Жанр: Любовные романы
Падшие
...койны. Люси возможно была единственной в Мече и Кресте, кто двигался. Все
остальные будут отпущены после занятия и соберутся вместе в столовой на
обед, и Пенни и, возможно, другие, задумаются о Люси.
Кэм оперся о ворота кладбища, покрытые лишайником, когда она появилась там.
Его локти опирались на резные виноградной формы железные вехи, его плечи
были нагнуты вперед. Он высоко подкидывал одуванчик стальным носком своих
толстых черных ботинок. Люси не могла вспомнить, чтобы он когда-нибудь
выглядел настолько снедаемым изнутри — в большинстве случаев Кэм,
казалось, испытывал живой интерес к окружающему миру.
Но в это время он даже не посмотрел на нее, пока она не встала
непосредственно перед ним.И тогда его лицо стало пепельным. Его волосы были
зачесаны назад и она была удивлена заметив что он побрился (??? или обрил
голову?) Его глаза смотрели на ее лицо, как будто ему было трудно
сосредоточиться на каждой его особенности.Он выглядел потерпевшим
кораблекрушение,
не побитым, но просто как будто бы он не спал несколько дней.
"Ты пришла." Сказал он хриплым голосом, но в конце слегка улыбнулся.
Люс захрустела костяшками пальцев, думая, что он не долго будет улыбаться.
Она кивнула и достала его записку.
Он потянулся к ее руке, но она отдернула руку, сделав вид, что ей
понадобилась рука, чтобы убрать волосы с глаз.
"Я подумал ты разозлишься из-за прошлой ночи," сказал он, оторвавшись от
ворот. Он сделал несколько шагов в глубь кладбища, затем сел скрестив ноги,
на короткую серую мраморную скамью среди первого ряда могил. Стряхнув грязь
и листья, он похлопал по пустому месту рядом с собой, приглашая ее сесть
рядом.
"Разозлилась?" спросила она.
"Это главная причина, почему люди вылетают из баров сломя голову."
Она села перед ним, скрестив ноги тоже. От сюда, она могла видеть верхнюю
ветвь огромного старого дуба внизу в центре кладбища, где она и Кэм провели
их послеобеденный пикник, что казалось было очень давно.
"Я не уверена," сказала Люс. "Скорее всего расстроена. Может быть, запутана.
И разочарована." Она содрогнулась при воспоминании о взгляде парня,
схватившего ее, шквале наносимых Кэмом ударов, расстилающейся черной густой
тени... "Зачем ты меня, туда повел? Ты же знаешь, чем закончилось дело,
когда Жюль и Филипп выбирались из школы."
"Джулс и Филипп были дебилы, каждый шаг которых контролировался благодаря
браслетам слежения. Конечно, они бы попались". Кэм улыбнулся мрачно, но не
ей. "Мы ничего ничего общего с ними не имеем, Люси. Поверь мне. И кроме
того, я не пытался встрять в еще одну драку. Он потер виски, и кожа вокруг
них сморщилась, выглядя жесткой и слишком тонкой. "Я просто не мог смотреть,
как тот парень говорил с тобой, касался тебя. Ты заслуживаешь, чтобы тебя
брали за руку наиболее заботливо". Его зеленые глаза расширились. "Я хочу
быть тем, кто это делает. Единственным.
Она заправила волосы за уши, делая глубокий вдох. "Кэм, я действительно
считаю тебя прекрасным парнем — "
"О, нет." Он обхватил свое лицо руками. "Не надо этой облегчающей отказ
речи. Я надеюсь, ты не собираешься сказать, что мы должны быть просто
друзьями."
"Ты не хочешь быть моим другом?"
"Ты знаешь, что я хочу быть больше, чем просто другом," сказал он,
выплевывая слово "друг", так будто бы оно было грязным ругательством. "Это
из-за Григории, ведь так? "
Она почувствовала, что ее желудок сжимается. Она догадалась, что было не
слишком сложно понять это, но она была так поглощена своими чувствами, что у
нее едва хватало времени обдумать, что подумал Кэм о них двоих.
"Ты не знаешь на самом деле ни одного из нас," сказал Кэм, вставая и отходя
", но ты готова выбирать прямо сейчас, да?
Было самонадеянно с его стороны, предполагать, что он все еще был на счету
(??). Особенно после прошлой ночи. Что он мог думать, что между ним и
Даниэлем было какое-то соперничество.
Тогда Кэм присел перед ней на скамейке. Лицо его выражало разные чувства
— мольбу, серьезность, когда он взял ее руки в свои.
Люси был удивлена увидеть его столь уязвленным. "Мне очень жаль, сказала
она, потянув руки назад. "Это просто случилось".
"Вот именно! Просто так получилось. Что же это, позволь мне угадать —
прошлой ночью он смотрел на тебя с некоторыми новыми романтическими нотками.
Люси, ты приняла решение, прежде чем даже узнала, что поставлено на карту.
Может быть... многое поставлено на карту ". Он вздохнул в ответ на смущенное
выражение на ее лице. "Я могу сделать тебя счастливой."
"Дениел делает меня счастливой."
Как ты можешь так говорить? Он даже не прикоснется к тебе
Люси закрыла глаза, вспоминая их поцелуй вчера вечером на пляже. Руки
Даниэля, окружающие ее. Весь мир казался таким правильным, таким
гармоничным, таким безопасным. Но когда она открыла глаза сейчас, Даниила
нигде не было видно.
Был только Кэм.
Она прочистила горло. "Нет, он сделает это. Он сделал это."
Ее щеки горели. Люси прижала холодную руку к ним, но Кэм не заметил этого.
Его руки сжались в кулаки.
"Продуманно."
"Не твое дело, каким способом меня целует Даниэл." Она разъяренно укусила свою губу. Он дразнил ее.
Кэм усмехнулся. "Да? Я могу сделать это так же хорошо, как Григори, сказал
он, взяв ее за руку и поцеловал ее с обратной стороны, прежде, чем позволить
ей отдернуть ее обратно.
"Это не сравнимо" Люси сказала, отворачиваясь.
"Как насчет этого, тогда? Его губы слегка коснулись ее щеки, прежде чем она
оттолкнула его.
"Неправильно"
Кэм облизал губы. "Ты говоришь, что Даниэл Григорий действительно поцеловал
тебя так, как ты заслуживаешь поцеловал?" Что-то в уголках его глаз смотрело
зловеще.
"Да," сказала она, "лучший поцелуй,который у меня когда-либо был". И даже
при том, что это был ее единственный реальный поцелуй, Люс знала, что, если
бы спросили ее снова через шестьдесят лет, сто лет, она сказала бы ту же
самую вещь.
"И все же ты здесь," Кэм покачал головой в знак недоверия.
Люси не нравился его вкрадчивый голос. "Я здесь только для того, чтобы
сказать тебе правду о себе и Дэнииле. Чтобы сообщить тебе, что ты и я"
Взрыв смеха Кэма громко прогремел эхом по пустому кладбищу.Он смеялся с
трудом сдерживаясь и вытирая слезы с глаз.
"Что смешного?" спросила Люс.
"Ты не представляешь," сказал он, все еще смеясь.
Тон Кэма "ты-не-поймешь" не был далек от того, что использовал Даниэль
прошлой ночью, когда почти безутешный он повторял: "Это невозможно". Но
реакция Люси на Кэма была совершенно иной. Когда Даниэль отстранялся от нее,
она чувствовала еще большую тягу к нему. Даже когда они спорили, она мечтала
быть с Дэниэлем больше, чем она когда-либо хотела быть с Кэмом. Но когда Кэм
заставил ее почувствовать себя каким-то аутсайдером, она почувствовала
облегчение. Она не хотела быть ближе к нему.
Фактически, прямо сейчас она чувствовала слишком близко
С нее хватило. Скрипя зубами, она поднялась и последовала к воротам, сердита
на себя за то, что потратить впустую так много времени.
Но Кэм опередил ее качнувшись вперед и не давая ей уйти.Он все еще смеялся
над ней пытаясь сдержаться закусив губу. " Не уходи"- улыбался он.
"Оставь меня в покое."
Не сейчас
Прежде чем она могла остановить его, Кэм схватил ее в охапку и приподнял ее
так, что ноги оторвались от земли.
Люс вскрикнула, пытаясь бороться, но он лишь улыбнулся.
"Отпусти меня!"
"Григори и я сражались в довольно справедливой борьбе до сих пор, не правда
ли?
Она свирепо посмотрела на него и оттолкнула его грудь. "Иди к черту".
"Ты неправильно поняла," сказал он, таща ее лицо ближе к его. Его зеленые
глаза сверлили ее, и она ненавидела это, часть ее все еще чувствовала себя
охваченной его пристальном взглядом.
"На первый взгляд все выглядит сумасшедшим за последние пару дней", он
говорил спокойным голосом — "Но я ухаживаю за тобой, Люс, по
настоящему. Не выбирай его, прежде чем не позволишь мне всего один поцелуй".
Она чувствовала, что его руки напряглись вокруг нее, и внезапно, она
испугалась. Они были вне поля зрения школы, и никто не знал, где она была.
"Это ничего не изменит," сказала она ему, пытаясь казаться спокойной.
"Не смеши меня?(?) Притворись, что я — солдат, и ты исполняешь мое
последнее желание. Я обещаю, только один поцелуй."
Мысли Люси понеслись к Даниэляю. Она представила его, ждущим на озере,
занимая руки бросанием камней по воде, когда он должен был держать ее в
своих объятиях. Она не хотела целовать Кэма, но что, если он действительно
не отпустит ее? Поцелуй может быть самая маленькая, самая незначительная
вещь. Самый простой способ вырваться на свободу. И тогда она будет свободна,
чтобы вернуться к Даниэлю. Кэм пообещал.
"Всего один поцелуй — " начала она, но затем его губы были на ее.
Ее второй поцелуй за несколько дней. Поцелуй с Дэниэлом был голодным и почти
отчаянным,поцелуй с Кэмом был нежным и слишком совершенным, как если бы он
тренировался с сотней девочек перед ней.
И все же она почувствовала что-то возрастающее в ней, желающее, чтобы она
ответила, взяв весь гнева, который она чувствовала всего несколько секунд
назад и уничтожив его напрочь. Кэм все еще держал ее в своих руках,
удерживая весь ее вес на своих коленях. Она чувствовала себя в безопасности
в его сильных, умелых руках. И ей необходимо было чувствовать себя в
безопасности. Это так отличалось от, ну, каждого момента, когда она не
целовала Кэма. Она знала, что забыла о чем-то, о ком-то — о ком? она
не могла вспомнить. Был только поцелуй, и губы, и — Вдруг она
почувствовала что падает. Она врезалась в землю так, что воздух вылетел из
ее легких. Приподнявшись на руках, она увидела, как в нескольких дюймах,
лицо Кэма стукнулось о землю. Она поморщилась, не смотря на себя.
Ранее — вечернее солнце пролило пыльный свет на две фигуры на
кладбище.
"сколько еще раз ты должен погубить эту девушку?" услышала Люси грустный
южный акцент.
Габби? Она посмотрела на верх, щюрясь от бликов заходящего солнца.
Габби и Даниел.
Габби кинулась, чтобы помочь ей всать на ноги, но Даниэль даже не смотреть
ей в глаза.
Люс бурчала проклятия себе под нос. Она не могла понять, что может быть
хуже, то что Даниэль только что видел как ее целовал Кэм, или то что она
была уверена, Даниэль собирается снова драться с Кэмом.
Кэм встал перед ними, не обращая внимания на Люс. "Хорошо, кто из вас будет
на этот раз?" зарычал он.
В этот раз?
"Я" сказала Габби, выступая вперед, положив руки на бедрах. "Это первая
маленькая любовная tap произошла из-за меня (???), милый Кэм. Что ты
собираешься делать с этим?"
Люс покачала головой. Габби должно быть шутить. Конечно это было некоторой
игрой. Но Кэм, казалось, не думал, что это было забавно. Он обнажил свои
зубы и закатал рукава, поднимая кулаки и продвигаясь.
"Опять, Кэм"? ругала его Люси. "Ты еще не поучаствовал в достаточном
количестве драк на этой неделе? Как будто было недостаточно того, что он
действительно собирался ударить девушку.
Он одарил ее полуулыбкой. "Третий раз очарователен", сказал он, и голос его
был злобен. Он обернулся как раз, когда Габби нанесла ему высокий удар в
челюсть.
Люси поспешно отпрянула, когда Кэм упал. Его глаза были закрыты и он
хватался за лицо. Стоящая над ним Габби казалась равнодушной, как если бы
она только что вытащила прекрасно запеченный персиковый коблер из духовки.
Она взглянула на ногти и вздохнула.
"Мне должно быть стыдно бить тебя именно тогда, когда я привела в порядок
свой маникюр. Ну чтож, сказала она, продолжая неоднократно пинать Кэма в
живот, смакуя каждый удар, как детскую победу в аркадной игре.
Он согнулся пополам. Люси не могла больше видеть его лицо — оно
находилось между его коленями — но он стонал от боли и задыхался от
своего собственного дыхания.
Люси стояла и смотрели то на Габби, то на Кэма и обратно, не в состоянии
понять то, что она видела. Кэм было вдвое больше нее, но Габби, казалось,
брала верх. Буквально вчера Люси видела, как Кэм избил того огромного парня
в баре. И в тот вечер, за пределами библиотеки — Даниэль и Кэм
казалось были равны по силам. Люси восхищалась Габби, с ее радужной
резинкой, которая собирала ее волосы в высокий хвостик. Теперь она прижимала
Кэма к земле и заламывала его руку за спину. "Дядя"? она издевались. "Просто
скажи волшебное слово, сладенький. И я отпущу тебя".
"Никогда," Кэм плюнул на землю.
"Я надеялась, что ты это скажешь," сказала она, с силой сунув его лицом в
грязь.
Даниэль положил свою руку на шею Люси. Она расслабилась перед ним и
оглянулась назад, боясь увидеть выражение его лица. Он должно быть ненавидел
ее прямо сейчас.
"Я сожалею", прошептала она. "Кэм, он — "
"Зачем ты здесь с ним встречалась?" Сказал Даниэль, с болью и в то же время,
яростно. Он схватил ее за подбородок, заставляя ее посмотреть на него. Его
пальцы словно примерзли к ее коже. Его глаза стали совершенно фиолетовыми, в
них не было ни капли серого.
Губы Люси дрожали. "Я думала что смогу позаботиться об этом. Быть искренней,
что бы ты и я были вместе, и не имели повода волноваться о чем-либо еще."
Дэниел фыркнул,и Люси осознала насколько глупо это прозвучало.
"Тот поцелуй...," сказала она, заламывая руки. Она хотела выплюнуть его из
своего рта. "Это была такая огромная ошибка."
Дениел закрыл глаза и отвернулся. Несколько раз открыл рот чтобы сказать что-
то, думая о чем-то более хорошем. Он схватил свои волосы руками и покачал
головой. Глядя на него, Люси подумала, что он заплачет.
Потом он взял ее в руки.
"Ты сердишься на меня?" Она уткнулась лицом в грудь и вдохнула сладкий запах
его кожи.
"я только рад, что мы добрались сюда вовремя".
Звук хныканья Кэма заставил их обоих оглянуться. Затем гримаса. Даниэль взял
руку Люси и попытался оттащить ее, но она не могла оторвать глаз от Габби,
которая держала Кэма в захвате, и даже не запыхалась. Кэм выглядел побитым и
жалким. Это просто не имело никакого смысла.
"Что происходит, Даниэль?" прошептала Люси. "Как Габби может выбить дух из
Кэма? Почему он позволяет ей это?"
Даниэль наполовину вздыхал, наполовину хихикал. "Он не позволяет ей. То, что
ты видишь, является только образцом того, что эта девочка может сделать."
Она покачала своей головой. "Я не понимаю. Как-"
Даниэль погладил ее щеку. "Ты прогуляешься со мной"? спросил он. "Я
собираюсь попытаться объяснить, но я думаю, что ты,вероятно, должна сесть".
Люси и сама собиралась прояснить несколько вещей о Даниэле. Или, если не
прояснить то, по крайней мере, завести разговор, чтобы увидеть, покажет ли
он признаки мыслей о том, что она была полностью, наверняка душевнобольной.
Этот фиолетовый свет, для начала. И сны, которые она не могла — не
хотела прекращать.
Даниэль привел ее к части кладбища, которое Люс никогда не видела прежде,
ясное, плоское место, где два персиковых дерева росли рядом. Их стволы
поклонились друг к другу, формируя схему сердца в воздухе.
Он подвел ее под странные, скрюченное сплетения ветвей и взяв ее руки,
соединяя ее пальцы с его.
Вечер был тихим, за исключением пения сверчков. Люси представила всех
остальных студентов в столовой. Насыпающих картофельное пюре на их лотки,
посасывая густое комнатной температуры молоко через соломинку. Как будто,
вдруг, она и Даниэль были в другой пространственной плоскости от остальной
части школы. Все кроме его рук вокруг нее, блеска его волос в свете
заходящего солнца, его теплых серых глаз — все остальное было так
далеко.
"Я не знаю с чего начать," сказал он, сжимая сильнее, будто массируя, ее
пальцы, как будто он мог стереть ответ. "Так много есть чего сказать тебе, и
я должен сделать это правильно."
Также как она хотела, чтобы слова Даниэля были простым признанием в любви,
Люси знала лучше (??). Даниэль собирался сказать что-то трудное, то, что
могло бы объяснить многое о нем, но также для Люси может будет тяжело
услышать.
"Может попробуешь что-то вроде "у меня есть плохая и хорошая новость?"
предложила она.
"Хорошая мысль. Что ты хотчешь в первую очередь?
"Большинство людей,сначала, хотят хорошие новости."
"Может быть, это так, сказал он. "Но ты не очень похожа на обычных людей".
"Хорошо, я, сначала,возьму дурные вести."
Он закусил свою губу. "Тогда обещай мне, ты не уйдешь прежде, чем я доберусь
до хороших новостей?"
Она не собиралась уходить. Не сейчас, сейчас, когда он больше не отталкивает
ее. Не тогда, когда он рядом и предлагает некоторые ответы на длинный список
вопросов, ответы на которые она искала в течение последних нескольких
недель.
Он поднес ее руки к своей груди и держал их возле своего сердца. "Я
собираюсь сказать тебе правду," сказал он. "Ты не будешь мне верить, но ты
имеешь право знать. Даже если это тебя убивает."
"Хорошо". Внутренности Люси стянулись в кровоточащий узел боли, и она могла
чувствовать, как колени начало трясти. Она была рада, когда Даниэль заставил
ее сесть.
Он шагнул назад и вперед, затем сделал глубокий вдох. "В Библии..."
Люси застонала. Она ничего не могла поделать, у нее была реакция коленного
рефлекса на разговоры о Воскресной школе. Кроме того, она хотела обсудить их
самих, а не какую-то моралистическую притчу. Библия не давала ответов на
любой из ее вопросов о Даниэле.
"Только слушай," сказал он, стреляя в нее глазами. "В Библии ты знаешь, как
Бог раздувает проблему о том, как все должны любить его всей своей душой?
Как это должно быть безоговорочным, и непревзойденным?"
Люс пожала плечами. "Наверное."
"Хорошо" сказал Даниил, пытаясь подобрать правильные слова. "Это требование
не применяется только к людям".
"Что ты имеешь введу?Кто еще? Животные?"
"Иногда, конечно," сказал Даниэль. "Как и змей. Он был проклят после того
как он соблазнил Еву. Проклят, чтобы скользить по земле навсегда.
Люс дрожала, вспоминая Кэма. Змея. Их пикник. То ожерелье. Она протирала
свою чистую, голую шею, рада,что избавлена от этого.
Он пробежал пальцами по ее волосам, по ее шее. Она вздохнула, в состоянии
блаженства.
"Я хочу сказать... Я думаю, можно сказать, что я проклят, тоже, Люси. Я был
проклят на долгое, долгое время". Он говорил так, будто чувствовал горечь
слов. "Я сделал выбор однажды, выбор, который я верил во-что я все еще верю,
хотя-"
"Я не понимаю," сказала она, качая головой.
"Конечно, ты не понимаешь," сказал он, опускаясь на землю рядом с ней. "И у
меня не лучший послужной список, чтобы объяснить тебе это". Он почесал
затылок и понизил голос, будто говорил сам себе. "Но все, что могу сделать,
это попытаться. Ничего не происходит".
"Хорошо", сказала она. Он сбил ее с толку, и он ведь он практически ничего
не сказал еще. Но она старалась выглядеть менее потерянной, чем она себя
чувствовала.
"Я влюблялся," объяснил он, беря ее руки и сильно сжимая. "Много раз. И
каждый раз, это заканчивается катастрофически."
"Снова и снова". Слова ее почувствовать дурноту. Люси закрыла глаза и
отдернула свои руки. Он уже говорил ей это. В тот день на озере. Он был
разбит. Он обжегся. Зачем вспоминать этих других девчонок сейчас? Это ранило
тогда и ранило еще больше сейчас, как острая боль в ребрах. Он сжал ее
пальцы.
"Посмотри на меня," умолял он. "Вот то, где это становится трудно."
Она открыла свои глаза.
"Человек, в которого я влюбляюсь каждый раз, ты."
Она задержала дыхание, и хотела выдохнуть, но вышло как острый,
сокращающийся смех.
"Правильно, Даниэль," сказала она, начиная вставать. "Ничего себе, ты
действительно проклят. Это кажется ужасным."
"Послушай". Он толкнул ее обратно вниз с такой силой, что она почувствовала
пульсацию в плече. Его глаза сверкали фиолетовым и она поняла, что он
начинал сердится. Что ж, она тоже.
Даниэль взглянул вверх на персиковое дерево, как бы прося помощи. "Я молю
тебя, позволь мне объяснить." Его голос дрогнул. "Проблема не в том, чтобы
любить тебя."
Она сделала глубокий вдох. "В чем тогда? Она заставила себя слушать, быть
сильнее и не обижаться. Даниэль посмотрел, будто он был разбит достаточно
для них обоих.
"Я обречен жить вечно", сказал он.
Деревья шелестели вокруг них, и Люси заметила малейшую струйку тени краешком
глаза. Не мрачный, всепоглощающий вихрь черноты из бара прошлой ночью, но
предостерегающую. Тень держалась на расстоянии, хладнокровно располагаясь за
углом, но она ждала. Ее. Люси чувствовала сильный озноб, глубоко в ее
костях. Она не могла подавить ощущение, что что-то колоссальное, черное, как
ночь, что-то окончательное было в пути.
"Прости," сказала она, переводя взгляд обратно на Даниэла. "Не мог бы ты,
хм, повторить это еще раз?"
"Я обречен жить вечно", повторил он. Люси все еще была потеряна, но он
продолжал говорить, поток слов выплескивался из его рта. "Я обречен жить, и
смотреть, как дети рождаются и растут, и влюбляются. Я смотрю, как они
заводят своих детей и стареют. Я смотрю, как они умирают. Я приговорен,
Люси, наблюдать за этим всем снова и снова. Всем, кроме тебя. Его глаза были
стеклянными. Его голос упал до шепота. "Ты не влюбишься..."
"Но...," прошептала она в ответ. "Я... влюбилась."
"Ты не можешь иметь детей и состариться,люси"
"Почему нет?"
"Ты уходишь каждые семнадцать лет"
"Пожалуйста — "
"Мы встречаемся. Мы всегда встречаемся, так или иначе мы всегда оказываемся
вместе, независимо от того куда я иду, независимо от того как я пытаюсь
отдалить себя от тебя. Это никогда не имеет значения. Ты всегда находишь
меня."
Сейчас, он смотрел на свои сжатые кулаки, будто он был не в состоянии
поднять глаза, и хотел кого-нибудь ударить.
"И каждый раз, когда мы встречаемся, ты влюбляешься в меня -"
"Даниел — "
"Я могу сопротивляться тебе или сбежать от тебя или попробовать проявить
твердость, чтобы не ответить тебе, но это не имеет никакого значения. Ты
влюбляешься в меня, и я в тебя."
"Это настолько ужасно?"
"И это убивает тебя."
"Хватит!" закричала она."Что ты пытаешься сделать? Отпугнуть меня?"
"Нет." Фыркнул он. "Это все равно не сработает."
"Если ты не хочешь быть со мной...," сказала она, надеясь, что это было
детально разработанная шутка, прощальная речь, чтобы закончить все, а не
правда. Это не могло быть правдой. "... есть вероятно более правдоподобная
история, чтобы рассказать."
"Я знаю, что ты не можешь мне верить. Это — то, почему я не мог
сказать тебе до сих пор, когда я говорил с тобой. Поскольку я думал, что я
понял правила, и... мы поцеловались, и теперь я ничего не понимаю."
Она припомнила слова, произнесенные им прошлой ночью: Я не знаю, как это
остановить. Я не знаю, что сделать,
"Потому что ты поцеловал меня".
Он кивнул.
"Ты поцеловал меня и, когда мы перестали целоваться, ты удивился."
Он кивнул снова, имея изящество выглядеть немного робким.
"Ты целовал меня," продолжила Люс, пытаясь связать все воедино, "думая, что
я это не переживу?"
"Полагаясь на предыдущий опыт," сказал он хрипло. "Да."
"Это просто сумасшествие," сказала она.
"Это не о поцелуе на сей раз, это о том, что это означает. В некоторых
жизнях мы можем целоваться, но в большинстве мы не можем." Он погладил ее
щеку, и она боролась с тем, как хорошо это чувствовать. "Я должен сказать, я
предпочитаю жизни, где мы можем целоваться." Он смотрел вниз. "Хотя это
действительно делает потерю тебя намного тяжелее."
Она уже хотела на него разозлиться. Придумывать такую безумную историю,
вместо того, чтобы заключить ее в объятия. Но что-то подсознательно
подсказывало ей, не убегать от Даниэла прямо сейчас, а выслушать его
объяснения.
"Когда ты терял меня", сказала она, выделяя каждое сказанное слово. "Как это
происходило? Почему?"
"Это зависит от тебя, от того, насколько ты занимаешься нашим прошлым, на
том, как хорошо ты меня узнала, кем я являюсь." Он опустил свои руки пожал
плечами. "Я знаю, что это звучит невероятно-"
Безумно
Он улыбнулся. "Я собирался сказать неопределенно. Но я стараюсь не скрыть от
тебя ничего. Это просто очень, пре очень деликатная тема. Иногда, в прошлом
только разговор на эту тему..."
Она попыталась прочитать слова по его губам, но он так ничего ине сказал.
"Убивал меня?"
"Я хотел сказать разбивал мне сердце."
Совершенно очевидно, что ему было больно, и Люси хотела утешить его. Она
могла чувствовать как что-то тянуло ее, что-то в ее груди дергало ее вперед.
Но она не могла. Тогда она почувствовала уверенность, что Даниэль знал о
светящемся фиолетовом свечении. То, что он имел отношение к этому.
"Кто ты?" спросила она. "Что-то вроде..."
"Я брожу по земле всегда зная, где-то в уголке моего разума, что ты придешь.
Я раньше искал тебя. Но потом, когда я начал скрываться от тебя — из-
за разбитого сердца я знал, это было неизбежным — ты начала искать
меня. Мне не потребовалось много времени, чтобы осознать, что ты приходишь
каждые семнадцать лет".
Семнадцатый день рождения Люс был в конце августа, за две недели до того,
как она зарегистрировалась в Мече Кресте. Это было грустное празднование,
только Люс, ее родители, и приобретенный в магазине пирог. Не было никаких
свечей, на всякий случай. И что относительно ее семьи?
...Закладка в соц.сетях
