Жанр: Любовные романы
Ловкие женщины
...нилась Марджи. — Но
Кларисса, или как там ее... Неприлично! Соблазнить женатого босса! Нелл,
скажи, что Сузи такой не была.
— Сузи была верной женой и практичной женщиной. Родила сына и
прославилась порядочностью, — успокоила ее Нелл.
— Вот и прекрасно.
Марджи передала Нелл новый предмет и принялась за следующий.
Значит, Сузи владела собственной компанией!
— подумала Сюз и мгновенно
возненавидела счастливую предпринимательницу. Она развернула сахарницу. На
боку — дерево, на донышке — голубое озерцо... Бедная Кларисса! Любила
женатого человека, работала на него день за днем, зная, что они никогда не
будут вместе, терпела небось презрение всех этих порядочных жен и так и не
смогла основать свою компанию, потому что хотела оставаться подле любимого.
— Что случилось с Клариссой? — спросила Сюз, изнывая от сочувствия
к художнице.
— Когда ей было за сорок, жена хозяина умерла. Он женился на ней, и с
тех пор они жили долго и счастливо.
Значит, дождалась-таки счастья. А Сюз, как она поступила бы на ее месте?
Захотела бы ждать она Джека? И каким человеком стала бы, если бы не
встретила его в юности?
Не думай об этом
.
— Повезло Клариссе, — сказала Сюз, протягивая сахарницу Нелл.
— Погодите, у меня есть их статуэтки, — вспомнила Нелл и принялась
доставать из коробки предмет за предметом, пока не нашла искомые.
— Кто это? — спросила Сюз, развернув первую статуэтку.
— Сузи Купер.
Женщина в скромном розовато-лиловом костюме и широкополой шляпе, сидящая на
пенечке, прислонившись к блюду, расписанному цветами, напоминала
принаряженную Мэри Поппинс.
— Хорошенькая, — заметила Марджи, медленно разворачивая вторую
статуэтку.
Практичная
, — с неприязнью подумала Сюз.
Марджи опять охнула. Следующая фарфоровая красотка также сидела на пенечке
на фоне блюда с пейзажем. Скрещенные ножки, широкое зеленое платье с низким
треугольным вырезом, пола поднята выше колен. Женщина кокетливо смотрела,
повернувшись вполоборота.
— Кларисса, — улыбнулась Сюз.
— Не желаю ее видеть! Дай мне Сузи, — потребовала Марджи.
Они поменялись статуэтками, и Сюз стала с удовольствием рассматривать бойкую
Клариссу, создательницу непрактичного фарфора, любовницу женатого мужчины:
Может, и мне нужно было остаться в любовницах?
Может, она просто не создана для супружеской жизни?
Может, тоже рождена для веселья и забав?
Но что толку говорить теперь. Поздно.
Она отдала Клариссу Нелл, и та осторожно поместила статуэтки под стекло.
— Все они чего-то добились, — сказала Нелл, поправляя фигурку
Клариссы. — Имели любимую работу и обрели бессмертие, —
Работу, — повторила Сюз, сгорая от нестерпимой зависти к Сузи и
Клариссе с их фарфором, Марджи с ее кафе и даже к Нелл с ее секретарством.
Наверное, стоит брать уроки рисования. Пойти на кулинарные курсы. Джек бы
это одобрил.
Да только ей до смерти надоело учиться.
Она развернула еще несколько предметов из
Тайн
, пытаясь встряхнуться,
сбросить навалившуюся усталость. А с чего, спрашивается, ей уставать? У нее
прекрасная жизнь. Лучше не бывает.
— Что случилось? — спросила Нелл.
Сюз повернулась, чтобы заверить ее в своем полном благополучии, но заметила,
что Нелл уже смотрит на Марджи.
— Марджи? — в свою очередь, прошептала она.
— У моей мамы был фарфор вроде этого. Не точно такой рисунок, но тоже с
розами.
Ее мама.
Сюз взглянула на несчастное лицо Нелл.
Но ведь именно это ты уже пробовала сделать сегодня. Заставить Марджи
говорить о матери
, — подумала она и впервые за бог знает сколько лет
обозлилась на Нелл.
— Хочешь, подарю тебе блюдо? — предложила Нелл. — Оно у меня
одно. Называется
Патриша роуз
. Работа Сузи.
Она продолжала говорить, не сводя глаз с Марджи, но та словно не слышала.
Наконец Нелл негромко повторила:
— Что стряслось, Марджи?
— Она его била, — с трудом выговорила та. — Это был фарфор
моей бабки Огилви, очень дорогой, и она его хранила много лет как святыню,
пользовалась только по праздникам, а когда мой па сказал, что ему все
надоело и он уходит, у нее остался только этот фарфор.
— Марджи, — позвала Сюз, протягивая руку.
— Как-то я пришла домой проверить, как мама, потому что она стала такой
тихой и почти не выходила на улицу. Я поднялась наверх и увидела, что она, в
своем самом нарядном платье, вся увешанная драгоценностями, колотит по
блюдам молотком.
— Нечто подобное я испытываю к
Дайсарт Споуд
, — призналась Сюз в
надежде ослабить напряжение. — Я не прочь приложиться кувалдой к этому
уродству.
— Я ужасно испугалась, тут позвонил папа, я попросила его прийти. Он
начал спорить, потребовал немедленно отвезти ее в больницу, а мама, пока я
говорила с ним, спустилась в гараж и застрелилась.
Сюз передернуло от озноба.
— О, милая, — умоляюще выдохнула она и прижала к себе худенькое
тельце невестки.
Нелл осторожно вынула из рук Марджи блюдо.
— Мне ужасно жаль, Марджи. Ужасно.
Марджи уткнулась в плечо Сюз.
— Я отдала фарфор новой жене папы. Она его ненавидит, но поделать
ничего не может, поскольку па считает, что с моей стороны очень благородно
принять ее в семью так радушно, не пожалеть маминого фарфора. Но каждый раз
при виде этого сервиза у меня начинается рвота. — Марджи прерывисто
вздохнула. — От всей души надеюсь, что Оливия его унаследует. От всей
души.
Сюз сильнее стиснула ей плечи.
— Марджи, — начала Нелл.
— Я так боялась за тебя, — всхлипнула Марджи. — Ты была такой
же, как она. Словно никак не могла понять, что случилось. А потом ты не
захотела вынимать свой фарфор...
— Но он почти весь распакован, — сказала Нелл. — Остальное
я... нет, мы разберем вместе, и ничего не разобьется. Я в порядке, Марджи.
Мне было плохо, но сейчас все нормально. Ты не представляешь, сколько
продуктов я накупила! Холодильник ломится! И я ем, Господи, я непрерывно
жую, и все кажется таким вкусным!
Марджи шмыгнула носом, и Сюз поспешно объявила:
— Немедленно прекрати лопать, я почистила свои шкафы и привезла тебе
все, во что больше не могу влезть. Ты будешь потрясно выглядеть в ярко-
синем.
Марджи мгновенно вскинула голову:
— Думаешь?
Они с Нелл поднялись в спальню.
Немного позже, когда Марджи, стоя перед зеркалом, сосредоточенно
рассматривала себя в розовом свитере Сюз, раздался стук. Нелл отправилась
открывать дверь Джейсу и Лу, которые привезли кровать.
— Я поставила блюдо в самый низ горки, — сообщила Сюз. — Все-
таки странно: стоило ей взглянуть на эти розы, как она слетела с катушек.
— Куда более странно, чем тебе кажется, — сказала Нелл. — Ты
никогда не задавалась вопросом, почему у Марджи столько дешевой керамики,
хотя ей вполне по карману настоящий фарфор?
— Нет. Я не особенно увлекаюсь посудой.
— Она коллекционирует
Френсискан дизет роуз
.
— Десять миллионов предметов, — ахнула Сюз. — Она знает?
Нелл отрицательно покачала головой.
— Может, сказать ей?
— Не стоит. За последние восемнадцать месяцев я стала большой
дипломаткой. Пусть собирает что хочет.
Лу и Джейс понесли кровать наверх. Через минуту-другую Марджи спустилась в
гостиную.
— Изумительный свитер. Особенно цвет. Что ты будешь делать с такой
уймой одежды, Нелл? Твои шкафы всего не вместят.
— Не знаю, — пожала плечами Нелл, радуясь перемене темы. —
Выберу то, что можно носить прямо сейчас, остальное сдам на хранение.
— В мой подвал, — предложила Марджи. — Вы не представляете,
до чего мне нравится все это примерять. В костюмах я похожа на тебя, Нелл, а
в свитерах — на Сюз.
Польщенная Сюз растаяла:
— Возьми себе что хочешь. А потом устроим у тебя ночной девичник.
— Прекрасная идея. Как насчет кофе? — чересчур оживленно
подхватила Нелл.
Значит, чувствует себя виноватой...
— подумала Сюз и тут же простила
подругу.
Кто-то постучал в дверь, Сюз пошла открывать.
— С удовольствием, — откликнулась Марджи на предложение
Нелл. — Где моя сумочка с термосом?
Соевое молоко. Лично я выпила бы сейчас шотландского виски
, —
подумала Сюз, распахивая дверь. На пороге стоял Райли Маккена. Она и не
представляла, что он настолько большой. Голова упирается в притолоку. Плечи
едва помещаются в проеме. С таким как-то боязно столкнуться в темном
переулочке.
Райли ошеломленно вытаращился на нее. Она едва сдержалась, чтобы не
последовать его примеру.
— Что за шутки? — выпалил он. — Как вы сюда попали?
— Приехала на машине. У вас проблемы?
— Здесь жила моя старая знакомая. Зашел посмотреть, дома ли она.
— Если ваша старая знакомая Нелл, то она раскладывает вещи. Заходите и
поздоровайтесь.
— Нелл сняла эту квартиру? Но всего два дня назад здесь жила другая
женщина.
— Что ж, люди не сидят на месте, — философски заметила Сюз, глядя,
как он лавирует между коробками.
Райли принялся весело болтать, флиртуя с Нелл и заставляя Марджи то и дело
краснеть. Сюз почти пожалела Баджа, когда тот заехал за Марджи. Бадж тепло
относился к Сюз, учтиво — к Райли и очень холодно — к Нелл, которая сбила с
пути истинного Марджи, раздобыв ей работу в
Кап
. Глаза его перебегали с
Райли на Марджи и обратно, словно он подсчитывал, на сколько тот выше и
моложе, чем он.
— Нам пора домой, — наконец сказал он Марджи.
Они погрузили коробки с лишней одеждой в микроавтобус Баджа и уехали.
Неохотно шагая к машине, Марджи с сожалением оглядывалась. Бадж открыл перед
ней дверцу. Настоящий лакей, а не любовник. Зануда несчастный! Пусть не
рассчитывает, что Марджи выйдет за него.
Сюз покачала головой. Впрочем, его все равно немного жаль.
Добравшись до дома поздно вечером, она рассказала терзавшемуся подозрениями
Джеку о генеральной уборке, которую собиралась затеять Нелл, о Марджи и
блюде, о Мар-лен, захватившей плед из шенили, о чудесном рагу, которое
приготовила Нелл и сама же съела половину. Но ни словом не упомянула о
Райли.
Джек никогда не умел оценить по достоинству роковых брюнетов, не говоря уже
о блондинах.
Пока Сюз излагала Джеку сокращенную версию событий, Марлен лениво валялась в
изножье кровати, подаренной Сюз, все глубже зарываясь в плед, очевидно,
приходя в себя после переезда.
— Ты только взгляни, какой простор. Есть где побегать, —
уговаривала ее слезть на пол Нелл, пытаясь отделаться от чувства вины перед
Марджи. Потом она припомнила, что Марлен не охотница до прогулок. Поэтому
тоже улеглась на кровать и стала смотреть, как такса потягивается и
переворачивается с боку на бок. Нелл привыкла считать Булочку чем-то вроде
плохо воспитанного хитрого ребенка, но ведь предки собаки рыскали в лесах,
дикие и свободные. Может, стоит выводить таксу в парк? Привить ей вкус к
этой самой свободе?
Марлен поймала взгляд Нелл и призывно захлопала ресницами.
Нелл улыбнулась. Единственное место, где рыскали дикие предки Марлен, —
курорты типа
Кэньон ранч
.
Марлен откинула голову и застонала.
— Галету? — без обиняков осведомилась Нелл.
Марлен застонала громче.
Нелл поднялась, направилась на кухню, где оставила коробку, и вздрогнула от
неожиданности, услышав стук. Сунув галету в карман, она подошла к окну,
которое Сюз украсила тюлевой занавеской.
На крыльце стоял мужчина. Гейб? Ночью?! У Нелл мурашки пробежали по спине.
Не будь дурой!
— велела она себе и открыла дверь.
— Привет. Заблудились?
— Подарок на новоселье. — Гейб вручил ей бутылку
Гленливета
. — Райли сказал, вы захватили это место.
Она отступила, давая ему пройти, и запоздало вспомнила, что одета в пижаму,
расписанную осликами Иа-Иа, которую десятилетний Джейс подарил ей на
Рождество.
— Хорошенькая пижама, — заметил Гейб. — Давно она у вас?
— Полагаю, вам неплохо бы выпить, — сказала она вместо ответа и
пошла на кухню за стаканами.
Гейб отправился за ней.
— Ошибаетесь. Главное — услышать от вас, что Линни много чего оставила
здесь. Райли порылся в ее мусоре в пятницу ночью и утверждает, что для нас
там ни черта интересного не было. А сегодня мы узнали, что она смылась.
Думаю, Господь просто обязан подкинуть мне что-нибудь в утешение. —
Гейб взял протянутый стакан.
До чего же он был уместен здесь, на ее кухне! Прекрасно вписался в
обстановку. Белые шкафчики, черно-белые квадраты линолеума напоминали о
середине прошлого века, о том же периоде свидетельствовали и офис
Маккена
инвестигейшнз
, и внешность Гейба: с усами он был бы немного похож на
кинозвезду сороковых Уильяма Пауэлла.
— Значит, вы ничего подозрительного не обнаружили?
— Я еще не все осмотрела. Но те ящички и шкафчики, что мы открывали,
пусты.
Гейб поднял стакан:
— Ваше здоровье. — Сделав глоток, он облокотился о раковину и
улыбнулся. — Бросьте, я больше на такое не клюю.
— На что именно?
— На долгое многозначительное молчание, в результате которого люди
ломаются и выкладывают все, что вы хотите знать. — Гейб насмешливо
прищурился. — Не желаете облегчить душу?
Марджи!
Нелл стало нехорошо.
— Выкладывайте, — велел он.
— Я выполнила ваше поручение. Больше я на такое не пойду. — Она
переместилась из кухни в гостиную, села на кушетку и отхлебнула виски.
Гейб последовал за ней:
— Я слушаю.
Она поведала все, что узнала о Хелене, и, не выдержав, призналась:
— До чего же я паршиво себя чувствую! Видели бы вы лицо Сюз, когда я
спросила у Марджи про фарфор ее матери.
— Хелена нарядилась и надела драгоценности, — уточнил Гейб и сел на стул рядом с кушеткой.
Нелл кивнула.
— Значит, она действительно покончила с собой, — с облегчением
сказал Гейб.
Нелл смерила его уничтожающим взглядом:
— Вы, кажется, рады?
— Почти. Я боялся, что ее убили.
— Убили? О чем вы? — всполошилась Нелл.
— Документы на отцовскую машину были оформлены через две недели после
смерти Хелены. Мы не нашли никаких записей о том, что па в это время работал
на Тревора. И вообще Тревор просто выписал бы ему чек, будь это обычное
задание.
Нелл тихо ойкнула.
— Видите ли, мы так и не узнали, почему Тревор отдал машину. Теперь по
крайней мере ясно: не за убийство.
— Однако вы считаете, что история с машиной имеет какое-то отношение к
шантажу. И Линни, — заключила Нелл, немного подумав.
— Это всего лишь версия.
— Ни за что не хотела бы заниматься таким делом, как ваше, —
убежденно сказала Нелл. — Неудивительно, что всю неделю у вас было
паршивое настроение.
— Да ну? А мне казалось, я проявлял крайнюю терпимость к вашим
похождениям.
— Вы были настоящим подонком, — отрезала Нелл. — Но все
верно. Я это заслужила.
— Вовсе нет. Вы правы, настроение у меня было хуже некуда.
— А какой вы в хорошем настроении? — поинтересовалась Нелл,
поднося стакан к губам.
— Практически такой же. Есть два мнения — мое и неверное.
— Обиделись? Да, Линни — это фрукт. Вы не поверите: когда она в банке
предложила мне партнерство, я едва не согласилась. Очень соблазнительно,
знаете ли. Она все повторяла, что если мы будем работать вместе, то многого
добьемся. Таких дел понаделаем!
— Вы уже говорили. Эта часть была самой неприятной.
— Беда в том, что она мне понравилась, — повинилась Нелл,
вспоминая резкие черты лица и бурлящую энергию Линни. — Она не спускает
мужчинам оскорбления. Я бы хотела походить на нее.
— Позвольте от имени моего пола принести вам благодарность за
проявленное благоразумие. Страшно вообразить, что было бы в противном
случае. — Он осушил стакан.
— Нет уж, спасибо вам за высокую оценку моего поведения! Будьте добры
учитывать, что я на вашей стороне! — Она напряглась, готовая к
перепалке, но, встретив его спокойный взгляд, сникла.
— Я не только учитываю, но и рассчитываю на это, — сказал Гейб.
После долгой паузы, в течение которой она пыталась сообразить, о чем,
собственно, шла речь, он поставил стакан на пол и встал:
— Я отнял у вас кучу времени.
Она проводила его до крыльца.
— Кстати, не примите за обиду, это всего лишь предложение, но на вашем
месте я поостерегся бы в одной пижаме открывать дверь незнакомым людям.
— Я знала, что это вы, — отмахнулась Нелл. — А эта штука и
так закрывает все, что у меня имеется. Подумаешь, большое дело.
Гейб пожал плечами и растворился в ночи. Нелл щелкнула замком, поднялась
наверх и забралась в постель к Мар-лен. Та взглянула на нее с невообразимой
болью в глазах.
— Ах да, я и забыла, что должна тебе галету.
Нелл вытащила из кармана галету и протянула таксе. Та набросилась на
сухарик, словно умирала с голоду.
— Прости, что задержалась, — смутилась Нелл. — Босс явился.
Прекрасно выглядит, надо отметить. А я в старой пижаме! Он остался
недоволен. Может, купить несколько новых? Пошикарнее?
Марлен скорчила презрительную мину.
— Ты права. Очень сомневаюсь, что он еще раз осмелится показаться здесь
в такой час. — Она достала из кармана новую галету. — Хочешь?
Марлен с высокомерным видом отвернулась.
— Не хочешь, не надо, — заявила Нелл.
Марлен тут же взяла галету, легла на спину и тоскливо уставилась в потолок.
— Жуй, — посоветовала Нелл.
Марлен перекатилась на живот, съела галету и тяжко вздохнула.
Нелл похлопала рядом с собой:
— Иди сюда, крошка.
Марлен вытянулась, внимательно рассмотрела предлагаемое место и снова легла.
— Спасибо и на этом. — Нелл подтянула плед к себе.
Марлен испустила протяжный вздох, медленно подняла длинное тельце, сделала
несколько шагов и упрямо плюхнулась на плед, но поближе к животу Нелл.
— Разве так не лучше?
Марлен зевнула.
Нелл восприняла это за знак согласия.
— Мы гордые, независимые женщины, Марлен, — сказала она, гоня
мысли о Гейбе, окруженном мраком, опасном и манящем. — И никакие
мужчины нам ни к чему.
Марлен послала ей взгляд, полный пренебрежения, зарылась мордочкой в плед и
заснула.
Глава 9
— Спасибо, — вежливым тоном отозвался Гейб, когда Нелл на
следующее утро принесла ему пакет.
Сегодня на ней был ярко-голубой свитер с короткой темно-синей юбкой: ничего
похожего на серые костюмы строгого покроя, в которых она щеголяла до сих
пор, и уж, конечно, не на тонкую фланелевую пижаму, в которой встретила его
вчера ночью. Черт возьми, теперь он никогда больше не сможет смотреть на нее
без задней мысли о плюшевых осликах с розовыми бантиками на хвостах. А
теперь она еще и вырядилась! Насыщенная голубизна оттеняла медь волос, а
короткая юбка открывала точеные ноги.
— Какой-то парень только сейчас доставил это, — сообщила Нелл.
Он мгновенно забыл о ее ногах и взялся за пакет.
— Передайте Райли, что он у меня, — попросил он, разрезая бумагу.
— Что это?
— Протокол полиции по делу о самоубийстве Хелены Огилви и снимки с
места происшествия.
— Вот как, — только и сказала Нелл и отправилась к Райли.
Гейб отложил документы и взглянул на кузена:
— Что-то тут не так.
Райли в удивлении вскинул брови:
— Марджи говорила по телефону с Тревором, когда мать пустила себе пулю
в лоб. Пистолет был в доме много лет. Наконец, она оставила записку. Что
тебя не устраивает?
Гейб упрямо тряхнул шевелюрой. Ему очень хотелось, чтобы самоубийство
оказалось подлинным, но теперь он не был ни в чем уверен.
— Не нравится мне, что Тревор говорил с дочерью как раз в тот момент,
когда бывшая жена спустила курок. Подозрительное совпадение. Я вообще не
люблю совпадений, но от этого просто разит преступлением.
— Не нахожу, — возразил Райли. — Марджи объясняла отцу, что
мать ведет себя странно, и он потребовал отвезти ее в больницу. Вполне
логично.
— Он позвонил. Как раз в нужное время.
— Может, Хелена подслушала их разговор через отводную трубку и решила,
что не позволит упрятать себя в больницу.
— Ценой самоубийства?
Райли пожал плечами: мол, кто ее знает.
Гейб подтолкнул к Райли фотографии. На них нельзя было смотреть без
содрогания. Хелена в дорогом шелковом костюме, более уместном на приеме или
за карточным столом во время партии в бридж, лежала на полу гаража. Пухлые
ручки в бриллиантах беспомощно раскинулись поверх застарелых масляных пятен.
— Хорошенько изучи снимки. Возьми показания у Джека Дайсарта. Клянусь
Богом, ему что-то известно.
— А может быть, и нет, — уперся Райли. — Я голосую за
самоубийство.
— Тогда обратимся к независимому мнению. — Гейб позвонил Нелл.
— Больше никаких расспросов Марджи. Я наотрез отказываюсь, —
объявила она, войдя в кабинет.
— Подойдите, пожалуйста, — попросил Гейб. — Взгляните на это.
Нелл обогнула стол, заглянула через плечо Гейба и отшатнулась:
— О нет!
— Не будьте кисейной барышней, — одернул ее Гейб.
— Нечего совать мне под нос подобные гадости! — отрезала Нелл. — Предупреждать нужно.
— Это Хелена Огилви, — терпеливо объяснил Гейб.
— Я так и поняла. Дырка в голове, у кого же еще?
— Она написала три предсмертные записки, две выбросила в корзинку для
мусора, одну оставила на туалетном столике, надела шелка и драгоценности,
расколотила весь фарфор, поговорила с дочерью, пошла в гараж и застрелилась.
Как вам такая история? — спросил Гейб.
— Я бы никогда не покончила с собой, будь Джейс дома, — без
заминки ответила Нелл. — Нельзя так поступать со своими детьми.
— Всякое бывает, — философски заметил Райли. — Не говоря уже
о том, что у нее явно поехала крыша. Взять хотя бы фарфор.
— Нет, историю с фарфором я как раз понимаю, — отмахнулась
Нелл. — В этом нет ничего безумного. А вот наряжаться перед смертью...
— В этом тоже нет ничего из ряда вон выходящего, — сказал
Райли. — Обычно самоубийцы стараются предстать пред Господом в лучшем
виде.
— И это все? — разочарованно протянул Гейб. — Больше вас
ничего не настораживает?
Нелл ощутила досаду.
— Видите ли, я лично не знала Хелену. По слухам, она не отличалась
большим умом, тем не менее слыла приятной собеседницей, она просто не смогла
оправиться после ухода Тревора, что, согласитесь, не редкость.
Она выглядела настолько несчастной, что Гейб пожалел о своей жестокой
настойчивости.
— Похоже, ты потрясена. — Райли, подавшись вперед, взял одну
фотографию. — Ладно, начнем сначала. Что в этом кошмаре вы оба находите
неестественным? Говорите прямо, какими бы идиотскими ни казались ваши
заключения.
— Застрелиться в шелковом наряде? В гараже? Не могу выбросить из головы
масляные пятна на полу, — начал Гейб. — Она вполне могла
запереться в ванной. Гараж — не очень подходящее место для сведения счетов с
жизнью.
— Может, не хотела пачкать кровью ванную, — предположила Нелл,
морщась.
— Согласен, — кивнул Райли. — Она и в голову прицелилась,
чтоб
...Закладка в соц.сетях
