Жанр: Любовные романы
Владычица морей
... со шпагой, как и я, милорд.
Он улыбнулся на ее похвалу.
— Очень мило с вашей стороны сделать мне такой комплимент. Вашу
ловкость превосходит лишь ваша скромность, миледи.
— Почему я должна притворяться скромной? Торнхилл говорил, что не
следует скромничать, когда знаешь свои достоинства.
При упоминании ее отца улыбка исчезла с лица Рори. Он готов был держать
пари, что капитан имел отношение к ночной поездке Кортни. Но пока что он
решил держать свои домыслы при себе.
— Мы составили бы непобедимую пару, Кортни.
Его слова взволновали ее, но она не стала придавать им особого значения и
произнесла:
— Я сражаюсь в одиночку.
— Я говорил не о сражениях. — Его рот находился как раз над ее
губами, нежность которых притягивала его. Он должен поцеловать ее, просто
должен. Заглянув ей в глаза, Рори медленно прижался губами к ее губам.
Осторожными, ласкающими движениями он вынудил ее раскрыть рот. — Я
говорил о любви.
Поцелуй был быстрый, но обольстительный. Их бросило в жар, и они так крепко
прильнули друг к другу, ничего не видя вокруг, что едва не задохнулись.
Он чувствовал, как неровно бьется у нее сердце. Осторожно просунув руку под
накидку, он дотронулся до ее тела, от тепла которого его бросило в дрожь.
Провел рукой по ее животу, затем его пальцы скользнули вверх по ребрам, и
ладонь накрыла ее грудь. Он почувствовал ответный трепет и, прежде чем она
успела оттолкнуть его, крепче прижался к ней губами, одновременно тихонько
юля пальцем по ее напрягшемуся соску.
Желание, дикое, рвущееся наружу, пронзило ее, поразив своей силой. Такого
желания она еще не знала. Оно овладело ею так внезапно, что она была не в
состоянии бороться с ним. Кортни ощущала вкус его языка у себя во рту. В его
объятиях она теряла волю и способность сопротивляться.
Рори не ожидал этого. Всю ночь он сдерживался, чтобы она отдохнула, а теперь
всего один поцелуй выпустил на волю всю ее страстность. Он не просто хотел
овладеть ею, он хотел завладеть ею навсегда. Эта женщина заполонила его
мозг, измучила его душу настолько, что он ничего не соображал, захваченный
своим чувством.
А Кортни наслаждалась, находясь в его объятиях. Шелковая, мягкая девочка со
стальными нервами, еще не знающая женских уловок. Совершенные женские формы
не мешают ей хранить в душе много детского и наивного.
Поцелуй стал более требовательным, и все мысли улетучились из головы Рори.
— Миледи! — В дверь постучали, и вошла служанка. Увидев две
фигуры, обнимавшиеся на меховых покрывалах, девушка остановилась и в страхе
стала пятиться назад. — Простите, миледи, но я только хотела помочь вам
одеться.
Кортни зарылась поглубже в меха, щеки ее пылали. Видя, как она испугалась,
Рори не мог не рассмеяться, хотя был весьма недоволен появлением служанки.
— Приди чуть попозже, — сказал он ей. — Когда леди Торнхилл
встанет. — Девушка ушла, а Рори засмеялся во весь голос. — Миледи,
вам особенно к лицу красный цвет.
— Красный? — Она высокомерно выгнула бровь.
— Вы слишком легко краснеете. Служанка, разумеется, оповестит об
увиденном других подружек, и вскоре все во дворце узнают, что вы провели
ночь в моих объятиях.
— Я объясню, что почувствовала себя плохо, и вы пришли мне помочь.
Рори продолжал смеяться, надевая сапоги.
— Чем больше вы станете объяснять, тем хуже для вас.
Он поднялся и провел пальцем по ее щеке, затем наклонился и с нежностью
коснулся губами ее рта.
— Ничего не объясняйте, Кортни, — сказал он, — никому. Кроме
меня — мне вы обязаны кое-что объяснить.
Она замерла, а он тихонько добавил:
— Когда вы почувствуете себя лучше, мы поговорим.
Дверь за ним закрылась, а она, задумавшись, уставилась в окно. Он спас ей
жизнь и имел право знать, что заставило ее покинуть прошлой ночью дворец. Но
если он об этом узнает, то пойдет и сообщит королю, а это будет стоить ей
жизни.
Бросившись к своей одежде, она нашла в кармане сложенное послание. Развернув
его, она прочитала следующее:
Будьте начеку. Заговор по свержению короля
начнет действовать, как только будут определены участники. Сообщите имена
тех, на кого можно положиться. Р.
.
Бросив бумагу в огонь, Кортни смотрела, как она горит. Она была втянута в
злое дело, которое могло окончиться плахой. И, тем не менее, она не видела
выхода из страшной ситуации — участь Торнхилла зависела только от нее. Она
готова была спасти отца ценой собственной жизни.
Большую часть дня Кортни провела в своих покоях, сказавшись больной. Днем ее
посетила Генриетта Мария в сопровождении свиты служанок, несущих дымящийся
бульон и чай из трав. Она сообщила Кортни, что лорда Берлингема также нет
при дворе.
— Говорят, будто он подхватил простуду. Королевский врач заявил, что к
утру он поправится. А что с тобой? Ты сможешь сопровождать меня завтра?
При мысли о том, что она увидит Берлингема, ее затошнило, но тут уж ничего
не попишешь.
— Да, ваше величество. Мне слегка нездоровится, но к завтрашнему дню
все пройдет.
— Тогда отдыхай. — Королева внимательно смотрела на Кортни,
которая полулежала на диване у камина. Усевшись рядом, королева провела по
меховому покрывалу на коленях у Кортни. — Может быть, шотландец
вернется и поможет тебе отдохнуть.
— Ваше величество! — Кортни аж задохнулась.
— Ну, Кортни, секрета не получилось. — Королева слегка сжала ей
руку. — Придворные только об этом и перешептываются.
— Но я не... он не... — Поняв, что это бесполезно, Кортни
замолчала.
— Дорогая, что тут такого? Во дворце все только и делают, что
флиртуют. — Генриетта Мария опустила глаза, и Кортни не видела ее
взгляда. — Все. Даже король, как мне говорят.
Кортни проглотила ком в горле, пытаясь найти слова утешения, чтобы облегчить
боль, звучащую в голосе молодой королевы. Ходили слухи, что король,
побуждаемый лордом Берлингемом, уже собирается бросить француженку и
обратить свой благосклонный взор на соотечественницу.
— Разумеется, — чуть веселее сказала Генриетта Мария, — не
мешало бы вам вести себя поосторожнее. Дворец полон сплетен и слухов.
Развлекаться с любовником лучше вдали от любопытных глаз.
— Но я... — Кортни прикусила язык. Что говорил Рори? Чем больше
будешь объяснять, тем хуже. — Благодарю вас, ваше величество.
Постараюсь воспользоваться вашим советом.
Королева ласково ей улыбнулась.
— А теперь отдыхай, дорогая. Сегодня при дворе мне так тебя не хватало!
Оставшись одна, Кортни устало запрокинула голову и начала строить планы.
Сегодня ночью, как только все уснут, ей снова придется скакать в лес на
опасную встречу с посыльным от Ришелье. И хотя она боялась того, что может
подстерегать ее в темноте, гнева кардинала она боялась еще больше.
Рори подавил зевок и поставил на стол кружку с элем. Король Карл, скучая по
обществу лорда Берлингема, чьи циничные замечания всегда его смешили,
настоял, чтобы Рори остался с ним скоротать вечер.
Рори было грустно оттого, что Карл начал искать развлечений, лишь бы не
пребывать наедине с супругой, а ведь король и королева могли бы найти друг в
друге утешение и опору. Могли, но, вероятно, не хотели, слишком полагаясь на
советы своих приближенных. Генриетта Мария, попавшая под бдительную опеку
прелатов, полагала, что ее долг — поддержать английских католиков,
подвергаемых неправым гонениям. А Карл, постоянно побуждаемый Берлингемом,
считал, что его первейшая обязанность — это следить за тем, чтобы
французские незваные гости не позволяли себе лишнего, даже если при этом
терпела унижение королева.
— Ты устал, Макларен?
— Да, ваше величество.
— Как я погляжу, — заметил король с игривым огоньком в
глазах, — леди Торнхилл слишком требовательна, заставила тебя
поработать этой ночкой.
Рори улыбнулся в ответ. Весь день он ловил на себе любопытные взгляды и
понимающие улыбки. Но держался, как ни в чем не бывало, скромно помалкивая в
ответ на подтрунивания.
— Спокойной ночи, Макларен. — Король, осушивший слишком много
кружек, с трудом встал со своего места.
Они вместе поднялись по широким ступеням. Карл повернул направо, к своим
покоям, а Рори — налево, к комнатам для гостей.
Дойдя до дверей Кортни, он остановился. Сегодня при дворе ему так не хватало
ее присутствия. Много раз он ловил себя на том, что думает о ней. Перестала
ли она бояться? Или до сих пор сжимает кинжал? Расхаживает по комнатам или
отдыхает? Он вспоминал, как она спала у него на руках, теплая и манящая.
Господи! Весь королевский совет уверен, что Рори Макларен и леди Торнхилл —
любовники. Почему же он колеблется? Не пора ли обратить пустой слух в
правду?
Он поднял руку, собираясь постучать. Во дворце все уже спали. Он представил
ее — нетронутую, одетую во все белое, с шелковистыми, струящимися по спине
волосами. Но, прежде чем он успел постучать, в уме возник другой образ:
Кортни обнаженная, вся в крови, рыдающая так, словно у нее разрывалось
сердце от ужаса перед жестокостью Берлингема. Ей необходимо время, чтобы
залечить раны, чтобы научиться доверять и любить. Рори повернулся и пошел
прочь. Он подождет, и, хотя терпение не числится среди его добродетелей,
подождет столько, сколько нужно.
Кортни согнулась над крупом лошади, скачущей в лес. Этой ночью воздух был
сух и холоден. Как и в прошлый раз, она оделась в потертые штаны и темную
накидку с капюшоном, надвинутым на лицо. Повариха Мэри со своим любовником
Джоном Фентоном после старательно приготовленного Мэри ужина уже соединились
в ее постели. Кортни молилась, чтобы королевский охранник оставался там до
тех пор, пока она не закончит свое дело. Сердце у нее билось, как птица в
клетке. Дрожащими руками она держала поводья. Закричала сова, и Кортни
дернулась в седле, держа наготове кинжал. Увидев силуэт совы на фоне ночного
неба, она с облегчением вздохнула. Доехав до конца тропинки, она спешилась и
повела лошадь к ручью, затем поднялась на холм. Наклонившись, она в ожидании
наблюдала. Через несколько минут показался всадник, въехавший на поляну с
противоположной стороны.
— Я привез вам привет из дома, — прошептал он.
— Как наш общий друг?
— Хорошо. — Из темноты вышла фигура. Как и первый посыльный, он
был юн и одет в поношенную накидку и потертые бриджи.
— Вам велено прочитать это и уничтожить. Кортни взяла бумагу и, сложив,
засунула в карман штанов.
— Наш друг предупреждает, что в течение последующих двух недель связи
не будет.
Кортни не смогла удержать вздох облегчения: две недели можно пожить без
страха!
— Вам приказано внимательно следить за окружающими. Один человек,
близкий к королю, собирается предать его.
— Как же я узнаю, кто?
— Наблюдайте. Он скоро себя обнаружит. Как только он свяжется с нашим
общим другом, вас известят.
Кортни кивнула. А посыльный ушел. У подножия холма он взобрался на лошадь и
исчез в лесу. Кортни не терпелось поскорее покинуть место, которое причиняло
ей столько страданий. Она сбежала вниз по холму, села на лошадь и поехала по
заросшей тропинке.
Позади нее, выйдя из своего тайного убежища, появилась высокая фигура.
Человек пробрался к тому месту, где на привязи была его лошадь. Лунный свет
упал на бесцветные волосы и лицо, искаженное злобной усмешкой. Взобравшись в
седло, он не спеша поехал следом за Кортни.
Кортни, оставив на конюшне лошадь, поторопилась во дворец. Девушка почти
бегом поднялась по лестницам, чтобы поскорее очутиться в безопасности своих
комнат. Она так и не заметила бесшумно следовавшего за ней соглядатая.
Глава пятнадцатая
— Уверяю вас, эта дама опасна.
Берлингем сидел лицом к королю в его покоях вместе с лордом-канцлером,
старательно все записывающим, и лордом Эджкоумом, который, как главный среди
английских судей, был приглашен по настоянию Карла.
— Вы обвиняете фрейлину королевы в шпионаже, сэр. Это очень серьезные
обвинения. — Эджкоум не скрывал своего недовольства.
— Всем известно, что вы оказываете ей дружеское расположение, —
визгливым от возбуждения тоном сказал Берлингем. — Но дружбу нельзя
ставить выше долга, когда дело касается безопасности нашего короля.
— Ни один человек не осмелится сомневаться в моей верности английскому
престолу, а уж вы тем более, Берлингем. Мой отец был ближайшим соратником
покойного короля Якова. Эджкоумы поколениями верно служили короне.
— Эджкоум, — примирительно сказал Карл, — я уверен, что лорд
Берлингем не ставит под сомнение вашу верность. — Он повернулся к
главному советнику: — А чего ради королеве окружать себя шпионами?
— Ради Франции, сир, — быстро ответил Берлингем. — Королева
верна стране, где родилась. Паписты убедили ее, что вы в сговоре с дьяволом.
Усадив свою принцессу на английский престол, они шлют агентов в Испанию для
союза, который в один прекрасный день будет использован против нас.
— Этот план провалился, — спокойно заметил Эджкоум, — как
только Генриетта Мария прибыла в Англию в качестве вашей невесты, сир.
Испания вынуждена признать тот факт, что Англия и Франция образовали
нерушимый союз.
— Союз! — Берлингем презрительно произнес это слово. — Этот
брак не союз, а возможность водить шпионок в королевскую опочивальню.
— Поосторожней, Берлингем, — властно сказал Карл. — Не
хватает только, чтобы вы обозвали шпионкой королеву.
В комнате воцарилась напряженная тишина. Наконец Эджкоум сказал:
— Расскажите подробнее, что именно вы видели и слышали прошлой ночью.
Берлингем начал ходить туда-сюда по комнате. Он старательно отрепетировал
всю историю, избегая упоминаний о предыдущей ночи, когда он напал на Кортни
и был прогнан Маклареном.
— Услыхав за дверью шаги и зная, что все слуги уже улеглись, я решил на
всякий случай проверить. Представьте мое изумление, когда я увидел леди
Торнхилл, крадущуюся вниз по лестнице. На ней была одежда, какую обычно
носят конюхи.
— А вы, конечно, были уже одеты и готовы следовать за ней, — с сарказмом вставил Эджкоум.
— Конечно, я был одет, так как еще не ложился, — быстро нашелся
Берлингем. — Я последовал за леди и увидел, как она направилась на
конюшню, где оседлала лошадь. Как только она скрылась из виду, я тоже
вскочил на коня и поехал следом.
— Почему ее не остановила королевская стража?
— Стражника, Джона Фентона, не было на посту. Позже я узнал от лакея,
что Фентон путается с одной из поварих, и как раз в это время навещал свою
душечку. — Видя, как насупился король, Берлингем добавил: — Леди
Торнхилл устроила им любовное свидание.
У Карла вытянулись в струнку губы. Стражника, пренебрегшего своими
обязанностями, следовало высечь, отправить в тюрьму или даже предать смерти.
Надо придумать такое наказание, чтобы стражникам неповадно было ставить свои
любовные шашни выше безопасности короля.
— А как же вам удалось не потерять леди в темном лесу? — Эджкоум
внимательно следил за выражением лица Берлингема, пытаясь поймать его на
лжи.
— Светила полная луна, — улыбнулся Берлингем, упиваясь ролью
рассказчика. Было ясно, что он завладел вниманием короля. — Опознать
лошадь и наездницу впереди себя не представляло труда. Выехав из леса, мы
очутились на заросшей травой поляне. Полагаю, сир, — сказал он,
повернувшись к королю, — что это был королевский парк.
Карл кивнул.
— Я знаю это место, хотя редко туда езжу.
— Очевидно, леди Торнхилл выбрала это место именно потому, что туда
почти никто не заглядывает. Какая наглость! Встречаться с французским
агентом в собственном парке короля!
Эджкоум почувствовал себя неуютно. Ведь и он вместе с Рори и Кортни часто
ездил туда.
— С чего вы взяли, что там был француз?
— Я стоял достаточно близко и слышал, как они разговаривали. Посыльный
окликнул ее по-французски, и леди Торнхилл ответила ему на том же языке.
— И вы смогли понять, о чем они говорили? Берлингем улыбнулся.
— Я немного знаю язык. То, что я услышал, ошеломило меня.
— Что же именно?
— Посыльный сказал ей, что один близкий к королю человек готовится
предать его.
Неожиданное молчание сковало всех.
— Вот почему я настоял на этой встрече, — с важным видом сказал
Берлингем. — Любой из тех, кто приближен к королю, может замышлять
предательство.
Лорд Эджкоум с интересом наблюдал за Берлингемом. Хотя он и презирал этого
человека, но в его рассказе не смог обнаружить фальши. Если то, что он
сообщил, правда, то их возлюбленному королю угрожает опасность. Предателя
надо изобличить, и как можно скорее.
Но Эджкоум не мог заставить себя поверить, что Кортни участвует в таком
подлом деле — для этого она слишком безыскусственна и чиста.
— Что ответила леди Торнхилл?
— Она ответила, что постарается выяснить все подробности заговора.
— А как мы выявим заговорщиков? — спросил Карл, глядя на главного
советника.
— Преимущество на нашей стороне. Леди не знает, что за ней
следили, — сказал Берлингем и, понизив голос, таинственно сообщил: —
Шпионка должна встретиться с французским агентом через две недели. И тогда
мы устроим ей ловушку.
— Посвятите меня в свой план. — Король тревожно заерзал в кресле.
— Суть моего плана в том, что в ловушку попадутся не только леди
Торнхилл и посыльный, но и многие другие лица, французы и англичане,
участвующие в заговоре. — Берлингем, увидев, что Карл одобрительно
кивает, заключил: — Пока что мой план полностью не созрел, ваше величество.
Но когда я все подготовлю, то представлю его вам для одобрения.
— Хорошо. Прекрасно поработали, Берлингем. Но первым делом, — с
гневом в голосе произнес король, — нам надо обнаружить предателя. Это
человек из моего ближайшего окружения.
— Мне кажется, я знаю, кто это, — сказал Берлингем, наслаждаясь
ужасом на лицах окружающих.
Карл устремил на него полный покорного ожидания взгляд.
— Кто это?
— Вам не понравится то, что я собираюсь сказать, ваше величество.
— Кто это, говори!
Даже лорд-канцлер перестал писать и внимательно уставился на Берлингема.
Берлингем снова вспомнил о том унижении, какому подверг его человек,
считавшийся другом Карла. Друг! Он, Берлингем, позаботится о том, чтобы у
короля друзей не водилось. Хватит с него и советника.
— Макларен! — с торжеством в голосе произнес Берлингем.
Это имя было встречено зловещим молчанием. Первым пришел в себя Эджкоум:
— Быть не может! Я знаю Макларена всю жизнь, как знал его отца. Верю
ему, как родному сыну. Нет другого человека, более преданного королю, чем
он.
Не обращая внимания на слова Эджкоума, Берлингем продолжал:
— Шотландцу вскружила голову леди Торнхилл. Даже судомойки болтают об
их свиданиях.
Король выглядел как громом пораженный.
— Только не Макларен. — Он встал и так ударил кулаком по столу,
что лорд-канцлер едва успел подхватить улетевший пергамент.
— А почему бы и нет, ваше величество? — вкрадчиво спросил
Берлингем, стараясь не выдать своих подлинных чувств.
— Мой отец считал отца Макларена чуть ли не братом.
— Но вы же не ваш отец, сир, а преданность по наследству не передается.
— В минуту опасности я предпочел бы, чтобы рядом со мной был не кто
иной, как Макларен. Я, не раздумывая, доверил бы ему свою жизнь.
— Это именно то, на что он рассчитывает, — сказал Берлингем.
Король встал и, подойдя к окну, долго стоял молча. Возможно ли в его
положении хоть кому-нибудь доверять? Разве отца не предал близкий ему
человек? Разве Генриетта Мария не отвернулась от мужа, одурманенная бреднями
своих католиков? Почему он должен страдать от злоумышленного предательства
человека, который когда-то был его другом? Такова судьба королей — многие из
тех, кто изображает любовь и верность, просто добиваются привилегий. Но Рори
Макларен?..
Когда король повернулся к присутствующим, Эджкоум заметил, как он бледен.
— Пока это дело не распугано, я доверяю только тем, кто находится в
этой комнате.
— А как быть с Маклареном? — не унимался Берлингем.
С секунду поколебавшись, король резко произнес:
— Следить за ним. И сообщайте все, что он делает, с кем встречается и
куда ездит.
— Хорошо, ваше величество. — Теперь Берлингем широко
улыбался. — А когда ловушка будет готова, туда угодит вся шайка,
включая леди Торнхилл и Рори Макларена.
— Молю Бога, чтобы вы ошиблись, — мрачно сказал Карл.
Ошибся? Берлингему это было безразлично. Преследование, убийство — вот что
имело значение. Разве это не лучшее развлечение?
Не в состоянии скрыть возбуждения, он вышел из комнаты. Ему не терпелось
начать действовать. Макларен и леди Торнхилл пожалеют о том дне, когда
осмелились стать ему поперек дороги. А прежде, чем он их прикончит, они
станут пресмыкаться перед ним и молить о пощаде. Но пощады они от него не
дождутся.
— Я должна уехать из Лондона, иначе сойду с ума. — Генриетта Мария
мерила шагами гостиную, а Кортни молча смотрела на нее.
Сердце ее разрывалось от боли за несчастную женщину. Именно сегодня весь
двор наблюдал, как лорд Берлингем унижал ее. Все ошеломленно молчали, а
главный советник в весьма грубой форме обвинил королеву в подстрекательстве
к неповиновению английских католиков, которые и без того кротостью не
отличаются. Когда же королева повернулась к мужу, ожидая от него сурового
осуждения подобной грубости, король всего лишь пробормотал, что перед
законом все равны.
Многие придворные дамы потихоньку шептались о том, что Карлу уже надоели
прелести француженки, и он наслаждается благосклонностью знатной англичанки.
Как же быстро, издевались они, король устал от иноземной принцессы. И когда
же она вместе со свитой будет отослана, наконец, в какой-нибудь мрачный
замок в вересковых пустошах чахнуть, пока старость или скука не оборвут ее
жизнь?
— Может быть, нам вернуться в Париж? — У Кортни заныло сердце при
мысли увидеть старого Бони и товарищей по плаваниям. Даже суровый Торнхилл
был предпочтительнее придворных сплетниц.
— Нет. Король никогда этого не позволит. Он убежден, что вся Франция в
заговоре против него.
Кортни отвернулась, не в силах вынести взгляда королевы. Если бы только
Генриетта Мария знала, что заговор этот готовит одна из ее верных помощниц!
А вынудил ее к этому кардинал Ришелье, ближайший к королю Франции человек.
— Мы были так счастливы в Дувре! — В голосе Генриетты Марии
прозвучала тоска. — Мне не хватает морского воздуха.
— Да. — Кортни уставилась на шитье в руках, боясь расплакаться.
— Я должна выйти из этих комнат — они душат меня. — Королева
подошла к окну. — Может быть, погуляем в саду, Кортни?
— Конечно, ваше величество.
Пока они спускались по лестницам и шли к саду, Кортни лихорадочно искала в
уме тему для разговора, который успокоил бы королеву.
— Ваше величество, может быть, вам доставит удовольствие верховая
прогулка? В королевских конюшнях полно прекрасных лошадей.
Королева на минуту остановилась, и улыбка осветила ее лицо.
— А ведь я умелая наездница. Ты не знала, Кортни?
— Нет, ваше величество. — Кортни чувствовала, что краснеет. —
Я о вас многого не знаю.
Королева внимательно посмотрела на нее.
— А я знаю о тебе еще меньше, в отличие от моего епископа. Именно он
настоял, чтобы ты стала моей наперсницей в незнакомой стране. Я
думаю, — тихо добавила Генриетта Мария, — в тебе сокрыто много
такого, о чем мне не говорили.
— Ваше величество, я... — Кортни не могла продолжать. Она не
осмелится довериться короле
...Закладка в соц.сетях
