Жанр: Любовные романы
Владычица морей
...событие запоминающимся.
Когда дверца кареты открылась, королева высоко подняла голову и протянула
руку лорду Эджкоуму. Задержавшись на ступеньке кареты, она услышала
радостные крики из толпы и приветственно помахала рукой, отчего крики
усилились.
Со своего места в карете Кортни видела Генриетту Марию в профиль. Толпа
продолжала ликовать, и глаза королевы наполнились слезами, а одна слезинка
даже капнула ей на щеку. Королева пальцем смахнула ее и снова помахала рукой
толпе. Наконец она вышла из кареты, и люди замерли, следя, как королева
Англии идет к ним. Сзади нее лорд Эджкоум, сняв шляпу, представлял жителей
деревни, которые в свою очередь кланялись и приседали.
Рори помог Кортни выйти. Опершись на его руку, она шла следом за королевой и
лордом Эджкоумом.
Когда жители были представлены, королева стала обходить торговые ряды,
уставленные упитанными утками и цыплятами, а также изделиями местных
мастериц. Особое ее восхищение вызвало ручное кружево. Она то и дело
останавливалась, чтобы поговорить с людьми, слушала рассказы о их хозяйстве,
иногда нагибалась, чтобы уловить лепет робкого малыша. Посещение торга
затянулось на четыре часа. Когда наконец королевская карета пустилась в
обратный путь к Грейстоуну, солнце переместилось к западу.
На базаре же мужчины хлопали друг дружку по спине, а женщины, прижимая к
себе детей, перешептывались о том, как славно королева говорит по-английски.
Они громко восхищались ее роскошным платьем и крошечными лайковыми туфлями,
обсуждали ее ласку и доброту. Все сошлись на том, что король с супругой не
прогадал: маленькая французская принцесса превратилась в замечательную
королеву.
— Ваше величество, вы великолепны!
Лорд Эджкоум и Рори, прервав разговор об охоте, залюбовались королевой,
остановившейся в дверях. Поскольку Генриетта Мария собиралась встретиться с
людьми, не имевшими возможности посещать королевские церемонии, она
тщательно продумала свой наряд. Дамы наверняка ожидали от нее изысканности,
и она эти ожидания оправдала. Темные волосы были старательно завиты в венец
из локонов, образуя необыкновенно красивый фон, на котором выделялась
диадема из сверкающих бриллиантов. Бриллианты украшали ее шею, запястья и
мочки ушей — казалось, от всей ее фигуры исходило сияние. Белое платье,
прошитое серебряными и золотыми нитями, тоже светилось. На ногах белые
лайковые туфельки. Королеве, конечно, требуется величавость, об этом надо
помнить все время. Выпрямив спину, гордо приподняв голову, Генриетта Мария
вступила в комнату, не оставляя сомнения в том, что королева — именно она.
Отставив кубок с элем, Эджкоум поспешил к ней.
— Еще есть немного времени до приезда гостей, ваше величество. Не согласитесь ли выпить с нами?
— С удовольствием, лорд Эджкоум.
Тут же появился слуга с подносом в руках. Королева взяла с подноса бокал.
— Жители деревни надолго запомнят вашу доброту, ваше величество.
— Ваши люди очень дружелюбны, лорд Эджкоум, так тепло меня встретили.
— Они также и ваши люди, мадам, ваши подданные, как и все англичане.
Генриетта Мария замолчала. Как же она могла хоть на минуту забыть, что она
больше не французская принцесса, а английская королева, жена Карла I? Жители
этой маленькой деревушки, радостно признавшие ее своей королевой, вернули ей
уверенность в себе.
Эджкоум и Рори переглянулись.
Когда в дверях появилась Кортни, у Рори бешено забилось сердце. На ней было
платье из малинового атласа, присобранное чуть ниже лифа, отчего
вырисовывалась высокая, упругая грудь. Мягкими складками платье ниспадало к
носкам лайковых туфель. Шею украшало ожерелье из рубинов и бриллиантов,
отражавших свет десятков свечей. В ушах сияли серьги из таких же камней.
Рори пересек комнату и, подойдя к ней, взял за руку. Если бы только они были
одни! Он страстно желал сжать ее в объятиях и целовать до тех пор, пока они
оба не задохнулись бы. Вместо этого он всего лишь коснулся губами ее руки и
пробормотал:
— Миледи, вы рискуете вызвать зависть всех приглашенных на ужин дам.
Она заметила его горящий взор и тоже ощутила неожиданный жар.
— Вы слишком любезны, милорд. Появился дворецкий и объявил о прибытии
гостей. Королева отставила бокал и взяла предложенную лордом Эджкоумом руку.
Они направились в парадный зал. Рори и Кортни следовали за ними на
расстоянии. Толпившиеся в зале гости вытягивали шею, чтобы получше
разглядеть королеву. У входа королева остановилась, принимая от
присутствующих поклоны.
— Ваше величество, — произнес лорд Эджкоум таким тоном, словно
выступал в суде, — позвольте представить ваших верноподданных.
Гости выстроились парами, чтобы официально быть представленными королеве, а
Кортни встала около нее на случай, если понадобится переводить.
Рори дотронулся до руки Кортни и почувствовал, что она слегка дрожит. Если
этот вечер будет трудным для королевы, то обещает быть вдвойне тяжелым для
ее фрейлины. Особняк вельможи — это не пиратский корабль, а богатые
землевладельцы — не воры и убийцы, среди которых она провела всю жизнь. Но
Рори был уверен, что Кортни справится с любой ситуацией, тем более что в
Лондоне ей уже доводилось присутствовать на торжественных церемониях.
Дамы за столом были готовы невзлюбить королеву. Судя по всему, французская
принцесса была слишком избалованна и теперь ожидала, что ей станет потакать
вся Англия. Наверное, ее платья неделями шила целая армия прислуги. А
драгоценности стоили огромной суммы.
Мужчины же сильно завидовали королю. Юность Генриетты Марии, ее красота и
обходительность очаровали их. Да, ничего не скажешь, Карл настоящий
счастливчик.
Во время роскошного пира лорд Эджкоум развлекал гостей рассказами о
вчерашней охоте. Теперь уже не только мужчины, но и дамы почувствовали
симпатию к королеве.
— Ее величество владеет луком не хуже королевских стрелков, —
похвастался Эджкоум.
Кортни отметила, что многие из гостей посмотрели на королеву с нескрываемым
интересом.
— А как наезднице нашей королеве нет равных.
— Здесь такие красивые места, что скакать верхом — одно
удовольствие, — мягко заметила Генриетта Мария. — Кажется, я
влюбилась в Англию за время пребывания в Грейстоуне.
— А что скажет ваша фрейлина? — Толстый, краснощекий граф
Холлингсуелл повернулся к Кортни, сидевшей рядом с ним. Внимание
присутствующих переместилось на нее. — Вы скучаете по дому и семье,
оставленным во Франции?
Рори увидел, как улыбка застыла на губах у Кортни. Ее голос немного дрожал,
но он надеялся, что это заметил только он.
— Это так естественно — скучать по дому и семье. Но, как и ее
величество, я начинаю с каждым днем все больше любить Англию. Люди здесь
такие дружелюбные... — она увидела, как Рори поднял брови, и
покраснела, — такие приветливые.
Лорд Эджкоум, сидящий на другом конце стола, был заинтригован. Теперь у него
не оставалось сомнений: Кортни умышленно уклоняется от ответов на вопросы о
своем прошлом или семье. Даже с таким сочувствием слушая его рассказ о жене
и ребенке, она старательно избегала говорить о себе. Неужели обвинения
Берлингема не безосновательны? Это предположение сильно расстраивало его.
Кортни была так мила, так чиста, что просто невозможно считать ее виновной в
том, о чем говорил Берлингем.
Когда, наконец, ужин закончился, все перешли в теплую, светлую гостиную, где
собрались музыканты развлекать гостей.
Было далеко за полночь, когда гости распрощались и, усевшись в кареты,
отправились в обратный путь. Шум карет еще не затих вдали, а королева с
трудом подавила зевок.
— День выдался утомительный, ваше величество. Я сожалею, что вам не
удалось отдохнуть.
— Я получила истинное удовольствие от устроенного вами ужина, лорд
Эджкоум. Когда я вернусь во дворец, у меня будет достаточно времени для
отдыха.
Кортни тоже так подумала, сопровождая королеву в ее покои. Этой ночью ей
особенно не хотелось отдыхать. Раздевшись и приготовившись ко сну, она
следила за балконом: не появится ли ее ночной гость. Когда же, наконец, он
вошел в комнату, она кинулась к нему в объятия.
— Мне не терпелось обнять вас. — Она притянула его поближе к себе
и подняла лицо для поцелуя. — О, Рори, держите меня покрепче. Я хочу,
чтобы эта ночь никогда не кончалась.
Поцелуй был крепким и долгим, и первый трепет страсти уже начал охватывать
их. Рори хотелось увезти ее куда-нибудь подальше. Два дня, проведенные вне
дворцовых стен, были просто подарком, которого они, возможно, больше не
получат.
Она растворялась в его руках, а он ощущал прилив нежности. Если бы только
это состояние продолжалось вечно! Но все мысли вылетели у него из головы,
когда его губы утонули в ложбинке между ее шеей и плечом. Она чуть слышно
застонала, а он впивался губами в ее губы.
Рори поднял ее на руки. Это была их последняя ночь, свободная от любопытных
глаз дворцовых слуг. Они могли без оглядки заниматься любовью всю ночь
напролет.
Кортни была полна решимости отбросить все страхи хотя бы на эту ночь. Завтра
она снова примется за свою страшную роль, которая может стоить ей жизни. А
сегодня ночью она всего лишь влюбленная женщина, которой хочется навсегда
отодвинуть рассвет.
Глава восемнадцатая
— Лорд Эджкоум, это были незабываемые дни. Я у вас в вечном долгу.
Кортни была поражена, когда обычно сдержанная Генриетта Мария обняла
радушного хозяина.
— Для меня это особая честь, ваше величество. Мы все настолько заняты
государственными делами, что слишком мало времени проводим с друзьями. Мой
дом всегда к вашим услугам, если вам захочется отдохнуть от королевских
обязанностей.
Эджкоум помог королеве сесть в карету, затем повернулся к Кортни.
— Вы — несравненная женщина, Кортни. Я рад, что мы вместе провели эти
дни.
— Благодарю вас, милорд. Если бы вы знали, что значило для меня это
время.
Эджкоум тепло обнял ее, а Кортни охватила тоска. Если бы отец обнял так хоть
раз! Как она могла жить столько времени без тепла и любви?
Эджкоум усадил Кортни в карету и кивнул кучеру. Карета тронулась, а Кортни
смотрела в окно, как Рори и лорд Эджкоум обменивались прощальными улыбками.
Всю долгую обратную дорогу в Лондон королева не умолкая говорила о людях, с
которыми встречалась, и о том, что увидела в деревне. Но по мере приближения
к городу обе дамы приумолкли, каждая думая о своем.
Рори подъехал к карете и увидел в окно, как морщинка омрачила королевское
чело. Он понял, что она уже готовится к следующей схватке с королевским
советом.
Король пребывал в хорошем настроении. Известие о том, как Генриетту Марию
принимали в провинции, опередило ее. Несколько вельмож из тех, что обедали у
лорда Эджкоума, уже успели побывать во дворце и расточали похвалы королеве,
рассказывая всем, кто хотел послушать, об ее охотничьем искусстве. Рассказ о
доброте, с какой отнеслась она к простым поселянам, король выслушал с особым
вниманием.
В отсутствие королевы Берлингем пытался заманить его к дамам, но Карл
отказывался, ссылаясь на занятость делами. На самом же деле он скучал по
супруге. Скучал по ее смеху, по ее нежным ласкам, скучал даже по ее вспышкам
гнева.
Подойдя к окну, Карл вглядывался в даль, ожидая возвращения Генриетты Марии
домой. Дом. Воспримет ли она когда-нибудь его родину как свой дом? Он с
силой ударил кулаком по столу. Ему надо было пренебречь бесконечными делами,
навязанными ему Берлингемом, и вместо этого отправиться с ней в гости к
Эджкоуму. Они чудесно провели бы время, охотясь и посещая деревенские торги.
Сердце его забилось сильнее. Он вспомнил, с какой радостью предавались они
любви в Дувре. Услыхав звуки труб, извещающих о приезде королевской кареты,
Карл заторопился в коридор.
Но там его поджидал Берлингем.
— Я созвал совет, ваше величество.
— Потом, — отмахнулся король. — Королева вернулась из
деревни.
— Я распорядился, чтобы ее встретили, ваше величество. Ей сообщат, что
король увидится с ней, как только покончит с государственными делами.
— Эти дела могут подождать...
— Ваше величество, мы должны обсудить неотложные вопросы. Высочайшее
положение требует от монарха многих жертв.
Карл встретился глазами со своим главным советником и заметил презрение в
его взгляде. Конечно, Берлингем прав. На карту поставлены более важные дела,
чем его любовь к жене. Он ведет себя как влюбленный мальчишка. Вздохнув,
король повернулся и направился в помещение королевского совета. Он
поздоровается с Генриеттой Марией позже.
Королева появилась из кареты и в ожидании огляделась. Сгорбленный, пожилой
лорд-канцлер вышел вперед. Хотя он и был добрый старик, Генриетта Мария
невзлюбила его с тех пор, как он заменял собою принца Уэльского во время
бракосочетания на ступенях собора Парижской богоматери. Он олицетворял для
нее чопорную английскую знать, стеной вставшую между ней и мужем. И эту
стену ей никогда не преодолеть.
— Добро пожаловать домой, ваше величество. Король приносит глубочайшие
извинения, что не может приветствовать вас лично из-за важных
государственных дел.
Привычным жестом Генриетта Мария вскинула голову. Она ни за что не даст волю
чувствам.
— Благодарю вас.
Увидев епископа Монтана, окруженного священниками, королева устремилась к
нему. Тепло поздоровавшись с ней, он сопроводил ее во дворец и был удостоен
долгой беседы в ее личных покоях.
Когда они уходили, Кортни услышала, как лорд-канцлер проворчал, обращаясь к
Рори:
— Черные дьяволы уже тут как тут. Совратят они супругу короля на путь
погибели.
Кортни подумала, что никогда раньше королева не выглядела более
величественной и более несчастной.
— Я все-таки считаю, что мы могли остаться у меня в комнате, а на пиру и танцах не появляться.
Кортни надела винного цвета платье из атласа и подозвала Рори застегнуть
сзади пуговицы.
— Король приказал всем явиться на ужин, даваемый перед балом. —
Рори чмокнул ее в спину, прежде чем застегнуть платье.
— А мы не можем прикинуться больными? Глядя на их отражение в зеркале,
Рори положил руки ей на плечи и прижал ее к себе.
— Во дворце всем давно известно, чем мы занимаемся, оставшись наедине,
так что никто не поверит в эту явную ложь.
— Хмм... — Она вздохнула и поуютнее прильнула к нему. — Я
устала от королевских пиров. Ведь это делается для того, чтобы не оставлять
короля наедине с королевой.
— Да. — Рори зарылся лицом ей в шею. — Монархам не так везет,
как остальным. Мы, простые смертные, вольны жениться на тех, кого выбираем.
Вольны жениться. Кортни стало больно, и она отвела взгляд, чтобы не
встретиться в зеркале с его глазами. Если он это и заметил, то ничего не
сказал.
— Как вы намерены вести себя сегодня? Побывать в объятиях всех
явившихся на бал кавалеров?
Кортни чуть слышно засмеялась, а он вздрогнул от избытка чувств.
— Возможно, милорд, это единственный способ заставить вас обратить на
меня внимание.
— Я обращу на вас внимание. — Он игриво потянул ее за прядь
волос. — Сразу же, как мы вернемся в эту комнату.
— Ага, значит, сегодня вы собираетесь вернуться в эту комнату! —
Она глядела на него из-под опущенных ресниц.
— Леди Торнхилл, — заявил он и повернул ее лицом к себе, — я
собираюсь возвращаться в эту комнату каждую ночь.
Она радостно обхватила его руками и вдруг застыла. Господи, какой ужас —
встреча с посыльным от Ришелье намечена на раннее утро. Ей придется найти
способ улизнуть так, чтобы Рори ни о чем не догадался. От его поцелуя она
расслабилась, отдавшись предвкушению любовных утех, кровь жарко забилась у
нее в жилах. Время есть, до опасной встречи еще несколько часов. Почему бы
не провести их в объятиях Рори?
— Поразмыслив, леди Торнхилл, — пробормотал он, — я решил,
что мы можем немного опоздать на королевский ужин.
Кортни одобрительно рассмеялась, а он подхватил ее на руки и понес в
постель.
— Я хочу устроить свой собственный пир здесь, прежде чем мы
присоединимся к остальным.
Она подчинилась его требовательным губам и рукам, которые успела узнать как
свои собственные. Со сладким вздохом они скрылись в мир, известный лишь
влюбленным.
— Я приготовил превосходный план, — прошептал королю Берлингем,
когда они остались вдвоем в личных королевских покоях.
— Позвать Эджкоума и лорда-канцлера?
— Нет, ваше величество. Я решил в этот план никого, кроме вас, не
посвящать. Таким образом, исключается возможность, что кто-нибудь
предупредит виновных. Я не доверяю Эджкоуму. Он слишком дружен с королевой и
ее фрейлиной, не говоря уже о его дружбе с Маклареном.
Король не мог с этим согласиться. Хотя Эджкоум и вправду сблизился с
королевой и леди Торнхилл, все равно он оставался верховным судьей. К тому
же прекрасный, благородный человек, верный друг... Но тем не менее...
Неохотно, но король кивнул в знак согласия. В предосторожности Берлингема
был смысл.
— В чем ваш план?
— Мы пошлем женщину, наряженную в конюха, в лес, на встречу с
французским посыльным, еще до того, как он появится на поляне. У женщины
будет ложное послание. Затем мы отправим нашего собственного посыльного
встретить леди Торнхилл в условленном месте и в условленное время. У него
будет послание, которое мы для нее составим.
— Все кажется очень просто. — Карл с минуту подумал. — А что
будет в посланиях?
Берлингем зловеще улыбнулся.
— Мы прикажем всем злонамеренным сообщникам леди Торнхилл во Франции
встретить ее на борту корабля в Ла-Манше — якобы для обсуждения подробностей
заговора. На самом же деле наш собственный корабль будет поджидать их, чтобы
отправить на дно морское.
Король обдумывал сказанное Берлингемом. Это весьма ловкий ход — он позволит
избавиться от шпионов и, что самое лучшее, устранит этих негодяев, не
вызывая гнева всей Англии против Генриетты Марии. Если люди узнают, что
французские и английские шпионы устроили заговор против короля, это,
несомненно, отвратит народ от королевы-француженки. Карл с удивлением
взглянул на главного советника. Он ожидал, что тот постарается связать имя
Генриетты Марии или ее прелатов со шпионами.
— А человек, который предает меня? Он отправится на дно морское вместе
с остальными?
— Нет, ваше величество. Предатель будет подвергнут публичному суду и
казни.
— Как же мы поймаем его?
— Я не сомневаюсь, что он бегает по пятам за леди. Как вы сами могли
убедиться вчера вечером, ваше величество, Макларен настолько околдован ею,
что ничего не видит вокруг.
— Вы по-прежнему уверены, что предатель — Рори Макларен?
— Он слишком близок с леди Торнхилл, чтобы не ведать о ее незаконных
делах.
Король погладил бороду и кивнул. Во дворце все знали об этом страстном
увлечении. Эта парочка едва могла отвести глаза друг от друга, чтобы
ответить на чей-либо вопрос.
У Карла сжалось сердце при мысли о своем друге. Он всегда хотел, чтобы Рори
нашел себе ровню, англичанку, которая заставила бы его забыть родину,
манившую к себе, за пределы английских границ. Но теперь все надежды
рухнули. Макларен влюбился во француженку, которая обольстила его настолько,
что он предал своего короля. Эта женщина приведет его прямо на плаху.
— А кто будет изображать леди Торнхилл? Берлингем откинулся в кресле,
наслаждаясь опьяняющим чувством власти.
— Я нашел трактирную девку с длинными, развевающимися волосами и
стройной фигурой. Она лопочет по-французски. В темноте, в накидке с
капюшоном ее не распознают.
— А другой, тот, что будет переодет в посыльного для настоящей леди
Торнхилл?
— Один из ваших солдат, сир.
— Она ничего не заподозрит?
— Нет. Он прекрасно говорит по-французски и уже заучивает слова,
которые должен произнести.
Карл встал и одобрительно похлопал по плечу своего главного советника.
— Вы хорошо послужили английскому престолу, лорд Берлингем. Ваш король
никогда не забудет этой услуги.
Берлингем устремился в большой зал, чтобы осушить пару кружек с членами
королевского совета, прежде чем удалиться на покой.
Утром ему не понадобится эль для поднятия духа — он будет опьянен победой:
шпионы убиты, Макларен предан суду, имя лорда Берлингема славится по всей
стране. А когда, с улыбкой подумал Берлингем, он в очередной раз встретится
с кардиналом Ришелье во Франции, то потребует, чтобы новая шпионская сеть
состояла из людей сведущих. Ему не нравились эти ничтожные лорды и леди,
которых заставили шпионить, угрожая жизни их близких.
Закинув голову, советник захохотал. Он избавится от всех в королевстве, кто
посмеет встать на его пути к власти. А затем все пойдет по первоначальному
плану, продуманному вместе с французским кардиналом много месяцев назад. Он
предаст Карла и свергнет его с трона. Без потомства династия Стюартов,
начатая Яковом I и продолженная его сыном Карлом I, зачахнет. Трон
унаследует дальний родственник, почти дитя. Юным глупеньким королем легко
будет управлять, как угодно ему, Берлингему. При этой мысли Берлингем
улыбнулся, но тут же нахмурился, и брови у него вытянулись в прямую линию
над грозно сверкающими глазами. Раз ему не суждено было родиться королем, он
устроится не хуже и станет полновластным правителем, укрываясь под сенью
трона.
Пир длился всю ночь. Король был в отменном настроении и даже танцевал со
своей улыбающейся от радости супругой. Раскрасневшись, со смеющимися
глазами, Генриетта Мария, наконец, уговорила Карла покинуть бал. Как только
они ушли, начали расходиться и гости.
Хотя король оказывал Кортни и Рори знаки благоволения, они с облегчением
вздохнули, когда королевская чета удалилась. Теперь они тоже имели полное
право уйти к себе. За ними следовала служанка с уставленным напитками
подносом. За их спинами перешептывались — вот, мол, фрейлина королевы и
шотландец устраивают свой собственный пир за закрытыми дверями. Лорд
Берлингем помалкивал. Когда они поднимались по лестницам, он наблюдал за
ними, стоя в тени и торжествующе ухмыляясь. Этой ночью они заплатят за то,
что он от них претерпел.
Рори скинул накидку на скамью, а Кортни приказала служанке оставить питье на
столе, придвинутом к пылающему камину.
— Я сама разолью, — сказала Кортни, когда за служанкой закрылась
дверь. Она вытащила из-за пояса платья маленький квадратный лоскуток и
подошла к подносу. Повернувшись спиной к Рори, она высыпала порошок в один
из кубков и налила в него эль. Второй кубок она наполнила для себя, затем
опустилась на колени на мех, разбросанный по полу.
— Я не хочу эля. — Взгляд Рори скользнул по ее лицу, задержавшись
на губах.
— Мы выпьем за нашу любовь, — нежно сказала Кортни. Подняв свой
кубок, она сделала глоток и следила за тем, чтобы Рори последовал ее
примеру. — Я люблю тебя, Рори! — Она так страстно произнесла эти
слова, что он удивился.
— И я тебя, любовь моя.
Она смотрела, как он до дна осушил кубок и отставил его в сторону. Ее сердце
так сильно билось, что она была уверена — Рори это слышит. На какое-то
мгновение она лишилась дара речи.
Рори, уже готовый к поцелуям, вопросительно взглянул на нее, приподняв
бровь, и улыбнулся.
— Что бы ни случилось, — сказала Кортни, облизав пересохшие от
волнения губы, — знай, что я всегда любила тебя.
— Единственное, что может случиться, так только это. — Он забрал у
нее из рук кубок и притянул к себе поближе. Заключив ее лицо в ладони, он
заглянул ей в глаза. — Мы попросим у короля разрешения обвенчаться. А
затем я напишу Торнхиллу и объявлю о своем намерении жениться на тебе.
Кортни почувствовала, как ее глаза наполняются слезами.
— Ты хочешь жениться на мне?
От волнения его голос звучал глухо и хрипло.
— Никто не посмеет сказать, что я поступил с тобой бесчестно. Я люблю
тебя, Кортни, и хочу провести с тобой всю свою жизнь.
— О, Рори! Обними меня. — Она с трудом подавила рыдания,
подкатившие к горлу.
Он запустил руки ей в волосы и прижал к себе. Проводя губами по ее виску, он
прошептал:
— Я хочу знать о тебе все.
...Закладка в соц.сетях
