Жанр: Любовные романы
Пруденс
...вел меня в столовую. Здесь было тихо и темно. Луны не было видно,
она скрылась за легкими светлыми облаками, покрывшими все небо. Дождь
наконец прекратился, и в долине таинственно мерцало озеро.
— Правда, красиво? — спросил Джек. — Я очень люблю это место,
хотя дом уже разваливается, и Мэгги его ненавидит. Я часто замечаю, когда у
меня работы навалом и мы вынуждены жить в Лондоне, она чувствует себя
намного счастливее.
— Она очень красива, — тупо сказала я.
— Пендл уже давно подбирается к ней. — Я замерла в темноте. Наконец-
то его прорвало.
— Но она не хочет его.
— Не хочет? — переспросил Джек, затягиваясь сигаретой. — Не
знаю. Ну она, конечно, хочет, чтобы он продолжал бегать за ней, а это по
сути дела одно и то же. Надо бы ему пожить рядом с ней с полгодика. Это бы
его сразу излечило.
— Я не понимаю, зачем он притащил сюда меня, — беспомощно сказала
я.
— Скорее всего, до него дошли слухи, что у нас с Мэгги возникли
проблемы. Вероятно, от нашей матери — она обожает трепаться на эту тему. Он
прекрасно знает про мою страсть к рыжим женщинам, особенно, если они при
этом еще и красотки, вот он и притащил тебя сюда, чтобы подразнить меня.
Мэгги возбуждает только одна вещь — когда я гоняюсь за другой женщиной.
— Значит, ты думаешь, что Пендл не осуждает меня за необдуманные
поступки? — спросила я, стараясь подавить дрожь в голосе.
— Дорогуша, я думаю — ты крапленая карта в его колоде. И совершенно
неважно, нравишься ты ему или нет. Он желает только одного — снова
заполучить Мэгги, и добивается этого он уже довольно давно. За его
твердокаменной внешностью скрывается такое же каменное сердце. Знаешь, его
можно охарактеризовать словами Родни:
Я говорю тебе это, потому что ты мне
очень нравишься, — я хочу, чтобы ты убралась от меня подальше, пока
дело не зашло слишком далеко
.
Я почувствовала, как слезы катятся по моим щекам. Оказывается, прошедшие
месяцы были потрачены впустую.
— Я заставил тебя плакать. Прошу прощения.
— Это не важно, — сказала я, всхлипывая. — Мне тоже следует
извиниться перед тобой. Ты не мог бы дать мне свой носовой платок? —
Джек вытащил платок из кармана и подал мне. Платок был шелковый и пах
дорогам лосьоном после бритья. Я с шумом высморкалась.
— Теперь я поняла, как все это несправедливо с его стороны, —
сказала я. — Я думала, у него серьезные намерения. Он ни на шаг не
отходил от меня. Обычно люди так поступают только в определенных случаях.
— А я совсем не удивлен, — сказал Джек и нежно обнял меня за
плечи.
Странно, но мое несчастье подняло во мне волну неистовой чувственности.
Джек, конечно, был красивым мужчиной, но он целовал меня только потому, что
я была несчастна. Сначала я была равнодушна к нему, но стоило мне только
ощутить под своими пальцами его мощные плечи, роскошные густые волосы и
вдохнуть аромат его дорогого одеколона, и он показался мне прекрасным как
божество. Мой ответный поцелуй был настолько страстен, как будто
предназначался последнему мужчине на земле.
— Ого! — выдохнул Джек. — Ого! — и снова поцеловал меня.
Мы были так поглощены друг другом, что даже не услышали звука открывающейся
двери. Внезапно столовую залил яркий свет, и мы с Джеком начали ослепленно
оглядываться по сторонам, он все еще обнимал меня за плечи. В дверном проеме
стоял мужчина, которого я мгновенно узнала, хотя раньше видела только на
фотографиях. Это был Туз Малхолланд. Он с легким интересом в глазах смотрел
на нас обоих.
— Как и обычно, все играют в генерала Поста, — сказал он
наконец. — Вот теперь я по-настоящему дома.
Джек закричал от восторга и рванулся к нему, широко раскрыв объятья.
— Господи! Туз! Как здорово! А мы ждали тебя только завтра.
— Да уж вижу, — сухо заметил Туз.
— Роза! Идите все сюда, Туз приехал! — закричал Джек через холл.
Роза приглушенно вскрикнула и через несколько секунд уже неслась вниз по
лестнице. Ее платье задралось почти до бедер, волосы находились в полном
беспорядке. Бог знает, чем она занималась там наверху.
— Ради Бога, Джек, прекрати свои идиотские розыгрыши, — простонала
она. Но тут она увидела Туза и сразу побледнела.
— Боже мой, Туз, как здорово снова тебя видеть.
— Приятно чувствовать себя желанным гостем, — все так же сухо
ответил Туз.
Я больше не могла этого выносить. Поднимаясь вверх по лестнице, я услышала,
как он спросил:
— Кто это? Честно говоря, я на мгновение подумал, что Мэгги похудела.
— Это подружка Пена, — ответил Джек. — Ее зовут Пруденс.
Туз засмеялся.
— Весьма неподходящее имя в данном случае, — прокомментировал он.
В ванной комнате я ужаснулась, посмотрев на себя в зеркало: слезы размыли
косметику, губная помада размазалась вокруг рта после поцелуев, так что лицо
смахивало теперь на маску клоуна. Верхняя пуговица у платья была оторвана,
одна бретелька соскользнула с плеча и болталась где-то в районе локтя. Я
умылась, привела в порядок одежду и начала собираться с духом, чтобы снова
спуститься в гостиную.
Внезапно в дверь постучали, и я подскочила от испуга. К моему изумлению, это
оказался Пендл.
— Пру, с тобой все в порядке? — спросил он. — Ты так
неожиданно исчезла. Туз приехал на день раньше, и моя мать в истерике.
Пойдем, познакомишься с ним.
Он взял меня за руку и повел вниз по лестнице. Внезапно он остановился на
полдороге, обернулся ко мне и сказал:
— Извини, я вел себя как чурбан. Это место всегда очень плохо на меня
влияет. Ты такая хорошая, спасибо тебе, — он пожал мою руку и вдруг
неожиданно поцеловал в щеку.
Это снова вывело меня из равновесия, и я чуть было не расплакалась. Какого
черта он опять завел эту песню после сегодняшнего? Наверное, его интрижка с
Мэгги так продвинулась вперед, что он решил позволить себе быть нежным и со
мной. Но, если посмотреть с другой Стороны: что у меня есть против него —
только слова Джека. А ведь вся эта история про Пендла и Мэгги могла быть
придумана им самим, чтобы отбить меня у своего брата!
Только войдя в гостиную, я наконец вздохнула с облегчением. Здесь мало что
изменилось. Правда, все гости уже испарились, а разговоры стали тягучими —
все тщательно скрывали тот факт, что почти готовы отрубиться. Всеобщий хаос
ничуть не уменьшился: на столе выстроился батальон пустых бутылок, а в углу
беспорядочной кучей валялись пластинки без конвертов.
— Пру, дорогая, — сказала Роза, очень тщательно выговаривая
слова. — Познакомься, это Туз. Он приехал на двадцать четыре часа
раньше, и мы все очень рады. — Туз поднялся на ноги и пожал мне руку.
Он ни взглядом, ни жестом не показал вида, что уже встречался со мной при
гораздо более неблагоприятных для меня обстоятельствах.
— Пожалуйста, проходите и присаживайтесь, — сказал он, показывая
мне на большое кресло по правую руку от Джека. Пендл устроился на
подлокотнике моего кресла. Джек и Мэгги, взявшись за руки, сидели на софе.
— Почему ты вернулся на день раньше? — спросил его Джек.
— Да... — протянул Туз, — так. Эти венесуэльские бунтовщики были
разбиты намного раньше, чем кто-либо мог вообразить себе. Там уже нечего
было делать, и я прилетел обратно.
— И долго ты здесь пробудешь? — спросила Роза.
— Трудно сказать. Возможно, останусь навсегда. Би-би-си предложила мне сделать новую программу.
— Значит, теперь ты, вероятно, останешься в Англии? — едва слышно
проговорила Роза.
— Да, — ответил Туз без тени улыбки на лице. — И теперь я
смогу все время за всеми вами присматривать, не так ли? А как поживает
Люкаста? — Повернулся он к Джеку и Мэгги.
— О, она стала совсем очаровательной, — с энтузиазмом заговорила
Мэгги. — Она приедет сюда на следующий уик-энд, и ты сможешь увидеть ее
собственными глазами.
В ее голосе, естественно, не было и следа тона злой мачехи.
— Лицемерие — это совершенно нормальное явление после девяноста дней,
проведенных в открытом море, — невнятно пробормотала я для себя.
Теперь я наконец смогла понять, почему все были так осторожны в разговоре с
ним. Туз был высоким — самым высоким из трех братьев — и еще шире в плечах,
чем Джек. Его кожа загорела до шоколадного оттенка. Он отрастил черные усы,
которых не было на его последней фотографии, и теперь сам стал похож на
венесуэльского бандита. Было очевидно, что он не спал последние несколько
ночей. Но даже в таком истощенном состоянии выглядел он очень грозно. Туз
принадлежал к числу тех жестких, самоуверенных мужчин, которые бродят по
всему миру в поисках истины, всегда устремляются в самые горячие точки на
земном шаре, горя желанием понаблюдать за развязыванием войн и падениями
правительств. Всякий раз, когда он открывал рот, я ожидала, что он скажет:
Программа Панорама
в эфире
и начнет вести репортаж.
У него была привычка резко задавать вопросы, как бы выстреливать ими в
собеседника, а потом внимательно вслушиваться в ответ. Я сидела в каком-то
полукаталептическом состоянии, пока он расспрашивая Джека и Пендла о делах,
на работе, а Мэгги — об их с Джеком новом доме. Это было похоже на серию мини-
интервью. Всякий раз, когда Роза пыталась ввязаться в разговор, он обрывал
ее и продолжал говорить сам. Иногда он посматривал на меня. Наверное, моя
очередь давать ему интервью подойдет позднее. Я решила про себя, что он мне
не нравится, и вообще, что он задира и хвастун.
Через несколько минут, после того, как Туз в очередной раз отбил попытку
Розы встрять в разговор, она поднялась и обиженно заявила, что отправляется
спать. Я тоже поднялась и пошла вслед за ней. В холле кто-то забыл повесить
трубку. Роза это заметила и сказала с укором:
— Какое ужасное расточительство, такая трата энергии.
Я поднялась по лестнице, вошла в свою комнату, разделась, разбросав одежду
по полу, и улеглась в постель. И стены кружились у меня перед глазами.
Глава седьмая
Мне снилось, что я никак не могу выбраться из объятого пламенем рушащегося
дома, поэтому я проснулась в холодном поту. На кровати около своих ног я
обнаружила свернувшегося в клубок и мирно посапывающего во сне Колриджа. В
доме было тихо, за окном — ясное небо, от туч не осталось и следа, и только
где-то далеко в горах еще гремело. После вчерашней разудалой вечеринки я
пребывала в тяжелом похмелье. Я полежала некоторое время, пытаясь
приспособиться к головной боли. В конце концов люди привыкают жить страдая,
как, например, люди с раковыми опухолями. Просто надо расслабиться,
отвлечься, уговаривала я себя, сжимая обеими руками гудящую голову. Я
застонала, но от этого легче не стало. Тогда я кое-как поднялась с кровати и
спотыкаясь поплелась в ванную комнату. И застыла в дверях, увидев самое
прекрасное и впечатляющее явление спины мужчины: широкие коричневые плечи,
слегка вьющиеся на затылке густые черные волосы, мощные бедра, обернутые
алым полотенцем, и длинные мускулистые коричневые ноги. Наверное, после
вчерашнего я умерла и попала на небеса, — подумалось мне.
В следующее мгновение иллюзия рассеялась. Туз Малхолланд повернулся ко мне
лицом, и я увидела мыльную пену у него на подбородке. Его опухшие от сна
глаза посмотрели на меня из-под густой челки без малейшего признака
дружелюбия.
— Только недолго, пожалуйста, — заявил он вместо приветствия и
начал стирать с лица мыльную пену.
— По крайней мере дождь прекратился, — сказала я слабым голосом и
тяжело оперлась на дверную ручку, помогая себе удерживаться в вертикальном
положении. — Мы можем провести великолепный день.
Потом, помнится, я надевала мою ажурную комбинацию —
искусительницу
,
которая, должно быть, смотрелась весьма неуместно, принимая во внимание мое
состояние. Я вернулась в свою комнату и, стоная, уселась на кровать. Если я
не выпью чего-нибудь в самое ближайшее время, то моя голова разлетится на
куски. Я приступила к мучительной процедуре одевания, натянула коричневый
свитер и коричневые вельветовые брюки для верховой езды, которые были в моде
этой осенью. Правда, на лошадь я не садилась ни разу в жизни. Самые большие
проблемы возникли с ботинками. Несколько раз я пыталась завязать шнурки, но,
наклонившись к ним, я тут же чувствовала приступ тошноты. В конце концов я
подумала, что уже поздно стараться выставить себя перед Тузом в приличном
виде, поэтому зашвырнула ботинки в угол и натянула свои старые оранжевые
сапоги. По-моему, прошли века с тех пор, как я начала одеваться. Да, не
мешало бы пойти проветриться.
По пути к лестнице я правой рукой цеплялась за перила, а левой старалась
поддерживать голову в одном и том же положении. Сверху я увидела, что по
холлу бродит Туз с чашкой кофе в руке. Он выглядел очень неприступным, а
я... Конечно, мое болезненное состояние при дневном свете смотрелось просто
ужасно. На полу растянулся Колридж и постукивал хвостом по ковру.
— О, пожалуйста... — простонала я. — У вас есть
Алко-
сельтерская
?
— Ну, вы этого не переживете в таком состоянии, — сказал
Туз. — Лучше я вам дам
Фернет Бранка
.
Я отправилась на кухню. Там возилась миссис Брэддок, она гремела немытой
посудой и то и дело подскакивала от ярости.
— Миссис Малхолланд должна была предупредить меня, что мистер Туз
возвращается, — заворчала она.
— Она и сама не знала, — сказала я, вспомнив задравшееся платье
Розы. — Она была больше всех удивлена его приездом.
— Наверное, она, как всегда, не прочитала как следует письмо мистера
Туза, и теперь я должна вертеться тут как бешеная с самого утра, —
возопила миссис Брэддок и в сердцах бросила в мойку грязную кастрюлю, словно
это могло облегчить создавшееся положение.
Вошел Туз и протянул мне стакан. Я залпом проглотила содержимое и тут же
поперхнулась, пытаясь вздохнуть.
— Вы меня отравили, — наконец с трудом прохрипела я.
Внутри загорелся такой огонь, что на какое-то мгновение мне показалось, что
я сейчас взорвусь. Это было похоже на фильм ужасов: мне казалось, что сам
Дракула шевелится у меня в животе и терзает мои внутренности. Потом вдруг
все закончилось, и я почувствовала себя здоровым человеком. Дня проверки я
осторожно потрясла головой раз, другой, третий, но она нигде не отзывалась
болью.
— Вы большой искусник, — пробормотала я, желая его поблагодарить.
Туз задумчиво наблюдал за моими метаморфозами. Затем, подождав, пока миссис
Брэддок выставит на полку еще один ряд вымытых стаканов, спросил:
— Вы всегда так напиваетесь?
— Нет, — ответила я, глядя ему прямо в глаза, — но меня
испортила ваша семья.
Он вздохнул.
— Боюсь, так оно и есть.
— А где все остальные?
— Все еще отсыпаются. Представляете, незадолго до того, как вы
спустились из своей комнаты, я нашел в чулане для инвентаря спящего
инспектора из налогового управления.
Я хихикнула.
— Должно быть, он провел там божественную ночь.
— Да уж, скорее всего он не почувствовал себя очень свежим после
пробуждения, но все-таки сумел довольно связно просветить меня насчет
финансового положения этого дома до того, как ушел. Мне еще предстоит
конфиденциальная встреча по этому поводу с моей мачехой.
— Боюсь, вам придется отложить эту беседу до завтра. Не представляю
себе, чтобы она была способна на что-либо вообще сегодня. И, как мне
кажется, вам тоже не мешало бы еще немного поспать.
— Я пока не привык к местному времени.
Пришел Колридж и посмотрел на меня блестящими карими глазами, потом положил
свою пятнистую лапу мне на колено.
— Если он пытается сказать вам, что у него со вчерашнего дня крошки во
рту не было, не верьте ему, — сказал Туз. — Я только что покормил
его.
— Он такой славный, — я почесала Колриджа за ушами. — А где
Уордсворт?
— Носится где-то. Наверное, за какой-нибудь деревенской сукой.
— Если у вас есть сигареты, пожалуйста, дайте мне одну, —
попросила я его. — Я оставила свои наверху.
— Не надо курить, — ответил Туз. — Лучше пойти подышать
свежим воздухом. Не хотите присоединиться ко мне и осмотреть окрестности?
— С удовольствием, — заявила я. Это будет новым и очень важным для
меня впечатлением о семье Пендла, хотя я и так получила вчера даже чуть-чуть
слишком хорошее впечатление от встречи с Джеком.
В кладовке Туз выбрал для меня какое-то старое кожаное пальто Розы из
висевших за дверью, взял в руки сверток, и мы вышли из дома через заднюю
дверь.
И сразу попали в великолепное лучезарное утро. Воздух был наполнен
упоительным ароматом роз. На небе сияло яркое солнце, и мокрая листва сада
сверкала миллионами бриллиантиков — капелек воды. В глубоких лужах
отражалось синее небо.
Мы прошли через огород, мимо разросшихся кустов крыжовника, чисто вымытых
дождем белых и фиолетовых кочанов капусты и старых фруктовых деревьев. Земля
вокруг них была усыпана уже гниющими желтыми яблоками, их никто даже и не
думал собирать. Потом некоторое время мы шли вдоль остатков живой изгороди,
в которой зияли огромные прорехи, заросшие сорняками. Приятно пахло влажной
землей и плесенью. На черенке воткнутой в землю лопаты, подставляя свою
оранжевую грудку солнечному свету, сидела малиновка.
Наконец сад кончился, мы вышли за ржавые железные ворота и оказались на
свободном пространстве. Далеко впереди за долиной и полоской соснового леса
просматривался огромный силуэт горы, покрытой ковром травы цвета хаки, гору
местами разрывали ярко-красные скалы, поднявшиеся, казалось, прямо из
раскаленной преисподней. Колридж сразу убежал вперед в поисках кроличьих
норок, его пушистый хвост все время стоял торчком от восторга. Здесь было
очень тихо, только изредка откуда-то издалека доносилось печальное блеяние
овец и слабый отзвук камнепадов со стороны горы.
— И сколько же этой земли принадлежит вам? — спросила я Туза.
— Около двадцати тысяч акров, — ответил он. — Большую часть
земли мы сдаем местным фермерам. Конец наших владений где-то там, за
деревней.
Он показал на кучу маленьких серых домиков чуть подальше. Над трубами
прямыми столбами поднимался дым, казавшийся золотистым в лучах солнца. Из
одного дома вышла женщина в синем платье и начала развешивать выстиранное
белье.
— Так красиво, — вздохнула я. — Вы рады, что вернулись домой?
— Еще не уверен. Я не был здесь достаточно долго.
Внезапно мне в голову пришла мысль, что он мне скорее нравится, чем не
нравится. Но когда он начал расспрашивать меня, я снова подумала — нет, не
нравится, уж больно его расспросы смахивали на собеседование при приеме на
работу: давно ли я знаю Пендла? где живет моя семья? чем занимается мой
отец? сколько у меня братьев и сестер? почему я не пошла учиться в
университет? сколько времени я занимаюсь моей нынешней работой?
— Два года, — вызывающе ответила я. Это должно было показать ему,
что я сама хозяйка своей судьбы. — Когда наконец получаешь хорошую
работу, то держишься за нее всеми силами. У нас сейчас разброд и шатания,
рекламодатели в основном раздумывают, а наши боссы тратят больше времени на
заботу об обращении денежных средств, чем на производство рекламы.
— А что делаете вы?
— Я работаю для одного рекламного режиссера. Иногда он, видите ли, не
может творить!
Туз, так же как и Пендл, не засмеялся над моей шуткой. А я, почувствовав
необходимость хотя бы немножко излить эмоции, поддала ногой поганку и
сделала стойку на руках. Колридж нашел ручей и плескался в нем, пытаясь
ухватиться зубами за струи воды в маленьких водопадиках.
— Здесь в округе его называют
водяной
собакой, — объяснил
Туз. — У него есть одна дурная привычка — возвращаясь домой после
такого вот купания, он сразу бежит к кому-нибудь в спальню и начинает сушить
шкуру, катаясь по постели. Так что во избежание неприятных инцидентов
запирайте свою дверь получше.
Я рассказала ему про дело Пендла об изнасиловании.
— Да, он все сделал отлично. У меня есть вырезки из американских газет.
Даже находясь за границей, Туз внимательно следил за всеми публикациями в
прессе.
Потом он начал терзать меня вопросами о британской политической сфере. Вот
тут я совсем села в лужу. Я даже не смогла вспомнить, кто был сейчас
министром труда и занятости, а уж о балансе затрат и выплат бюджета никогда
не имела ни малейшего представления.
— Я не интересуюсь политикой, — сердито сказала я. — Там все
слишком быстро меняется. А какое мне дело до финансовых кризисов? И вообще,
сегодня утром меня меньше всего занимают события в Палате Представителей.
Его темные глаза целую минуту изучающе меня рассматривали.
— И никогда не интересовались? — спросил он. Чувствовалось, что
это его последний вопрос на эту тему.
— Ничем не могу вам помочь. Если у вас есть желание поговорить на
серьезную тему, обратитесь к профессору Коуплэнду, — огрызнулась я и
пару раз сделала гимнастическое колесо. Но это не прибавило ясности моей
голове.
Мы прошлись по большому кругу. За холмами уже показался дом. Мы пересекли
густую рощицу серебристых берез и вышли к конюшне. И, если сам дом был в
довольно запущенном состоянии, то здесь не было заметно никаких следов
упадка. Все постройки были выкрашены в ярко-синий цвет, двор чисто выметен,
а лошади в загонах прекрасно вычищены и, сразу видно, находились в
прекрасной форме. Ощущалось, что в течение нескольких последних лет здесь
ничего не менялось. И совершенно невозможно было усомниться в искренней
радости старого мистера Брэддока при виде Туза. Он взял у Туза принесенный
сверток и повел нас показывать конюшню. Он, видимо, стеснялся ковылять рядом
с нами на своих кривых ногах, поэтому сразу предложил нам покататься на
лошадях.
— А это кто-то новенький, — сказал Туз, останавливаясь перед
великолепной гнедой кобылой, мрачно смотревшей из своего загона и рывшей
копытом соломенную подстилку.
— Мистер Джек купил ее для молодой миссис Малхолланд прошлым
летом, — пояснил мистер Брэддок. — Она может брать барьеры лучше,
чем любая другая лошадь, которую вы когда-либо видели. Но у нее мало моциона
и она сейчас в плохой форме.
Потом мы направились в паддок посмотреть на пони. Пузатенькая чалая лошадка
тут же подскочила к нам, начала шумно сопеть и тыкаться в ладонь Туза
большим влажным носом.
— Ее зовут Колокольчик, — сказал Туз, нежно почесывая лошадку за
ушами. — Мы все учились кататься на ней, когда были маленькие. И только
Господь Бог знает, сколько ей сейчас лет.
Только я наклонилась, чтобы сорвать для нее пучок травы, как пара сильных
рук схватила меня за талию. Я пронзительно вскрикнула и рванулась вперед.
Лошадка вздрогнула, мотнула головой и легким галопом поскакала прочь.
— Что случилось? — вскинулся Туз.
Оказалось, это Джек. Он был одет в темно-синий свитер и смешные облегающие
ноги джинсы. Его волосы мягко шевелил ветер. Похмелье никак не отразилось на
его красоте.
— Привет, мои дорогие, — сказал он. — Вы оба сегодня ужасно
рано поднялись. Ты удовлетворен состоянием лошадей, — повернулся Джек к
Тузу. — Они все в отличной форме, разве нет?
Туз кивнул.
— Да, приятная неожиданность в отличие от всего остального.
— А что ты думаешь о кобыле, которую я купил для Мэгги?
— Слишком жирная, — ответил Туз. Джек расхохотался.
— Так же, как и ее хозяйка. И ничуть не похожа на вот это божественное
создание, у которого нет ни грамма лишнего веса. Ну, ангелочек, как ты
чувствуешь себя сегодн
...Закладка в соц.сетях
