Жанр: Любовные романы
Непрошенный гость
...дж? Да, неудобно получилось. Но ты не поверишь,
столько всего произошло за последнее время, что я просто забыла ей
позвонить. Но ничего же страшного не произошло?
— Наверное, нет. Просто я хотела тебя предупредить, что после твоего
ухода за ее столиком разгорелся настоящий скандал. Не знаю уж, что там у вас
произошло...
— Я облила того недоумка горячим кофе. Совершенно нечаянно, —
поведала подруге ничуть не раскаявшаяся в своем поступке Луиза. —
Представляешь, хотел купить дом моих родителей за какие-то смешные гроши, да
еще и посмел пренебрежительно о нем отзываться. Так и надо этому
адвокатишке!
— Этот адвокатишка, к твоему сведению, один из самых влиятельных
юристов нашего города, и я на твоем месте с ним бы не связывалась. Как он
раскричался, когда ты ушла! Даже мисс стальные нервы и то не выдержала и
сбежала!
— Ты про мою сестру?
— А про кого ж еще. Я думала, что она в состоянии улыбаться даже вождю
племени каннибалов, если тот собирается у нее квартиру приобрести, ан нет!
Когда клиент пообещал, что с тобой разберется как следует, не прибегая к
помощи суда, она все-таки встала и ушла.
Этого еще не хватало!
— Ты хочешь сказать, что этот противный Леонардо собирается лично
заявиться ко мне, чтобы получить удовлетворение? — фыркнула Луиза,
машинально открывая и закрывая дверцу телефонной тумбочки.
— Я хочу сказать, — возразила Лилиан, — что зря ты с ним
связалась. Он мне показался ужасно злопамятным человеком. Так что я бы на
твоем месте ходила бы по улице осторожнее — вдруг кирпич на голову упадет
или еще что. И конечно же вышла бы поскорее замуж за мистера Митчелла. Он
все-таки бывший полицейский...
— Ладно, учту твои пожелания. Мне давно следует... Ой-ой-ой, мамочки...
О-о-о!
— Что случилось? — встревоженно осведомилась подруга. — Эй,
ты там жива?
— Слушай, Лил, я тебе завтра перезвоню, — быстро сказала Луиза и
повесила трубку.
В довершение ко всем радостям сегодняшнего дня оказалось, что в собственной
спальне невезучую хозяйку поджидал весьма приятный сюрприз: потеряв где-то
своего товарища по побегу и, видимо, весьма огорченный утратой, последний
паук Майкла нашел себе убежище в ее любимой тумбочке с лекарствами. И именно
в этот момент настойчивое хлопанье тяжелой дверцы благополучно пробудило его
от сладкого сна.
— Ну все, — прошипела разъяренная Луиза, ощущая, что деловито
выбежавшее из недр престарелого предмета мебели огромное насекомое, очевидно
живущее там уже довольно давно, станет последней соломинкой, сломавшей спину
верблюда. Если я каким-то чудом еще не сошла с ума, то теперь рехнусь
окончательно! Змеи, пауки, адвокаты! Что за жизнь у меня, что за изысканные
развлечения!
Паук дипломатично молчал, прижавшись к светлому ковру и воображая, что его
совсем не видно. Он бы с удовольствием залез обратно в тумбочку, но
справедливо опасался за свою жизнь. Луиза, впрочем, тоже.
Ей было совестно звать на помощь Майкла, уйти она опасалась, потому что паук
опять удерет и наверняка потом нападет из засады, когда меньше всего
ожидаешь. Вон у него какое зловещее выражение лица, то есть морды... или что
там у них имеется...
Содрогаясь от отвращения, Луиза на цыпочках прокралась мимо продолжавшего
сохранять неподвижность паучьего монстра и не нашла ничего лучшего, чем
залезть на стол. Там уж он ее точно не достанет. Интересно, нет ли
поблизости стеклянной банки, или пакета, или хоть чего-нибудь, чем можно
накрыть беглеца и потом уже позвать на помощь его хозяина?
Спустя десять минут Луиза поняла, что в пределах досягаемости никаких
подручных средств, за исключением метелочки для смахивания пыли, не
обнаружено и осада стола может затянуться. Метелочка все-таки показалась ей
немного ненадежным оружием.
За неимением другого выхода Луиза задумчиво рассматривала непрошеного гостя
и даже завела с ним дружескую беседу, кратко охарактеризовав его
родословную, характер и скверную привычку селиться в чужих тумбочках.
Впрочем, насекомое безмолвствовало.
— Я бы, конечно, могла устроить ковровую бомбардировку книгами, —
заметила Луиза в конце своей прочувствованной речи (она все еще жутко
боялась пауков), — и расплющить тебя в лепешку, но стоишь ли ты этого?
Останется противное пятно на ковре и к тому же мне неудобно перед Майклом.
Молчание.
— Может быть, все-таки сдашься добровольно? Руки за голову, с вещами на
выход и все такое? — безнадежно поинтересовалась Луиза и в сотый раз
тяжело вздохнула. — И что, ты хочешь сказать, что мне придется теперь
ночевать на столе?
Паук индифферентно пошевелил лапами и вновь замер. Похоже, что сложившаяся
ситуация его тоже совершенно не устраивала, но он не знал, куда бежать.
Набравшись наконец смелости, оказавшаяся в осаде женщина дотянулась до
стоявшей около стола плетеной металлической корзины для бумаг, вытрясла из
нее мусор прямо на пол, — а, все равно! — осторожно слезла со
стола и, затаив дыхание, быстро накрыла насекомое. Операция прошла успешно,
пленник тут же оказался лишенным возможности резво носиться по комнате.
Луиза облегченно вздохнула. Однако на этом ее злоключения не закончились!
В довершение ко всем несчастьям рама приоткрытого окна тихонько и угрожающе
заскрипела, плавно подаваясь наружу. За стеклом появились темные очертания
человеческой фигуры: кто-то явно собирался забраться в дом.
— А-а, полиция!
— Спокойно, мэм, полиция к вашим услугам! — В темном проеме окна
показался Джеймс, сжимающий в руке букетик фиалок. Из кармана куртки
наполовину, угрожая немедленно вывалиться, высовывалась темная бутыль с
окутанным фольгой горлышком.
— Собственно, я и есть полиция, — уточнил мистер Митчелл, который,
видимо, тронулся умом и полез в окно, вместо того чтобы войти в парадную
дверь, как это делают все приличные люди.
— Джеймс, ты с ума сошел?!
— Напротив, я исключительно ясно мыслю. — Новый гость удобно
устроился на ковре по соседству с корзиной для бумаг, в которой томился
плененный паук.
— Осторожно! Не переверни!
— О, да ты тут времени не теряешь, — одобрительно отметил
Джеймс. — Охота была успешной? Дичь загнана в клетку и связана по рукам
и ногам?
— Охота?! Да это чудовище набросилось на меня и при этом вылезло из
моей собственной тумбочки! А если бы мне захотелось принять снотворное и я
полезла бы туда среди ночи? Представляешь, что могло бы случиться? Я могла
бы умереть от инфаркта.
— Мне кажется, что у тебя исключительно крепкое сердце, так что вряд ли
ему грозит инфаркт, Луиза, — улыбнулся Джеймс. — В крайнем случае,
ты ударила бы беднягу сумочкой и сразила наповал...
— Ох, прости... Я не хотела, правда не хотела. И теперь должна
извиниться, мне действительно очень жаль, — забормотала она, живо
припомнив столкновение в Клубе одиноких сердец.
— Прекрати извиняться, тебе это совершенно не к лицу! — решительно
заявил полуночный гость. — Собственно говоря, я намерен позвать тебя
замуж.
— Что, прямо сейчас? — опешила Луиза, которая ожидала всего чего
угодно, но только не такого скоропалительного предложения. — Джеймс, ты
пил?
— Трезв как стекло! Да, кстати, вот... — И новоиспеченный жених
торжественно вручил оторопевшей Луизе слегка помятый, но свежий букетик
фиалок.
— С-спасибо...
Не теряя времени, Джеймс извлек из объемистого наружного кармана куртки
темную бутылку с шампанским, чьи изящные очертания ужасно странно смотрелись
в сочетании с простецкой джинсовкой.
—
Вдова Клико
, сказали, что самое лучшее, — горделиво
прокомментировал он, вслед за бутылкой добывая из другого кармана два
беленьких пластиковых стаканчика. — Сейчас ты дашь свое согласие и мы
отметим это шампанским. Я его не люблю вообще-то, но такой порядок... Потом
обсудим подробности брачного контракта, наметим дату бракосочетания и...
— Скажи, пожалуйста, ты что, подробный план написал? — кротко
осведомилась Луиза, за которой еще никто подобным образом не
ухаживал. — А мне ты прислал второй экземпляр? Я, должно быть,
невнимательно проверила почту. Ты в следующий раз присылай с курьером, я
распишусь, и ты будешь точно знать, что адресат в курсе...
— Подробный план? Нет, я только слегка наметил... — несколько
рассеянно отозвался он, не замечая насмешки. Потом наконец спохватился: —
Подшучиваешь надо мной? Так ты согласна или нет? Открывать шампанское?
Луиза задумчиво повертела в руках букетик. Следовало бы, конечно,
оскорбиться и вытолкать полуночного гостя взашей, но что-то она сегодня
достаточно дров наломала... Да и не хочется, он все-таки такой забавный...
Кому еще придет в голову сделать женщине предложение руки и сердца так, как
будто бы эта самая женщина объект, подлежащий немедленному захвату. Буря и
натиск, что уж говорить! Спасибо, что не притащил с собой группу
артиллерийской поддержки и парочку истребителей — тогда отбиться бы не
удалось, это точно! Ну кому еще удалось бы смешать военную точность и
романтику в такой пленительно идиотской пропорции...
Тут в голову Луизы закралась некая очень подозрительная мысль.
— Скажи мне, милый Джеймс, — со всей возможной кротостью
произнесла она, — а какая часть твоего замечательного плана по захвату
моей руки написана миссис Лилиан Макмиллан?
— Никакая! — с необычайно честным видом ответствовал
подозреваемый. — Я сам все придумал. А что, ты не любишь шампанское или
цветы?
— Обожаю. И что, действительно сам?
— Абсолютно точно! — Ореховые глаза Джеймса прямо-таки источали
искренность. Другая женщина, не осведомленная о пристрастиях Лилиан, могла
бы даже поверить... Допустим, что про шампанское и цветы Джеймс вычитал где-
нибудь, но лезть в окно...
— Неужто? — Выражение ее лица сделало бы честь любому прожженному
прокурору, находящемуся при исполнении в зале суда.
— Ну, э-э... Да ничего страшного, просто немного с ней посоветовался, и
Лилиан сказала, что ты обожаешь все романтичное, особенно вот это вот... Я
тут записал на бумажке... — Незадачливый Ромео порылся в многочисленных
карманах куртки и добыл аккуратно сложенный тетрадный листочек в клеточку.
Луиза, которая сначала не знала, как реагировать на все происходящее, теперь
откровенно развеселилась и уселась на ковер рядом с Джеймсом, стараясь
заглянуть в его заветные записи.
Надо же, сорокалетний мужик, а ведет себя совершенно как мальчишка! Похоже,
что на несокрушимого полицейского нашел приступ сексуальной паники! Записать
советы на бумажке! Впрочем, мысль-то хорошая, вдруг чего забудешь и вся
миссия сорвется...
— Ну и что, что тебе там наговорила моя лучшая подруга? — не в
силах сдержать любопытство, поинтересовалась Луиза. — Должно быть,
предательски выдала все мои страшные тайны, тщательно скрываемые слабости и
пороки? Поведала ли она тебе, что я обожаю есть с ножа и храню в своей
спальне портрет Джеймса Бонда?
— Что, правда? — оживился Джеймс. — А где...
— Не отвлекайся от темы!
— Хорошо-хорошо. Просто Лилиан сказала, что ты обожаешь все
романтическое, вроде цветов, шампанского и открыток с голубками. И что если
я буду вести себя обыкновенно, как все, то заинтересовать тебя нет никаких
шансов.
Конечно, невозможно не узнать почерк! Дело в том, что Лилиан читает
исключительно дамские романы, а там герои то и дело лазают в окна
средневековых замков, осыпают своих возлюбленных ворохами роз, норовят
утопить их в божественно вкусном шампанском или там красном вине
стосорокалетней выдержки, а также бьются ради красавиц на дуэли с какими-
нибудь негодяями...
Впрочем, Джеймс еще проявил похвальную сдержанность, принес только маленький
букетик, а единственного негодяя, которого нужно было победить, Луиза
сегодня победила сама — при помощи замечательно горячего кофе...
— Знаешь, я бы на твоем месте выкинула из головы все, что тебе наплела
Лил, и действовала бы так, как подсказывает разум и сердце, — заметила
она, с трудом сдерживая смех. Взгляд Джеймса приобрел несколько озадаченное
выражение.
— Что ж, выстрел оказался неверным... А кольцо тоже выбрасывать?
— Какое еще кольцо?
— А вот. — Жестом фокусника Джеймс раскрыл неизвестно откуда
появившуюся коробочку. — Ничего особенного, но зато старинное.
Нравится? Это-то достаточно романтично?
Нравится? Еще бы! Увидев подарок, Луиза подумала, что зря порицала подругу.
Если Джеймс купил эту прелесть, следуя ее совету быть как можно более
романтичным... Ну что ж, надо будет сказать ей спасибо.
Кольцо и в самом деле производило впечатление: явно не современной работы,
филигранно сделанная резная золотая оправа, изображающая листочки,
поддерживающие прекрасный цветок из ярко-голубой бирюзы и нескольких
идеальной формы жемчужин. Несмотря на некоторую массивность, украшение
действительно было замечательным. Многие красотки пообещали бы все что
угодно, лишь бы иметь удовольствие носить его на руке.
— Это тебе Лилиан посоветовала такое купить? — переводя дыхание,
спросила Луиза, очарованная подарком. — Выглядит просто прелестно.
— Да нет, — смутился Джеймс, закрывая коробочку и протягивая ее
собеседнице. — Купил его давно, еще когда Джейн меня бросила. Я жутко
переживал, даже работать не мог, а потом увидел это кольцо и подумал, что
подарю его женщине, которой и в самом деле смогу отдать все свое время и
внимание. И любовь, конечно. Вот и купил — так, на всякий случай. Прошу,
примерь хотя бы.
Несмотря на шутливый тон, в глазах Джеймса читалась тревога. И нежность. И
тоска.
Как же тяжело он, наверное, пережил разрыв с женой, подумала Луиза,
машинально принимая кольцо вместе с бархатной коробкой. Мы словно два солдата-
инвалида, подорвавшихся в свое время на пехотных минах: теперь пробуем и
проверяем каждый дюйм земли, опасаясь, что катастрофа постигнет нас снова.
Смеемся, шутим, отпускаем язвительные замечания, а сами боимся, боимся...
Что кто-нибудь близкий нанесет нам такой же удар, от которого мы с трудом
оправились раньше. Что все снова не сложится. Что одиночество станет
невыносимым. Что решение будет неправильным. Мы боимся сделать выбор, боимся
показаться слабыми, боимся всего, что может обнажить наши чувства, хрупкие и
уязвимые, как морская пена...
Сколько нас таких, игрушечных солдатиков в многомиллиардной армии жизни,
стойко, из последних сил сопротивляющихся страхам и невзгодам, но с улыбкой
на устах держащих хлипкую оборону. Гордых и неприступных. Одиноких. Господи,
каких одиноких!
Ну что стоит хоть на секунду перестать бояться? Протянуть руку тому, кто так
же безнадежно и отчаянно сражается рядом с тобой, даже не рассчитывая на
любовь и поддержку?
— Сдаюсь, — тихонько произнесла Луиза, отвечая своим
мыслям. — Я, пожалуй, сдаюсь.
— Это значит
да
? — прошептал Джеймс, вдруг каким-то чудом
превратившийся из случайного, хоть и приятного знакомого в будущего мужа,
нежного возлюбленного и верного спутника жизни.
Как это произошло? Когда? Может быть, в тот самый момент, когда он заглянул
в неприглядную туалетную комнату в подсобке супермаркета, чтобы утешить
горько плачущую женщину? Или когда протянул ей руку, поднимая с холодного
пола? Или когда отвез домой и обмотал пластырем с ног до головы?
Бывший полицейский, такой непривычно жизнелюбивый для холодного Далтона, в
своей смешной легкой курточке, с коричневым от солнца лицом и тягучим
южноамериканским акцентом, явственно напоминающим о том, что где-то на свете
ярко светит солнце и шумит море...
В настоящий момент Луиза и сама уж не знала, когда полюбила Джеймса
Митчелла, но именно теперь окончательно поняла одну вещь: она не желает с
ним расставаться ни при каких условиях и ни за какие блага мира.
— Так, значит, я та самая? — спросила она на всякий пожарный
случай, уже надевая на палец сногсшибательное кольцо. — Не врешь, а?
— Да чтоб я сдох! — не нашел ничего лучшего сказать романтический
возлюбленный.
— Ну тогда конечно... Кто может усомниться!
8
Забавно чувствовать себя просватанной невестой! Луиза уже была замужем, но
как-то не успела прочувствовать всю радость этого события. В первый раз
поторопилась по молодости лет, а во второй — вышла замуж назло первому мужу.
Так что получается, что толком и не осознала, как это здорово — закрутить
лихой роман с будущим мужем.
То есть обычно люди встречаются, а потом уже объявляют о помолвке, но эти
двое сначала решили, что поженятся, а потом уже начали встречаться. Все
вверх дном, но в этом-то и вся прелесть, решила в итоге счастливая невеста,
размышляя о том, что Джеймс сначала переехал к ней жить, потом сделал
предложение, а теперь взялся осаждать ее ухаживаниями и дарить конфеты.
Получилось что-то вроде истории из
Алисы в Зазеркалье
: сначала нужно
раздать торт, а потом уже резать... Впрочем, кто сказал, что так хуже?
Интереснее и веселее, это точно!
К тому же ухаживания получились тоже какими-то нестандартными: Джеймс не
нашел ничего лучше, чем притащить свою избранницу в боксерский клуб, который
сам с удовольствием посещал, и перезнакомить со всеми инструкторами и
посетителями.
Луиза, решившая, что снявши голову, по волосам не плачут и что более
странной соседи ее все равно считать не будут, потому что страннее некуда,
нацепила перчатки, примерилась к тяжеленной кожаной груше и неожиданно
втянулась.
Теперь романтические свидания проходили в основном в гулком тренировочном
зале, где раздавались недовольные крики инструкторов, смачные шлепки и удары
тренирующихся и пахло вовсе не розами.
— Если бы знал, что ты отсюда вылезать не будешь, я бы тебя ни за что
не притащил, — пропыхтел Джеймс, заканчивающий серию подтягиваний на
брусьях, недовольно глядя на подругу, с удовольствием избивавшую налитый
водой ростовой манекен. — Что за детский сад!
Видимо, новоявленную спортсменку привлекало то, что резиновый бедняга не
может ей ответить.
— Сам виноват! — весело откликнулась Луиза, которая в
тренировочном костюмчике и с завязанными в хвост взмокшими светлыми волосами
выглядела лет на двадцать пять. — Ты просто не представляешь, как это
бодрит. Я словно заново родилась! Билл говорит, что у меня прекрасный удар с
правой и что он сделает из меня настоящую чемпионку. Только надо
тренироваться побольше.
Похваставшись, она прытко заскакала вокруг тренажера, нанося удары то с
левой, то с правой и заставляя синюю фигуру раскачиваться из стороны в
сторону.
— Ну, если так... — пробурчал несчастный, видимо соображая, что
ему в будущем делать с женой, которая не хочет ни в кино ходить, ни в
рестораны, ни на танцы, а все время торчит в тренажерном зале или молотит
грушу. — И все-таки я уже и сам не рад...
— Да брось, Джеймс! Мне давно так весело не было. Почему-то раньше в
голову не приходило, что со всеми неприятностями можно разобраться вот так:
раз и готово! Ага! Получай! Что, не нравится? Еще раз получай! Проси пощады,
негодяй!
Судя по всему вместо несчастного манекена разошедшейся Луизе представлялись
разнообразные ее враги и обидчики, а их много накопилось за всю жизнь.
Джеймс спрыгнул с брусьев, пожал плечами и встал рядом. Надо было
совершенствовать навыки, а то глупо было бы потом наполучать от собственной
жены...
В целом у Джеймса сложилось впечатление, что его избранница с удовольствием
сорвалась с цепи, на которую в свое время сама себя посадила. Она с
наслаждением пила с ним светлое пиво, вместо того чтобы киснуть в чопорных
кафетериях, напросилась на ночную рыбалку и даже собственноручно вытянула
двух здоровенных форелей, а теперь активно подбивала свою подругу Лилиан
уехать на неделю за город и помимо прочих подобающих женщинам развлечений
вместе прыгнуть там с парашютом.
Неуправляемые красотки собирались проделать это вдвоем, потому что Джеймс,
когда ему по секрету сообщили о предстоящем подвиге, обозвал их сумасшедшими
бабами и наотрез отказался участвовать в этом занимательном мероприятии.
— Я еще не обезумел, — с трудом отбивался он от ехидных
нападок. — Нет, нет и еще раз нет! Прыгайте, пожалуйста, я не против.
Но без меня!
Хотя отбиться от двух женщин, засевших на кухне и к тому же занятых
маникюром, не так-то просто. Процесс наведения красоты придавал им какую-то
особенную бодрость и настырность.
— И очень даже странно, — засмеялась Лилиан, полируя ярко-розовые
ногти. — Как это: полицейский, а так боится высоты...
— Если бы я обожал очертя голову прыгать с высоты четырех километров,
то пошел бы, к примеру, в десантные войска, — отрезал бедняга,
защищавшийся как лев.
И больше от него ничего не удалось добиться.
— Ну и пусть его! — фыркнула Луиза, занятая страшно ответственным
делом — наложением на ногти второго слоя лака. — Мы соберем вещички и
уедем до следующего воскресенья, а ты останешься дом сторожить. От этих
мужиков одни хлопоты, правда, Лил?
— Точно! — Лилиан критически осмотрела ноготь на мизинце, осталась
чем-то недовольна и открыла баночку с жутко вонючей жидкостью, на стенке
которой красовалась надпись
Для снятия лака
.
Джеймс не выдержал и отступил к двери кухни.
— Я то думал, что все эти женские штучки пахнут конфетами или там
цветами, — пробормотал бедняга. — А вы тут целый химический завод
устроили. Господи, пахнет в точности как у Майкла в комнате, когда он своих
несчастных бабочек усыпляет. Брр!
— И к тому же они все дико трусливые и слабонервные, никакого
проку, — припечатали подруги. — А мы сейчас сделаем маникюр,
причешемся, разоденемся как картинки и поедем пить пиво.
— О! — Несчастный страдалец возвел глаза к небу, словно бы
вопрошая высшие силы, за что ему все это.
— С креветками! Потом пойдем в тир стрелять из пистолетов, а тебя с
собой не возьмем!
— Потому как вдруг испугаешься, — ехидно заключила Луиза, удобно
положившая ноги на соседний стул. Она одним махом покрыла блестящие гладкие
ногти закрепителем и с удовольствием полюбовалась на ювелирную
работу. — Да, вот так. Все, что хочешь сделать хорошо, делай сам —
таков главный закон жизни.
— И на этой женщине я собираюсь жениться, — пробормотал
Джеймс. — Что это на меня нашло... Пойду-ка я лучше застрелюсь.
Собственноручно. Все, что хочешь сделать хорошо, делай сам. Что ж, это
хорошая мысль. Вот я сейчас пойду наверх, достану пистолет и — готово дело.
Быстро и сразу. Иначе меня когда-нибудь застрелит собственная жена и имя мое
покроется позором навеки...
Продолжая бубнить себе под нос что-то в этом роде, бывший полицейский
наконец сбежал из кухни, желая укрыться от насмешниц в своей комнате
наверху. Однако в это время кто-то позвонил у парадного входа.
— Лу, ты ждешь гостей?! — крикнул он.
— Нет, никого не приглашала, — раздался беспечный голос из-за
закрытой кухонной двери. — Совершенно никого не хочу видеть.
— И вообще, мы ужасно заняты, — подтвердила Лилиан. — Не
принимаем!
— Да!
Джеймс пожал плечами, но все-таки открыл дверь — мало ли что...
— Здрасьте, а вы кто? — спросила красивая молодая блондинка,
стоявшая на ступеньках. У ее ног сиротливо пристроился чемодан на колесиках,
через плечо висела пузатая спортивная сумка, а в руках красотка держала еще
крохотный ридикюльчик. Всем хороша была девушка, только ее немного портил
выпирающий большой живот: гостья явно была на последних месяцах
беременности.
— Я... э-э... Дж
...Закладка в соц.сетях
