Жанр: Любовные романы
Непрошенный гость
... сжимая в руках автомобильную
аптечку. Уж там-то, естественно, оказалось все необходимое!
Еще через полчаса Луиза, забинтованная и намазанная целительной мазью с ног
до головы, сидела в кресле, укрытая пледом, с великим удовольствием попивая
вкуснейший чай с корицей и молоком, который заварил Джеймс.
Бывший полицейский расправил складочки на клетчатом покрывале, отступил на
шаг и наклонил голову, как художник, решивший полюбоваться своим шедевром.
— Ну вот, пострадавшая довольна, не плачет, ей не грозит немедленная
смерть от гангрены и сотрясения мозга, так что теперь могу удалиться со
спокойной совестью, — не без гордости констатировал он.
— Господи, Джеймс, да я так хорошо себя не чувствовала с тех пор, как
мне в десять лет удалось неделю не ходить в школу из-за подозрения на
скарлатину, — честно призналась Луиза, чувствуя, как глаза ее слипаются
и тянет в сон от ощущения довольства и покоя. — Родители тогда носились
со мной как с писаной торбой, приносили всякие сладости и подтыкали одеяло,
и можно было смотреть телевизор сколько угодно...
Джеймс молча слушал.
— Хотя, — самокрититично призналась она через пару минут, —
телевизор-то и сейчас можно посмотреть. Но нет от него ощущения того
счастья...
— Ощущение счастья мы делаем себе сами, — заметил Джеймс. —
Еще чаю?
— А вы никуда разве не торопитесь?
— Вечером перед уик-эндом? Нет, конечно. Я нашел работу, которая
требует моего присутствия исключительно с семи до пяти, с понедельника по
пятницу, и ни минутой больше. Такое положение вещей здорово отличается от
работы в полицейском участке, поверь.
— А мне кажется, это так скучно, работать от звонка до звонка и никаких
перемен в течение многих лет, — призналась Луиза, с тоской вспомнив
свой супермаркет. — Нудное и постоянное течение будней... Постепенно с
ума сойти можно, честное слово!
— С ума можно сойти, если иногда не бываешь дома сутками и питаешься
исключительно пончиками и хот-догами просто потому, что нет времени заехать
домой пообедать, — возразил Джеймс. — А я, между прочим, прекрасно
готовлю отбивные. И люблю есть их в тишине, покое и приятной компании.
— Это желание легко понять.
— Поверь, Луиза, тяжело жить, когда тебе трезвонят целыми днями и
кричат в трубку: Джеймс, беги туда, ты нужен в участке; Джеймс, беги сюда,
твой напарник заболел, Джеймс... Вот тут действительно легко можно сойти с
ума. Короче говоря, я уже сорок три года как Джеймс и вот теперь решил
обеспечить себе это самое нудное и постоянное течение будней в целях
успокоения психики.
— И все-таки, мне кажется, работа полицейским так романтична, — не
сдавалась Луиза.
— Из-за этой романтики от меня год назад ушла жена, — мрачно
ответил он.
— О, прошу прощения.
— Да нет, ничего, теперь я уже привык... Хотя сначала жутко страдал.
Может быть, поэтому и пришлось покинуть Флориду. Тяга к перемене мест,
знаешь ли...
— И все-таки не понимаю, как можно покинуть мужа, который умеет заваривать такой чудесный чай.
— Боюсь, что на протяжении десяти лет нашего брака у меня как-то не
выдавалось возможности в полной мере проявить свои таланты. — Джеймс
вздохнул и подлил еще воды в чайник, вернув его на плиту.
— Она не любила чай?
— Меня все время не было дома. Положа руку на сердце, Дженнифер легко
можно понять. После развода я клятвенно пообещал себе, что, если когда-
нибудь встречу женщину, которая согласится прожить со мной остаток жизни, я
буду уделять ей все внимание, на которое способен.
Луиза подавила завистливый вздох. Да уж, повезет какой-нибудь счастливице.
Если уж этот Джеймс так возится с незнакомкой, то легко можно представить
себе, как хорошо будет житься его жене или любовнице.
Впрочем, вполне вероятно, что это просто запоздалое раскаяние после
тягостного развода, а на самом деле через годик все вернется на круги своя.
Черного кобеля не отмоешь добела, а мужчина, привыкший сутками пропадать на
работе, вряд ли моментально может сделаться домоседом.
В прошлом уже имелся ряд неудачных браков, так что о бывших мужьях, тщетно
желающих перевоспитаться, она может судить не понаслышке, а на самом
настоящем личном горьком опыте, который, как известно, требуется
исключительно дуракам. Умные учатся на чужих ошибках.
Разомлевшая от тепла и уюта Луиза понюхала ошеломляюще ароматный чай с
корицей и еще раз тайно вздохнула. Но могут же быть исключения... Хотя бы
раз в жизни.
Нет-нет, никогда, тут же заметил здравый смысл, подкрепленный пресловутым
личным опытом. Достаточно! В это мы уже с тобой наигрались.
— Чудесный чай, еще раз большое спасибо. — Луиза собрала воедино
всю силу воли. — Но не смею вас больше задерживать. Все-таки уже
поздно, да и мне пора спать.
— Что ж, несмотря ни на что, рад был познакомиться, — сказал
Джеймс, понимая прозрачный намек и вставая с места. — Надеюсь, наша
следующая встреча произойдет не при таких травмоопасных обстоятельствах.
Будет ли она, эта самая следующая встреча, хотела спросить неисправимая
пессимистка, но все-таки удержалась и промолчала. Можно, конечно, в
очередной раз вырыть себе яму собственными руками, но уж закапывает ее пусть
кто-нибудь другой.
И все же любая нормальная женщина, случайно познакомившись с таким
представительным и положительным во всех отношениях мужчиной, попытается
назначить еще одну встречу или отыскать хоть какой-нибудь повод для
дальнейшего знакомства.
Хорошо, пусть так. Она не нормальная женщина, а слабонервная идиотка,
которая, пару раз обжегшись на молоке, теперь дует на ключевую воду. Жизнь
ее кое-как устаканилась, и теперь менять что-либо просто невыносимо. Даже
подумать страшно!
Ясное дело, ведь стоит на минуту ослабить контроль — и вот уже в ванной
лежит тюбик пасты, выдавленный посередине, сиденье унитаза никто не опускает
и по дому бегает какая-нибудь отвратительная помесь боксера со
стаффордширским терьером, оставляя грязные следы на белоснежных
покрывалах...
Нет, нет и еще раз нет!
— До свидания, всего доброго, дверь можно захлопнуть, — мило
улыбнулась Луиза, внутренне содрогаясь от ясно привидевшейся ей
картины. — Еще раз спасибо. До свидания!
Джеймс немного помедлил в дверях кухни, а потом сделал нечто неожиданное: он
решительно подошел к креслу, в котором уютно устроилась его новая знакомая,
еще раз поправил укрывающий ее плед, потом наклонился и быстро поцеловал в
щеку.
Когда ошеломленная давно забытым ощущением женщина пришла в себя, бывшего
полицейского уже и след простыл. Даже дверь не хлопнула и не заскрипела, так
быстро и незаметно он испарился.
Да уж, буря и натиск, иронично подумала заядлая мужененавистница, машинально
потирая подвергшееся мимолетной ласке место. Может быть, он ожидал
приглашения остаться на ночь? Вряд ли, конечно... Ладно, будем считать, что
у них во Флориде такие нравы.
Луиза поставила опустевшую кружку из-под чая на стол, благополучно позабыв
ее вымыть, чего не случалось в этом доме уже лет десять. Потом, так и
держась за щеку, немного побродила по дому, соображая, что же нужно сделать
перед сном, так ничего и не придумала, проследовала в спальню, одной рукой
откинула покрывало на тщательно застеленной кровати и заползла в мягкие
прохладные недра постели.
Щека предательски горела. Ссадина на подбородке ныла. Коленка собиралась вот-
вот развалиться на части. Сердце почему-то колотилось как ненормальное.
Луиза совершенно по-девчоночьи хихикнула, погасила ночник, который всегда
горел на ее тумбочке, и погрузилась в сладкие ночные грезы. Таблетки
успокоительного и снотворного, без которых она последний год ни разу не
смогла заснуть, так и остались лежать в ящике стола, ненужные и забытые.
3
— Давай-давай, нечего на меня смотреть так жалобно, не в камере пыток
находишься, — прошипела Лилиан, довольно чувствительно пихнув подругу в
бок. — Ныряй и плыви, ничего тут сложного нет.
Две женщины, облаченные в купальные костюмы и непромокаемые шапочки, яростно
препирались, стоя у бортика бассейна, в котором уже бултыхалась стайка
радостно вопивших первоклассников, а также четверо сосредоточенных
подростков, безостановочно плававших туда и обратно по отмеченным
пластиковыми поплавками дорожкам. Видимо, готовились к каким-нибудь
соревнованиям.
Эпохальный час посещения обители бодрости и здоровья был специально назначен
на утро, пока бассейн еще не был заполнен длинноногими красотками и
мускулистыми красавцами, самозабвенно тратящими на занятия фитнесом все
триста шестьдесят пять дней в году.
— Я боюсь, — прошипела Луиза, проклиная день и час, когда она все-
таки поддалась уговорам своей реактивной подруги и дала согласие на авантюру
с бассейном. — Вода мокрая и холодная. К тому же твой купальник мне
явно мал, вдруг он свалится в воде...
— Мал не велик, нечего и переживать, — беспечно ответствовала
Лилиан, подталкивая трусиху все ближе к подсвеченным голубым плещущим волнам
окружного бассейна. — Если бы ты вдруг похудела до восьмого размера, то
купальничек бы раз — и свалился! Глазом бы моргнуть не успела. А с твоим
двенадцатым не боись! Никакого неприличия не случится, даже и не мечтай. К
тому же голубой цвет тебе к лицу, просто блеск, ты уж поверь мне...
— Верю... Что же мне еще остается.
— Тогда смело прыгай в воду и начинай плавать! Мы, между прочим,
оплатили время пребывания в бассейне по часам. Держать тебя до вечера здесь
никто не будет. Ты уже десять минут тут мнешься и еще даже ноги не намочила!
В душ можно и дома сходить, не находишь?
Луиза бросила еще один опасливый взгляд на шумную толпу малышей, мелькавших
и резвившихся в воде, как стая крохотных дельфинов.
— Мне кажется, что мы им помешаем... — снова завела она, по
непонятной причине испытывая большое неудобство при одной мысли о том, что
придется лезть в воду, мокнуть да еще совершать какие-то непонятные
телодвижения только для того, чтобы не пойти ко дну.
— Бассейн огромный! — рявкнула Лилиан. — Тут стадо китов
можно держать и еще останется место для пары океанских кругосветных
лайнеров. Не испытывай моего терпения! Сейчас же лезь в воду.
— Давай ты сначала поплавай, а я посмотрю... — не сдавалась Луиза.
— Боже мой, я же не заставляю тебя выпрыгивать из самолета с
отстегнутым парашютом! — окончательно рассвирепела подруга. —
Сидела бы дома, раз не хочешь плавать! Мы же уже все обсудили!
— Ты меня заставила.
— Я?! Ты же сама мне позвонила позавчера и спросила: Лил, а ты еще не
передумала насчет бассейна? А я-то уж обрадовалась, решила, что ты наконец
взялась за ум и решила избавиться от этих ужасных складок на животе!
— Нет у меня никаких складок!
— Есть! — безжалостно припечатала Лилиан, уделявшая немало времени
собственной драгоценной фигуре. — И заднице, между нами говоря, тоже не
мешало бы придать какие-нибудь другие очертания. Тебе всего тридцать восемь
лет, и выглядеть так, как ты выглядишь сейчас, в твои годы просто
безнравственно.
— Безнравственно все время вертеться перед зеркалом, как это делаешь
ты!
— Ничего подобного! К тому же плавание укрепляет спину и ты мигом
перестанешь сутулиться. Плавание улучает форму груди и бедер, а также делает
кожу упругой. Лезь в воду сию минуту!
Громкие голоса обеих спорщиц разносились под сводами бассейна, хотя они так
увлеклись, что не обращали внимания на то, что к их диалогу с интересом
прислушивается большая часть посетителей.
Какая-то высокая сутуловатая девушка, тоже боязливо поглядывавшая на синие
глубины, услышав про форму груди и бедер, вздохнула, села на бортик и
осторожно опустила ноги в воду.
— В последний раз предупреждаю — ныряй и плыви... — Дискуссия явно
пошла по кругу.
— Я боюсь, — снова завела было Луиза.
— Ну все!
Терпение Лилиан оказалось далеко не бесконечным, и она просто-напросто
пихнула подругу в плечо. Луиза не удержалась на скользком бортике и с
громким воплем рухнула в бассейн, подняв облако брызг. Дети радостно
завизжали. Лилиан пожала плечами и прыгнула следом.
— Я плыву! — вдруг радостно завопила Луиза, выныривая из пахнущей
озоном глубины.
— А ты сомневалась?
— Нет, правда, смотри, я плыву! Сто лет уже не была в воде, ох как
здорово!
— Интересно, что тебе мешало?
— Я плыву!
— Ясное дело, теперь завела новую волынку, — проворчала Лилиан,
быстрыми гребками рассекая упругую поверхность. — Она плывет! Подумать
только!
Впрочем, по голосу было слышно, что Лилиан довольна. Еще бы! Затащить такую
упрямицу, как ее ближайшая подруга, в места, где люди обычно занимаются
спортом, это же самый настоящий подвиг. Да за такое ордена нужно давать.
Пурпурное сердце
, не меньше!
Неделю спустя Луиза все-таки встретилась со своей преуспевшей в квартирном
бизнесе кузиной Мардж, решившись наконец обсудить с ней продажу дома.
Промаявшись несколько дней и тщательно взвесив свои возможности, она пришла
к неутешительному выводу, что глупо содержать огромное жилище, в котором все
равно в основном используются кухня, спальня и гостиная.
В мансарду и в большинство комнат второго этажа Луиза не заглядывала
несколько лет, а на чердак вообще не поднималась, даже во время весенней
уборки. Насколько легче было бы жить в маленькой квартирке, в которой не
скрипят по ночам половицы и не кажется, что кто-то невидимый и страшный
бродит по чердаку, переворачивая старые вещи и временами вздыхая.
Так или иначе, решение было принято и теперь оставалось только решить массу
формальностей, связанных с продажей такой внушительной собственности, каким
был ее дом, и найти покупателя, которому он приглянется.
Мардж, крепко сбитая невысокая дама лет пятидесяти, с коротко стриженными
волосами, которым при помощи разных парикмахерских ухищрений был придан
актуальный оттенок баклажана, без лишних церемоний заявилась прямиком домой
к Луизе, да еще притащила с собой двух молодых людей: оценщика и дизайнера.
На правах близкой родственницы конечно же.
— Надо посмотреть, что можно сделать с этой развалюхой, чтобы продать
ее за мало-мальски приличную сумму. Ремонт, должно быть, требуется
немалый, — без обиняков заявила энергичная дама, усаживаясь в любимое
плетеное кресло хозяйки и закуривая тонкую дамскую сигарету, сильно
пахнувшую ментолом.
— Дом в прекрасном состоянии, — возразила Луиза, немедленно
обидевшись за родное гнездо. — Несмотря на его возраст. Тебя послушать,
так можно подумать, что тут какая-то разнесчастная хижина дяди Тома или что-
то вроде.
— Рассказывай! Тут канализация барахлила еще в те времена, когда я
ходила пешком под стол и верила в Санта-Клауса.
— С тех пор тут давно все привели в порядок, даже отопительный котел
новый поставили. И канализация работает прекрасно, уверяю тебя.
— Что ж, это мы проверим, — фыркнула Мардж, критически оглядывая
потускневшие шпалеры и потемневший от времени паркет.
— На втором этаже везде ковролин, — быстро сказала Луиза, тут же
начав сомневаться в том, что этот дом вообще можно кому-либо продать.
— Это хорошо, — милостиво кивнула кузина. — Ковролин сейчас в
моде.
— Думаешь, есть пара шансов?
— Дорогая моя, продать можно все что угодно, включая подержанные
разочарования и сломанные зубочистки. — Мардж назидательно воздела
вверх руку с зажатой сигаретой, предварительно стряхнув пепел в фарфоровое
блюдце с ломтиками лимона. — Вопрос в том, за какие деньги это в итоге
удастся сделать.
— Ну и?..
— Думаю, что покупатель вскоре найдется, — обнадежила
риелторша. — Мало того, я даже знаю одного мужика, который подыскивает
себе нечто подобное. Большой дом в приятной местности. Так что скоро жди
гостей. Ну, до встречи, моя дорогая.
— Мардж!
— Да-да? — Кузина наконец докурила сигарету, щелкнула крышкой
плоской серебряной пудреницы и не без самодовольства полюбовалась
собственным отражением. — Ты что-то еще хотела?
— Не говори пока Эмме, что я все-таки продаю дом. Она свою долю
получит, ты понимаешь, но все-таки лучше бы она узнала об этом попозже.
— И все-таки зря ты все это затеяла, — пожурила подругу
Лилиан. — Ты еще молода. Выйдешь замуж, родишь парочку детей и горько
пожалеешь, что теперь беднягам негде побегать. Потом наплачешься.
— В сказки я что-то верить давно перестала, — фыркнула Луиза.
Подруги бродили по вещевой распродаже, подыскивая светильник для гостиной
Лилиан — старый благополучно пал в неравном сражении с ее котами.
— Ну как знаешь. Тут я тебе не советчик. Однако, поверь старой и
опытной женщине, — подруга картинно прижала руку к груди и возвела очи
горе, — дети, бегающие по дому, имеют значительно меньше шансов довести
тебя до психушки, чем дети, постоянно бродящие за тобой следом по крохотным
трехкомнатным апартаментам.
— Верю. И надеюсь этого избежать.
— Но, может быть, Эмма возьмется за ум?
— Ты сама-то в это веришь?
— Сейчас она просто очень молода, но через некоторое время...
— Эмма живет в Нью-Йорке, как ты прекрасно знаешь, собирается остаться
там, и она получит свою долю от продажи дома. Пусть делает с ней все что
угодно. Потратит на тряпки, купит себе квартиру, выбросит на помойку,
оплатит годичный отпуск на гавайских островах... Все что угодно!
— Да ладно тебе, не заводись, — миролюбиво сказала Лилиан. —
Смотри лучше, какой отличный торшер.
— Вот этот, с гномиками? Кошмар! Просто ужас!
— Да, а мне нравится. Смотри, какой веселенький цвет, розовый...
— Обхохочешься, — мрачно произнесла Луиза. — Лучше давай
возьмем что-нибудь нейтральное — синенькое или серое... Очень хорошо будет
смотреться.
— Фу, скукотища... Ты сама подумай, если наша гостиная оклеена
золотистыми обоями, подойдет ли туда серый торшер? Это нонсенс!
Золотистыми? Скажи лучше, вызывающего желтого цвета, да еще с белыми
лотосами. Кто хочешь сойдет с ума от такой жизнерадостной расцветки, но
только не Лилиан. Так что гномики наверняка уже ничего не испортят, даже
исправят — при помощи довольно широкого абажура как раз можно закрыть дырку
на обоях, в том месте, где мерзкий попугай обычно точит клюв и проковырял
уже огромную дырку.
— Ладно, берем розовый, — сдалась Луиза. — Хотя я на твоем
месте все-таки бы подумала...
— Я бы на твоем тоже, — отрезала неугомонная ирландка, немедленно
завладевая торшером. — Обожаю распродажи. Всегда на них отыщешь что-
нибудь свеженькое, необычное, не то что эти скучные универмаги, где все вещи
словно с конвейера сошли...
— Так они и сошли.
— То-то же! А вот это — в самый раз. Ой, смотри, какой чудесный
оранжевый плед! Может быть, он нам тоже пригодится? Как ты думаешь? Куда-
нибудь в спальню к Анне... Ей наверняка понравится!
Лилиан с неослабевающим энтузиазмом рыскала среди груд разнообразных вещей.
Луиза терпеливо плелась за ней, таща злополучный торшер, и конца-краю этой
прогулке не предвиделось. Впрочем, гораздо лучше вот так вот совершенно
бесцельно гулять по рынку, чем сидеть дома и предаваться грустным мыслям.
— Делаешь покупки? Успешно? Светильник просто чудесный...
Странно знакомый мужской голос неожиданно раздался прямо над ухом. Луиза
даже подпрыгнула от неожиданности, но потом взяла себя в руки и оглянулась.
— Джеймс! А ты здесь с какой целью? — удивилась она, разглядев в
оживленной толпе покупателей мощную фигуру своего нового знакомого.
— С той же, что и все остальные, — весело улыбаясь, ответил
полицейский. — Пришел развеять дурное настроение.
— На распродаже?
— А где же еще? Может быть, прикажешь в цирк идти или в кино? Там,
честное слово, ужасно скучно. К тому же цирка-то в вашем городишке нет.
— А здесь весело?
— Ну конечно. Посмотри, сколько вокруг интересных вещей. И у каждой —
уже какая-то история.
Похоже, Джеймс искренне наслаждался этой пестрой толчеей и оглушительным
шумом, окружавшим их со всех сторон. Слегка прищурившись, он с великим
удовольствием созерцал почти новый пузатый шкафчик для посуды, который под
толстым слоем лака был такого бодрого желтого цвета, что у Луизы даже в
глазах зарябило.
— Вот эту штуку я бы купил, — с некоторым сожалением заметил
Джеймс. — В точности такой же шкафчик имелся у моей бабушки. Я лазил
туда в детстве за вареньем и пастилой, как сейчас помню. Ох и отлупила она
меня как-то раз, поймав на месте преступления...
— И об этом рассказывает полицейский, хотя бы и бывший, подумать
только! — немедленно фыркнула Луиза, пытаясь одновременно поддерживать
непринужденный разговор и разглядеть свое отражение в крохотном потускневшем
зеркале, вделанном в этот самый шкафчик: как-то внезапно она почувствовала
необычайное беспокойство по поводу своей прически и одежды.
Странно, что этот Джеймс Митчелл оказывает на окружающих такое влияние. Сам-
то он, ясное дело, о прическе не особенно заботится — просто стрижет волосы
как можно короче, вот и весь уход. И опять нацепил рубашку необычайно
веселой бирюзовой расцветки, на сей раз с изображением пляшущих дельфинов. А
из расстегнутого ворота рубашки непринужденно выглядывает краешек белой
майки.
Да, Джеймс, по всей видимости, не из тех людей, которые даже спать ложатся в
английских костюмах и не мыслят своей жизни без рубашки от Хьюго Босса с
запонками от Тиффани... Хотя, может быть, ему просто до смерти надоело
носить форму или что-то в этом роде...
Что же такое в нем есть, в этом бывшем полицейском, приехавшем из Флориды,
что заставило меня проникнуться к нему мгновенной симпатией и даже
озаботиться своим внешним видом? — подумала Луиза. Вот, случайно ведь
встретились на дурацкой ярмарке вещей, а мое сердце уже бьется быстрее, а
губы сами собой складываются в улыбку.
Можно подумать, что мне опять шестнадцать лет и я совсем-совсем не знаю
мужчин...
Может быть, в этом виноваты веселые лучики-морщинки в уголках глаз Джеймса?
Или его спокойная и непринужденная манера общения? Знакомые мне мужчины
обычно вели себя совершенно иначе.
Эти самые мужчины обычно пытались всеми правдами и неправдами выяснить, не
готова ли одинокая женщина к какому-нибудь любовному приключению, для чего
постоянно норовили рассказать неприличный анекдот или просто нависали над
бедняжкой, как водонапорные башни, неизменно вторгаясь в ее личное
пространство и доводя этим до белого каления. Они были нудными,
самовлюбленными, скучными до оскомины и наводили жуткую тоску даже на самих
себя.
Джеймс же никакого амурного интереса не проявляет, просто стоит, небрежно
опершись на тот самый ярко-желтый шкафчик, вызвавший у него столь
ностальгические воспоминания, что-то непринужденно говорит, рассеянно
улыбается, не переставая оглядывать все пространство ярмарки вещей — должно
быть, профессиональная привычка.
Похоже, я его совсем и не интересую, он просто рад поболтать со случайной
знакомой, так же случайно встреченной в интересном месте.
Да, и все-таки злосчастная прическа оставляет сильно желать лучшего...
Отчего же, выходя из дому, я не удосужилась соорудить из своих в общем-то
длинных и красивых волос что-нибудь приемлемое, а просто небрежно сколола их
в конский хвост какой-то идиотской и невзрачной пластмассовой заколкой.
Внезапно Луизе снова до слез стало жалко себя. Почему, ну почему всегда так
получается: только встретишь интересного, приятного во всех отношениях
мужчину — и тут же оказывается, что или колготки порваны, или одета кое-как,
или прическа никуда не годится... Что за отчаянное невезение!
А в
...Закладка в соц.сетях
