Жанр: Любовные романы
Пруденс
...дну сигарету.
— У него в руках кошелек. Старый мистер Малхолланд понимал, какая Роза
мотовка, и оставил все деньги Тузу. Он, конечно, щедр, но Розе всегда мало.
Он на дух не переносит дураков, но все еще безумно привлекателен.
— И Джек тоже, — быстро вставила я. Мэгги искоса взглянула на
меня.
— О, у Джека ко всем есть подход, особенно к чужим подружкам, и он
здорово умеет заговаривать зубы, совсем как его матушка. Но мы живем с ним
как в аду, все время ругаемся. А вот если бы я вышла замуж за Туза, все
сложилось бы иначе. Я бы не посмела так себя вести. Я всегда мечтала найти
мужчину, которого бы почитала и которому бы повиновалась.
Она меня просто шокировала.
— Пойдемте, разбудим Розу, — предложила она.
Я взяла немного кофе для Розы, и Мэгги зашагала впереди с моей сигаретой в
руках. Спальня Розы в отличие от всего остального дома была прелестна. Все
было в розовом шелке и бутонах роз. Полностью накрашенная Роза сидела в
розовом неглиже и красила ногти.
— Дорогие мои, вам не стоило беспокоиться. Ужасно, что мы вас бросили в
первый же день, — добавила она, обращаясь ко мне, — но мальчишки
помчались смотреть фабрику. Джек носится с ней, как ребенок с новой
игрушкой. Мэгги скорчила рожу у нее за спиной.
— Они делают прелестный твид, — сказала Роза. — Не совсем в
моем стиле, но американцы от него без ума. Попросите у Джека отрез и
закажите в Лондоне из него юбку.
Зазвонил телефон. Мэгги кинулась к нему, но вернулась через пару секунд.
— Какой-то тип с отвратительным голосом просит вас, Роза, —
сообщила она. Роза просияла, схватила одну из моих сигарет и спички и вышла,
тщательно закрыв за собой дверь.
— Этот ужасный Коуплэнд, приятель Линн, — сказала Мэгги, пробуя
одну из помад Розы и стирая ее тыльной стороной руки. — Он все время
крутится рядом. Я как-то спросила Джека, на что было похоже его детство. А
он ответил:
Мама все время была в кого-нибудь влюблена
.
Мы не могли разобрать слов, но смех Розы раздавался снова и снова.
— Коуплэнд как-то сказал ей, что у нее красивый смех, —
раздраженно заметила Мэгги, — вот она и ведет себя с тех пор как гиена.
— А у нее много ухажеров? — спросила я.
— Тысячи, — ответила Мэгги. — Поразительно, правда? Ей никак
не меньше пятидесяти, подозреваю, что она на пару лет старше Брэддок.
Надеюсь, что буду так же развлекаться в ее возрасте.
— А чем занимается Коуплэнд?
— Называет себя писателем, но это ничем не доказано. Работал в
Манчестерском университете, но отказался от работы, чтобы иметь время писать
и преследовать Розу.
Интересно, тот высокий мужчина, которого я видела крадущимся в холле сегодня
утром — это он? Я рассматривала туалетный столик Розы. Я никогда не видела
такого количества бутылочек. Ее познания в области макияжа и ухода за кожей
были поистине энциклопедическими. Посередине стояла в рамке фотография
Джека, в которую еще был засунут снимок девочки со светлыми волосами и
синими глазами.
— А это кто? — спросила я.
— Люкаста, дочка Джека от первого брака, — ответила Мэгги.
— Она очаровательна, — заметила я и по тому, как сузились глаза
Мэгги, поняла, что ляпнула что-то не то.
— Да, на свою мать она мало похожа, — резко сказана она. —
Фэй — старая карга. Я не понимаю, зачем Джек вообще на ней женился. К тому
же Люкаста страшно избалована, она крутит Джеком как хочет. И, конечно же,
она его ко мне ужасно ревнует.
А ты ревнуешь его к ней
, — подумана я.
— А как часто она сюда приезжает?
— Как можно реже, насколько я могу этому помешать. Это сущий ад, когда
она...
Ее излияния, однако, были прерваны вернувшейся Розой, которая аж
раскраснелась от возбуждения.
— Любуетесь моей очаровательной внучкой? — спросила она, увидев,
что я все еще держу в руках фотографию. — Она просто куколка. Это был
дорогой профессор Коуплэнд, — продолжала она. — Он приедет к
обеду.
— Но готовить некому, — запротестовала Мэгги.
— Ну и ладно. Выпивки у нас достаточно, и потом всегда можно куда-
нибудь поехать. А я подумывала, не пригласить ли адмирала Уокера и Симонсов
и не устроить ли вечеринку?
Мэгги, глядевшая сквозь залитое дождем окно на серое небо и облетающие листья, несколько повеселела.
— Это будет последняя вечеринка, — заметила она. — От пива и
пирожных придется отказаться, когда приедет Туз.
— Да, — радостно согласилась Роза. — Не забыть бы сегодня
поговорить с молочником.
И хотя они выкурили три пачки моих сигарет, хотя я приготовила ланч и чай и
перемыла всю посуду, хотя я ни на минуту не забывала о Пендле и Мэгги, это
был один из самых счастливых дней, проведенных мною с Малхолландами. Словно
я никуда и не уезжала от Джейн.
Но к вечеру это уже не относится. Пендл с Джеком вернулись около шести. Джек
выглядел усталым и сразу направился к подносу с бутылками. Пендл поцеловал
Розу и растрепал — да, да, именно растрепал — мои волосы. Он был в каком-то
странном радостном возбуждении.
— Прошу прощения, что мы улизнули на рассвете, — сказал он
мне, — но мы замечательно провели день. Джек на своей фабрике просто
чудеса делает. Мэгги, ты должна им гордиться, — и он впервые взглянул
на нее.
— Горжусь, горжусь, — откликнулась она.
— Вы себя хорошо вели? — поинтересовался Джек, наливая себе
изрядную порцию неразбавленного виски.
— Она вела себя просто потрясающе, — ответила Мэгги. —
Ходячий сигаретный автомат и бесконечное количество чудесной еды,
появлявшейся на подносах, — в ее голосе послышалось легкое раздражение.
Улыбаясь, Джек заметил:
— Я так и знал, что тебе придется их обслуживать. Моя мать — самая
ленивая женщина на свете, а моя жена почти с нею сравнялась, — говоря
это, он сжимал руку Розы, но смотрел при этом на Мэгги с явной неприязнью.
Пендл зажег сигарету:
— Люди в рабочих комбинезонах кидались ко мне, чтобы рассказать, как
много Джек сделал для фабрики, — сказал он.
— Он проводит там слишком много времени, — огрызнулась Мэгги.
— Там я хотя бы регулярно питаюсь в столовой, — парировал
Джек. — Ты забрала мой синий костюм из чистки?
— Нет, — ответила Мэгги.
— У тебя был на это целый день. Ты ходила поговорить с водопроводчиком?
— Нет, — ресницы закрыли полщек Мэгги.
— Тогда, черт возьми, чем же ты весь день занималась?
— Занимала очаровательную Пру, — серьезно ответила Мэгги. — Я
знаю, что ты ее страстный поклонник. Не могла же я бросить ее одну на целый
день.
Джек злобно взглянул на нее.
— Кстати, на следующей неделе приедет Люкаста, — сообщил он.
— Черт, — пробормотала Мэгги, — именно этого нам и не
хватало.
Кровь замерла у меня в жилах, когда я взглянула на Пендла. Его светло-серые
глаза блестели. Ему все это нравится, подумала я. Ему приятно, когда они вот
так кидаются друг на друга.
— Профессор Коуплэнд и еще несколько человек зайдут к нам сегодня
вечером, — сообщила Роза.
— Господи! — воскликнул Джек, допивая виски. — А я-то думал,
мы хоть раз ляжем спать пораньше.
Я отправилась переодеваться в очень мрачном настроении. Потом я подумала: к
черту все это. Где твой бойцовский дух? Нанеси боевую раскраску, надень три
пары фальшивых ресниц и отправляйся его завоевывать.
Я надела очень простенькую и очень короткую тунику из крепа кофейного цвета
с широким поясом на талии. У меня хотя бы — в отличие от Мэгги — была талия.
Волосы я пригладила. Мой вид мне вполне понравился. Но, может быть, дело
было в зеркалах Малхолландов — на них был такой слой пыли, что всякий
смотрелся бы хорошо.
Встретив меня в холле, Джек одобрительно присвистнул.
— Ты выглядишь как греческая дева, — сказал он.
— А это хорошо или плохо?
— Хорошо и чрезвычайно волнующе.
Я была рада, что на Мэгги было алое платье, купленное явно до того, как она
потолстела. Она надела черные сетчатые чулки, вчерашний зеленый пояс и
нефритовые серьги.
— Классный вид, — насмешливо заметил Джек. — После чистки
оно, похоже, сильно село.
Мэгги нахмурилась.
В эту минуту в дверь позвонили. Открыв, Джек увидел человека из Департамента
государственных сборов, пришедшего поговорить с Розой о налогах. У него было
одутловатое лицо, а лысый с редкими волосами череп был похож на вареное яйцо
с анчоусами.
— Вы выбрали не самое удачное время, — сказал ему Джек.
— Самое что ни на есть удачное, — произнес голос, и уже через
минуту Роза, затянутая в черное бархатное платье, подчеркивающее ее
прекрасную фигуру, с блестевшими на шее и в ушах жемчугами, сбежала вниз по
лестнице.
— Мистер Рамботам, — сказала она, беря налогового инспектора за
руку. — Простите, что я не отвечала на ваши письма, но меня не было
дома. Заходите и выпейте чего-нибудь, мы как раз ждем гостей, и вы просто
обязаны остаться. Джек, дорогой, налей мистеру Рамботаму виски, — и, не
обращая внимания на знаки, которые в ужасе делал ей Джек, она потащила
чиновника в гостиную и представила его нам.
— Какая ужасная погода, — продолжала она. — Мы собираемся
построить ковчег.
Мистер Рамботам покраснел и забормотал, что ему бы лучше побеседовать с
Розой наедине, так как дело не терпит отлагательств, а к ужину его ждут
дома.
— Полноте, — весело откликнулась Роза. — Сегодня пятница.
Нужно расслабиться после трудовой недели. Нельзя же сейчас говорить об этих
скучных налогах. Честное слово, я просто счастлива, что вы зашли к нам
сегодня. Я знаю, что вы интересуетесь скачками, и подумала, что вы сможете
нам что-нибудь подсказать насчет завтрашних заездов в Ньюкасле. А вот и ваш
виски. Спасибо, Джек, дорогой.
Нужно было предоставить дело ей. Через несколько секунд мистер Рамботам,
полностью загипнотизированный, обсуждал с ней бега.
Джек с Пендлом говорили о фабрике. Я попивала виски, болтала с Мэгги о поп-
музыке и присматривалась к ней, готовясь дать бой. Она села напротив Пендла
и постоянно то закидывала ногу на ногу, то снова убирала ее, благодаря чему
не давала забыть о существовании своих белых бедер, затянутых в сетчатые
чулки. Она выглядела очень чувственной и вовсе не была похожа на тех, кого
мама называет
леди
; но кому охота быть леди, когда можно демонстрировать
столько животного здоровья таким опасным нездоровым образом? Она вела себя
не как флиртовавшая Роза, она не хлопала ресницами и не выпячивала грудь.
Она просто пялилась на Пендла своим раздевающим взглядом. Казалось, что если
пройти между ними, этот взгляд испепелит как лазерный луч.
— Не называйте меня больше миссис Малхолланд. Меня зовут Роза, и я
собираюсь называть вас Арнольд, — говорила Роза мистеру
Рамботаму. — Джек, дорогой, ты забываешь о своих обязанностях. У
Арнольда кончился виски.
— Господи, — сказала Мэгги, загребая пригоршню орехов. — Я
собиралась сесть на диету до приезда Туза. Я бы хотела, чтобы у меня был
такой же маленький бюст, как у вас, Пру. Было бы гораздо проще подбирать
платья, — и она самодовольно поглядела на свою грудь.
Сука, подумала я. Может, ей все-таки неприятно, что Джек ко мне клеится?
— Как ты думаешь, он тут на весь вечер? — шепотом спросила я
Пендла, когда Чернильная Душа с энтузиазмом принял второй бокал.
— Думаю, да. Ну что ж, он сможет потанцевать с Коуплэндом.
Глава шестая
Это была странная вечеринка. Джек приготовил свою ужасную смесь на основе
бренди, и меня развезло после первого же стакана. Остальные тоже не
отставали. Создавалось такое впечатление, что все стремятся влить в себя как
можно больше выпивки и как можно скорее. По-моему, все хотели избавиться от
скуки. Через два часа эта цель была успешно достигнута.
Пендл вел себя безупречно, вовремя наполнял мой бокал и усердно потчевал
меня спиртным. Но его взгляд оставался таким же равнодушным, как и обычно.
Зато в глазах Джека можно было прочитать слишком много. Он не упускал ни
одного шанса коснуться моей руки или обнять меня за талию. Мне казалось, что
каждый раз, поднимая глаза, я ловила на себе его распутный взгляд.
В стаканах позвякивали кусочки льда. Пепельницы давно наполнились, и пепел
уже начал пересыпаться через край. Разговоры затрагивали все более и более
пикантные темы. Я обсуждала с партнершей Розы по бриджу модели шляпок и
глупо улыбалась всякий раз, когда замечала страстное выражение на лице
Пендла. Он беседовал с Мэгги.
Все спотыкались о Колриджа и Уордсворта, растянувшихся у пылающего камина и
лениво подающих голос время от времени при звуке дверного замка. В комнате
было до невозможности жарко — Роза пеклась о профессоре Коуплэнде, который
не ценил характерную прохладу больших английских домов, и поэтому врубила
центральное отопление на полную мощность.
Профессор приехал позже остальных, остановился в дверях гостиной и стоял там
высоко подняв голову до тех пор, пока все не оторвались от своих разговоров
и не посмотрели на него.
— Он обожает торжественно обставлять свои выходы, — пояснила
Мэгги.
Профессор был одет в серые фланелевые брюки, голубую рубашку и серый пиджак
в
елочку
, на шее черный вязаный галстук. Свою черную велюровую шляпу он
оставил в прихожей. В свои сорок с лишним лет он был высоким, худым,
угловатым мужчиной — этаким американским интеллектуалом гэлбрэтианского
толка, который говорит ужасно медленно, растягивая слова, чьи карманы вечно
топорщатся от черновиков недописанных статей и который постоянно
восторгается достижениями древних цивилизаций. И, без всякого сомнения, это
был тот самый человек, которого я видела в то утро выползающим в одних
носках.
Роза сразу подвела его ко мне познакомиться.
— Пру у нас тоже писатель, — сказана она беззаботно. — Я
знаю, у вас найдется о чем поговорить друг с другом.
Профессор Коуплэнд занялся раскуриванием отвратительной на вид трубки. Потом
посмотрел на меня, полуприкрыв глаза, и осведомился, над чем я сейчас
работаю.
Меня так и подмывало сказать ему, как некогда Пендлу, что я всего лишь
жалкий плагиатор и сейчас создаю рекламу консервированных персиков.
— Вы случайно не из Южной Африки?
Я подавила зевок и отрицательно покачала головой. Профессор Коуплэнд между
двумя затяжками сообщил мне, что еще ни разу в жизни не встречал настоящего
писателя-творца, и он
чертовски уверен
, что в нижнем ящике моего стола
лежит
неоконченный романчик
.
Я подавила еще один зевок и спросила, чем он занят в настоящий момент. Он
стал распинаться, что сейчас он
доводит до ума один романчик об Африке
,
который ему показалось интересным написать с
этнической точки зрения
.
Потом начал жаловаться, какое это особенное дело — писательская работа.
Желая сосредоточиться на ней, он даже забросил преподавание, так как
творчество —
очень изнурительный труд, не оставляющий времени для других
занятий
. И так далее, и тому подобное. Боже, в нем было настолько же много
от чудовища, насколько мало очарования. Уголком глаза я следила за
разговором Пендла и Мэгги, сидевшей рядом с ним на софе, и мне совсем не
нравилось, как Мэгги обнимала его за шею.
— А о чем ваш роман? — спросила я. Профессор Коуплэнд тут же
погрозил мне своим длинным пальцем.
— Нет, нет, — сказал он, прищуривая глаза и растягивая губы в
улыбке, которую, без сомнения, считал очаровательной. — Так дело не
пойдет. У меня в прошлом украли слишком много хороших замыслов. Я знаю, что
вы не поступите подобным образом намеренно. Но, вернувшись в Лондон, вы
обязательно коснетесь этой темы в разговорах, а там уже... Я-то знаю, какие
стервятники все эти рекламные деятели.
— Надеюсь, вы уже успели застраховать то, что написали, — сердито
сказала я.
— Профессор, давайте выпьем, — вмешался в разговор Джек, ухитряясь
одновременно наполнять стакан Коуппэнда и похлопывать меня по заду.
— Хорошо, но только совсем чуть-чуть, — согласился
Коуплэнд. — Обычно я не пью, не вижу в этом никакого смысла. Но
последняя неделя оказалась для меня слишком выматывающей. Так что я кое-что
должен себе. Можно немножко расслабиться за стаканчиком вина в обществе
прекрасной женщины.
Это был настоящий вечер Розы. Были Уэтмен, адмирал Уолкер, Коуплэнд и еще
несколько старых хрычей, который соперничали за ее внимание. Роза достала
старую пластинку
Ночь и день
, поставила ее и начала танцевать, помахивая
мундштуком с зажженной сигаретой и усыпая пол кучками пепла.
— Присоединяйтесь, адмирал, — весело сказала она. — Откроем
наш бал.
Краснолицый и смеющийся, как Бэзил Браш, адмирал присвистнул от восхищения и
заключил Розу в свои мужественные объятия, обнимая ее, правда, осторожно,
как пакет с яйцами.
— Уж коли я добралась до вас, адмирал, — сказана Роза и захлопала
ресницами, — не могла бы я попросить вас рассказать о море.
— Господи, как все это скучно, — проворчал Коуплэнд, в то время
как адмирал прямо задыхался от возбуждения. — Он никогда не перестает
болтать о своих чертовых конвоях. Надо бы поговорить с ним попозже о чем-
нибудь более интересном. Я хочу выписать его дурацкий характер в своем
романе, — добавил он и куда-то отошел.
Положительно, невозможно было оторвать Коуплэнда от созерцания собственной
персоны более чем на секунду. Слава Богу, музыка наконец закончилась, и Роза
пригласила его на следующий танец. В это время на сцену выступил Уэтмен. Он
сбросил пиджак, открыв при этом огромные, потные пятна под мышками, и
закружил партнершу Розы по бриджу в неистовом танце. Мне достался адмирал,
который кипел от ярости, наблюдая за Розой и Коуплэндом.
— Какое счастье, что Малхолланда нет в живых, — бормотал
он. — Он и близко не подпускал к своему дому таких
анютиных глазок
.
Даже молодому Тузу с ним не сравниться в этом отношении. Кстати, когда он
возвращается?
— Говорят, завтра, — ответила я.
— Такое время, — продолжал адмирал. — Все здесь пришло в
упадок с тех пор, как его нет с нами. Он был лучшим в нашей компании, а его
сыновья... О, Джек, конечно, очарователен, но он совершенно не умеет себя
вести, а Пендл вечно так холоден, как будто потерял несколько литров крови.
Мне следовало бы заступиться за Пендла, но я понимала, что адмирал злится
из-за Коуплэнда. — Никогда он не позволял заявляться сюда
голубым, — снова проворчал он.
— Он пишет книгу об Африке, — вставила я.
— Никогда там не был. И не собираюсь, хоть там куча черных красоток. Я
вообще не верю писакам, читаю только биографию Монти. Вот он, bella, был
настоящим человеком.
Я попробовала перевести разговор на другую тему, но это оказалось так же
невозможно, как увести собаку, поджидающую свою хозяйку перед магазином, где
продают кости.
Уэтмен решил прерваться на некоторое время и подкрепиться, пятна от пота на
его рубашке стали гораздо обширнее. Он пошел к столу и с энтузиазмом
принялся за pate и бисквиты. Партнерша Розы по бриджу мгновенно
воспользовалась открывшейся возможностью и сбежала от него.
— В какой дикой части света его откопала Роза? — спросила она
прерывающимся от ужаса шепотом.
Я оставила ее с адмиралом, а сама подошла к Пендлу.
— Веселишься? — спросил Пендл, слегка искривив губы в усмешке.
— К моему удивлению, да, — ответила я. — А почему ты не
приглашаешь меня танцевать?
Уэтмен разошелся не на шутку и теперь пытался отбить Розу у Коуплэнда.
— Могу я персонально поздравить прекрасную хозяйку дома с великолепно
приготовленным pate? — вопрошал он. — И попросить о милости
потанцевать со мной?
— Через минутку, Арнольд, — весело закричала Роза.
Уэтмен еще немножко подкрепился и прикончил несколько стаканов с остатками
выпивки. Мы с Пендлом с восхищением наблюдали за ним. Внезапно позади нас
раздался вздох ужаса. Мы обернулись и увидели Мэгги, ее лицо позеленело.
— В чем дело? — спросил ее Пендл.
— Вам чаша из-под pate ничего не напоминает? — обморочно спросила
Мэгги.
— Ну, она почти пуста, — сказала я.
— Это же миска Колриджа и Уордсворта. Я просто забыла поставить ее на
место. Надо же, Рамботам заглотил целую банку
Чаппи
.
Мы все оторопело посмотрели друг на друга, потом непроизвольно начали
хихикать и в конце концов дошли до гомерического хохота.
— Пойду-ка я лучше запью все это виски, — сказала Мэгги, вытирая
выступившие от смеха слезы, — пока Рамботам не начал задирать ноги по
углам.
—
Подари мне, подари мне...
, — напевал профессор Коуплэнд, кружась с Розой в фокстроте.
—
Ты же знаешь, я почти умираю, когда ты целуешь меня...
, —
подпевала Роза, улыбаясь ему.
Адмирал уже побагровел от ярости.
Боже, бедный адмирал
, — подумала я. Здешняя ситуация была похожа на
гонку за лидером
: отсутствующая сейчас Линн гонялась за Коуплэндом,
адмирал за Розой, Джек за мной, я за Пендлом, а Пендл — чего я особенно
опасалась — за Мэгги, и наконец Мэгги, как мне казалось, за Тузом.
Я должно быть слишком много выпила, поэтому немного приоткрыла Пендлу плоды
моих размышлений.
— Все в этом доме влюблены не в тех людей, в каких надо.
Он проницательно посмотрел на меня и спросил:
— Что ты имеешь в виду?
Но до того, как я успела ему ответить, к нам подошел Джек и пригласил меня
на танец. Я не очень твердо держалась на ногах, поэтому как мешок повисла у
него на шее, и мы стали медленно двигаться под какую-то допотопную мелодию.
— Я видел, у тебя был глубокомысленный диалог с профессором, —
завел разговор Джек.
— Он чудовище, — сказала я. — А адмирал думает, что он тюфяк.
А ты как считаешь?
— Нет, дорогая, — ответил Джек голосом армейского сержанта, —
он не тюфяк. Но вполне может при необходимости сойти за лежак.
Эта шутка не была такой уж смешной, но я от души расхохоталась. Руки Джека
покрепче обняли меня.
— Господи, как же ты красива.
Когда пластинка закончилась, Мэгги поставила новую с записями Рода Стюарта.
И начала танцевать сама с собой. Трудно было вообразить более удачное
слияние с ритмом мелодии, а в моем танце прорывалась и какая-то дикая
чувственность. Я быстро оглянулась на Пендла, но он неотрывно смотрел на
Мэгги и казался невероятно спокойным.
— Давай, Пен, иди и потанцуй со мной, — мягко попросила я.
Он в мгновение ока вскочил на ноги. Раньше он никогда не танцевал со мной,
но Мэгги, наверное, вдохновила его. Я еще ни разу в жизни не видела такой
манеры танцевать: движения его бедер были весьма вызывающи, а лицо
оставалось абсолютно равнодушным. Бледный, тонкий, извиваясь в танце, он
казался таким же опасным, как кобра. Это сразу напомнило мне его поведение в
суде.
Все остальные расползлись по углам отдыхать, только Коуплэнд с Розой
продолжали шумно разглагольствовать, стоя посреди комнаты.
Джек зажег для меня сигарету и закурил сам.
— Боюсь, мы присутствуем сейчас при своего рода химической
реакции, — сказал он ровным голосом. — Пойдем лучше поглядим на
луну.
Он взял меня за руку и повел через холл. Там мы обнаружили Уэтмена,
звонившего по телефону.
— Моника, я уже скоро еду домой, — говорил он в трубку, — тут
накопилось очень много бумаг...
Джек при
...Закладка в соц.сетях
