Жанр: Любовные романы
Непрошенный гость
...еймс Митчелл к вашим услугам, — спохватился
наконец полицейский.
— К услугам — это хорошо. Берите чемодан и тащите его в дом.
Или... — Тут красивые голубые глаза, обведенные темными кругами,
которые не скрывал тщательно наложенный слой косметики, испуганно
распахнулись. — Или мама все-таки его продала?
— Мама?
— Ну, Луиза Вербински здесь живет? — нетерпеливо спросила гостья,
притопывая ногой в изящной туфельке на плоской подошве. — Эй, мистер,
ау?! Что с вами? Отомрите немедленно и дайте мне хоть сколько-нибудь
вразумительный ответ!
— Здравствуй, Эмма, — раздался за спиной несколько оторопевшего
Джеймса холодный женский голос. Прямо-таки антарктическим холодом веяло от
него. — Ты как всегда вовремя...
Джеймс обернулся. Оказывается, это Луиза вышла посмотреть, кто же посетил ее
дом. Он и не подозревал, что его будущая жена способна разговаривать таким
тоном.
— Здравствуй, мама, — беспечным тоном произнесла девушка, но в
глубине ее глаз плескалось тщательно скрываемое беспокойство.
Джеймс уже встречался с такими взглядами в полицейском участке: так смотрят
люди, которые все потеряли и боятся показать свой страх.
Несколько ошарашенный новостью о том, что у Луизы имеется взрослая дочь и,
по всей видимости, вскоре появятся внук или внучка, он тем не менее
решительно нагнулся, поднял чемодан, набитый, судя по всему, камнями, —
и как она его только дотащила, машина ведь у дома не стоит да и шума мотора
он не слышал! — и приветливо улыбнулся все еще мявшейся на пороге Эмме.
— Рад познакомиться, добро пожаловать!
Девушка нерешительно шагнула вперед...
— И что это ты раскомандовался? — прошипела Луиза, и не думая
посторониться и позволить дочери пройти в дом. — По какому праву,
позволь спросить?
Ее просто трясло от негодования. Подумать только, эта легкомысленная
вертихвостка, ее дочь, как всегда появилась именно в тот момент, когда жизнь
начала хоть немного налаживаться! Луиза уже начала думать, что все прощено и
забыто, но не тут-то было! Стоило ей только увидеть беспечные голубые глаза
Эммы и специфическое выражение на ее лице, означавшее примерно следующее: да
ладно, чего уж там, теперь я буду паинькой...
Как же! Через неделю-другую опять возьмется за свое и жизнь снова
превратится в кромешный ад.
— Нет, нет и нет! Я совсем не рада тебя видеть! — завопила она, с
ужасом ощущая, что совершенно теряет контроль над собой. — И в дом ты
войдешь только через мой труп! Через труп, поняла?!
— Великолепно поняла, — покивала головой Эмма. — Не думаю,
что это будет таким уж трудным делом. Если продолжишь так кричать, мамочка,
то того и гляди сама помрешь...
— Мерзавка!
— Старая идиотка!
— Девочки, девочки, успокойтесь. — В прихожей возникла Лилиан,
которую привлекли громкие вопли, и решительно вмешалась в яростную ссору,
готовую вот-вот перерасти в побоище. — О, Эмма, сколько лет, сколько
зим? Как твои дела? Малыша ждешь?
Эмма покивала и еще раз внимательно оглядела Джеймса.
— Что-то я не пойму, а это-то кто? Ты, Лил, замуж, что ли, вышла? Или
это мамин очередной? — На ее губах появилась мерзкая улыбочка.
— Убирайся вон из моего дома! — завопила Луиза, окончательно
вышедшая из себя. Любимой дочери обычно хватало трех секунд, чтобы довести
ее до такого состояния. Виртуозное мастерство!
Джеймс поймал разъяренную женщину за локти и зажал в железном захвате. Луиза
машинально ударила его каблуком в ступню — уроки Билла не прошли даром.
Бедняга взвыл и запрыгал на одной ноге, но рук, впрочем, не разжал. В целом
со стороны зрелище походило на какой-то медленный танец, в котором оба
партнера не вполне пришли к решению, что же они все-таки собираются
танцевать.
— Оу-у! Лу, черт побери, больно же! — возмутился он, пытаясь
удержать извивающуюся подругу.
— Прекратите, вы, оба! С ума сошли! — надрывалась Лилиан откуда-то
из-за их спин.
— А ну-ка, хмырь, сейчас же отпусти мою маму! — В Эмме немедленно
взыграли родственные чувства и она метко швырнула в Джеймса маленькую
квадратную сумочку, залепив ему ровнехонько по лбу.
Сумочка оказалась твердой, да еще с острыми латунными уголками — на лбу
появилась длинная кровоточащая царапина. Пострадавши
— Ой, простите, я не хотела... — с несчастным видом пробормотала
Эмма, прижимая руки к груди. — Это я нечаянно... Случайно получилось...
Видимо, привычка сделать что-нибудь необдуманное, а потом долго извиняться
досталась ей от матери.
Луиза отступила к стене и в ужасе посмотрела на поле боя. Получалось, что
пострадал только ее жених, причем совершенно безвинно...
— Так-так, — пропела Лилиан, обращаясь к потрясенному
мужчине. — Прямо как в добрые старые времена! Ты не удивляйся, они
через пару дней и за взрывчатые вещества возьмутся... Я бы на твоем месте
спешно эвакуировалась. А еще говорят, что ирландцы вспыльчивые и
несдержанные...
Джеймс решительно стер с лица струйку крови, стекавшую из рассеченной брови,
и призвал на помощь свой самый строгий командный голос.
— Дамы, смирно! Драку отставить! Сейчас мы устроим гостью в ее комнате,
дадим отдохнуть с дороги, а потом все вместе пройдем в гостиную и как
следует во всем разберемся. Лилиан сыграет роль третейского судьи. Тяжелыми
предметами и обидными словами кидаться больше не будем во избежание
непоправимых последствий. Возражения не принимаются! Всем ясно? Кру-гом!
Шагом марш!
— Сэр! Есть, сэр!
Совершенно случайно бывший полицейский избрал правильную тактику. Стоит дать
женщине свободу слова — и она заговорит тебя до смерти. А то еще и покалечит
под горячую руку.
Ступня, кстати сказать, болела ужасно. Джеймс вздохнул и похромал на второй
этаж — предупредить сына, чтобы попрятал куда-нибудь своих ползучих
любимцев: не годится беременной женщине на такое смотреть.
— Хороша дочь! — горячилась Луиза, когда вечером собрался
импровизированный семейный совет во главе с Джеймсом. — Притащилась
неизвестно зачем, причем без предупреждения. Все эти годы я тебе была не
особенно нужна, не так ли? Ты же вроде бы замуж собиралась?
— Может, и собиралась, — хладнокровно ответствовала Эмма, хотя по
ее виду было совершенно ясно и понятно, что никакого мужа не существует.
Лилиан, перед глазами которой развивалась вся эта многолетняя история
родственной вражды, скромно сидела на своем стуле с весьма недовольным видом
— кому же захочется вмешиваться в чужие распри?
Майкл вообще отсутствовал: как обнаружилось, с утра укатил куда-то на
велосипеде, сунув в рюкзак пакет с сандвичами, и с тех пор не появлялся. В
итоге Джеймс как всегда попал между двух огней: раздосадованная внезапным
появлением дочери Луиза не желала идти ни на какие компромиссы, а Эмма
заняла привычную и отработанную позицию показного спокойствия, редкими
язвительными замечаниями доводя мать до белого каления. Похоже, что эти две
во всех отношениях приятные женщины были здорово друг на друга обижены.
— И где ты, интересно, раньше была? — продолжала горячиться Луиза,
не обращая внимания на выразительные гримасы Лилиан.
— Не твое дело!
— Спокойно, дамы, спокойно, — Джеймс поспешно вмешался, понимая,
что сейчас разразится очередная буря. — Не знаю, что там у вас
происходило в прошлом, не скрою, что о существовании Эммы я узнал только
сегодня — так сказать, по факту появления ее в этом доме, но тем не менее
это не повод для таких бурных эмоций.
— Вот и я все время им говорила то же самое, но кто меня
слушал... — пробурчала себе под нос Лилиан, разливая чай в фарфоровые
чашечки, добытые из серванта специально по случаю мирных переговоров.
— Да с ней невозможно жить в одном доме! — хором воскликнули обе
спорщицы и, внезапно замолкнув, уставились друг на друга.
— Она зануда! — добавила Эмма, с негодованием вспоминая, как ей не
разрешали ходить в школу в короткой юбке.
— Она легкомысленная вертихвостка! — тут же возразила Луиза,
припомнив, как к дочери, которая только поступила в колледж, таскались под
окно влюбленные мальчишки, а она в это время чахла от тайной зависти и
недовольства собой. — И вот результат!
— Захотела ребенка и рожу его, и ты мне никак не помешаешь!
— Да, но и помогать не стану! Крутись сама как хочешь! Что, бросил тебя
твой Питер, как только понял, что никаких денег не получит?
— Да ты...
Лилиан громко вздохнула и закатила глаза. Она с самого начала считала, что
мистер Митчелл, собираясь примирить мать и дочь, взвалил на себя задачу
поистине непосильную, вроде сизифова камня. Только докатишь его до вершины,
как он снова падает вниз — и начинай все сначала.
— Знаете что, я конечно не семейный психоаналитик и вообще не
специалист в этой области, но мне кажется, что первым делом нужно подумать о
будущем ребенке, — спокойно заметил Джеймс.
Спорщицы несколько растерялись и примолкли.
— Мне все равно, кто из вас прав, кто виноват, хотя если подумать и
приглядеться хорошенько, то можно заметить, что Луиза не такая уж зануда,
как считает ее дочь, а Эмма наверняка совсем не так легкомысленна, раз уж
решила оставить малыша, — невозмутимо продолжил бывший полицейский,
попивая зеленый чай.
В глазах примолкших родственниц появился некоторый проблеск разума. С этой
точки зрения они на проблему смотреть не пробовали, ведь куда как проще
думать только о себе, любимых...
— Итак, во имя гуманизма и общечеловеческих ценностей вы сейчас
заключите перемирие и будете его придерживаться, — подытожил
Джеймс. — А выяснить, кто был прав, а кто виноват, можно и потом. Хотя
гнилое это занятие, на мой взгляд. Я вот из-за него развелся с женой. Что,
дамы, согласны?
Эмма и Луиза покивали, не решаясь или не находя нужным возражать.
Лилиан украдкой перевела дух.
— Вот и прекрасно. Эмма будет гулять на свежем воздухе, хорошо питаться
и соблюдать режим. Я, как будущий дедушка, обещаю об этом позаботиться. И вы
не будете — я подчеркиваю, никогда не будете — припоминать друг другу
прошлые обиды. Будто бы ничего и не было, ясно?
Сказал — и сам пожалел. Эмма со все доступной при ее округлой фигуре
скоростью поднялась из-за стола.
— Если бы я хотела все забыть, я бы ампутировала себе мозги, —
ядовито бросила она и направилась к двери. — Но есть вещи, мистер
Митчелл, которые забыть невозможно. Которые даже нужно помнить, что бы ни
случилось. Пойду-ка я погуляю. Нужно соблюдать режим, вы правы.
Хлопнула входная дверь. Луиза немедленно расплакалась. Лилиан возвела очи
горе. Джеймс с досадой ударил кулаком по столу.
— Вот и поговорили! А я-то думал, что женщины в состоянии внять голосу
разума...
— Это ты во всем виноват! — вызверилась на него Луиза, в которой
страстная речь приятеля как по волшебству пробудила материнские чувства.
Видимо, ей удалось наконец посмотреть на ситуацию со стороны. —
Подумать только, моя дочь беременна, ей нужен покой, а она теперь убежала
неизвестно куда на ночь глядя!
— Вообще-то на дворе ясный полдень... — озадаченно пробормотал
Джеймс, не ожидавший такого эффекта от своего воспитательного монолога.
— Замолчи! Ты недостаточно чутко к ней отнесся, проявил чудовищную
бестактность...
Лилиан, тихонько сидевшая на своем месте, опасаясь разбудить дремлющее лихо,
теперь окончательно слилась с обоями и даже закрыла глаза, чтобы не попасть
подруге под горячую руку.
— Да ну вас всех! Когда придешь в себя, Лу, можешь сообщить об этом
письменно. Что-то я притомился, выслушивая всю эту дребедень!
Бедняга во время работы в полиции имел дело с женщинами, в том числе и со
своей собственной женой, очень редко, поэтому успел отвыкнуть от прелестей
женской логики и жутко разозлился.
К тому же, видимо согласно закону сохранения вещества или еще какому-то
закону жизненной подлости, прекрасные дамы в последнее время посыпались на
несчастного Джеймса как из мешка. Он даже готов был поклясться, что и Эмма
наверняка родит девочку и эта девочка непременно унаследует привлекательные
семейные черты: вспыльчивость, полное отсутствие самообладания а также
обязательную привычку сначала действовать, а потом уже думать.
— Ах вот как?! — окончательно возмутилась его нежная подруга,
которая за последние несколько недель где-то приобрела по дешевке
железобетонный характер. — Тогда, мистер Митчелл, будьте спокойны! Я
вас не знаю и знать не хочу! И не смейте больше со мной разговаривать, кроме
как по делам сдачи дома. Можете идти! И не смейте называть меня Лу, я вам не
девочка! И кольцо ваше можете забрать или я вышвырну его вон! Вот так-то!
Ну и как тут не потерять голову? Хотя, может быть, если эти две прелестные
женщины объединятся против общего врага, то перестанут ссориться? Хоть на
полчаса?
Ничего, что в роли врага выступает ни в чем не повинный Джеймс Митчелл,
который хотел только хорошего, пусть ему будет хуже. Зато воцарится мир во
всем мире и отдельно взятом семействе. А то обстановка в доме начинает
становиться невыносимой. Вот еще Майкл приедет...
Хотя, если сказать по совести, его сын просто ангел, настоящий ангел по
сравнению со своими будущими родственницами... С ним никогда никаких проблем
не было, даже в раннем детстве. За исключением того, что он вечно
притаскивал домой самых омерзительных тварей, которых только можно себе
вообразить.
Всем этим размышлениям мистер Митчелл предавался уже в своей спальне, куда
отступил, не выдержав испытания семейными ценностями. Ему было жаль Луизу,
но дочь ее тоже не производила такого уж скверного впечатления, и он
искренне хотел помочь обеим. Вот только как?
Насильственное милосердие как-то никогда не входило в сферу его жизненных
интересов. Джеймс искренне считал, что если два взрослых человека не могут
или не хотят уладить собственные дела сами, то им уже никто не поможет. Даже
толпа психологов с анкетами, тестами и диктофонами наперевес. А уж что тут
может поделать он, скромный полицейский, который только и умеет, что
стрелять и заламывать руки?
Еще и с Луизой поссорился. Впрочем, этому он как раз большого значения не
придавал, потому что всегда остается возможность помириться обратно. Как-то
глупо рвать отношения с женщиной, которая тебе нравится и которой ты даже
сделал предложение, поцеловав ее всего пару раз. Это просто несправедливо,
вот что!
Джеймс, который всегда по справедливости считал себя довольно
привлекательным мужчиной и вниманием женщин обделен никогда не был, теперь
просто не знал, как подступиться к Луизе Вербински, и томился разными
подростковыми сомнениями. Сама же она не подавала абсолютно никаких намеков
на то, что желала бы несколько сократить разделяющую их дистанцию.
Вдруг она не вступает в близкие отношения до свадьбы? Или дала согласие
просто так, ради шутки, а жених ей нисколько не нравится? Или, что еще
ужаснее, просто считает эту сторону отношений между мужчиной и женщиной как
бы не нужной и Джеймса в браке ожидает грустное воздержание?
Хотя на самом деле достойный полицейский подозревал, что знает разгадку.
Луиза, должно быть, так увлеклась процессом открытия для себя новых
жизненных впечатлений, что напрочь позабыла о том, что люди не только
болтаются в спортзале, прыгают с парашютом и геройски побеждают злонравных
адвокатов, но еще и делают
это.
Правду сказать, Джеймс уже начал подумывать о том, чтобы совершить второй
набег на ее спальню через окно, раз первый так хорошо подействовал, но тут
неожиданно приехала Эмма и дело само собой отложилось.
Пока будущий (и, вполне вероятно, уже отвергнутый) супруг Луизы Вербински
предавался этим грустным мыслям, внизу послышался какой-то подозрительный
шум. Опять гомонили три женских голоса.
— Боже, Майкл, что с тобой?! — восклицала Луиза.
— Тебя что, кошки драли? — присоединилась к ней Лилиан.
Джеймс похолодел и кинулся в коридор, намереваясь немедленно спуститься
вниз. Что там еще случилось? Сглазил он, что ли? И теперь сын тоже решил
преподнести ему какой-нибудь приятный сюрприз?
Впрочем, судя по тому, что Майкл что-то неразборчиво бубнил в ответ на
женские причитания, было ясно, что парнишка хотя бы жив. Еще через несколько
секунд он захромал по лестнице, отбиваясь от встревоженной Луизы.
Да, вид не самый лучший — весь в пыли, правая щека разодрана, как будто бы
по ней теркой прошлись, под глазом наливается багровым цветом огромный
синячище, из носа к тому же течет кровь...
Джеймс с трудом подавил желание завопить и броситься к сыну. Тот ему,
пожалуй, не простит такого падения родительского авторитета, да еще в глазах
будущей мачехи...
Сообразив это, он заставил себя отлепиться от стены, на которую до этого в
ужасе оперся, воображая себе всякие кровавые подробности, и с интересом
спросил:
— Что это с тобой стряслось, сынок? Попытался по ошибке протаранить
бронированный автобус или их было пятеро, а ты один?
Майкл шмыгнул носом, провел по лицу рукой, еще больше размазав кровь пополам
с грязью, и отрицательно помотал головой.
— Нет, папа, все в порядке. Я просто столкнулся с какой-то красивой
леди. Ехал домой, а она выскочила мне прямо под колеса. Пришлось тормозить
носом в асфальт. Но я ничего не повредил. Почти.
— Это видно невооруженным глазом, — с облегчением пробурчал
Джеймс, осознав, что переломов и сотрясений у горячо любимого отпрыска не
наблюдается.
— Да вон она идет, кстати. — Майкл мотнул светловолосой головой
куда-то в сторону лестницы и сморщился. — Пап, я пойду приведу себя в
порядок, ладно?
— Конечно. В ванной есть аптечка, — сообщил сыну Джеймс, но потом
быстро припомнил, как пытался однажды полечить ушибы своей нареченной и не
нашел в этой самой аптечке ничего путного. — Если что, крикни, я тебе
принесу из машины все что нужно, — добавил он.
Вечно все неприятности случаются на этой самой лестнице. Фатум, что ли? В
данный момент по ступенькам, тяжело ступая, поднималась виновница дорожного
происшествия — Эмма Вербински. Видимых повреждений на ней не было, но одежда
сильно испачкана и глаза совершенно сумасшедшие от пережитого стресса.
Сейчас еще с лестницы упадет, с нее станется!
— Вижу, что прогулка была приятной, — мрачно прокомментировал
Джеймс, начавший уже слегка утомляться от такого количества катастроф на
метр квадратный. — Ну что, удалось немного успокоиться?
— Боже, это был ваш сын, оказывается, — дрожащим голосом
произнесла Эмма. — Я и не знала...
— Что у меня есть сын? Ну, я тоже понятия не имел, что у Луизы имеется
дочь. Вижу, вы с ним совместными усилиями попытались восстановить статус-кво
и взаимно самоуничтожиться? Я бы на вашем месте все-таки воздержался от
столь решительных поступков.
Красотка всхлипнула и в точности повторила жест Майкла, размазав по лицу
слезы и пыль. Сходство получилось большое. Джеймс мельком подумал, что они
похожи — оба светловолосые, голубоглазые, с ангельскими личиками. Ну, если
убрать грязь и синяки, конечно...
Эмма и Майкл вполне могли бы сойти за брата и сестру, так уж получилось. И,
похоже, обладают общим свойством — влипать в разные критические ситуации.
— И откуда он выскочил? — бормотала перепуганная девушка. —
Шла себе спокойненько по дороге.
— Не шла, а неслась, да еще и по проезжей части! — завопил Майкл
из ванной, не желая принимать на себя всю вину за происшествие. —
Беременным женщинам надо дома сидеть, а не под чужие велосипеды бросаться!
— Дурак!
— Сама дура!
Похоже, что в доме по адресу Вашингтон парк-стрит, 12 сегодня настал день
всеобщих скандалов. Джеймс тяжело вздохнул и проводил Эмму в ее комнату,
спешно переделанную из верхней гостиной.
Надо думать, что при такой скорости развития событий через пару дней сюда
явятся позабытая всеми тетушка, пара детей от первого брака, ушастая стая
родственников кроликов Майкла и какой-нибудь прадедушка, решивший ради
такого случая восстать из могилы... Что делать — чему быть, того не
миновать, хорошо, что место есть. Но недели через две подобной жизни может
все-таки разразиться жилищный кризис и придется ставить во дворе палатки.
Ближе к вечеру всех пострадавших морально и физически наконец развели по
местам, успокоили, намазали йодом и обмотали бинтами, а также напоили
валерьянкой и в доме воцарилась благословенная тишина. Лилиан, к слову
сказать, уехала домой и улизнула так незаметно, что никто не знал, когда
именно она это сделала.
Когда окончательно стемнело, Джеймс, все это время трусливо отсиживавшийся в
своей спальне, тихонько прокрался на опустевшую кухню, чтобы в тишине
пропустить рюмочку коньяка. Нервы его пострадали сегодня порядком, и теперь
требовалось произвести целительное действие. Валерьянка тоже бы не помешала,
но от коньяка хоть какое-то удовольствие можно получить.
Так он и сидел в одиночестве за чисто вытертым столом, потягивая коньяк и
пытаясь разобраться в собственных чувствах. С одной стороны, Луиза ничего
ему не сказала о дочери, потому что, видимо, не доверяет, но с другой — он
же и не спрашивал. Подумаешь, эка невидаль — дочь!
Джеймс вздохнул и крепко потер ладонями затылок. Последний месяц в связи с
переездом, неожиданно закрутившимся романом и всеми этими событиями и
знакомствами, обрушившимися на его несчастную голову, как ворох конфетти из
мешка Санта-Клауса, окончательно его доконал.
То ли дело служба в полиции! Встаешь во столько-то, расписание такое-то, тут
хорошие парни, там — плохие, стрелять только в сторону плохих. Спокойная,
размеренная, понятная жизнь. Если и происходили неожиданности, то в порядке
очереди и строго связанные со спецификой работы.
А тут просто тихий ужас какой-то! Никогда не поймешь, как следует
действовать, что говорить и куда бежать в случае чего...
Единственное, что Джеймс твердо знал, — он намерен жениться на этой
взбаламошной и непредсказуемой женщине, даже если ему для этого горы
придется свернуть... Вот только как ей втолковать, что сопротивление
бесполезно?
— Джеймс, ты не спишь? — Луиза, растрепанная и сонная, совершенно
очаровательная в бархатном халатике цвета индиго, нарисовалась в дверном
проеме. — Что-то у нас последнее время кухня — главное место
встречи, — смущенно пожала она плечами. — Как ни придешь сюда,
обязательно что-нибудь произойдет. Что, надираешься в одиночку, пока никто
не видит? Какой пример подрастающему поколению...
— Вы же вроде бы со мной не разговариваете, миссис Вербински, —
проворчал Джеймс, не желая так просто идти на попятную.
— Да ладно... Ну, чего не скажешь сгоряча, — примирительно
произнесла его вспыльчивая подруга.
— А что на этот счет говорится в
миранде
?
— Где? — не поняла Луиза, усаживаясь за стол и как бы по
рассеянности завладевая бокалом Джеймса.
— Ну, ты же знаешь: вы имеете право хранить молчание и все такое...
Все, что вы скажете, может быть использовано против вас.
— А, ну да...
Реплики Луизы оригинальностью не отличались, да и кто бы мог требовать этого
от нее — в двенадцать-то часов ночи! Похоже, что, утомившись от дневных
разборок, она пробралась на кухню за тем же самым, что и Джеймс, —
пропустить стаканчик для успокоения нервов.
Луиза сладко зевнула, задумчиво повертела пузатый бокал в ладошках,
пригубила, поморщилась и налила еще.
— Дай-ка мне лимон. Ага, спасибо... — После этих слов последовала
многозначительная пауза продолжительностью минут в пять.
Джеймс терпеливо ждал, пока ему вернут коньяк или что-нибудь скажут, потом
махнул рукой и плеснул себе глоток в чайную чашку, подвернувшуюся под руку.
Спать хотелось отчаянно, но как-то не хотелось покидать кухню, где сидит,
...Закладка в соц.сетях
