— Разве есть доказательства того, что в тот день я был в Мемфисе?
— Пока это не выплыло, — ответил Рамон. — Но поскольку ты в
Мемфисе был, могут найтись и доказательства, стоит только начать их искать.
— А похоже, что их будут искать? — спросил Эллис.
— Все возможно, — проговорил Рамон.
— Таким образом, &md
...Закладка в соц.сетях
