Жанр: Любовные романы
Падшие
... по рисункам, принимая их. Наклон плеча женщины, замеченного по
спине, ее волосы связаны узлом в низкий пучок. Мягкие голые колени пересекли
друг друга, приводящего к талии. Длинное, тонкое запястье, уступающее
открытой ладонью, в которой отдыхал большой, полный пион.
Пальцы Люс начали дрожать. Ком застрял в ее горле. Она не знала, почему это,
из всего,что она видела и услышала сегодня, было достаточно красиво —
достаточно трагический — чтобы наконец принести ее к слезам. Плечо,
колени, запястье... все были ее собственными. И она знала — все они
были привлечены(?) рукой Даниэля.
"Люсинда". Мисс София выглядела возбужденной, медленно,медленно двигался ее
стул далеко от стола. "Ты — ты в порядке?"
"О, Даниэль," шептала Люс, отчаявшись, быть около него снова. Она вытерла
слезу.
"Он проклят, Люсинда," сказала мисс София удивительно холодным голосом. "Вы
оба-."
Проклята, Дэниэл говорил о проклятье. Это были его слова обо всем, что
происходило. Но все это относилось к нему. Не к ней.
"Проклят?" повторила Люс. Только, она не хотела слышать больше. Все, что она хотела, это найти его.
Мисс София щелкнула пальцами перед лицом Люси. Люс посмотрела ей в глаза,
медленно, вяло, полу-сонно улыбаясь.
"Ты еще не проснулась," пробормотала Мисс Софии. Она закрыла смачно книгу,
чтобы поймать внимание Luce, и положила руки на стол. "Неужели он сказал
тебе что-нибудь? Может быть после поцелуя?
"Он сказал мне...,"Люси начала."это звучит глупо."
"Такое часто случается".
"Он сказал, что оба из нас... мы — вроде несчастных влюбленных." Люс
закрыла глаза, помня его длинный каталог прошлых жизней. Сначала идея
показалась настолько странной, но теперь, когда она привыкала к ней, она
думала, что это могла бы быть только самая романтичная вещь, которая когда-
либо случалась в истории мира. "Он говорил во все времена, мы влюблялись, в
Рио, и Иерусалиме, острове-Tаити-"
"Это действительно кажется довольно сумасшедшим," сказала мисс София. "Так,
конечно, ты не веришь ему?"
"Сначала — нет, не поверила", — сказала Люси, вспоминая тот
горячий спор под персиковым деревом. — "Он завел разговор о Библии, и
я инстинктивно прервала его..." — она прикусила язык. — "Без
обид. Я имею в виду, я действительно думаю, что ваш предмет интересен".
"Я не обижаюсь. В вашем возрасте люди часто уклоняются от религиозного
воспитания. Вы не первая и не последняя, Люсинда".
"О". Люс хрустнула суставы пальцев. "Но у меня не было религиозного
воспитания. Мои родители не верили в это, так--"
"Каждый верит во что-нибудь. Конечно тебя окрестили?"
"Нет, если не считать Бассейн построенного под церковными скамьями, там "
сказала робко Люс, дергая ее большим пальцем в сторону спортзала Меча
Креста.
Да, она праздновала Рождество, она была несколько раз в церкви, и даже когда
ее жизнь сделала ее и всех вокруг нее несчастными, у нее все еще была вера,
что был кто-то или что-то там выше стоящее. Этого всегда было достаточно для
нее.
В другом конце комнаты она услышала громкий грохот. Она подняла глаза, и
увидела, что Роланд упал из своего стула. В прошлый раз, когда она
посмотрела на него, он откидывался назад на двух ногах, и теперь это было
похоже, что сила тяжести наконец победила.
Поскольку он споткнулся о свои ноги, Арриан пошла, чтобы помочь ему. Она
посмотрела вокруг и предложила поспешную волну. Она посмотрела вокруг и
попыталась поспешно его поднять. "Он в порядке!" крикнула она весело.
"Подымайся!" громко прошептала она.
Мисс София все еще сидела, с руками на ее коленях под столом. Она
откашлялась несколько раз, вернулась(?) назад к лицевой стороне обложки и
водила своими пальцами по фотографии, затем сказала, "он показывал что-
нибудь еще? Ты знаешь, кем является Даниэль?"
Медленно,выпрямившись на стуле, Люс спросила, "Вы знаете?"
Библиотекарь напрягался. "Я изучаю эти вещи. Я — академик. Я не
попадала в историю тривиальных дел сердца."
То были лишь слова, которые она использовала — ибо все от пульсирующей
вены вдоль ее шеи, к почти незаметно легкому блеску пота, усеивающего ее
бровь, сказало Люс, что ответ на ее вопрос был да.
Над их головами, гигантские черные антикварные часы пробили одиннадцать.
Минутная стрелка дрожала от усилий щелкая на свое место, и все сооружение
звонка долго било, это прервало их разговор. Теперь каждый звон делал ей
больно. Слишком долго она была вдали от Даниэля.
"Даниэль думал...," начала говорить Люс. "Вчера вечером, когда мы впервые
поцеловались, он думал, что я собралась умирать." Мисс София не выглядела
столь же удивленной, как хотелось Люс, когда она смотрела. Люс хрустнула
суставами пальцев. "Но это сумасшествие, не так ли? Я не куда не уйду"
Мисс София сняла свои бифокальные очки и протерла свои крошечные глаза.
"пока, нет."
"Боже," прошептала Люси, чувствуя, страх, что заставил ее покинуть Даниэля
на кладбище. Но почему? Было кое-что, что он все еще не говорил ей —
кое-что, что она знала, и могло сделать ее или намного больше или намного
меньше испуганной. Кое-что она знала уже самостоятельно, но не могла
поверить. Нет, пока не видела его лица снова.
Книга была все еще открыта на фотографии. Вверх тормашками, улыбка Даниэля
выглядела взволнованной, будто он знал — как он сказал, что он всегда
только и делал — что-шел за углом. Она не могла себе представить, что
он должен быть переживает сейчас. Рассказать о странной истории, только что
бы открыться перед ней. Она должна найти его.
Она закрыла книгу и положила ее назад под свои локоть. Тогда она встала и
задвинула свои стул.
"Куда ты направляешься?"спросила мисс София нервно.
"найти Дэниела"
"Я пойду с тобой"
"Нет!". Люс покачала головой, воображая как она бросается в руки Даниэля, со
школьным библиотекарем в буксире. "Вы не можете не идти. Правда!"
Мисс Софья была вся в делах, когда она наклонилась что бы завязать двойным
узлом шнурки, на ее обуви. Она встала и положила руку на плечо Люси.
"Доверься мне," сказала она, "Я доверяю. Меч Крест имеет репутацию,
поддержку. Не думаешь ли ты, что мы просто позволяем бегать студентам волей-
неволей в ночи, не так ли?"
Люси сопротивлялся Мисс Софии в связи с ее недавней выходки за пределами
школьных ворот. Она застонала в уме. Почему бы не предоставить это целому
студенчеству, таким образом все могли наслаждаться драмой? Молли могла бы
делать фото, Кэм мог выбрать другой бой. Почему бы не начать прямо здесь, и
забрать Арриан и Роланда которые, как оказалось, уже исчезли.
Мисс София, с книгой в руках уже стояла у выхода. Люси должна была бежать,
что бы догнать ее, ускоряясь мимо карточного каталога, подпалившего
персидского ковра в приемном отделении, и витрин, полных реликвий
гражданской войны в восточном крыле специальные коллекции, где она видела,
что Даниэль делал набросок кладбища самая первая ночь, она была здесь.
Она вышли наружу, в влажную ночь. Облако прошло над Луной и кампусом, и
пропало в чернильной темноте. Тогда, как будто компас был помещен в ее руку.
Люси чувствовала будто управляет тенями. Она точно знала, где они были. Не в
библиотеке, но и не далеко.
Она не могла их еще видеть, но уже чувствовала, что и было намного хуже.
Ужасный, зуд покрыло ее кожу, просачиваясь в ее кости и кровь, как кислота.
Объединяясь, сгущались, делая запах на кладбище сильнее, воняло серой. Они
были настолько больше теперь. Казалось, что весь воздух в университетском
городке был грязен с их несчастным зловонием распада.
"Где Даниэль?" спросила мисс София. Люс поняла, что, хотя
библиотекарь,возможно и знала о прошлом, она казалось не обращала внимания
на тени. Это вынуждало Люс чувствовать себя испуганной и ответственной за
то, что собиралось случиться.
"Я не знаю," сказала она, чувствуя, как будто она не могла получить
достаточно кислорода в гуще, болотистого вечернего воздуха. Она не хотела
говорить слова, которые она знала, приблизят их-слишком близко к всему, что
заставляет ее так боятся. Но она должна была пойти к Даниэлю. "Я оставила
его на кладбище."
Они поспешили через университетский городок, избегая участков грязи,
перенесенной от ливня на днях. Только несколько огней горели в спальне с
правой стороны от них. Через одно из прегражденных окон Люс видел девочку,
она только и знала что детально изучала книги. Они были в том же самом
утреннем блоке уроков. Она была жестко-выглядящей девочкой с самым крошечным
чиханьем — но Люс никогда не слышала, что она говорила. Она понятия не
имела, была ли она несчастна или же наслаждалась своей жизнью. Люс задавался
вопросом в тот момент: если бы она могла поменяться местами с этой девушкой,
которые никогда не приходилось беспокоиться о прошлых жизнях, или
апокалиптических тенях или смерти двух невинных мальчиков на руках —
сделала бы она это?
Лицо Даниэля -путь который светился фиолетовым светом, когда он нес ее домой
казавшееся утром перед ее глазами. Его блестящие золотые волосы. Его нежные,
и такие знакомые глаза. Как одно касание губ перенесло ее далеко от тьмы.
Ради него, она пережила бы все это, даже больше.
Если бы она знала, сколько еще там было.
Она и Мисс София бежали мимо скрипящей открытой трибуны, а затем мимо
футбольного поля. Мисс София действительно оставалась в форме. Люс
волновался бы об их темпе, если бы женщина не была несколькими шагами
впереди нее.
Люси отставала. Ее страх перед столкновением с тенями походил на встречный
ветер ураганной силы, замедляющий ее. И все же она поднажала. Подавляющая
тошнота сказала ей, что она только бросила взгляд на то, чего могли
достигнуть темные вещи.
В воротах кладбища они остановились. Люс дрожала, обнимая себя в неудавшейся
попытке скрыть это. Девочка стояла спиной к ним, вглядываясь в кладбище.
"Пен!"Люси позвала,довольная увидеть ее подругу.
Когда Пенни повернулась к ним, ее лицо было пепельным. Она носила черную
Ветровку, несмотря на высокую температуру, и ее очки были запотевшими от
влажности. Она дрожала так же сильно, как и Люс.
Люси задыхалась."Что случилось?"
"Я пришла, чтобы найти тебя," сказала Пенни, "и затем группа детей бежала
этим путем. Они пошли туда." Она указала на ворота. "Но я не с-с-смогла."
"Что такое?" спросила Люси "Что там? "
Но как раз когда она спросила, она знала одну вещь, которая была там, одна
вещь, которую Пенни никогда не будет в состоянии видеть. Свертывающаяся
черная тень уговаривала Люс к этому, одну только Люс.
Пенни часто моргала. Она выглядела испуганной. "Dunno(?)", сказала она
наконец. "Сначала я думала фейерверк. Но ничего не происходило в небе." Она
дрожала. "Кое-что плохое, собирается, случиться. Я не знаю что."
CHAPTER 18
Люс бросила один взгляд на дрожащий свет в гуще(?) кладбища и начала мчаться
к нему. Она мчалась вниз мимо сломанных надгробных камней, оставляя Пенни и
мисс Софию далеко позади. Она не заботилась,так как она бежала, что острые
ветки живых дубов царапали ее руки и лицо, или что толстые, внедренные
сорняки наносят удары, сбитым с толку ногам(???).
Она должна была пробраться туда.
Тонкий серпик луны давал немного света, но был и еще один источник —
сияние исходило из дальнего конца кладбища. Туда она и стремилась. Больше
всего это было похоже на чудовищный, пронизанный молниями ураган. Только он
бушевал не в небе, а на земле.
Она осознала,тени предупреждали ее, в течение многих дней. Теперь их темный
показ превратился кое во что, что даже Пенни могла видеть. И другие
студенты, которые бежали вперед, должно быть, также,заметили это. Люс не
знала то, что это могло означать. Только то, что если Даниэль был там с этим
зловещим мерцанием..., это была только ее ошибка.
Ее легкие разрывались, но изображение его, стоящего под персиковыми
деревьями, толкало ее вперед. Она бы не остановилась, пока не нашла бы его
— потому что, как бы там ни было, она пришла сюда, чтобы найти его,
сунуть ему под нос книгу и крикнуть, что она верила ему, что какая-то часть
ее все время ему верила, но она была слишком испугана, чтобы принять эту
непостижимую историю. Она сказала бы ему, что не собиралась позволить своему
страху взять над ней верх и заставить ее отвернуться от него, ни сейчас, ни
когда-либо еще. Потому что она узнала, поняла кое-что, из-за чего так долго
не могла ни в чем разобраться. Кое-что странное и нелепое, из-за чего их
прошлые встречи были одновременно более и менее вероятными. Она знала, кем
— нет, чем был Дэниел. Какая-то часть ее пришла к этому выводу
самостоятельно — к выводу о том, что она действительно могла жить и
любить его раньше, до этого. Только до сих пор она никак не могла понять,
что все это значит, какой во всем этом смысл — влечение, которое она к
нему испытывала, ее сны.
Но ничего из этого не имело значение, если она не сможет попасть туда
вовремя, чтобы найти какой-нибудь способ отогнать тени. Ничего из этого не
имеет значение, если они доберутся до Даниэля раньше нее. Она пронеслась
мимо крутого яруса могил, но углубление в центре кладбища было все еще
слишком далеко.
За ее спиной послышался стук шагов. Затем пронзительный голос.
"Пенниуэзер!" Это была мисс София. Она нагоняла Люс, крича через плечо.
Обернувшись, Люс могла видеть, как Пенни осторожно пробирается около упавшей
могильной плиты. "Вы тащитесь медленнее, чем наступает Рождество!"
"Нет!" прокричала Люси. "Пенни, мисс София, не спускайтесь сюда!" Она не
будет нести ответственность за то, что кто-либо еще окажется на пути тени ".
Мисс София застыла на опрокинутом белом надгробии и посмотрела на небо, как
будто она не слышала Люси вовсе. Она подняла тонкие руки в воздух, как бы
защищая себя. Люси прищурилась, глядя в ночь, и сделала небольшой глоток
воздуха. Что-то двигалось им навстречу, врываясь с холодным ветром.
Сначала она думала, что это были тени, но это было чем — то другим и
более страшным, как зубчатая, нерегулярная вуаль, полная темных карманов,
позволяя проникать пятнам неба. Эта тень была сделана из миллиона крошечных
черных частей. Беспорядок, трепещущий шторм темноты, растягивающейся во всех
направлениях.
"Саранча?" прокричала Пенни.
Люс дрожала. Огромный рой был все еще на расстоянии, но его нарастающий(?)
гул становился громче с каждой секундой. Как избиение крыльев тысячи птиц.
Как враждебная широкая темнота, обыскивающая землю. Это прибывало. Это
собиралось наброситься на нее, возможно на них всех, сегодня вечером.
"Это не хорошо!" разглагольствовала в небо, мисс София. "Там предполагается, быть другим вещам!"(?)
Пенн, задыхаясь, остановилась рядом с Люс, и они обменялись непонимающими
взглядами. Бисеринки пота выступили на верхней губе Пенн, и ее фиолетовые
очки соскальзывали из-за влажности и жары.
"Она растерялась (?)", прошептала Пенни, указывая пальцем на мисс Софию.
"Нет." Люси покачала головой."Она многое знает. И если мисс София испугана,
ты не должна быть здесь, Пенни."
"Меня?" спросила, изумленная Пенни, вероятно потому что начиная с первого
дня школы, она была одним помощником(?) Люси. "Я не думаю, что любой из нас
должен быть здесь."
Грудь Люси пронзила боль аналогичная той, что она почувствовала, когда ей
пришлось попрощаться с Кэлли. Она отвернулась от Пенни. Сейчас между ними
была расщелина, глубокой барьер, разделяющий их, из-за прошлого Люси. Она
ненавидела то, что приходиться откровенно признаться в этом, а также то, что
приходиться обратить на это внимание Пенни, но она знала, что будет лучше,
безопаснее, если они разойдутся.
"Я должна остаться", сказала она, сделав глубокий вдох. "Я должена найти
Даниэля. Ты должна вернуться в общежитие, Пенни, пожалуйста."
"Но ты и я," Пенн сказал хрипло. "Мы были единственными, кто-"
Прежде, чем Люси могла услышать конец предложения, она пошла к центру
кладбища. К мавзолею, где она видела Даниэля, размышляющего в вечер Дня
родителей. Она перескочила через последнее надгробие, и затем понеслась вниз
по склону промозглой, гниющей мульчи, пока земля наконец не выровнялась. Она
остановилась перед гигантским дубом в низине центра кладбища.
Горячая и страшно раздосованная всем сразу, она прислонилась к стволу
дерева.
Затем, сквозь ветви деревьев, она увидела его
Даниел.
Она выдохнула из легких весь воздух и почувствовала слабость в коленях. Один
взгляд на его далекий темный профиль, такой прекрасный и величественный,
сказал ей, что все, на что Дэниел намекал — даже то самое важное, что
она выяснила сама, — все это правда.
Он стоял наверху мавзолея, скрестив руки, смотря вверх, где облако
загрязнения саранчи только что прошло. Тонкий лунный свет отбросил его тень
в полумесяц темноты, которая опустилась от широкой, плоской крыши склепа.
Она бежала к нему, переплетаясь через повисший испанский мох и наклоненные
старые статуи.
"Люс!" — Он заметил ее, когда она приблизилась к основанию мавзолея.
— "Что ты здесь делаешь?" — В его голосе не было и намека на то,
что он счастлив ее видеть, в нем звучали ужас и потрясение.
Это моя ошибка! — хотелось крикнуть ей, когда она подошла к мавзолею.
И я верю этому, я верю нашей истории. Прости меня, что я все время тебя
бросаю, больше этого не случится. Было еще кое-что, что ей хотелось ему
сказать. Но он был слишком высоко, и ужасный гул теней был слишком громким,
и воздух был слишком влажным, чтобы он мог ее услышать с того места, где она
стояла.
Могила была твердым мрамором. Но был большой осколок в одной из скульптур
павлина, и Люс использовала это как точку опоры. Обычно прохладный камень
был тепел от прикосновения. Некоторое время, ее потные ладони скользили,
поскольку она напрягалась, чтобы достигнуть вершины. Достигнуть Даниэля,
который должен был простить ее.
Она поднялась всего на несколько футов, когда кто-то тронул ее за плечо. Она
обернулась и задохнулась, когда увидела, что это был Дэниел, и тут же
потеряла опору. Он поймал ее, его руки обвились вокруг ее талии, прежде чем
она соскользнула на землю. Но он же только что, секундой ранее, был наверху!
Она уткнулась лицом в его плечо. И пока испуг не прошел, находясь в его
объятиях она чувствовала себя как путешественник, что возвратился на родной
берег после трудной дороги домой.
"Ты выбрала прекрасное время, чтобы вернуться", сказал он. Он улыбался, но
улыбка его была отягощена беспокойством. Глаза смотрели за нее, в небо.
"ты тоже видишь?" спросила она.
Даниэль просто посмотрел на нее, не в состоянии ответить. Его губы
задрожали.
"Конечно же, ты видишь," прошептала она, сложив все вместе. Тени, его
историю, их прошлое. Задыхаясь, она воскликнула. "Как ты можешь любить
меня?" рыдала она. "Как ты вообще терпишь меня?"
Он взял ее лицо в руки. "Что ты говоришь? Как ты можешь говорить такое?
Ее сердце стучало так быстро, как будто от участия в гонках
"потому что..." Она проглотила. "Ты ангел".
его руки упали: "Что ты сказала?
"Ты ангел, Даниэл я это знаю," сказала она, чувствуя, что в ней открываются
своего рода шлюз, все шире и шире, пока все накопившееся в ней не
выплеснется. "Не говори, что я сошла с ума. Я видела о тебе сны, сны
настолько реалистичные, что их трудно забыть, сны из-за которых я и полюбила
тебя, еще до того как ты сказал мне хоть одно доброе слово." Выражение глаз
Даниэла не изменилось. "Во снах, у тебя были крылья и ты, обнимая меня,
взмываешь высоко в небо, я не верила в них, но теперь я знаю, я была там,
точно также как бывала в твоих объятьях тысячу раз прежде. Она прикоснулась
своим лбом к его. "Это многое объясняет — с какой грацией ты
двигаешься, и написанная твоим предком, книга. И почему к тебе никто не
приходил на Родительский День. Почему твое тело, словно парит, когда ты
плаваешь. И почему, когда ты целуешь меня, я чувствую себя так, будто
попадаю в Рай." Она остановилась, переводя дыхание. "И почему ты можешь жить
вечно. Единственная вещь, которую это не объясняет, — так это что,
спрашивается, ты делаешь, рядом со мной. Потому, что я просто... я." Она
снова посмотрела на небо, чувствуя себя зачарованной черными тенями. "И я во
стольком виновата."
Он побледнел. И Люс могла сделать только один вывод. "Ты,также, не
понимаешь, почему" сказала она.
"Я не понимаю то, что ты все еще здесь делаешь."
Она моргнула и несчастно кивнула, затем начала отворачиваться.
"Нет!" Он потянул ее назад. "Не уходи. Просто ты никогда — мы
никогда... не заходили так далеко." Он прикрыл свои глаза. "Ты можешь
сказать это еще раз?" спросил он, почти застенчиво. "Скажи мне... кто я?"
"Ты — ангел", — медленно повторила она, удивленно наблюдая, как
Даниэл закрыл глаза и простонал, почти так же, как если бы они целовались.
— "Я люблю ангела". — Теперь ей захотелось закрыть глаза и
застонать. Она наклонила голову. — "Но в моих снах твои крылья..."
Жаркий ветер взвыл и обрушился на них, практически вырывая Люс из рук
Дэниела. Он закрыл ее собой. Облако теней-саранчи обосновалось в ветках
дерева за оградой кладбища, шипело и шумело в ветвях. Теперь они выросли в
одну огромную массу.
"Боже," прошептала Люси "Я должна сделать что-нибудь. Я должна остановить
это — "
"Люс." Даниэл погладил ее по щеке. "Посмотри на меня. Ты не сделала ничего
плохого. И ты ничего не поделаешь" — указал он — "с этим. " Он
покачал головой. "Почему ты вообще когда-либо считала, что ты в этом
виновата?"
"Потому что, сказала она, "всю свою жизнь, я вижу эти тени — "
"Я должен был сделать что-нибудь, когда я это понял, на прошлой неделе на
озере. Это первая жизнь, в которой ты их видела — и это испугало
меня."
"Как ты можешь знать, что это не моя ошибка?" — она спросила, думая о
Тодде и Треворе. Тени всегда появлялись непосредственно перед тем, как
происходило что-то ужасное.
Он поцеловал ее волосы. "Тени, которые ты видишь, зовутся Дикторами. Они
смотрятся страшными, но они не могут тебе повредить. Все что они делают,
разведывают обстановку и передают информацию кому-то еще. Сплетничают.
Демоническая версия клика девочек средней школы."
"Но, что по поводу тех?" Она указала на деревья, которые были посаженны по
периметру кладбища. Их ветви развевались, прогибаясь густой, медленно
сочащейся чернотой.
Даниэл окинул их спокойным взглядом. "Эти — тени, Дикторы призывают
— к битве."
У Люс похолодели руки и ноги. "Что... э-э-э... что это за битва?"
"Великая битва", — просто ответил он, приподнимая ее подбородок. "Но
сейчас они просто красуются. У нас еще есть время".
Крошечный кашль за их спинами заставил Люси подпрыгнуть. Даниэль поклонился,
приветствуя мисс Софию, которая стояла в тени мавзолея. Волосы выскальзывали
из заколок и выглядели дико и беспорядочно, как и ее глаза. Потом кто-то
другой сделал шаг вперед из-за мисс Софией. Пенн. Ее руки были засунуты в
карманы ее куртки. Ее лицо было все красное, и ее волосы были влажные от
пота. Она пожала плечами на Люси, как бы говоря, что "я не знаю, что черт
возьми происходит, но я не могла просто покинуть тебя. Презирая себя, Люси
улыбнулась.
Мисс София вышла вперед и подняла книгу. "Наша Люсинда провела свое
исследование".
Дэниел потер челюсть. "Ты читала это старье? Не стоило ее писать."
Прозвучало это почти застенчиво, но Люс поставила на место еще один кусочек
головоломки.
"Это писал ты", — сказала она. — "И делал наброски на полях. И вклеил нашу фотографию".
"Ты нашла фотографию", — сказал Дэниел, улыбнувшись и крепче обнимая
ее, словно упоминание о фотографии вызвало к жизни много воспоминаний.
— "Ну конечно".
"Мне понадобилось время, чтобы разобраться, но когда я увидела, как мы были
счастливы, внутри меня словно что-то открылось. И я поняла".
Она обняла его за шею и притянула его лицо к своему, даже не заботясь, что
мисс София и Пенни были тут же. Когда губы Даниэля коснулись ее, все темное,
ужасное кладбище исчезли — изношенного могилы тоже, и рой теней,
снующих в деревьях, и даже луна и звезды над ними.
В первый раз, когда она увидела фотографию Хелстона, она испугала ее. Идея
всех этих версий прошлого ее существования — это было просто слишком
тяжело осознать. Но теперь, в объятиях Даниэля, она почувствовала, все они
как-то существовали вместе, огромный консорциум прошлых жизней Люси, которые
любили Даниэля снова и снова, и снова. Столько любви — она излучалась
ее сердцем и душой, выливаясь из ее тела и заполняя пространство между ними.
И она наконец услышала, что он сказал, когда они смотрели на тени: что она
не сделала ничего плохого. Что нет никаких оснований чувствовать себя
виноватой. Может ли это быть правдой? Была ли она невиновна в смерти
Тревора, Тода, в чем всегда считала себя повинной? Как только она спросила
себя, она уже знала, что Даниэль рассказал ей правду. И она почувствовала,
будто она пробуждалась от долгого плохого сна. Она уже не чувствовала себя
ни девушкой с
...Закладка в соц.сетях
