Жанр: Любовные романы
Падшие
...улась. Они еще не были официально знакомы, и она не ожидала, что он
знает ее имя. На его лице мелькнула улыбка и он губной гармошкой показал в
противоположном направлении. "Библиотека в другую сторону". Он скрестил руки
на груди. "Обязательно обрати внимание на наши особые сборники в левом
крыле. Они действительно стоящие."
Спасибо,
сказала Люси, искренне чувствуя признательность, когда она
сменила курс. Роланд казался действтельно правильным, размахивая и играя
несколько прощальных аккордов на губной гармошке, когда она ушла. Может
быть, он раньше заставлял ее нервничать только потому, что она думала о нем,
как о друге Даниэля. Из всего того, что она знала, Роланд мог быть
действительно хорошим человеком. Ее настроение поднялось, пока она шла по
коридору. Сначала записка Арриан была неожиданная и саркастическая, затем
была не-неловкая встреча с Роландом Спарксом; плюс она действительно хотела
проверить библиотеку. Все улучшалось.
В конце зала, где в общежитии поворачивал к библиотечному крылу, Люси прошла
к единственной открытой двери на этаже. На двери не было признаков каких-
либо декораций, но кто-то выкрасил всю ее в черный цвет. Так как она подошла
ближе, Люси могла услышать зловещую тяжелую музыку играющую внутри. Она даже
не сделала паузу, чтобы прочитать имя на двери. Это была комната Молли.
Люси ускорила шаг, вдруг узнавая каждый стук ее черных сапогов об линолеум.
Она не осознавала, что задерживала дыхание до тех пор, пока не толкнула
грубую деревянную дверь библиотеки и выдохнула.
Теплые ощущения нахлынули на Люси, когда она осмотрелась в библиотеке. Она
всегда любила привычный, слабый сладко-заплесневый запах, которым пахла
только заполненная книгами комната. Она успакоилась от звука
переворачиваемых время от времени страниц. Библиотека в Дувре всегда была
местом, где она могла уединиться, и Люси почувствовала почти переполняющее
облегчение, т. к. поняла, что это место могло предложить ей то же ощущение
прибежища. Она едва ли могла поверить, что это место принадлежит Мечу и
Кресту. Оно было почти... это было практически... гостеприимным.
Стены были насыщенного цвета красного дерева, а потолки высокими. Вдоль
одной стены располагался кирпичной кладки камин. Здесь были длинные
деревянные столы, освещенные старомодными зелеными лампами, и коридоры книг,
которые простирались дальше, чем она могла увидеть. Звук ее обуви приглушил
толстыцй персидский ковер, когда Люси побрела по лестничной площадке.
Несколько студентов занимались, ни одного из тех, кого Люси знала по имени,
но даже самая отпетая шпана выглядела менее угрожающе, склонив головы над
книгами. Она приблизилась к главному круглому столу, который занимал
огромную круглую площадку в центре комнаты. Он был усыпан стопками
документов и книг в обычном учебном беспорядке, который напомнил Люси дом ее
родителей. Книги были свалены в такую высокую кучу, что Люся почти не видела
библиотекаря сидящего за ними. Она рылась в каких-то документах с такой
энергичностью, как будто она искала золото. Когда Люси риблизилась, она
резко подняла голову.
Здравствуй!
Женщина улыбнулась — она действительно улыбнулась
— Люси. Ее волосы были не седыми, а серебряными, с неким блеском,
который сверкал даже в мягком свете библиотеки. Ее лицо выглядело старым и
молодым одновременно. У нее была бледная, почти просвечивающаяся кожа, яркие
черные глаза, и маленький, острый нос. Когда она заговорила с Люси, она
подвернула рукава белого кашемирового свитера, обнажая множество браслетов
из жемчуга, украшающих оба ее запястья. "Я могу помочь вам найти что-
нибудь? спросила она счастливым шепотом.
Люси мгновенно почувствовала себя легко с этой женщиной, и взглянула вниз,
на табличку с именем на столе. Софья Блис. Ей захотелось, чтобы у нее
действительно было библиотечное требование. Эта женщина была первый человек
наделенный полномочиями из тех, кого она видела за весь день, к чьей помощи
она действительно бы захотела попросить. Но она собиралась просто побродить
здесь... а потом она вспомнила, что сказал Роланд Спаркс.
"Я новенькая здесь",- объяснила она. "Люсинда Прайс. Можете ли Вы
подсказать, где находится восточное крыло?"
Женщина одарила Люси улыбкой, означающей
ты выглядишь как начитанный
человек
, которой Люси награждали библиотекари всю ее жизнь. "Прямо в ту
сторону, сказала она, указывая на ряд высоких окон на другой стороне зала.
"Я мисс София, и если мой список правильный, ты на моем курсе религии по
вторникам и четвергам. Ох, мы собираемся повеселиться!" Она подмигнула. "В
то же время, если тебе нужно что-нибудь еще, то я здесь. Рада познакомиться
с вами, Люси".
Люси благодарно улыбнулась, выказав Мисс Софие свою радость, что они
увидятся завтра на уроке и пошла в сторону окон. И только после того, как
она отошла, она задумалась о том, как непривычно, по-дружески женщина
назвала ее по имени.
Она только прошла основную учебную часть и проходила через высокий,
элегантный коридор из книг, как что-то темное и мрачный пронеслось над ее
головой. Она взглянула вверх.
Нет. Не здесь. Пожалуйста. Разреши мне иметь хотя бы это место,
Когда тени приходили и уходили, Люси не была уверена точно, когда они
исчезнут — или как долго их не будет.
Она не могла понять, что произошло сейчас. Что-то было не так. Она была
напугана, да, но она не чувствовала холод. На самом деле, она немного
покраснела. Библиотека была теплая, но не настолько теплая. И затем ее
взгляд упал на Даниэля.
Он стоял спиной к ней, выглядывая в окно, склонившись над возвышением,
которое гласило белыми буквами СПЕЦИАЛЬНАЯ КОЛЛЕКЦИЯ. Рукава одетой на нем
кожаной куртки были подвернуты, а его светлые волосы сияли на свету. Его
плечи были сгорблены, и снова, Люси инстинктивно захотела быть заключенной в
их обьятья. Она прогнала это из своей головы и встала на цыпочки, чтобы
можно было лучше его видеть. Отсюда, она не была уверена, но он, казалось,
что-то рисовал.
Когда она наблюдала за легким движением его тела, когда он делал наброски,
Люси чувствовала, как все внутри нее горело, как-будто она проглотила что-то
горячее. Она не могла понять, почему, вопреки всем причинам, у нее было это
дикое предчувствие, что Даниэль рисовал ее.
Она не должна идти к нему. В конце концов, она даже не знает его, фактически
никогда не говорила с ним. Их единственное средство общения пока состояло из
одного среднего пальца и пары грязных взглядов (??). Но по какой-то причине,
для нее казалось очень важным узнать, что было на этом эскизе.
И тут она вспомнила. Сон, который приснился ей накануне. Его краткие вспышки
внезапно вернулись к ней. Во сне она была поздняя ночь — сыро и
холодно, и она была одета во что-то длинное и ниспадающее. Она наклонилась
напротив занавешенного окна в незнакомой комнате. Единственный другой
человек, который здесь был, был мужчина... или парень, ей так и не удалось
увидеть его лицо. Он делал набросок ее образа на толстом листе бумаги. Ее
волосы. Ее шея. Точный контур ее профиля. Она стояла позади него, слишком
боясь позволить ему узнать, что она смотрит, слишком заинтригованная, чтобы
отвернуться.
Люси резко отпрянула, т. к. почувствовала что-то сжимавшее ее плечо сзади, а
затем пронеслось над ее головой. Тень снова пропала. Она была черна и тонкая
как завеса.
Стук ее сердца стал настолько громким, что заложил ей уши, заглушая темный
шорох теней, заглушая звук ее шагов. Даниэль оторвался от своей работы, и,
казалось, поднял глаза именно туда, где находилась тень, но он не испугался
так, как она.
Конечно, он не мог их видеть. Его хладнокровный взгляд сфокусировался
снаружи окна.
Жар внутри нее становился сильнее. Она была настолько близка теперь, что ей
казалось, он должен был почувствовать, как тот исходит от ее кожи.
Так тихо, как могла, Люси попыталась заглянуть через плечо на его эскиз.
Всего лишь на секунду, ее мозг представил себе изгиб ее собственной
обнаженной шеи, набросанный карандашом на странице. Но потом она моргнула, и
когда ее глаза снова сфокусировались на бумаге, ей пришлось тяжело
сглотнуть.
Это был пейзаж. Даниэль рисовал вид кладбища из окна почти в мельчайших
подробностях. Люси никогда не видел ничего, что настолько ее опечалило.
Она не знала, почему. Это было сумашествием — даже для нее —
ожидать осуществление ее причудливой интуиции. Не было никаких причин, чтобы
Даниель рисовал ее. Она знала это. Так же, как она знала, что он не было
причин, чтобы он выбил ее из колеи этим утром (??). Но он сделал это.
"Что ты делаешь здесь?" спросил он. Он закрыл альбом и смотрел на нее
мрачно. Его полные губы вытянулись в прямую линию, а серые глаза выглядели
скучающими. Он не выглядел сердитым — для сравнения; он выглядел
измученным.
"Я пришла, чтобы проверить книгу из Специальной Коллекции, сказала она
дрожащим голосом. Но когда она осмотрелась, она быстро поняла свою ошибку.
Специальня Коллекция не была книжной секцией — это была открытая
площадка в библиотеке для искусства, отображающего Гражданскую войну. Она и
Даниэль стояли в крошечной галерее бронзовых бюстов героев войны, витрин
заполненых старыми векселями и карт Конфедерации. Это был единственный
раздел библиотеки, где не было ни одной книги, чтобы проверить.
Удачи тебе в этом,
сказал Даниель, снова открывая свой альбом, так
сказать, наставительное досвидания.
Люси была лишена дара речи и смущена, и то что ей хотелось бы сделать, так
это сбежать. Но с другой стороны, здесь были тени, все еще скрывающиеся
рядом, и по каким-то причинам Люси чувствовала себя спокойней по их поводу,
когда она была рядом с Даниэлем. В этом не было никакого смысла — как-
буто бы он мог сделать что-нибудь, чтобы защитить ее от них.
Она застряла, прикованная к месту, где стояла. Он взглянул на нее и
вздохнул.
Позволь мне спросить тебя, тебе нравиться, когда к тебе подкрадаются?
Люси думала о тени и что бы они сделали с ней прямо сейчас. Не думая, она небрежно покачала головой.
"Хорошо, тогда нас двое". Он откашлялся и посмотрел на нее, давая понять,
что она была навязчивой.
Может быть, она смогла бы объяснить, что она чувствовала небольшое
головокружение и ей просто нужно сесть на минутку. Она начала говорить:
"Послушай, могу ли я..."
Но Даниэль взял альбом и встал на ноги. "Я пришел сюда, чтобы ускользнуть,
сказал он, резко обрывая ее. "Если ты не собираешься уходить, уйду я".
Он засунул свой альбом в рюкзак. Когда он прошел мимо, его плечо задело ее.
Даже от такого краткого как это прикосновения, даже через слои их одежды,
Люси почувствовала статический шок.
На секунду, Даниэль тоже застыл. Они обернулись, чтобы оглянуться назад друг
на друга, и Люси открыла рот. Но прежде, чем она могла говорить, Даниэль
повернулся на каблуках и быстрым шагом направился к двери. Люси наблюдала,
как тени ползли над его головой, кружились в водовороте, а затем умчались
сквозь окно в ночь.
CHAPTER 5 — THE INNER CIRCLE
"Никогда не пугай меня так больше!" отчитывала Кэлли Люс, в среду вечером.
Это случилось как раз перед заходом солнца, и Люси заперлась в телефонной
кабинке в Мече и Кресте, крошечном бежевом ограниченном пространстве
посередине передней части офиса. Это было далеко не приватно, но, по крайней
мере, никто не околачивался рядом. Ее руки все еще болели от кладбищенской
смены на вчерашнем наказании, ее гордость все еще была уязвлена из-за побега
Даниэля после того, как их вытащили изпод статуи. Но минут пятнадцать, Люси
пыталась выкинуть все это из головы, чтобы впитать каждое блаженное
неистовое слово, которое могла высказать ее лучшая подруга в отведенное
время. Было так приятно услышать высокий тонкий голос Кэлли, Люси было почти
все равно, что она кричала.
"Мы обещали, что не уйдем не проговорив около часа," Кэлли продолжила с
укоризной. "Я подумала, кто-то съел тебя живьем! Или что они, возможно,
закрыли тебя в одиночку в одну из этих смирительных рубашек, где тебе
прийдется прогрызть рукав, чтобы почесать лицо. Из всего, что я знала, ты
могла бы спустится в девятый круг..."
"Хорошо, мама," сказала Люси, смеясь и вживаясь в ее роль, когда Кэлли
выступила в роли ее словно живого учителя. "Раслабься". На долю секунды, она
испытывала чувство вины, что она не использовала свой один телефонный звонок
для того, чтобы набрать номер ее настоящей мамы. Но она знала, у Кэлли бы
встали волосы дыбом, если бы она когда-либо узнала, что Люси не ухватилась
за первую возможность, чтобы связаться с ней. И, что странно, это всегда
успокаивало — слушать истерический голос Кэлли. Это была одна из
многих причин того, что они так хорошо подходили друг другу: сверхпаранойя
ее лучшей подруги действительно оказывала успокаивающее воздействие на Люси.
Она запросто могла бы представить Кэлли в своей комнате в общежитии в Дувре,
расхаживающую по ее яркому оранжевому ковру, с намазанными подмышками
дезодарантом Окси и педикюрными подушечками разделяющими ее все еще влажные
ногти цвета фуксии.
"Не Мамкай мне!" Кэлли выходила из себя. "Начинай разговаривать. Какие там
другие дети? Они все жуткие и шумные диаретики как в кино? А что насчет
ваших уроков? Как еда?"
В телефонe, Люси могла слышать на втором плане Римские каникулы, звучащие из
крошечного ТВ Кэлли. Любимая сцена Люси была всегда та, где Одри Хепберн
проснулась в номере Грегори Пека, по-прежнему убежденная, что предыдущая
ночь была сном. Люси закрыла глаза и попыталась мысленно представить себе
кадр. Изображая сонный шепот Одри, она процитировала строки, которые, она
знала, Кэлли узнает: "Был мужчина, он был так важен для меня. Это было
замечательно".
Ладно, Принцесса, это о твоей жизни я бы хотела услышать,
поддразнила
Кэлли.
К сожалению, не было ничего Кресте и Мече, что бы Люси хотя бы рассмотрела
как что-то замечательное. Думая о Даниэле, ох, где-то восмидесятый раз в тот
день, она поняла, что единственная параллель между ее жизнью и Римскими
каникулами было то, что у них обоих с Одри были парни, который были
агрессивно грубы и не заинтересованы в них. Люси положила голову на бежевый
линолеум на стенах каморки. Кто-то вырезал слова ДОЖИДАЯСЬ СВОЕГО ВРЕМЕНИ.
При нормальных обстоятельствах, Люси разболтала бы Кэлли все о Даниэле.
Но по каким-то причинам она этого не сделала.
Что бы она ни хотела сказать о Даниэле, это не будет основываться ни на чем
из того, что произошло на самом деле между ними. Кэлли хорошо разбиралась в
попытках ребят показать, что они были достойны тебя. Она хотела бы услышать,
например, сколько раз он придерживал открытые двери для Люси, или заметил ли
он, насколько хорош ее французский акцент. Кэлли думала, что нет ничего
плохого в парнях, пишуших что-то вроде глупых любовных стихов, которые Люси
никогда не воспринимала всерьез. Люси упомянула бы несколько коротких вещей
о Даниэле. На самом же деле, Кэлли было бы гораздо более интересно услышать
о ком-то, вроде Кэма.
"Хорошо, здесь есть один парень," прошептала она в трубку.
"Я так и знала!" завизжала Кэлли. "Имя".
Даниэл. Даниэл, Люс прочистила горло."Кэм".
"Абсолютно, просто! Я смогу понять. Начни с начала".
"Ну, на самом деле еще ничего не произошло".
"Он думает, что ты великолепна, бла-бла-бла. Я же тебе говорила, что
короткая стрижка сделает тебя похожей на Одри! Переходи к хорошим вещам."
"Хорошо",- прекратила Люси. Звук шагов в вестибюле заставил замолчать ее.
Она высунулась из уютного местечка и вытянула шею, чтобы увидеть, кто
перерывает лучшее пятнадцать минут, которые у нее были за последние три дня.
Кэм шел к ней.
Легок на помине. Она проглотила ужасающе неубедительные слова, вертевшиеся
на кончике языка: Он дал мне свой медиатор. Он до сих пор был запрятан в ее
карман.
Поведение Кэма было обычным, как если бы по счастливой случайности он не
слышал, что она говорила. Он, похоже, был единственным учеником в Кресте и
Мече, который не сменил свою школьную форму в ту же минуту, когда уроки
закончились. Но черное на черном, кажется, шло ему, настолько же, насколько
оно делало из Люси девушку на кассе из продуктового магазина.
Кэм вертел золотые карманные часы, что болтались на длинной цепочке,
обмотанной вокруг его указательного пальца. Мгновенье Люси следила за яркой
дугой от колебания часов, почти загипнотизированная, пока Кэм не захлопнул
крышку часов, зажав часы в кулак. Он посмотрел на них, потом на нее.
"Извини"сказал он, поджав губы. "Я думал, что записался на семь часов на
звонок по телефону". Он пожал плечами. "Наверное записал неправильно".
Сердце Люси упало, когда она посмотрела на свои собственные часы. Она с
Кэлли едва ли сказали друг другу пятнадцать слов, как ее пятнадцать минут
могли уже закончиться?
"Люси? Алло!" голос Кэлли звучал нетерпеливо на другом конце телефона. "Ты
ведешь себя странно. Есть что-то, что ты не говоришь мне? Ты уже обменяла
меня на какого-нибудь интернатского cutter? Что там насчет мальчика?
"Тише", прошипела Люси в трубку. "Кэм, подожди, крикнула она, прикрыв рукой
трубку. Он был уже на полпути к двери. "Подожди секунду", она сглотнула "Я
уже заканчиваю"
Кэм положил карманные часы в передний карман своего черного пиджака и
развернулся в сторону Люс. Он поднял брови и рассмеялся, когда услышал голос
Кэлли, вырывающийся из наушника. "Не смей вешать трубку," Кэлли
протестовала. "ты мне ничего не рассказала. Ничего!"
"Я не хочу проганять кого-то", пошутил Кэм, жестикулируя в лающий
телефон."Воспользуйся моей очередью, ты можешь вернуть долг в другой раз.
"Нет", сказала Люси быстро. Она представила, что так же как она хотела
продолжить разговор с Кэлли, вероятно, так и Кэм хотел поговорить с тем,
кому собирался звонить, придя сюда. И в отличие от многих людей в этой
школе, Кэм относился к ней всегда хорошо. Она не хотела заставлять его
отказаться от своей очереди на телефон, особенно теперь, когда она слишком
нервничала, чтобы сплетничать с Кэлли о нем.
"Кэлли, сказала она, вздохнув. "Я должена идти. Я позвоню так скоро, как...
" Но из трубки уже раздавался длинный гудок. Сам телефон был запрограмирован
прекращать каждый звонок через пятнадцать минут. Теперь она увидела, как на
аппарате крошечный таймер мигает 0:00. Они даже не успели попрощаться, и
теперь ей придется ждать еще целую неделю, чтобы позвонить. В голове Люси
время растянулось, как бесконечная бездна.
"ЛДН (лучшие друзья навеки)?" спросил Кэм, опираясь на кабинку рядом с Люси.
Его темные брови были все еще приподняты. "У меня есть три младших сестры, я
могу практически учуять колебания воздуха типа
лучшие-друзья
через
телефон". Он наклонился вперед, как будто он собирался понюхать Люси,
которая издала смешок... а затем застыла. Его неожиданная близость заставила
ее сердце екнуть.
"Дай угадаю." Кэм выпрямился, отступая назад, приподнимая подбородок. "Она
хочет знать все о плохих парнях из коррекционной школы?"
"Нет!" Люси закачала головой отрицая что парни занимали все ее мысли... пока
она не поняла, Кэм шутит. Она покраснела и попыталась перевести все в шутку.
"Я хочу сказать, я сказала ей, что здесь нет ни одного хорошего парня".
Кэм моргнул. "Что и делает все столь интересным. Ты так не считаешь?" Он
стоял совершенно неподвижно, Люси замерла в ответ. Казалось, что часы в
кармане его пиджака тикали намного громче обычного.
Застыв рядом с Кэмом, Люси вдруг задрожала, в то время как нечто черное
залетело в холл. Тень, казалось, играла в классики на панелях на потолке
весьма продуманным способом, почернела сначала одна панель, затем следующая,
и затем следующая. Проклятье. Никогда не было ничего хорошего в том, чтобы
остаться наедине с кем-нибудь — особенно с тем, кто интересовался ней,
как Кэм в данный момент — когда тени появлялись. Она могла чувствовать
свою дрожь, стараясь казаться спокойной, когда темнота закружилась вокруг
потолочного вентилятора в танце. Это само по себе она могла бы пережить.
Может быть. Но тень также издавала наихудший из ее ужасных звуков, звук,
похожий на тот, который Люси слышала, наблюдая за падением совенка со своего
пальмового дерева, который задыхался. Она хотела, чтобы Кэм перестал
смотреть на нее. Она хотела, чтобы произошло что-нибудь, что бы отвлекло его
внимание. Она хотела бы...
Что бы Дэниэль Грегори вошел в зал.
И потом он вошел. Спасенная великолепным мальчиком в дырявых джинсах и по-
святому белой футболке. Он не очень-то выглядел, как спасение, сгорбившийся
под тяжестью стопки библиотечных книг, серые мешки под его серыми глазами.
Даниэль на самом деле выглядел, как развалина. Его светлые волосы упали на
глаза, а когда те остановились на Люси и Кэме, Люси видела, как они
сузились. Она так беспокоилась о том, что же она сделала, чтобы раздражать
Даниэля на этот раз, что она почти не понимала важных вещей, которые
произошли: за секунду до того, как дверь вестибюля закрылась за ним, тень
проскользнула через нее и устремилась в ночь. Это было, как-будто кто-то
взял вакуум и очистил весь зал от песка.
Даниэль просто кивнул в их направлениии и, не замедляя шаг, прошел мимо.
Когда Люс посмотрела на Кэма, он наблюдал за Даниэлем. Он обернулся к Люс и
сказал, громче, чем это было необходимо, "Я чуть не забыл тебе сказать.
После Собрания, сегодня ночью будет небольшая вечеринка в моей комнате. Я
очень хотел бы, что бы ты пришла."
Даниэл был еще в пределах слышимости. Люс не знала, что представляет из
себя, это Собрание, она должна была встретиться с Пенни заранее. Они
договорились пойти вместе.
Ее глаза были устремлены на затылок Даниэля, и она знала, что должна была
ответить Кэму о его вечеринке, и это не должно быть слишком грубо, но, когда
Даниэль обернулся и посмотрел на нее глазами, она могла поклясться, полными
печали, за ней зазвонил телефон, и Кэм потянулся к нему и сказал: "Я должен
ответить, Люси. Так ты придешь?
Даниэл кивнул почти не заметно.
"Да", ответила Люс Кэму. "Да."
"Я до сих пор не понимаю, почему мы должны бежать" Говорила задыхаясь Люси
через двадцать минут. Она пыталась идти в ногу с Пенни, поскольку они
пробирались обратно через пустырь к аудиторие на таинственное Ночное
Собрание в Среду, о котором Пенни до сих пор не объяснила. Люси едва ли
хватило времени, чтобы подняться в свою комнату, чтобы нанести блеск для губ
и одеть более подходящие джинсы на случай, если это было того типа собрание.
Она все еще пыталась замедлить дыхание после ее столкновения с Кэмом и
Даниэлем, когда Пенни ворвались в ее комнату, чтобы потащить ее обратно на
улицу.
"Люди, которые являются хронически медлитеьными, никогда не понимают многие
случаи, когда они портят график людей пунктуальных и нормальных", сказала
Пенни Люси, когда они шлепали через особенно мокрую часть газона.
"Ха!" Раздался смех за ними.
Люси оглянулась назад и почувствовала, как ее лицо вспыхнуло, когда она
увидела бледный, тощий скелет Арриан, которая бежала, припрыгивая, чтобы
догнать их. "Какой шарлатан сказал, что ты нормальная, Пенни?" Арриан
толкнула Люси и указала вниз. "Берегитесь зыбучего песка!"
Люси прохлюпала, останавливаясь как раз перед тем, как она ласпласталась бы
в пугающем пятне грязи на газоне. "Кто-то пожалуйста, скажите мне, куда мы
идем!"
"в ночь со среды на четверг"- заявил Пэнн -"ночная вечеринка"
Что- то вроде... танцев или чего-то еще?
спросила Люси, представляя
Даниэля и Кэма пересекающих танцплощадку в ее голове.
Арриан свистнула. "Танец со смертью от скуки. Термин "социальное"является
типичным, Крест-и-Меч-двусмысленным. Понимаешь, им необходимо устраивать
мероприятия для нас, но также они в ужасе от планирования мероприятий для
нас. Затруднительное положение".
"Таким образом, взамен", добавила Пенни: "Они устраивают эти действительно
ужасные вечера, как ночи кино, следующие за лекцией о кино, или...Боже мой,
ты помнишь последний семестр?"
Был весь этот симпозиум по таксидермии"?
"Аж мурашки по телу." покачала Пенни головой.
"Сегодня, мои дорогие," протяжно сказала Арриан: "Мы легко отделались. Все,
что от нас требуется сделать, это храпеть из-за одного из трех фильмов на
ротации в видеотеке Креста и Меча. Который ты считаешь будет сегодня,
Бродяга Пенни? Звездный человек? Джо против вулкана? Или Уикенд у Берни "?
"Звездный человек." тяжело вздохнула Пенни.
Арианн бросила на Люс недоуменный взгляд."Она все знает",
"Подожди", сказала Люси, пробираясь на цыпочках вокруг зыбучего песка и
понизив голос до шепота, когда они достигли главного офиса в школе. "Если вы
все видели эти фильмы так много раз, почему спешили сюда попасть?"
Пенни распахнула тяжелые металлические двери в "аудиторию", что, поняла
Люси, является эвфемизмом (воздержание от неподобающих слов, смягченное
выражение) для обычной старой комнаты с низким потолком со свисающими
панелями и стульями расположеными лицом к пустой белой стене.
"Не хочу застрять на горячем месте рядом с м-ром Коулом", о
...Закладка в соц.сетях
