Жанр: Любовные романы
Падшие
... гальку. Вода выглядела так тихо, она почувствовала,
что она почти могла ходить по ней.
Люси скинула свои черные балетки и скользнула по усеянной лилиями
поверхности пальцами ног. Вода была холоднее, чем это было в другой день.
Даниэль взял нить озерной травы и начал заплетать ее толстые стебли.
Он посмотрел на нее. "Ты когда-нибудь думала о том, чтобы выбраться
отсюда..."
"Все время," сказала она со стоном, предполагая, что он подразумевал, что он
думал тоже. Конечно, она хотела бы очутиться так далеко от Меча и Креста,
насколько это возможно. Каждый хотел бы. Но она старалась, по крайней мере,
сохранить ее мысли от выхода из-под контроля, к фантазиям о ее и Даниэля
заговоре о побеге.
"Нет," сказал Даниэль, " Я имею ввиду, рассматривала ли ты действительно
переход куда-нибудь еще? Просила ли родителей о переводе? Просто... Меч и
Крест не кажется наиболее подходящим вариантом для тебя."
Люси села на камень напротив Даниэля и обняла свои колени. Если он полагал,
что она брак среди учащихся полных браков, она не могла избавиться от
ощущения, некоторой оскорбленности.
Она прочистила горло. " Я не могу позволить себе такую роскошь, серьезно
рассматривать возможность быть где-нибудь еще. Меч и Крест "- Она
помолчала," вполне возможно, последняя попытка для меня".
"Да ладно," сказал Даниэль.
"ты не знаешь-"
"Я знаю." вздохнул он. "Всегда есть еще одна попытка, Люси."
"Это очень пророчески, Даниэль," сказала она. Она могла чувствовать, как ее
голос нарастает. "Но если ты так заинтересован в избавлении от меня, что мы
делаем? Никто не просил тебя тащить меня сюда с собой".
"Нет," сказал он. "Ты права. Я подразумевал, что ты не такая, как здешние
люди. Должно быть лучшее место для тебя."
Сердце Люси забилось быстрее. Так как оно обычно билось когда рядом Даниель.
Но это было другое. Вся эта сцена бросала ее в пот.
"Когда я пришла сюда, сказала она: "Я дала себе обещание, что я не скажу
никому о моем прошлом, или что я сделала чтобы посадить себя в это место."
Даниэль опустил голову на руки. "О чем ты говоришь, не имеет никакого
отношения к тому, что случилось с тем парнем
"Ты знаешь о нем?" Лицо Люси исказилось. Нет. Как Даниэль мог знать? "Что бы
Молли ни сказала тебе..."
Но она знала, что было слишком поздно. Даниэль был тем, кто нашел ее с
Тоддом. Если Молли сказала ему что-нибудь о том, как Люси также была
причастна к другой загадочной смерти в пожаре, она не могла себе представить
как объяснить это.
"Слушай," сказал он, беря ее руки в свои. "То, что я говорю, не имеет
никакого отношения к той части твоего прошлого."
Она едва ли могла поверить в это. "Тогда, связано ли это с Тоддом?"
Он покачал головой. " Это связано с этим местом. Это касается вещей..."
Прикосновение Даниэля шевельнуло что-то в ее памяти. Она начала думать о
диких тенях, которые она видела в ту ночь. О том, как они так сильно
изменились, с тех пор, как она прибыла в эту школу — от скрытой,
тревожной угрозы до почти повсюду встречающегося теперь, полномасштабного
террора.
Она была сумасшедшая — должно быть это Даниэль почувствовал в ней.
Может быть, он думал она симпатичная, но он знал, в глубине души она была
серьезно нарушена. Вот почему он хотел, чтобы она ушла, так что у него не
будет искушения увлечься кем-то, вроде нее. Если это было то, о чем думал
Даниэль, значит, он не знал и половины.
"Возможно, это связано с странными черными тенями, котрые я видела той
ночью, когда Тодд умер?" Она сказала, надеясь шокировать его. Но как только
она сказала эти слова, она знала, ее целью было не шокировать Даниэля еще
больше... а целью было, наконец, кому-то рассказать. Не было похоже, что ей
было что терять.
Что ты сказала?
медленно спросил он.
"Ну, ты знаешь," сказала она, пожав плечами сейчас, пытаясь преуменьшить то,
что она только что сказала. "Один раз в день или около того, меня посещают
эти темные вещи, которые я называю тенями".
"Не будь милой", сказал Даниэль сухо. И хотя его тон задел, она знала, что
он был прав. Она ненавидела то, как ложно небрежно она звучала, когда на
самом деле она вся была покрыта ранами. Но должна ли она сказать ему? Могла
ли она? Он кивнул, чтобы она продолжала. Его глаза, казалось, тянулись и
вытягивали слова из нее.
"Это длится на протяжении последних двенадцати лет", она признала, наконец,
с глубоким содроганием. "Раньше это происходило только ночью, когда я
находилась рядом с водой или деревьями, но теперь..." Ее руки дрожали. "Это
практически не прерывается".
"Что они делают?"
Она бы подумала, что он просто посмеивается над ней, или пытается заставить
ее продолжить, чтобы он мог пошутить на ее счет, вот только его голос охрип,
и его лицо побелело.
"Обычно они появляются, колеблясь прямо вот здесь". Она протянула руку к
затылку Даниэля и пощекотала его, демонстрируя. На этот раз она не просто
пыталась физически быть рядом с ним — на самом деле это было
единственным способом, который она знала, чтобы объяснить. Тем более с тех
пор, когда тени начали посягать на ее тело таким ощутимым, физическим
способом.
Даниэль не дрогнул, и она продолжила. "Потом иногда они становятся
действительно наглыми, сказала она, двигаясь к коленям и расположив свои
руки на груди. "И они проходят прямо сквозь меня". Теперь она смотрела прямо
на его лицо. Ее губы дрожали и она не могла поверить, что она на самом деле
открыла кому-то, не говоря уже о Даниэле, ужасные вещи, которые она видела.
Ее голос упал до шепота, и она сказала: "В последнее время, они, похоже, не
успокаиваются, пока они"-она сглотнула-"не заберут чью-то жизнь и не собьют
меня с ног.
Она слегка толкнула его в плечи, не намереваясь затрагивать его вовсе, но
легкого прикосновения ее пальцев оказалось достаточно, чтобы сбить Даниэля с
ног.
Его падение оказалось для нее таким неожиданным, что она случайно потеряла
равновесие и приземлилась в запутанную кучу прямо на него сверху. Даниэль
лежал плашмя на спине, глядя на нее широко открытыми глазами.
глаза
Она не должна была говорить ему об этом. И вот она, лежит сверху, и только
что раскрыла свою самую сокровенную тайну, из-за которой ее можно назвать
сумасшедшей.
Как она может хотеть так отчаянно поцеловать его в такой момент?
Ее сердце колотилось невероятно быстро. Затем она сообразила: Она
чувствовала оба их сердца, стремящихся друг к другу. Своего рода отчаянный
разговор, который они вели без слов.
"Ты действительно видишь их?" — прошептал он.
"Да", прошептала она, желая подняться и вернуться назад. Однако, она не
могла оторваться от груди Даниэля. Она пыталась прочитать его мысли —
что бы подумал любой нормальный человек о таком признании. "Дай угадаю",
угрюмо сказала она, "сейчас ты уверен, что мне пора в психушку".
Он выбрался из под нее, оставив ее лежащей, практически лицом на скале. Ее
взгляд продвигался от его стоп, к его ногам, затем к его торсу,
остановившись на его лице. Он смотрел на лес.
"Этого раньше никогда не случалось," сказал он.
Люси поднялась на ноги. Ей было унизительно, лежать там одной. Плюс, это
походило на то, что он вообще не слышал, о чем она ему говорила.
"Чего никогда не случалось? До чего?"
Он развернулся к ней и обхватил ее щеки руками. Она затаила дыхание. Он был
так близко. Его губы были очень близко к ее губам. Люс щипнула себя за
бедро, чтобы удостовериться, что на сей раз, она не спит. Она бодрствовала.
Затем он стремительно рванул в сторону. Он стоял перед ней, учащенно дыша,
крепко прижав руки к телу.
"Расскажи еще раз, что ты видела."
Люси повернулась лицом к озеру. Прозрачная голубая вода нежно окутывала
берег, и она захотела нырнуть. Это то, что делал Даниэль последнее время,
когда был слишком напряжен. Так почему же и ей не сделать этого?
"Ты можешь быть удивлен, узнав это", сказала она. "Но меня совершенно не
увлекает сидеть здесь и разговаривать о том, насколько я безумна". Особенно
с тобой.
Даниэль не ответил, но она чувствовала на себе его взгляд. Когда она наконец
осмелилась посмотреть на него, выражение его лица было волнующим и печальным
— его зрачки были сведены к уголкам глаз и их исключительная мрачность
была самой грустной вещью, которую Люси когда-либо приходилось видеть. Она
чувствовала себя, как будто она каким-то образом разочаровывает его. Это
было ужасное
признание. Почему Даниэль должен выглядеть таким измученным?
Он шагнул ей навстречу и наклонился так, чтобы его глаза смотрели прямо в
ее. Люси с трудом могла это выносить. Однако, сдвинуться с места было еще
труднее. Что бы не нарушило это состояние, это должен был сделать Даниэль
— который, закрыв глаза, приближался все ближе, наклоняя свою голову к
ее. Его губы разомкнулись. У Люси затаилось дыхание.
Она закрыла глаза и наклонила свою голову к его, приоткрыв губы.
И ждала.
Поцелуй, ради которого она умирала, все не наступал. Она открыла глаза
потому, что ничего не происходило, за исключением шороха веток. Даниэль
ушел. Она удрученно вздохнула, хотя и не была удивлена.
Было странным, что она почти могла видеть путь, по которому он вернулся в
лес. Как будто она была своего рода охотником, который мог бы по малейшему
вращению листа отыскать дорогу к Даниэлю. Не считая того, что это совсем
было на нее не похоже, след, оставленный Даниэлем, был несколько больше,
яснее, и в то же время, менее уловимым. Будто фиолетовое свечение освещало
его путь через лес.
Похожее на то, которое она видела при пожаре в библиотеке. Она что-то
видела. Она оперлась на камень и на мгновение посмотрела в сторону, потирая
глаза. Вернув взгляд, ничего не изменилось: только как будто она смотрела
через неправильно подобранные очки, дубы и грунт по ними, и даже пение птиц
на ветках, все казалось дрожащим и не четким. И все это не просто дрожало
— купаясь в лучах тусклого фиолетового света, оно казалось излучает
едва уловимый шум.
Она испугано обернулась, боясь встретиться лицом с этим, испуганная тем, что
это могло означать.Что-то происходило с ней, и она не могла никому
рассказать об этом. Она старалась сосредоточиться на озере, но даже оно
становилось темнее и все менее различимо.
CHAPTER 13
Люси могла расслышать свои конверсы, ударяющиеся о мостовую. Она чувствовала
моросящий ветер, бьющий о ее черную футболку. Она практически могла
чувствовать вкус горячей смолы от свежевымощенной парковки. Но когда она
субботним утром обвила руками двух, прижатых друг к другу, созданий около
входа в "Меч и Крест", все это было забыто.
Она никогда в своей жизни не была настолько рада обнять своих родителей.
Многие дни она жалела о том, насколько холодным и отстраненным все было в
больнице, и она не собиралась совершать ту же ошибку снова.
Они оба пошатнулись когда она врезалась в них. Ее мама начала хихикать, а
отец похлопал ее по спине ладонью в своем стиле жесткого парня. Его огромная
камера висела у него на шее. Они выпрямились и держали дочь на расстоянии
вытянутой руки. Казалось они хотели как следует рассмотреть ее, однако как
только они сделали это их лица опустились. Люси плакала.
"В чем дело, дорогая?", спросил отец, прислоняя свою руку к ее голове.
Ее мама принялась рыскать в своей гигантской голубой сумочке в поисках
платочков. Широко раскрыв глаза, она протянула один прямо к носу Люси и
спросила, "Мы вместе теперь. Все хорошо, правда?"
Нет, все не было прекрасно.
"Почему вы не забрали меня домой на следующий день?", спросила Люси, снова
чувствуя злость и боль. "Почему вы позволили им привезти меня сюда?".
Ее отец побледнел. "Каждый раз, когда мы разговаривали с директором, он
говорил, что у тебя все отлично, ты снова занимаешься. Воспаленное от дыма
горло и небольшая шишка на голове — мы думали это все". Он облизнул
губы.
"Было что-то еще?", спросила ее мама.
Одного взгляда на родителей было достаточно, чтобы понять, что у них уже был
этот спор. Мама умоляла бы увидеть ее снова. Жесткий отец Люси настаивал бы
на своем.
Не было способа объяснить им, что случилось той ночью и через что она прошла
с того момента. Она вернулась назад к занятиям, хотя и не по своей воле. И
физически она была в порядке. Это все приходило через день —
эмоционально, психологически, романтически — она не могла чувствовать
себя более разбитой.
"Мы просто стараемся следовать правилам", объяснял отец Люси, пожимая своей
рукой ее шею. Ее вес менял положение всего ее тела и делал неудобным стоять
прямо, но прошло столько времени с тех пор, когда она была так близка с
людьми, которых любила, что не посмела отойти. "Потому что мы желаем тебе
только лучшего", добавил ее папа, "мы были вынуждены принять слова этих
людей на веру" — он указал на жуткие здания вокруг кампуса так, как
будто они представляли собой Рэнди, директора Удела и остальных —
"т.к. они знают о чем говорят".
"Нет, не знают", сказала Люси, бросив взгляд на низкопробные здания и пустые
земли. До сих пор, все в этой школе ей было непонятно.
Взять, например, Родительский день. Они придавали столько значения тому,
насколько повезло студентам иметь возможность увидеть их собственную плоть и
кровь. И хотя до обеда оставалось всего десять минут, машина родителей Люси
была единственной на парковке.
"Это место — полная ерунда", сказала она, стараясь звучать достаточно
цинично, чтобы родителей охватил беспокойный взгляд.
"Люси, дорогая," сказала мама, поглаживая ее волосы. Люс могла сказать, что
мама не привыкла к такой короткой длине. Ее пальцы подчинялись материнскому
инстинкту, так как следовали за признаком прежних волос Люс, вниз, по спине.
" Мы только хотим хорошо провести с тобой день. Папа взял все твои любимые
продукты."
Ее отец робко держал разноцветное лоскутное одеяло и что-то вроде сплетенной
из прутьев корзины, походившей на чемодан, которую Люси никогда раньше не
видела. Обычно когда они выбирались на пикник, все было гораздо более
обыденно — бумажные пакеты для продуктов и старая разорванная
простыня, небрежно брошенная на траву рядом с речкой около их дома.
"Маринованная окра?", спросила Люси голосом, очень похожим на ее голос в
детстве. Никто не мог сказать, что ее родители не постарались.
Ее отец кивнул. "И сладкий чай, и лепешки с белой подливкой. И крупа из
чеддера с халапеньо, все как ты любишь", сказал он, "и ее кое-что".
Мама Люси взяла свой кошелек с большим запечатанным красным конвертом, и
протянула его Люс. В течение короткого момента, она почувствовала боль в
животе, когда вспомнила все те письма, которые вынуждена была получать. Псих-
убийца. Девочка-смерть.
Но когда Люси увидела почерк на конверте, ее лицо озарилось широкой
усмешкой.
келли
Она разорвала конверт и вытащила открытку с черно-белой фотографией на
лицевой стороне с изображением двух девушек, укладывающих волосы. Внутри
каждый дюйм открытки был исписал крупным игривым почерком Келли. Также там
было несколько небрежно исписанных отрывных листков бумаги потому, что на
открытке просто не хватило места.
Дорогая Люси,
Так как времени на телефонные разговоры у нас сейчас смехотворно мало
(Можешь попросить чуточку больше? Это просто нечестно), приходится прибегать
к старомодным способам и заниматься написанием эпических писем. Взаперти ты
узнаешь все мельчайшие подробности всего, что со мной случилось за последние
две недели. Нравится тебе это или нет...
Люси прижала конверт к груди, все еще усмехаясь, стремясь поглотить письмо,
как только ее родители отправятся домой. Кэлли не отказалась от нее. И ее
родители сидели рядом с ней. Прошло слишком много времени с тех пор, как
Люси чувствовала такую любовь. Она протянула руку и пожала руку отца.
Вопиющий свисток заставил обоих родителей подпрыгнуть. "Это просто звонок к
обеду", объяснила она; казалось, они успокоились. "Ладно, есть кое-кто, с
кем я хочу вас познакомить".
Так что они пошли от раскаленной, туманной парковки в сторону студгородка,
где проводилась Церемония открытия Дня родителей. Люси начала смотреть на
кампус глазами ее родителей. Она обратила внимание на заново провисшую крышу
главного офиса, а также на болезненный, перезрелый запах гниения персиковой
рощи рядом со спортзалом. На то, как кованные железные ворота кладбища были
покрыты оранжевой ржавчиной. Она поняла, что всего за пару недель, она
полностью перестала замечать многое противное глазу в Мече и Кресте.
Ее родители смотрели больше ужасаясь. Ее отец махнул рукой в сторону
умирающей виноградной лозы, обматывающей свои дряхлеющие останки вокруг
расколотого забора у входа в студгородок.
"Это лозы Шардоне," сказал он, морщась, потому что, когда растение
чувствовало боль, он тоже ее чувствовал.
Ее мать прижала свой бумажник обеими руками к груди, с торчащими локтями
— позиция, которую она принимала, когда оказывалась в районе, где она
думала, ее могли ограбить. И это они даже не видели еще "красные лампочки".
Ее родители, которые были категорически против маленьких вещиц, как
приобретенная Люси веб-камера, возненавидят идею постоянного наблюдения в ее
школе.
Люси хотела бы защитить их от всех зверств Меча и Креста, потому что она
выяснила, как управлять, а иногда даже как обходить здешнюю систему.
Буквально на днях, Арриан провела ее через такую полосу препятствий, как
пробежка через кампус, чтобы пройти мимо всех "мертвых красных", батареи
которых разрядились или были хитро "заменены", эффективно создавая слепые
пятна в школе. Ее родители не должны знать обо всем этом, им всего лишь
необходимо провести хороший день с ней.
Пенни свесила ноги с трибуны, где она и Люси собирались встретиться в
полдень. Она держала крепкое консервированное пиво (??).
"Пенни, это мои родители, Генри Дорен Прайс," сказала Люси, показывая. "Мам,
пап, это-"
"Пенниуезер Ван Сайкл-Локвуд," формально сказала Пенни, протягивая пиво (?)
двумя руками."Спасибо, что позволили мне присоединиться к вам на ланч."
Всегда вежливые родители Люси ворковали и улыбались, не задавая лишних
вопросов о том, где семья Пенни, на которые у Люси не было времени, чтобы
объяснить.
Это был еще один теплый, ясный день. Кислотно-зеленые ивы перед библиотекой
мягко качались на ветру, и Люси привела своих родителей в такое место, где
ивы загораживали большую часть пятен копоти и разбитых при пожаре окон.
Когда они разложили одеяло на сухой лужайке, Люси оттащила Пенни в сторону.
"Как ты?" спросила Люси, зная, что если бы она была той единственной,
которая была вынуждена просидеть целый день, приветствуя всех родителей,
кроме своих, она бы нуждалась в огромной поддержке.
К ее удивлению, голова Пенни счастливо закивала. "Это уже намного лучше, чем
в прошлом году! сказала она. "И это все благодаря тебе. Я бы ни с кем
сегодня не была, если бы не появилась ты.
Комплимент застал Люси врасплох и заставил ее окинуть взглядом площадку,
чтобы увидеть, как все остальные проводили мероприятие. Несмотря на все еще
полупустую парковку, День родителей, казалось, медленно наполнялся.
Молли сидела на одеяле неподалеку, между мужчиной с лицом мопса и женщиной,
жадно обгладывающей ножку индейки. Арриан присела на трибуне, шептавшаяся с
старшей девушкой-панком с гипнотизирующими ярко-розовыми волосами. Скорее
всего, ее старшая сестра. Они обе поймали взгляд Люси и Арриан усмехнулась и
помахала ей рукой, потом повернулась к другой девушке что-то нашептывая.
С Роландом была огромная компания людей, которые организовали обеденный
пикник на большом покрывале. Они смеялись и шутили, а некоторые младшие дети
бросали едой друг в друга. Они, казалось, хорошо проводили время, пока
початок кукурузы гранатой не полетел и почти ослепил Габби на один глаз,
которая шла через студгородок. Она сердито посмотрела на Роланда, так как
она вела человека, который выглядел достаточно старым, чтобы быть ее дедом,
потрепав его локоть, когда они шли к ряду стульев расположенных на открытом
пространстве лужайки.
Даниэль и Кэм заметно пропали, и Люси не могла представить, как бы выглядели
их семьи. Такая же рассерженная и растерянная, какой она была после того,
как Даниэль бросил ее во второй раз на берегу озера, она по-прежнему умирала
от желания поймать взгляд любого его родственника. Но потом, вспоминая
тонкий файл Даниэля в комнате архивов, Люси задумалась, поддерживал ли он
контакт с кем-либо из его семьи.
Мать Люси разделяла крупу (?) чеддера на четыре тарелки, а ее отец покрывал
сверху горки свежим нарезанным халапеньо. После одного укуса, во рту Люси
все горело, как раз так, как она любила. Пенни, казалось, была незнакома с
типичной для штата Джорджия пищей, на которой Люси выросла. Она выглядела
практически была в ужасе от маринованной окры, но как только она откусила,
она наградила Люси удивленной улыбкой одобрения.
Мама и папа Люси привезли с собой по одному из любимых блюд Люси, даже
пралине из ореха-пекан из семейной аптеки внизу квартала. Ее родители
счастливо чавкали по обе стороны от нее и, казалось, радовались тому, что
могли занять свои рты чем-то другим, нежели разговорами о смерти.
Люси должна была наслаждаться временем проводимым с ними, и смыть все это
прочь ее любимым сладким чаем Джорджии, но она чувствовала себя дочерью-
самозванцем, за то, что притворяется будто этот райский обед был нормальным
для Меча и Креста. Весь день был такой фальшивкой.
На звук коротких, слабых аплодисментов Люси посмотрела на трибуны, где Рэнди
стояла рядом с Директором Юделом, человек, которого Люси никогда не видел во
плоти раньше. Она узнала его по необычному тусклому портрету, который висел
в главном вестибюле школы, но теперь она видела, что художник был весьма
щедрым. Пенни уже сказала ей, что директор школы появляется на кампусе
только один день в году — в День родителей — без исключений. В
противном случае, он был отшельником, который не покидал свой особняк на
острове Тайби, даже тогда, когда погибал студент в его
Рядом с ним стояла Рэнди, подбоченившись с ногами в белых чулках. На ее лице
была размазана безгубая улыбка, а директор школы промокал его большой лоб
салфеткой. У обоих были свои маски сегодня, но, как казалось, они отнимали
много сил у них.
"Добро пожаловать на 159-й ежегодный Родительский День в Мече и Кресте,"
сказал директор Юделл в микрофон.
"Он шутит?" Люс шептала Пенни. Было тяжело представить Родительский День в
довоенный период.
Пенн отвела взгляд. "Конечно оговорился. я говорила ему взять новые очки для
чтения."
У нас есть долгий и нескучный день (??) с семьей распланированный для вас,
начинающийся с этого неспешного пикник-ланча.
"Обычно мы получаем только 19 минут "бросила Пенн в сторону родителей Люси,
которые напряглись.
Люси улыбнулась поверх головы Пенн и произнесла "Она дурачится."
"Далее вы выберите себе занятие. Наш личный биолог м-с Иоланда Тросс
выступит с увлекательной лекцией в библиотеке на тему местной флоры Саванны,
найденной на территории кампуса. Тренер Данте будет контролировать серию
дружественных семейных гонок отсюда с лужайки. А г-н Стэнли Коул предложит
историческую экскурсию по кладбищу ценному нашими героями. Это будет очень
напряженный день. И да, "сказал директор Юделл с зубастой улыбкой до ушей",
вы будете проверены по этому.
Это была как раз та правильно подобранная вежливая и избитая шутка, которая
заслужила некоторый приглушенный смешок из сгустка пришедших членов семей.
Люси закатила глаза на Пенни. Эти гнетущие попытки изобразить добродушное
посмеивание, значительно все прояснили, что все здесь для того, чтобы
чувствовать себя лучше при оставлении своих детей в руках факультета Меча и
Креста. Прайсы тоже рассмеялись, но продолжали смотреть на Люси в поисках
ключа к тому, как справиться с этим самим.
после ланча другие семьи вокруг убали их пикники и ушли по разным углам.
Люси чувствовала что очень немного людей на самом деле учавствовали в
устроенных школой развлечениях. никто не последовал в библиотеку с мисс
Тросс, и только Габби и ее дедушка влезли в мешок из под картошки на другом
конце поля
Люси не знала, где Молли, Арриан или Роланд были украдкой с их семьями, и
она все еще не видела Даниила. Она знала, что ее собственные родители будут
разочарованы, если они не увидят ничего из кампуса и не примут участие в
любых запланированных событиях. После экскурсии мистер Коул, казался,
наименьшим из зол и Люс предложила собрать их остатки, и присоединиться к
нему на кладбище.
Когда они проходили мимо, Арриан спрыгнула с верхней трибуны как гимнаст
соскакивает с перекладины. Она приземлилась прямо перед родителями Люси.
"Приииивет" Она мурлыкала, создавая впечатление самой чокнутой девочки.
"Мама и папа," сказала Люси, пожимая плечами: "Это моя хорошая подруга
Арриан".
"А это," Арриан указала на высокую девушку с ярко-розовыми волосами, которая
медленно спускалась по ступенькам с трибун, "- моя сестра, Аннабель."
Аннабель проигнорировала протянутую руку Люси и вместо этого потянула ее в
свои раскрытые руки, крепко обнимая. Люси могла почувствовать, как их кости
хрустят в
...Закладка в соц.сетях
