Жанр: Любовные романы
Ловкие женщины
...боте?
Нелл мысленно охнула. Опять он взялся за нее. Плохой знак.
— Ну...
Насколько серьезно она относится к работе?
Ей нравился Райли, она все больше симпатизировала Гейбу. Ей было приятно
спасать Булочку и возвращать украденные деньги (хотя Линни на самом деле не
так уж плоха). Даже от сомнительного задания той ночью она получила
удовольствие. Печальное открытие, что Бен изменяет жене, принесло пользу:
теперь обиженная половина сможет выйти из кошмара развода с наименьшими
потерями. Люди должны знать, когда им лгут. Очень вредно оставаться в
неведении! Нельзя исправить свою жизнь, если не понимаешь, что в ней
разладилось!
— Я очень серьезно отношусь к этой работе, — сказала она наконец.
— Но вы пока не доказали, что на вас можно положиться, — заметил
он безо всякого, впрочем, упрека.
— Знаю. Эта неделя была очень тяжелой, но я многому научилась. Теперь
все будет в порядке.
— А что произошло на этой неделе? Докажите, что вы не сумасшедшая.
— Ладно.
С чего начать?
— Я в разводе. Вот уже больше года.
Гейб кивнул.
— Мне очень трудно пришлось. Мой брак и работа были неразрывны, я сразу
потеряла все. Твердила себе, что со мной все хорошо, но ничего хорошего не
было. Понимаете, он просто оставил меня. Как раз в тот момент, когда мы
заворачивали подарки. Просто выпрямился с листом бумаги в руках и сказал:
Прости, но я тебя больше не люблю
. И ушел, оставив меня убирать обрезки.
Все это так нелепо! Я никак не могла осознать, что же случилось.
Гейб снова кивнул.
— Почему вы это делаете? Киваете и молчите? Ваше молчание просто
убивает.
— Когда я говорю, молчите вы, — пояснил Гейб.
— Остроумно.
— И что было дальше?
— Видите ли, я пыталась справиться с собой, разложить все по полочкам,
понять мужа, а потом он встретил другую женщину, женился на ней и взял в
контору на мое место. Я много спала, почти ничего не ела, изводилась, но
держалась как могла. И даже нашла себе место. У вас в агентстве. И тут
Марджи и Сюз узнают...
Она с пронзительной ясностью вспомнила, как мир покачнулся перед ней.
Покачнулся и рухнул. Всего два дня назад. Целую вечность назад.
— Значит, там с самого начала была другая женщина. Уитни? —
спросил Гейб.
Нелл выпрямилась.
— Откуда вам известно?
— Удачное попадание. Когда они сказали вам?
— В среду.
— Теперь понятно, почему вы пошли наверх с тем парнем, переспали с
Райли и переколотили кучу хрусталя в офисе вашего бывшего, — сказал
Гейб. — Не уверен, что это побудило вас связаться с собакой и Линни...
— Люди часто делают гадости и подлости с расчетом на то, что выйдут
сухими из воды. И знаете, часто им это удается. Я взбесилась так, что в
глазах потемнело.
— Но больше, пожалуйста, никаких погромов, — предупредил Гейб.
— Конечно.
— Видите ли, ваши поступки отражаются на репутации фирмы, поскольку вы
ее часть, — наставительно произнес он.
— Я — часть фирмы? — уточнила Нелл.
— Это как посмотреть.
Он взглянул ей в глаза, и она ответила ему честным, преданным взглядом.
Я хочу быть с вами. Не оставляйте меня за бортом
.
— У меня есть для вас поручение. Вы трудолюбивы, исполнительны, знаете
свое дело и умны. Мне не хочется вас увольнять. На вы должны обещать, что
будете держать рот на замке и не кидаться исправлять всякую
несправедливость, которую случится заметить. Способны вы на это?
Нелл кивнула.
— Поручение касается вашего знакомого. Поэтому я считаю, что ваша
помощь неоценима.
— Придется кого-то предать? Тогда я отказываюсь.
Гейб пожал плечами:
— Зависит от того, что вы подразумеваете под словом
предать
. Мне
нужны ответы на несколько вопросов. Не думаю, что особа, которую вы будете
допрашивать, в чем-то виновна.
Нелл насупилась:
— Клянусь, никто не узнает, о чем мы сейчас говорим. Но пока, без
подробностей, большего обещать не могу.
— Что ж, справедливо, — согласился Гейб. — Кто-то шантажирует
людей из
О и Д
. Тревора Огилви, Джека Дайсарта и Баджа Дженкинса.
Нелл облегченно выдохнула, ей было искренне наплевать на то, что будет с
этой троицей.
— Вы полагаете, тут замешана Линни?
— Предполагаю.
— А в чем она их обвиняет?
— Баджа — в присвоении денег компании.
Нелл громко рассмеялась:
— Баджа? Она совсем его не знает.
— Вот как? — хмыкнул Гейб. — А в чем обвинили бы его вы? Если
бы захотели напугать, конечно.
Нелл откинулась на спинку стула и задумчиво уставилась в потолок. Баджа
ничем не задеть, кроме как...
— Он смертельно боится, что кто-то отнимет у него Марджи. Боготворит
ковер, по которому она ходит. Сдувает с нее пылинки.
— А в каком случае она способна его бросить?
— Если он разобьет какую-нибудь вещицу из ее коллекции керамики, —
сообщила Нелл почти серьезно. — Марджи — существо добродушное и
сговорчивое. Она пятнадцать лет ладила со Стюартом, а я бы убила его еще во
время медового месяца.
— Стюарта? — переспросил Гейб.
— Стюарт Дайсарт, — пояснила Нелл. — Брат Джека и Тима. Джек
— старший, он преуспевает, Тим — младший, милый мальчик и всеобщий любимец.
А Стюарт, средний, был бы просто жалок и смешон, не будь так омерзителен во
всем.
— Почему это имя кажется таким знакомым? — нахмурился Гейб. —
Они разведены?
— Нет. Он удрал на Юг семь лет назад, прихватив почти миллион из денег
О и Д
.
— Вспомнил! — воскликнул Гейб. — Компания замяла скандал.
Почему же Марджи с ним не разводится?
— В этом случае ей придется выйти за Баджа, чего она абсолютно не
хочет, — усмехнулась Нелл.
— Она не может твердо сказать
нет
? — поразился Гейб.
— В том-то и дело. Зато может отговориться тем, что все еще замужем,
так что Баджу нечем крыть. И в чем шантажистка обвиняет Джека?
— В супружеской измене. И Тревора тоже.
— Вот уж вряд ли, — усомнилась Нелл. — Джек помешан на Сюз.
Это любовь на грани патологии. Тревор когда-то сходил налево, но это было
больше двадцати лет назад и кончилось плохо. Вспомните, какой скандал
разразился, когда мать Марджи покончила с собой. Вряд ли он второй раз
отважится на адюльтер.
Гейб кивнул:
— Мне нужно, чтобы вы задали Марджи несколько вопросов о матери.
Хорошее настроение Нелл мгновенно улетучилось.
— Вот вы о чем... — разочарованно протянула она. — Нет.
— Кто-то должен ее спросить. — Гейб выглядел совсем как при первой
встрече: мрачный и суровый. — Надеюсь, вы не хотите, чтобы это был я.
— Не угрожайте мне! — рассердилась Нелл. — И не смейте
угрожать ей. Я даже не знаю, в чем дело, а вы требуете, чтобы я задавала
жуткие вопросы.
— Я же объяснил, в чем дело, — ответил Гейб с преувеличенным
терпением. — Шантаж.
— Но какое отношение имеет мать Марджи, погибшая более двадцати лет
назад, к ее отцу, которого шантажируют сейчас?
— Имеет, можете мне поверить.
— Не верю, — заупрямилась Нелл. — Слушайте, если я должна
допросить Марджи под страхом вылететь с работы, считайте, что уже уволили
меня.
Гейб вздохнул и встал:
— Идемте. У нас много дел.
Нелл поднялась и потянулась за вилкой, чтобы прихватить на дорожку ломтик
картофеля. Но тарелка была пуста. Нелл слопала весь салат и двойную порцию
картофеля.
— Готовы? — спросил Гейб.
— Я уволена?
— Нет.
— В таком случае готова, — объявила Нелл.
Глава 8
— Все еще служите у нас? — осведомился Райли, когда они вернулись
в офис.
— Разумеется. Как тут Булочка?
При звуке своего имени из кабинета Райли появилось трясущееся хромающее
чучело в свитерке.
— Что вы с ней сделали? — встревожилась Нелл.
— Абсолютно ничего, — заверил Райли. — Я ушел на встречу с
Линни, а когда вернулся, она уже была такая. Я не обратил внимания на
маскарад, и она успокоилась. По-моему, она притворяется жалкой, желая
произвести впечатление.
— Ничего подобного! Собаку мучили!
Нелл присела на корточки, пытаясь взять таксу на руки, но та застонала и
перекатилась на бок. Короткие лапки трогательно торчали из белых манжет.
— Булочка! Что с тобой?!
— Будь эта псина человеком, наверняка изображала бы пострадавшую в
аварии, чтобы получить возмещение. Но я, милочка, не такой простак! Дурачь
лучше рыженькую, она наивная. Не понимает, что ради собачьих галет ты еще и
не такое проделаешь.
— Но это не...
— Дай ей галету, — посоветовал Райли.
— Галету? — спросила Нелл у собаки.
Булочка жалобно взглянула на нее.
Нелл немедленно достала галету:
— Возьми, крошка. И не бойся, все хорошо.
Несколько долгих напряженных секунд такса взирала на нее. Потом осторожно
взяла галету и стала увлеченно грызть.
— Вы украли любимицу дома. Хозяин ее и пальцем не трогал, —
заметил Гейб.
— Но он называл ее сучкой! — вознегодовала Нелл.
— Формально так оно и есть, — напомнил Райли.
— И выглядела она ужасно.
Булочка подобрала с ковра последние крошки.
— Бедняжка была травмирована!
Собака окинула присутствующих страдальческим взором, легла, уронила голову
на лапы и застонала.
— Что теперь? — спросил Гейб.
У таксы кокетливо затрепетали ресницы.
— Помню, Марлен Дитрих проделывала в фильмах именно такие фокусы. Как
раз перед тем, как ободрать парня до нитки, — ухмыльнулся Райли. —
Этой проныре не хватает только пояса с резинками и широкополой шляпы.
— Нелл, дорогая моя, вас обдурили, — объявил Гейб. — Это
ходячая неприятность. От нее никому покоя не будет. Лучше отвезите ее назад.
Предпочтительно во мраке ночи.
— Неплохая мысль, — согласился Райли. — Да вот только ее
побрили, покрасили и одели в свитер от Ральфа Лорена. Да бедняжку не узнала
бы собственная мать!
— Вы ее побрили?
Нелл повинно кивнула.
Гейб вздохнул:
— Не говорите мне зачем. Просто уберите ее отсюда.
— Кстати, пока не забыл, — вмешался Райли. — Звонила Сюз
Кэмпбелл. Я сказал ей, что собака в порядке. Соврал, конечно.
— Какая Сюз? — удивилась Нелл.
— Дайсарт, — пояснил Гейб, кинув раздраженный взгляд на кузена, и
направился к себе.
Булочка встала на лапы, с любопытством посмотрела ему вслед и, сообразив,
что остальные по-прежнему не сводят с нее глаз, снова рухнула на ковер.
— Откуда ты знаешь девичью фамилию Сюз? — заинтересовалась Нелл.
— Так теперь Гейб зовет тебя
дорогая моя
? — съязвил
Райли. — Что ты сделала? Подсыпала героин ему в пиво?
— Мы поговорили, — процедила Нелл, вскидывая подбородок. — Он
узрел мудрость деяний моих.
— Иначе говоря, потребовал срочно свернуть эти самые деяния под угрозой
увольнения.
Подбородок Нелл мигом опустился.
— И это тоже. Откуда ты знаешь?
— Не важно. Я очень рад, что ты осталась.
Нелл улыбнулась Райли, впервые за последние месяцы чувствуя себя живой по-
настоящему. Собака, отчаянно страдая от невнимания, застонала и захлопала
длинными ресницами.
— Ты не обижал ее? Она очень странно себя ведет.
— Галета, — сказал Райли.
Собачьи ресницы затрепетали со сверхзвуковой скоростью. Он дал ей сухарик, и
Булочка принялась громко хрустеть. Райли со вздохом подхватил коробку с
бисквитами.
— Пойдем, Марлен, в укрытие. Вдруг кто-то заявится за тобой, хотя не
могу представить, кому ты вообще нужна.
— Марлен? — хмыкнула Нелл.
— Лично я не осмелился бы дать ее кличку ни одному живому существу! Это
просто непристойно!
Такса убедилась, что на ковре не осталось ни крошки, и послушно засеменила в
комнату Райли, чуть помедлив только затем, чтобы сделать ему глазки.
— Просто не верится, — прошептала Нелл.
— Я так действую на большинство женщин, — скромно заметил Райли,
уходя.
— Погоди! Откуда тебе известно...
Но Райли уже закрыл дверь.
На следующий день Нелл отправилась за продуктами в магазин, во-первых,
потому, что они кончились, во-вторых, потому, что была суббота, и, в-
третьих, потому, что не хотелось говорить с Сюз. А та непременно заглянет на
огонек. И о чем они будут болтать? Нелл не имеет права посоветоваться с
подругой о том, как расспросить Марджи насчет ее мамы. Не позволено даже
узнать, стоит ли расспрашивать Марджи на эту тему.
Она размышляла над возникшей проблемой все время, пока курсировала по
проходам
Биг беа
, выбирая желтые перцы, свежий шпинат, картофель сорта
Юкон голд
и томаты, такие спелые, что от них исходило алое сияние. Под
занавес она не удержалась и добавила к овощной гамме белый чеснок и красные,
белые и желтые луковицы. Все стало выглядеть на редкость аппетитным, и Нелл
почувствовала, что умирает с голоду!
Только у кассы она вспомнила, что пришла в магазин пешком. Овощной натюрморт
оказался чересчур тяжелым. Расплатившись, она вышла на улицу и через два
квартала была вынуждена поставить пакеты на тротуар и размять затекшие
пальцы. Передохнув немного, Нелл огляделась. Как большинство улиц Джермен-
Виллиджа, эта была засажена деревьями и застроена кирпичными домами. Одно
здание показалось Нелл знакомым. Дойдя до угла, она поняла, в чем дело. Она
стояла на перекрестке, откуда в прошлый раз начинала искать дом Линни.
Интересно, где бывшая секретарша сейчас?
Нелл подошла ближе и увидела сквозь ограду из кованого железа, что входная
дверь распахнута настежь, а на узком крыльце стоит неизвестная женщина.
Нелл подхватила пакеты и решила узнать, что происходит. Похоже, Линни куда-
то уезжает. Грузчики переставляли мебель в крытый фургон.
Нелл уступила дорогу мужчине, выносившему стул, и поднялась на крыльцо,
погрустневшая, словно близкая подруга исчезла, ничего не сказав на прощание.
— Здравствуйте, — начала она и показала на открытую дверь.
— Две спальни, восемь сотен в месяц, — протараторила женщина, и
Нелл поняла, что перед ней квартирная хозяйка. — Хотите взглянуть?
— Да. — Нелл последовала за женщиной.
Хозяйка представилась как Дорис, она жила в другой половине дома и ничего не
знала о Линни, кроме того, что вчера ночью та оставила на сетчатой двери
записку, в которой извещала, что уезжает. Дорис явно была расстроена — не
только исчезновением жилички, но и ранним приездом служащих прокатной
компании, не давших ей как следует выспаться. Правда, от природы она, по ее
словам, была оптимисткой.
— Просто я человек впечатлительный, — сообщила она с таким видом,
словно умер ее родственник. — Но стараюсь смотреть на вещи бодро.
Нелл, почти не слушая, кивнула. Она вдруг поняла, до чего ей здесь нравится.
Стандартный двухквартирный дом: кухня внизу, две спальни наверху. Гостиная
способна вместить бабкин столовый гарнитур, кухонные шкафчики — со
стеклянными дверцами, ванная облицована черно-белым кафелем сороковых годов.
Нелл выглянула из задней двери и увидела обнесенный забором дворик величиной
с почтовую марку. Марлен будет довольна.
Нелл едва не споткнулась о пакеты с едой, оставленные на полу гостиной, и
рассмеялась. Сегодня она купила продуктов больше, чем съела за прошлый
месяц. Ей вдруг захотелось расставить тарелки в шкафчиках со стеклянными
дверцами, вымыть овощи в старой фаянсовой раковине, нарезать салат и,
усевшись на крылечке, поглощать его, наблюдая, как мирно течет жизнь.
Захотелось видеть, пробовать, чувствовать все сразу и именно здесь.
— У меня есть собака, — призналась она.
— Девятьсот, — мгновенно отреагировала Дорис. — Плата вперед.
— Восемьсот, и чек за первые три месяца. Вам не придется помещать в
газете объявление о сдаче квартиры. Даже не придется ее убирать.
— Не знаю, — засомневалась Дорис. — Собака...
— Это такса, ее зовут Марлен, она целыми днями спит.
Полчаса спустя Нелл открыла дверь своей квартиры и увидела Марлен,
валявшуюся у двери в таком отчаянии, словно несколько месяцев провела на
необитаемом острове.
— У нас новая квартира! — объявила она собаке. — И задний
двор. Вот увидишь, там нам будет хорошо.
— Я все же не понимаю, зачем тебе понадобилась новая квартира, —
удивилась Сюз, стоя в окружении бесчисленных коробок.
— Затем, что ее я выбрала, а не ты и не Джек. — Нелл с восхищением
оглядела гостиную. — Слава Богу, я стала сама что-то делать для себя.
— Ладно, — пробурчала Сюз, чувствуя, что ее недооценили.
— Не расстраивайся, мне очень нравится кушетка, которую ты купила, а
Марлен совершенно помешалась на твоем шенильном пледе, — утешила
Нелл. — Не могу его отобрать.
Сюз посмотрела на Марлен, развалившуюся на кушетке среди шенили цвета индиго
стоимостью четыре сотни долларов:
— Приятно слышать.
— Теперь мы можем распаковать твой фарфор? — оживилась Марджи.
В дверях появился Джейс, державший длинный обеденный стол за один конец
крышки. После долгой возни, перебранок и стонов показалась белокурая девушка
со вторым концом стола, ее привез Джейс в грузовике, взятом напрокат. Сын
весь день орал на девушку, требуя быть поосторожнее, не ушибаться, подождать
его, не хвататься за тяжелое. Девушка только посмеивалась и так легко
ворочала коробки, что Сюз невольно позавидовала ей. Неужели и она была когда-
то такой молодой? Тут она вспомнила, что именно в этом возрасте она вышла
замуж.
Господи, — подумала она, наблюдая, как они пререкаются, куда
поставить стол. — Совсем щенята...
— Вы в порядке, тетя Сюз? — поинтересовался Джейс.
— Лучше не бывает, — кивнула она.
— Осталась только одежда, — объявила блондинка.
— Точно, Лу, — откликнулся Джейс. — Целая тонна всяких
шмоток.
Смеясь, он нежно подтолкнул ее к двери, а Лу, состроив забавную рожицу,
толкнула его.
Марджи, спустившись со второго этажа, спросила у Нелл:
— Ты по-прежнему собираешься спать на кушетке в гостиной, хотя заимела
настоящую спальню?
— Ну уж нет! Куплю настоящую кровать! — в тон ей ответила Нелл.
Сюз хотела сказать, что кушетка ничем не хуже кровати, но вместо этого
предложила:
— Если хочешь, я отдам тебе кровать из второй спальни для гостей. У нас
все равно никогда никого не бывает.
— Чудесно, — обрадовалась Нелл и пошла сообщить Джейсу, что у него
новая работа.
— Еще я положила кое-что из своей одежды в грузовик, — сообщила
Сюз, но Нелл ее не услышала.
Сюз вышла во двор помочь перетаскивать вещи. Она подошла к грузовичку и
обомлела. В глубине кузова Джейс целовал Лу, крепко держа за аппетитную
попку. Но Джейс не настолько взрослый, чтобы целоваться вот так... Как он
смеет! Смеет. Потому что на целых три года старше той Сюз, которая
сблизилась с Джеком.
— А что стряслось с моими вещами? — крикнула Нелл с крыльца.
Сюз громко отозвалась:
— Сейчас принесу!
Она постучала по борту грузовика. Молодые отпрянули друг от друга. Джейс
вручил Лу коробку с напутствием:
— Постарайся отработать свой хлеб!
— Можно подумать, ты меня кормишь! — огрызнулась Лу, широко
улыбаясь.
Она была такая юная, такая счастливая... Сюз снова стало завидно.
Джейс и Лу поехали за подаренной кроватью. Сюз вошла в квартиру и обнаружила
подруг за расстановкой фарфора. Нелл вручила ей некий предмет в упаковочном
пластике. Сюз принялась его разворачивать, борясь с нахлынувшей завистью.
Какая она все-таки эгоистка! Ей следует радоваться за молодых, а не себя
оплакивать.
Последний слой упаковки полетел на пол, и Сюз, забыв об отчаянии, уставилась
на уплощенный по бокам округлый чайник с нарисованным пейзажем: странное,
похожее на пузырь дерево и два печальных домика с трубами, из которых вьется
скорбный дымок.
— А я думала, у тебя на всем фарфоре цветочный узор, — удивилась
Сюз. — Этот чайник я не видела.
— Он стоял на верхней полке. Я никогда им не пользовалась.
— Крокусы, — выпалила Марджи, уставясь в пространство. — На
нем были крокусы.
Она оглядела три коробки с надписью
Фарфор
и вдруг всполошилась:
— Но это же не все! Не может быть, чтобы все!
— Моя доля, — объяснила Нелл. — Остальное получил Тим при
разводе.
— Что?! — ахнула Марджи. — Он присвоил твой фарфор?
— Это всего лишь посуда, — напомнила Сюз.
— Это ее фарфор!
Сюз поспешно кивнула:
— Точно. Ее.
— Британский фарфор в стиле ар-деко, — вздохнула Нелл.
— Ар-деко? — не поняла Марджи.
— Двадцатые — тридцатые годы, — рассеянно пробормотала Сюз, не
сводя глаз с чайника. — Геометрические формы, яркие цвета,
стилизованные рисунки.
Они уставились на нее, словно увидели впервые. Сюз немного смутилась:
— История искусств. Я успела пройтись по верхам и могу болтать на эту
тему. Но и только.
Нелл улыбнулась:
— Это принадлежало семье моей ма из Англии. Чайник работы Клариссы
Клифф, мой второй любимый сервиз. Он называется
Тайны
.
— Не пойму только, почему Тим получил большую часть, — не
унималась Марджи.
— Те вещи, что мне нравились больше, оказались самыми дорогими. Вроде
сервиза
Тайны
. В нем тридцать четыре предмета. И оценили его в семь тысяч.
— О Господи! — воскликнула Марджи, вглядываясь в чайник.
Сюз передала его Нелл:
— Возьми поскорее.
Нелл поставила чайник в горку.
— А ты, Марджи? Получила фарфор своей мамы?
Сюз в недоумении воззрилась на нее. Именно Нелл сто лет назад предупредила,
что все вопросы о матери Марджи строго запрещены.
— Нет, — обронила Марджи. — А это что?
Она подняла чайник, круглый, розовато-оранжевый, с белыми полумесяцами.
— Он гораздо дешевле. Это Сузи Купер. Она владела собственной гончарной
мастерской в конце двадцатых и работала до середины восьмидесятых.
— Долго продержалась, — с уважением сказала Марджи.
— Она была прекрасным дизайнером. Но у Клариссы более чудные вещи.
Нелл распаковала очередной сверток:
— Это мой любимый рисунок. Всего лишь зеленая полоса сверху и завитки
на дне.
Чаша была кремовой. Широкая зеленая полоса прерывалась маленьким квадратиком
с пейзажем: пушистое облачко, домик под оранжевой крышей и два живописных
холмика — крошечный, безупречный во всех отношениях мир. Идеал не только
Клариссы Клифф, но и самой Нелл, всегда старавшейся упорядочить свою жизнь и
идти намеченным курсом. Если бы это зависело от нее, все облака на свете
были бы похожи на это облачко.
— Это и есть
Тайны
, — объявила Сюз, глядя на сливочник.
Нелл уселась на пол и кивнула в очередной раз:
— Мама его обожала. По-моему, он автобиографичен. У Клариссы был роман
с человеком, которому принадлежали фарфоровые мастерские.
Марджи тихо охнула:
— Какой кошмар! Ужасная особа! Увести чужого мужа!
Сюз постаралась не съежиться. Даже через четырнадцать лет душа саднила.
— Хуже этого женщина ничего не может сделать! — продолжала
негодовать Марджи. — Это непростительно.
— Марджи, — шепнула Нелл, — поимей жалость!
— О, к тебе это не относится, Сюз, — опом
...Закладка в соц.сетях
