Жанр: Любовные романы
Владычица морей
...ью королевы, Кортни смогла лишь произнести:
— Ваше величество?
— Все знают, что Берлингем домогался молодой жены несчастного старого
герцога. Когда же она не уступила домогательствам Берлингема, он пригрозил
лишить ее мужа всего.
— Вы хотите сказать, что обвинения против него ложны?
— Возможно, кое-что и соответствует действительности, но единственная
причина, почему дело дошло до короля, — это месть. Женщина осмелилась
отвергнуть Берлингема! Он полагает, что все в Англии: земля, богатства, дамы
— принадлежит ему.
— Откуда вам это известно, ваше величество?
— У меня свои источники.
Кортни молчала. Она знала, откуда королева черпает сведения. Это было
главной темой разговоров при дворе. Отец Лефарж. Духовник королевы сообщает
ей все, что находит нужным. Поговаривали, что священник получает указания от
кардинала Ришелье. И хотя старенький патер вовсе не походил на шпиона,
Кортни не исключала, что Ришелье использует его в своих целях.
— Очень скоро, — процедила королева сквозь стиснутые зубы, —
главный советник короля почувствует, что такое гнев женщины, которая не
боится его.
Со смешанным чувством страха и зачарованности Кортни наблюдала за тем, как
Берлингем убедил короля отвернуться от старого друга. Лишенный земель и
титулов герцог Эбингленский и его гордая молодая жена зависели теперь от
милостей родственников.
Видя, как вертит королем Берлингем, Кортни чувствовала страх, холодом
пробегавший по спине. Опасно гневить этого человека — его месть будет
мгновенной и безжалостной.
Она была навек благодарна Рори, утаившему свои подозрения от главного
советника: уж над ней-то Берлингем поизмывался бы всласть. От этой мысли
девушка с отвращением содрогнулась.
Глава одиннадцатая
Отец Лефарж никогда прежде не терпел неудач. Но, как ни больно это было
признать, он провалил возложенную на него тайную миссию, так и не сумев
обрадовать Ришелье хоть какой-нибудь ценной информацией. И кардинал выполнил
свою угрозу, прислав взамен церковников, более проворных в исполнении
секретных поручений. Помоложе и повыше саном.
Генриетта Мария приняла епископа и сопровождавших его лиц в гостиной. Кортни
было велено удалиться. Королева терпеливо слушала епископа — от имени
французской церкви он страстно молил поддержать попранную веру.
— Вы, ваше величество, можете стать светочем веры на сей земле,
пораженной ересью. Я заклинаю вас, от имени вашего августейшего брата и
нашего возлюбленного кардинала Ришелье, наперекор королевскому совету
потребовать для всех подданных короля свободы вероисповедания.
— Я понимаю ваше беспокойство, — мягко ответила королева. —
Но мой супруг смотрит по-другому на тех, кто наперекор совету открыто
исповедует католическую религию. Довольно и того, что он взял в жены
католичку и не препятствует ее общению с духовными наставниками. Что же еще
можно требовать от короля?
— Свободы! Справедливости! — страстно произнес епископ. —
Такой же свободы для всех его подданных, как и для его супруга.
Королева молчала. Она уже имела случай убедиться, что религиозные гонения в
Англии действительно существуют, хотя не могла избавиться от подозрения, что
вера послужила лишь удобным поводом к тому, чтобы лишить человека титулов и
земель.
— Очистить Англию от ереси может только сильная рука, — сурово
изрек епископ. Для пущего эффекта он помолчал, затем продолжил, понизив
голос: — Вот почему вы появились на свет, мадам, и в чем ваше
предназначение: вернуть паству к истинной вере.
Генриетта Мария опустила голову, стараясь не встречаться глазами с теми, кто
окружал ее. Она обдумывала слова епископа. Неужели это и впрямь ее судьба —
вернуть Англию на правый путь? Но если она проявит власть, к которой ее
вынуждают, что станет с хрупкими отношениями, связывающими ее с мужем?
Карл был человеком гордым. Разве он позволит своей жене открыто
противостоять ему перед лицом всей Англии? Наоборот, он тут же разрешит
парламенту ввести в действие еще более строгие законы. И что еще хуже — ее
открытый вызов может разрушить их любовь, если не брак.
— Мадам, я молю...
— Достаточно. — Подняв руку, как бы отводя от себя слова епископа,
она встала. Тут же мужчины, сидящие вокруг нее, поднялись с кресел и в
замешательстве смотрели на епископа.
— Ваше величество, вы должны выслушать меня.
— Мы поговорим в другой раз. — Прижав ладони к вискам, она
сказала: — А теперь оставьте меня. Я хочу побыть одна.
— Как вы того пожелаете, мадам. Но этим нельзя пренебрегать. Вопрос
должен быть решен как можно скорее. — Прелаты вышли из гостиной
королевы, словно стая черных воронов.
Оставшись одна, королева вызвала фрейлину. Кортни заметила ее бледность и
нахмуренный в беспокойстве лоб.
— Что случилось, ваше величество? Вы больны?
— Нет, Кортни. Я просто очень устала. Кортни помогла королеве улечься в
постель и укрыла ее расшитым покрывалом. Придвинув кресло к постели, она
взяла руку Генриетты Марии в свою и почувствовала, как она холодна.
— Они меня в покое не оставят, — вздохнула королева.
Кортни расстроено промолчала. Генриетта Мария на минуту закрыла глаза, затем
проговорила:
— Словно им дела нет до моего счастья, словно они желают мне зла.
— Духовенство?
Генриетта Мария кивнула в ответ:
— Да, мои наставники. Старый отец Лефарж, епископ Монтан и прочие.
Будто я виновата в том, что люблю своего мужа.
— Виновата? — Кортни сжала руку королевы. — Но разве церковь
не проповедует любовь и верность в браке?
— Королева выше обычных добродетелей. Они требуют, чтобы я выбирала
между любовью к церкви и любовью к мужу. Но как можно сделать подобный
выбор?
— А разве нельзя любить и церковь и мужа? Генриетта Мария горестно
вздохнула.
— Мои духовники полагают, что я не имею права любить человека, которого
мне выбрали в мужья. Я должна исполнять супружеские обязанности, храня при
сем полное бесстрастие. И к тому же мне следует использовать брачную постель
для получения от него уступок, желательных для моего августейшего брата и
кардинала Ришелье.
По щекам королевы потекли слезы. Ошеломленную Кортни охватило страстное
желание защитить королеву. Она обняла ее, стараясь успокоить, а потом сидела
возле постели, пока Генриетта Мария не забылась беспокойным сном.
Ришелье! Вот кто стоит за всем этим. Он и королеву вознамерился прибрать к
рукам.
Встав, она поправила покрывало на плечах королевы, затем долго смотрела на
спящую женщину, чувствуя родство с ней. Они обе — пешки в честолюбивых играх
мужчин. Что с ними станется? Кортни вздохнула и снова опустилась в кресло.
Королева оказалась между двух огней. Для нее главное — избежать ссоры с
королем, чтобы их брак не распался, а их любовь не оказалась погребенной под
соперничеством двух держав.
Всякий раз, когда королева отпускала ее на несколько часов, Кортни
устремлялась на конюшни, где специально для нее держали горячую гнедую
кобылу. Находясь одна в лесу, окружавшем дворец, чувствуя, как ветер
раздувает ей волосы, а солнце согревает лицо, она отбрасывала дневные
заботы, сливаясь воедино с конем, наконец-то вырвавшимся на приволье. На
залитых солнцем лесных тропинках Кортни была почти счастлива, как когда-то
на
Ястребе
. Сидя в седле, она обдумывала свои впечатления от лондонской
жизни.
Рори был прав, описывая город. Оправившийся от мора Лондон снова стал местом
увеселений. С наступлением лета сады и парки покрылись зеленой травой и
яркими цветами. Почему, недоумевала она, страну, которую ее с детства учили
ненавидеть, ей так хотелось полюбить?
На городских улицах царило оживление. Вокруг лоточников толпились
покупатели, дети нетерпеливо дергали матерей за юбки. Карманные воришки в
потрепанных камзолах терлись среди богатой публики. Разряженные дамы
садились в кареты, а за ними следовали служанки с коробками от шляпниц или
портних. Влюбленные, взявшись за руки, прогуливались вдоль Темзы. Иногда
Кортни ловила себя на том, что завидует им: шпионка не имеет права на
сердечную привязанность. Впрочем, Торнхилл хорошо ее вымуштровал, и, если бы
не Рори Макларен, она бы о сердечных привязанностях и не мечтала.
И как нарочно, человек, так сильно занимавший ее мысли, ехал навстречу ей на
великолепном черном жеребце.
— Я не знал, что вы любите кататься верхом, миледи, — заметил он и
приблизился, намереваясь пристроиться рядом. Его жеребец встал на дыбы,
перепугав ее лошадку. Кортни едва удержала свою лошадь на тропинке.
— Вы многого обо мне не знаете. Он рассмеялся.
— Боюсь, что слишком многого. Поедемте, я покажу вам свое любимое
местечко.
Повернув жеребца, он пустил его легким галопом. Кобыла, не желая отставать,
поскакала за ним.
Помахав королевской страже, которая охраняла дворец днем и ночью, они
въехали в темный, заросший парк. Им пришлось пригнуться к шеям лошадей,
чтобы не задеть низкие ветки деревьев, которые росли по сторонам неровной
тропинки. Постепенно деревья стали редеть, и вскоре они выехали на зеленую
поляну, со всех сторон плотно укрытую густыми зарослями. Услышав шум воды,
Кортни подвела свою лошадь к ручью, огибавшему одну сторону холмистой
поляны.
— Что это за место?
Рори спешился и тоже повел своего коня на водопой.
— Это часть королевского парка, хотя король здесь никогда не бывает.
Его отец Яков I часто встречался здесь с моим отцом, когда хотел спокойно
поговорить, зная, что их не подслушивают.
— Тайный парк? О нем никто не знает? Рори любовался ее лицом,
освещенным солнцем. Тонкие прядки волос колыхались на ветру.
— Я часто сюда приезжаю и ни разу никого не встретил. Тайный не тайный,
но забытый — это уж точно, потому такой неухоженный и заросший, зато
укромный.
Кортни с интересом огляделась.
— Эти леса там... — она указала на дальнюю сторону поляны за
стеной, — куда они ведут?
— В город. Они пересекаются с тропинками, которые в конце концов
сливаются в одну и ведут к Темзе.
Это то, что нужно, подумала она, оставив лошадь у ручья. Приподняв юбки,
Кортни поднялась на холм и огляделась вокруг. Сверху было видно далеко.
Слева за лесами — замок и окружающие его земли. Справа находилась стена,
отделяющая замок от более густого леса, а еще дальше можно было разглядеть
людей, прогуливающихся вдоль Темзы.
Прямо здесь, в собственном парке короля, можно будет встречаться с посыльным
от Ришелье, не особенно рискуя. Она опасалась, что для этого ей придется
надолго покидать дворец, — и вдруг такая удача. Остается только
придумать способ, как отвлечь королевскую стражу. От этих мыслей у нее
закружилась голова.
— Вы молчаливы, Кортни.
Она повернулась к нему, и он заметил на ее красивом лице признаки
беспокойства. То, что она собиралась делать, причинит ему боль. Это ее
расстраивало намного больше, чем страх быть пойманной и наказанной. Они с
Торнхиллом и так причинили ему достаточно страданий.
— Боюсь, что я слишком надолго оставила королеву. Мне пора возвращаться
в замок.
— Вы привыкаете, Кортни? — мягко спросил он. От его ласкового тона
ей вдруг захотелось посвятить его в свои дела. — Вы уже не так скучаете
по
Ястребу
?
Не так? Кортни чуть не заплакала. С каждым днем ей становилось все тяжелее,
и конца этой тоске не видно. Впереди — сплошной обман, заговоры и интриги в
угоду властолюбивому человеку, от которого зависела жизнь ее отца.
— Да, — солгала она, чувствуя, что краснеет. — Скоро я совсем
обживусь в вашей стране.
Он подавил смех: ее глаза были красноречивее слов.
— Думаю, — сказал он, помогая ей сесть в седло, — что скорее
розы вырастут в снегу, чем это случится.
Она бросила на него вопросительный взгляд. Не сдержавшись, он рассмеялся.
— Вам надо учиться лгать, миледи.
Она тоже засмеялась и, взяв в руки поводья, наблюдала, как он садится на
своего жеребца.
— Придется вас проучить за дерзость — держу пари, что обгоню вас.
Кортни дернула за поводья, и лошадь тут же резво взяла с места рысью. Не
оборачиваясь, Кортни стрелой летела по лесной тропинке, уворачиваясь от
веток, норовивших хлестнуть ее по лицу или вцепиться в рукав. Сзади громко
цокал копытами жеребец. Миновав поворот, Кортни пригнулась к шее лошади,
крепко держа поводья. Завидев вдали конюшни, она криком подбадривала свою
кобылку нестись быстрее. Треск сучьев предупредил ее, что Рори почти настиг
ее. Продолжая понукать лошадь, Кортни галопом одолела последний отрезок
тропинки. Но когда тропа расширилась, черный жеребец поравнялся с ней, и обе
лошади стремительно понеслись рядом.
— Признайтесь, что проиграли! — закричал Рори.
— Ни за что!
Они миновали конюшни и одновременно остановили лошадей. Развернувшись, шагом
двинулись обратно к конюшням, где несколько конюхов наблюдали за ними.
— Еще чуть-чуть, и я бы обогнала вас. Рори передал поводья конюху,
затем повернулся к ней.
— Оказывается, вы лихая наездница. Кто вас обучал?
— Торнхилл. Он говорил, что есть только один способ что-либо делать.
— Какой?
Она закинула голову, смеясь.
— Любой, но непременно ведущий к победе. Когда она обернулась, то
оказалась лицом к лицу с необыкновенно красивым мужчиной лет пятидесяти,
который с нескрываемым изумлением смотрел на нее.
— Лорд Эджкоум! — воскликнул Рори, хлопая его одной рукой по
плечу, а другую протягивая для рукопожатия. — Когда вы приехали в
Лондон?
— Вчера, — ответил Эджкоум, не спуская взгляда с Кортни. — А
кто эта очаровательная дама?
— Лорд Эджкоум, позвольте представить леди Кортни Торнхилл, фрейлину королевы Генриетты Марии.
— Леди Торнхилл. — Эджкоум склонился над ее рукой и коснулся
губами пальцев. — Я счастлив.
— Лорд Эджкоум — верховный королевский судья, — пояснил Рори.
От упоминания этого звания Кортни охватил страх. Судья — последний человек,
с которым ей хотелось бы подружиться.
У него были внимательные темные глаза и густые брови, седая шевелюра делала
его похожим на добродушного льва. Безукоризненно сшитые одежды, манера и
осанка указывали на то, что он богат и высокого происхождения. И пусть он
судья, да еще верховный, Кортни интуитивно чувствовала, что он хороший и
честный человек. Она тут же поняла, что он ей нравится.
Эджкоум был очарован прекрасной молодой особой. В отличие от чопорных дам,
состоявших при королевской семье, эта девушка обладала необычным
темпераментом. Он наблюдал за тем, как она бесстрашно неслась рядом с
огромным жеребцом Макларена, собираясь одержать победу. Ее неистовость
интриговала. А что-то в ее прелестном лице, в глазах особенно, тронуло его
за сердце. В распущенных ниспадающих волосах Кортни запутались листочки и
прутики.
— Советую вам посмотреться в зеркало, прежде чем предстанете перед
королевой, — заметил он, вытаскивая у нее из волос лист. — Она с
трудом поверит, что вы участвовали в невинных скачках. — И добавил,
глядя поверх ее головы на Рори: — Около замка полно стогов, Макларен, но не
всем дано отличать веточку от клочка сена.
Рори, запрокинув голову, захохотал.
— Если бы мы хотели повозиться в сене, то не стали бы возвращаться сюда
столь шумно.
— Конечно. — Эджкоум тоже засмеялся и снова заглянул Кортни в
глаза. — Вы все делаете так же, как скачете на лошади, миледи?
— Да. — Она улыбнулась, и ее глаза приобрели цвет топаза. — Я
умею только побеждать, милорд. Я никогда не проигрываю.
— Никогда?
На секунду она задумалась.
— Нет. Или победить, или умереть — так меня учили.
— Да вы, оказывается, сущее сокровище. С вашего позволения, дорогая, я
хотел бы узнать вас получше.
— Я буду рада этому, лорд Эджкоум.
Он поклонился и снова коснулся губами ее руки, затем сел на лошадь, которую
держал наготове грум.
— Я рад, что ты снова в Лондоне, Макларен. Королю нужен умный
совет. — Он приподнял шляпу с плюмажем. — С нетерпением жду новой
встречи с вами, мадемуазель.
Кортни смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду.
— Он очень мудрый человек, — сказал Рори.
— В чем?
— Вот в чем, — ответил Рори, притягивая ее поближе.
Прежде чем она успела разобраться в его намерениях, Макларен стал
вытаскивать листки и веточки из ее прически. И если бы не грум, то запустил
бы обе руки ей в волосы и прильнул к искушающему его рту.
Кортни вернулась с ежедневной прогулки верхом в обществе Рори и лорда
Эджкоума. И на сей раз они не встретили в парке ни одной живой души. Она все
больше убеждалась в том, что это идеальное место для встречи с посыльным от
Ришелье. Здесь можно передать сведения, не боясь, что тебя увидят. Несколько
дней назад она отослала шифрованное сообщение. Сегодня ночью, когда все во
дворце уснут, она приступит к тому заданию, ради которого была послана в
Англию.
Раскрасневшись, она соскользнула с седла. Ее платье отсырело, смялось и
попахивало лошадиным потом и кожей. Волосы в беспорядке рассыпались по
плечам, падали на лицо, отчего она походила на цыганку. Порозовевшая от
скачки, она выгодно отличалась от бледных, бесцветных придворных дам.
— Я снова выиграла. Что вас задержало? — Смеясь, она смотрела, как
сначала Рори, затем лорд Эджкоум спешились.
— Теперь я понял, почему вам всегда удается выиграть, — сказал
Рори, бросив поводья ожидающему конюху. — Вы мошенничаете.
— Сэр, как вы осмелились предположить такое? — Хотя глаза Кортни
сверкали, она, дразня его, надула губы, отчего Рори ужасно захотелось
поцеловать ее.
— Вы ринулись вперед раньше нас. Лорд Эджкоум кивнул в знак согласия.
— И даже при этом мы догнали бы вас, но вы свернули на другую дорожку.
— Мы же не договаривались, что будем ехать все вместе. — Ее голос
дрожал от смеха. — Я просто объявила, что буду у конюшен раньше вас.
— И, полагаю, вы потребуете плату в целый золотой соверен?
— От каждого из вас, — твердо заверила Кортни.
Рори взглянул на Эджкоума, который подмигнул ему, доставая из кармана
костюма монету.
— Слишком много запрашиваете, миледи.
— Да. И запрошу еще больше. Вы, сэр, обещали мне партию в карты.
— У этой женщины нет сострадания. — Смеясь, лорд Эджкоум предложил
Кортни руку.
Она приняла ее, затем просунула другую руку Рори под локоть. Втроем они
пошли по дорожке к дворцу, их разговор прерывался взрывами смеха. После
первой случайной встречи у конюшен они стали постоянно договариваться насчет
совместных прогулок верхом. Кортни чувствовала, что может положиться на них
как на своих друзей. Она привыкла к духу товарищества на борту
Ястреба
, ей
особенно не хватало старого Бони. Временами от одиночества она ощущала боль
почти физическую.
Чувствуя, что Рори все еще относится к ней с подозрением, Кортни, тем не
менее, была уверена, что ему можно довериться в минуту опасности. А чем
ближе она узнавала лорда Эджкоума, тем сильнее утверждалась в своем первом
впечатлении. Это был человек высоких моральных устоев, в душе не одобрявший
темные дела лорда Берлингема. Во время их совместных прогулок спутники
Кортни весьма откровенно высказывались о дворцовых интригах, хотя в обществе
других держали свои мысли при себе.
Когда они вошли во дворец, Кортни ощутила, что непринужденность между ними
исчезла. В замке всегда царило напряженное ожидание.
— Я тороплюсь в королевские покои, — сказал лорд Эджкоум, кланяясь
Кортни. — Возможно, сегодня вечером, после ужина с королевской четой, я
смогу сразиться с вами в картишки.
Проводив его взглядом, Кортни повернулась к Рори.
— В лорде Эджкоуме чувствуется какая-то неприкаянность. Иногда он
выглядит таким печальным. У него есть семья?
Рори отрицательно покачал головой.
— Его жена и ребенок умерли много лет назад. Король не раз пытался его
осчастливить браком с какой-нибудь из своих родственниц, но лорд Эджкоум
предпочел остаться в одиночестве.
— Возможно, он не в состоянии содержать жену.
Рори откинул назад голову и рассмеялся.
— У него один из лучших домов в Лондоне. Кроме того, загородный дом в
Суссексе, полно скота, земель и десятки арендаторов.
— Значит, он не может забыть свою первую любовь.
— Да. Первую любовь забыть трудно.
Его слова причинили Кортни неожиданную боль.
Рори о чем-то задумался, когда они подошли к комнатам Кортни.
— Я слышал, что его жена была редкой красавицей. Говорили, что он чуть
не умер от горя, когда потерял ее, а потом ребенка.
— Бедняжка. — Она задержалась у дверей. — Придется мне
хорошенько его побить в карточном сражении.
— Какая же тут связь, миледи?
— Проигрыш отвлечет его от грустных мыслей. По крайней мере, хотя бы на
ночь.
Рори разразился хохотом, но принял ее оригинальное объяснение. Эта странная
девушка, несмотря на таившуюся в ней опасность, привлекала его все больше.
Он внимательно смотрел на нее — позолоченную отблеском полуденного солнца,
проникавшего сквозь узкие окна. С каждым днем он находил ее все прекраснее и
желаннее. Смутившись, Кортни отошла в сторону.
— До свидания, милорд.
— До ужина, Кортни.
Кортни решила, что сегодня вечером она будет держаться как можно более
естественно. Главное — занять себя чем-нибудь азартным, не терзаться страхом
перед тем, что ей предстоит сделать под покровом темноты.
Вечер тянулся долго. Кортни, Рори и лорд Эджкоум ужинали вместе с королем и
королевой. Затем Кортни и Эджкоум уселись за стол у камина играть в карты.
Королева вышивала, а Карл и Рори играли в шахматы.
Каждый раз, когда Кортни обыгрывала Эджкоума, все оборачивались на ее смех.
Наконец Карл отодвинул шахматную доску.
— Я не могу сосредоточиться при таком шуме, — сердито заявил он.
Кортни подняла глаза от карт.
— Вы хотите сказать, что проигрываете, ваше величество?
Король застыл с открытым ртом, а Генриетта Мария опустила взор, едва
сдерживая смех.
— Король никогда не проигрывает в стратегических играх. — Карл
изрек это тоном, каким делал официальные заявления.
— И теперь мы знаем почему, — нараспев протянула Кортни. —
Король отказывается закончить игру, если есть опасность проигрыша. —
Глаза Кортни смеялись.
Лорд Эджкоум поднял голову от карт.
— Полагаю, Карл, что дама права.
— На сей раз я вовсе не проигрываю, — сказал король, возвращаясь к
шахматной доске.
Спустя час Рори торжествующе произнес:
— Шах и мат, ваше величество.
Пытаясь выглядеть добродушным, король выпил на прощанье с Рори и Эджкоумом и
удалился в свою опочивальню.
— Не подумайте, что я на вас обиделся, — весело промолвил он,
обращаясь к Кортни, прежде чем уйти. Король не лгал — его и вправду
забавляла дерзость любимой фрейлины супруги. — Но я устал от принятия
решений и должен отдохнуть.
— Пора и мне на покой, — сказал Эджкоум. — Сколько я проиграл
сегодня, Кортни?
— Три золотых соверена. — Ее глаза триумфально блестели, когда он
отдавал ей монеты. — И полкроны.
— Когда вы будете провожать леди Торнхилл в ее покои, Макларен, —
шутливо заметил Эджкоум, — подальше спрячьте свои золотые монеты. Держу
пари, прекрасная дама знает толк в разбое.
— Обижаете меня, сэр. Честно выигранные деньги — не разбой.
— Боюсь, что через две недели у меня не останется ни дома, ни земель.
— Я слышала, у вас обширные угодья, — заметила королева.
— Пожалуй, меня можно считать богатым человеком. — Эджкоум
задумался. — Может быть, как-нибудь вы посетите меня, ваше
величество? — Он перевел взгля
...Закладка в соц.сетях
