Жанр: Любовные романы
Дымка в зеркалах
...ое-то значение
для нашего расследования.
— Что, говори же, — подтолкнул ее Томас.
— Джулия обыскивала мои вещи.
Мужчины воззрились на нее в растерянности.
— Я как раз была за потайной дверью, когда она обшаривала кабинет. Я
слышала, как открываются и закрываются ящики. Потом она ушла, и я проверила
— она точно копалась в моей сумочке.
— Она взяла деньги или кредитки? — спросил Томас.
— Нет, все на месте. Но когда они шли наверх, она сказала Тревису
интересную вещь.
— Что именно? — нетерпеливо спросил Дэки.
— Она сказала:
Мне сегодня нужно кое-что сделать, если представится
удобный случай
.
— Вот черт, а? — пробормотал Томас.
— Что такое? — Леонора подозрительно уставилась на него.
— Эта Джулия... У нее волосы собраны в хвост, и она носит красную
куртку?
— Откуда ты знаешь?
— Я ее видел сегодня, когда она приезжала к нашему другу Алексу.
Помнишь, Ренч, я тебе сразу сказал, что она не похожа на клиентку.
— Вот это да! — воскликнула Леонора. — Алекс и Джулия. Не
нравится мне это.
— И мне тоже, — ответил Томас.
— Ну, раз уж вы упомянули Роудса, — с неприязнью сказал
Дэки. — Я, собственно, и пришел-то потому, что раскопал кое-что на
этого типа.
— Давай, не томи, — буркнул Томас.
— Несколько лет назад наш консультант был БД в маленьком колледже на
Среднем Западе.
— БД? — поднял брови Томас.
— Без диссертации, — пояснила Леонора. — Так называют
кандидатов на научную степень, которые все же не добрались до защиты.
— Ага, понял. Давай дальше, братец.
— Роудс служил ассистентом на кафедре химии. Его контракт не был
возобновлен.
— То есть его уволили? — переспросил Томас.
— Ну, в общем, да. Насколько мне удалось понять, колледж предпочел от
него избавиться, поскольку наш Алекс соблазнял своих студенток.
— Почему-то я ни капельки не удивился, — пробормотал Томас.
— Одна из его милашек оказалась дочкой весьма состоятельного и
влиятельного джентльмена, который пожертвовал колледжу немалую сумму денег.
Узнав, что его кровиночка после занятий по химии продолжает заниматься с
педагогом... индивидуально, он настоял на том, чтобы мерзкий соблазнитель
был изгнан из стен учебного заведения.
— Я его вполне понимаю и даже сочувствую, — рассеянно сказала
Леонора.
— После этого Роудс принялся колесить по стране, — невозмутимо
продолжал Дэки. — Он заключал контракты с несколькими некрупными
колледжами, но нигде не задерживался надолго. Судя по имеющимся жалобам, его
хобби осталось неизменным — молоденькие студентки, причем нет чтобы обратить
внимание на тех, кто попроще — Алекса тянуло лишь на дочерей богатых
родителей. А теперь внимание. — В голосе Дэки зазвучали совсем другие
интонации. — Ходили слухи, что в ходе соблазнения дурочек он
использовал какие-то препараты. Один из них известен как сильный афродизиак.
Его так и называют — трахательный порошок.
— Чудненько, — с отвращением сказала Леонора. — В последнее
время он продает свое зелье от стрессов здесь, в Уинг-Коув, в
университетском городке.
— Ты получил результаты тестов добытого нами образца? — спросил
Томас.
— Еще нет. Но думаю, результаты будут довольно скоро.
— А если выяснится, что под видом биодобавок для снятия стресса он
продает тяжелые наркотики... Что мы будем делать? — спросила Леонора.
— Если нам до такой степени повезет, — протянул Томас, — то
мы сунем это под нос Эду Стовалу. Такого рода факты он игнорировать не
сможет.
— Но ты не рассчитываешь на такую удачу, да? — спросил Дэки.
— В этом чертовом деле еще ничто не давалось нам без труда, —
буркнул брат.
Два часа спустя Леонора, держа ключи в руке, стояла на пороге своего дома.
Она вернулась на машине в сопровождении Томаса и Ренча. Было объявлено, что
мужчины желают прогуляться на обратном пути.
Вообще-то Томас предложил ей переночевать в его доме, но Леонора отказалась,
и он не стал настаивать.
Не нужно спешить, — уговаривал он
себя. — Это только начало
.
Леонора вставила ключ в замок и нерешительно сказала:
— Не подумай, что я его защищаю, но Роудс не кажется мне убийцей.
Торговец наркотиками — может быть. Но скорее просто мошенник... Ну, как
Мередит.
— Я с тобой согласен, — кивнул Томас. — Но не забывай, что
тут замешаны наркотики. Спроси любого копа, и он подтвердит — в мире
наркоторговли все привычные ориентиры размыты, а людей убивают чаще, чем в
любом другом бизнесе.
— Но мы пока не знаем наверняка о наркотиках. Без результатов
экспертизы это всего лишь наши домыслы.
— Если ты видишь большой столб дыма, то поневоле задумаешься, а нет ли
там огня. — Томас сунул руки в карманы и с неожиданным ожесточением
сказал: — Есть одна вещь, которую я хотел бы выяснить. Меня очень занимает
вопрос: где был Алекс Роудс в ту ночь, когда Бетани упала с утеса... и в
ночь, когда в Лос-Анджелесе разбилась Мередит.
— Вряд ли нам удастся получить такую информацию, — рассудительно
сказала Леонора.
— Зато мы можем попытаться разузнать что-нибудь у Джулии Бромли.
— Что ж, — задумчиво кивнула девушка. — Стоит попробовать. Ей
всего девятнадцать, и, думаю, она только начала преступную карьеру. Если мы
припугнем ее своей осведомленностью — скажем, что именно она рылась в моих
вещах, да еще приплетем ее связь с Роудсом — она может и расколоться. Но почему-
то мне кажется, что она знает не так уж много.
— И все же стоит попытаться. Пожалуй, я раздобуду сегодня ее адрес, и
мы перехватим ее завтра пораньше, до того как она отправится на занятия.
— Да будет так. — Леонора потрепала Ренча по ушам и пошла к
двери. — Все равно у нас больше не за что зацепиться.
Она замолчала, и Томас сообразил, что девушка уже в прихожей и дверь сейчас
закроется прямо у него перед носом. Он сунул ногу в щель и быстро сказал:
— Еще одна вещь!
— Что?
— Ты собираешься просто сделать вид, что ничего не произошло?
— Я не понимаю, что ты хочешь сказать.
— Правда? Увидев тебя в моем халате, Дэки наверняка пришел к выводу,
что между нами есть некие отношения... Что как минимум мы спим вместе. У
меня тоже создалось такое впечатление.
— И что?
— Я хочу кое-что прояснить, — твердо продолжал Томас. —
Скажи, с твоей стороны это было приключением на одну ночь или началом
отношений?
Леонора улыбалась, глядя ему в глаза. У нее чудесная улыбка... Почему тогда
ему кажется, что он в тоннеле, а приветливый огонек, быстро движущийся
навстречу, — приближающийся на всех парах поезд?
— К твоему сведению, я не из тех, кто интересуется случайным перепихом.
— Правда? — Не стоит улыбаться так глупо, но губы разъезжаются
сами собой.
— Правда.
— Ну, тогда методом исключения я пришел к выводу, что у нас с тобой
есть некие отношения. Поправь меня, если я ошибаюсь.
— Я всегда восхищалась мужчинами, которые умеют работать не только
руками, но и головой. Спокойной ночи, Томас.
Он наклонился и поцеловал ее. Просто чтобы увидеть, как она среагирует. И
еще чтобы скрыть восторг, который, как ему казалось, не мог не отразиться на
лице. Она ответила на поцелуй. Тогда он убрал ногу, и Леонора закрыла дверь.
— Домой, Ренч.
Они спустились со ступеней, и он обернулся. Леонора стояла у окна и,
отдернув штору, смотрела им вслед. Он помахал ей рукой, и она махнула в
ответ.
Глава 13
Леонора распахнула дверь и увидела, что сегодня мир залит бледным солнечным
светом. Как замечательно! Все, что угодно, лишь бы не туман. Она натянула на
голову капюшон, надела перчатки и, заперев дверь, направилась в сторону
коттеджа Уокера. Просто любопытно, найдется ли у них хоть что-то общее.
Например, она жаворонок и всегда встает очень рано. А он?
Впрочем, общие интересы и привычки еще не гарантия долгих и прочных
отношений. Она убедилась в этом на собственном горьком опыте с Кайлом.
Девушка быстро шла по тропинке и развлекалась, представляя себе, во что
Томас может быть одет в столь ранний час. Вдруг он только что принимал душ?
Тогда на нем вполне может быть халат... и больше ничего.
Им нужно обсудить линию поведения во время разговора с Джулией. И другие
важные моменты, касающиеся расследования.
А может, он будет в настроении вернуться в постель вместе с ней и провести
там еще часок? Леонора и не заметила, что зашагала немного быстрее.
Сзади послышались топот и громкое, ритмичное дыхание бегущего человека
Леонора посторонилась. Через несколько секунд с ней поравнялась Кэсси. Она
выглядела воплощением здорового образа жизни: цветущая девушка, облаченная в
плотные колготки, шорты и топ. Майка намокла от пота. Рыжие вьющиеся локоны
удерживала широкая повязка. Лицо блестело, а на лбу выступили бисеринки пота
— Кэсси не жалела себя.
Увидев Леонору, бегунья улыбнулась и перешла на шаг.
— Привет, а я заметила вас в последний момент. Еще чуть-чуть — и
затоптала бы, как слон.
— Доброе утро, — отозвалась Леонора. — Не останавливайтесь
ради меня.
— Я почти закончила, так что все в порядке. — Кэсси промокнула
лицо рукавом. — Если честно, я хотела с вами поговорить. Даже
собиралась заехать сегодня днем в надежде застать вас дома... Ничего, если
мы будем двигаться во время беседы? Не хочу замерзнуть.
— Спасибо, но у меня сейчас нет возможности брать уроки йоги, —
сказала Леонора, приноравливаясь к быстрому шагу своей спутницы.
— А я и не собиралась предлагать вам занятия. — Кэсси усмехнулась.
Она все еще выравнивала дыхание, делая глубокие вдохи, что не мешало ей
говорить. — К сожалению, все не так банально. Боюсь, что у меня к вам
более личный разговор.
— А-а. Братья Уокеры, да?
— Да, именно они. И в особенности Дэки. Я не буду ходить вокруг да
около. Вот вы его видели и говорили с ним. Скажите мне, что вы о нем
думаете?
— Он никак не может оправиться после смерти жены. Ему не помешала бы консультация специалиста.
— Я предлагала. И Томас тоже. Но Дэки считает, что это не поможет, а
потому ни в какую не соглашается.
— Похоже, он ищет возможности искупить некую вину...
— Да. — Кэсси вздохнула. — Он полагал, что обязан заботиться
о Бетани, и считает, что не справился со своим предназначением.
— Ни один человек не может принять на себя всю ответственность за
жизнь, здоровье и счастье другого человека. Это просто невозможно.
— Я полностью с вами согласна. Но Дэки просто одержим мыслями о смерти
жены. Чувство вины и возникшая на этой почве депрессия привели к тому, что
он выдвигает разные нелепые теории.
Леонора нахмурилась и, тщательно подбирая слова, сказала:
— Я не психолог, но из того, что мне довелось узнать о Бетани, можно
сделать вывод, что она была очень ранима. Она не умела ориентироваться в
реальной жизни... а возможно, считала нашу действительность не
представляющей интереса. Большую часть времени она находилась в мире
абстракций и математических символов. Дэки говорил, что иногда она проводила
в своем кабинете не только дни, но и ночи. И подолгу работала в Зеркальном
доме.
Кэсси фыркнула, не скрывая пренебрежения:
— Я ее не знала, но почему-то мне кажется, что в данном случае слово
ранима
можно заменить на
эгоистична
и тогда картинка будет более
правдоподобной. Она использовала свой талант как предлог, чтобы увильнуть от
обязанностей и всяческих сиюминутных дел.
— Я знакома с несколькими людьми, чей уровень интеллекта выше всяких
мыслимых норм. Их вполне можно считать гениями. И хочу заметить, они
довольно одинокие и замкнутые люди. Гениальность имеет свои отрицательные
стороны.
— Это я понимаю, — нетерпеливо сказала Кэсси. — Неординарной
личности действительно бывает тяжко смириться с повседневной рутиной и
множеством дел практического характера.
— Легко представить, что такой человек предпочтет как можно больше
времени проводить в своем мире. И часто близкие люди стремятся защитить
гения, осознавая его хрупкость и неприспособленность.
— Наверное, вы правы, — мрачно сказала Кэсси. Она заметно пала
духом.
— Думаю, Бетани гораздо лучше чувствовала себя в том, другом мире.
Человеку с ее уровнем интеллекта наше существование должно казаться странным
и лишенным логики.
— Она чувствовала себя непохожей на других, — пробормотала
Кэсси. — Должно быть, вы правы, ей было нелегко.
— Она и была непохожей на большинство людей. И вероятно, действительно
нуждалась в защите от суровой реальности. Беда в том, что один человек не
может долго ограждать другого от соприкосновений с жизнью. Это тяжелая и
неблагодарная миссия. И, к сожалению, совершенно невыполнимая. Любой
мужчина, попытайся он сделать это, вскоре сочтет, что потерпел неудачу.
Кэсси остановилась и теперь слушала очень внимательно. А Леонора продолжала:
— Такой человек, долгое время движимый высокими, рыцарскими идеалами,
будет очень тяжело переживать свое поражение. А потому он не сможет легко
вступить в новые отношения с женщиной.
— Черт, безнадега, да? Он и не взглянет на меня, пока его голова забита
мыслями о Бетани и о том, что же все-таки с ней случилось.
— Я не уверена, что ситуация так уж безвыходна, — возразила
Леонора.
— Что вы хотите сказать?
— Всеобщее представление о депрессии Дэки несколько преувеличено. Да,
он видит свою цель в том, чтобы выяснить обстоятельства смерти жены. Он
поставил перед собой задачу и теперь упорно ищет ее решение. В этом вы
можете назвать его одержимым. Впрочем, мужчины этой семьи вообще склонны
заострять внимание на чем-то одном. Зато уж к этой цели они будут
пробираться с поистине ослиным упрямством.
— Вы полагаете?
— Конечно. Я видела Томаса, который реагирует точно так же на
аналогичную ситуацию. Сейчас он также одержим, как братец, потому что
поставил перед собой цель помочь Дэки найти ответы на его вопросы.
— И что мне теперь делать? — Кэсси смотрела на собеседницу в
растерянности. — Отойти в сторонку и ждать, пока он найдет эти самые
ответы? А если он их вообще не найдет?
— Не понимаю, почему вы видите себя лишь в пассивной роли. Почему бы
вам не взять на себя инициативу? Сделайте что-нибудь, чтобы привлечь его
внимание.
— Но что?
— Ну, не знаю. — Леонора улыбнулась. — Зато знаю, кого
спрашивать.
Через несколько минут Леонора уже стояла на крыльце и звонила в дверь. Ренч
первым выскочил ей навстречу, держа в зубах желтый теннисный мячик. Он
положил его к ногам гостьи и уселся с гордым видом, ожидая похвалы.
— Спасибо, Ренч, — Леонора подняла мячик. — Он просто
замечательный, и я ценю твое внимание.
Она потрепала довольного пса по голове.
— Не представляю, где он мог раздобыть мяч. Я ни разу в жизни не играл
в теннис, — сказал Томас.
Леонора угадала: он только что вышел из душа! И представлял собой поистине
впечатляющую картину: широкоплечий, с влажно блестящей кожей... Правда,
теперь девушка признала, что ей не хватало воображения и действительность
оказалась лучше ее робких фантазий: на Уокере не было халата — он всего лишь
обернул полотенце вокруг бедер. Так гораздо лучше. Томас улыбался ей, и это
была ужасно сексуальная улыбка: медленная, немножко вызывающая и в то же
время нежная.
— Заходи, — сказал он. — Я как раз собирался завтракать. Что
привело тебя сюда в такую рань?
— Совершала утренний моцион и решила полюбопытствовать, не являешься ли
ты, случайно, ранней пташкой, как и я.
— Как видишь, являюсь. Думаю, как и все собачники. — Он отступил,
давая ей войти, и зачем-то добавил: — Я только что из душа.
— Я вижу. — Она скользнула взглядом по полотенцу, едва
державшемуся на бедрах.
— Я надеялся, что это не ускользнет от твоего внимания. Видишь ли, я
обычно не выхожу встречать гостей в таком виде.
Он притянул Леонору к себе.
— Так весь этот спектакль ради меня? Я польщена, — пробормотала
девушка, прижимаясь в его широкой груди.
— Я хотел бы, чтобы ты вернулась со мной в спальню... поможешь мне
решить, что надеть.
— О, само собой, раз тебе нужна моя помощь — я с радостью. У меня,
знаешь ли, неплохой вкус.
— Черт, да у меня сегодня просто праздник. — Он подхватил Леонору
на руки и пошел в спальню. — Учти, чтобы ты смогла подобрать мне
костюм, полотенце придется снять.
— Я на это и рассчитывала.
Прошло много времени, но, в конце концов, они все же добрались до кухни, и
Томас занялся завтраком. Помешивая кашу, он непринужденно сказал:
— Если ты будешь каждое утро совершать прогулку мимо моего дома как раз
в это время, то, может, тебе просто стоит ночевать у меня? Мне это
представляется более удобным и, если можно так сказать, эффективным.
— Я люблю гулять по утрам, это прекрасная зарядка, и потом весь день
чувствуешь себя бодрой, — спокойно ответила Леонора, глядя на белый
пар, поднимающийся от тарелок с овсянкой.
Возможно, я не проявил должной настойчивости
, — подумал Томас и решил попробовать еще разок:
— Ну, если речь идет о зарядке, то я мог бы ежедневно повторять с тобой
тот комплекс физических упражнений, который мы только что проделали в
спальне.
— Звучит неплохо. Но не думаю, что секс сможет заменить мне аэробику.
Черт, похоже, он все еще недостаточно настойчив. Попробуем по-другому. Томас
поставил перед девушкой тарелку с кашей и открыл пакет коричневого сахара.
— Тогда давай так: я ночую у тебя, а потом мы вдвоем идем сюда
завтракать. Так тебе больше нравится?
Леонора встала и пошла к холодильнику. Стоя к нему спиной и доставая пакет
молока, сказала:
— Что-то много всего мы должны делать вдвоем.
— Ты еще не готова к этому?
Когда девушка закрыла холодильник и повернулась к нему, лицо ее было
серьезным.
— Не думаю, что нам следует торопить события. И так все происходит
слишком быстро.
— Ладно, раз ты так хочешь.
Прозвучало вроде неплохо, но почему-то он почувствовал себя, как после
хорошего удара в челюсть. Они сели и принялись за кашу.
— Может, обсудим, как нам быть с Джулией Бромли? — нерешительно
спросила Леонора.
Ну вот, теперь она меняет тему! Томас огорчился, но решил не настаивать на
своем и не показывать, как он расстроен. Собравшись с мыслями, он предложил:
— Попробуем сыграть в злого и доброго полицейского?
— Но мы не полицейские! — Леонора сморщила носик. — Кроме
того, любой человек, который хоть раз в жизни смотрел детектив по
телевизору, сразу раскусит этот трюк. Честно сказать, мне всегда с трудом
верилось, что такой примитивный вид психологического манипулирования
срабатывает в реальной жизни столь же успешно, как в кино.
— Боже, неужели ты сомневаешься в истинности того, что показывают по
нашему священному ящику?
— Как тебе сказать, чтобы не очень соврать...
— Кроме того, в нашу задачу не входит подчинить Джулию настолько, чтобы
ею можно было манипулировать.
— Вот как? А что же входит в нашу задачу?
— Напугать ее, чтобы она выболтала правду.
— Я не воровка! — крикнула Джулия Бромли. — Я ничего не
брала, честно, мисс Хаттон! Клянусь, я только кое-что посмотрела.
Томас поморщился и быстро взглянул на стенку, отделявшую квартирку Джулии
Бромли от соседней точно такой же. Все эти дома в кампусе построены на один
манер — как студенческие общежития. Дешевое жилье, где никто не позаботился
о приличной звукоизоляции.
Все в комнате Джулии указывало на бурную и насыщенную жизнь студентки:
неубранная кровать, единственный стул, заваленный вещами. Тут и там
разбросаны большие подушки, на которых можно сидеть. У компьютера приткнулся
открытый пакетик чипсов. Стол завален книгами и тетрадями. Дверцы шкафа
распахнуты, и видно, что внизу в беспорядке валяется несколько пар обуви. На
спинке стула ярким пятном выделяется красная кожаная куртка.
Джулия пустила их в квартиру без возражений, хоть и не скрывала своего
удивления и растерянности при виде ранних гостей. Она предложила им кока-
колу, но Томас вежливо отказался, передернувшись от мысли, что с утра можно
пить эту сладкую гадость. Но, как говорится, каждому свое.
Леонора решительно сказала, что им нужно обсудить кое-что важное, и Джулия,
привычная выслушивать инструкции и распоряжения от старших, послушно кивала.
Но когда Леонора уличила ее в неподобающем интересе к чужим вещам, девушка
запаниковала. Она сделала робкую попытку все отрицать, но Леонора держалась
уверенно, и Джулия Бромли, которую все же трудно было назвать закоренелой
преступницей, испугалась и принялась вываливать на них подробности, желая
одного — чтобы ее не заподозрили в краже и не выгнали из университета.
— Я верю, что ты ничего не брала. — Леонора решительно прервала
поток бессвязных оправданий. — Но я хочу знать, зачем тебе понадобилось
обыскивать мою сумку.
— Ну, мне просто было любопытно... — протянула Джулия.
— И что же именно тебя интересовало?
— Не знаю.
Томас, который молча стоял у окна, решил, что пришла его очередь
поучаствовать в разговоре:
— Но ведь ты о чем-то докладывала Роудсу. Что же именно он хотел
узнать?
Джулия застыла, глядя на него, как кролик на удава. На лице ее проступил
ужас, и Томас подумал, что в жизни допрос не столь уж приятная штука.
Особенно когда подозреваемой девчонке всего девятнадцать. По телевизору как-
то все по-другому выглядело. И все же он понимал, что нужно давить на
девушку. Если дать ей время успокоиться, то они ничего не узнают. И он резко
сказал:
— Вчера днем я видел, как ты входила в его дом. Это было сразу после
того, как ты обыскала вещи мисс Хаттон. То есть ты поехала к нему с
докладом. О чем же?
— Нет... Я не понимаю, о чем вы говорите! — Лицо девушки
сморщилось, и по щекам потекли слезы.
— Слушай, нам абсолютно наплевать, спишь ты с ним или нет, — резко
сказал Томас. — Вернее, как здравомыслящий взрослый человек, могу тебе
сказать, что этого делать не стоило...
— Кто вам сказал? — Джулия сжала кулаки и почти кричала. —
Кто сказал такую глупость? Я с ним не сплю! Больно надо!
— Роудс любит хорошеньких студенток. Но это твои проблемы.
— Говорю же вам, черт возьми, не сплю я с ним! — бушевала искренне
возмущенная Джулия. — Да ему небось не меньше сорока, не лягу я в
постель со стариком! Я люблю Тревиса, и мы поженимся, как только окончим
университет.
— Допустим, — буркнул Томас. Он вдруг подумал, что ему тоже не так
далеко до сорока. Вдруг он кажется Леоноре слишком старым?
— Это правда! — Девица опять перешла на крик.
— Довольно, Томас, — вмешалась Леонора. Она взяла со стола коробку
с салфетками, вытащила несколько штук и протянула их девушке. — Я верю,
что ты не лжешь, Джулия.
Та опустилась на подушки и уткнулась носом в салфетки.
— Еще чего, — бормотала она. — Да я и представить не могу,
чтобы трахаться с таким стариком. Это отвратительно, как вы могли
подумать...
— Успокойся, — мягко, но ре
...Закладка в соц.сетях
