Жанр: Любовные романы
Дымка в зеркалах
...эти слухи беспочвенны, —
сказала Леонора. — Ни Бетани, ни Мередит никогда не употребляли
наркотиков.
— И это все, что у вас есть? — спросил Эндрю.
— Ну, есть еще вот это. — Томас жестом указал на свой
синяк. — Вчера вечером какой-то парень пытался спихнуть меня с моста в
залив. Он был по уши накачан
дурью
, и шеф полиции почти уверен, что если
он очухается, то ничего не вспомнит о нападении.
— Но почему этот случай надо как-то связывать с остальным делом? Вы
могли стать случайной жертвой.
— Я уверен, что к этому нападению приложил руку некий мошенник по имени
Алекс Роудс. Он не хочет, чтобы мы продолжали свое расследование.
— Должен признать, что вам удалось копнуть действительно глубоко, коль
уж вы нашли меня, — задумчиво сказал Грейсон. — В свое время
администрация колледжа предприняла беспрецедентные меры по сокрытию моей
связи с Себастьяном. Меня убедительно попросили подать в отставку, и никто
даже не упомянул моего имени в газетах.
— Мы немного побеседовали с Маргарет Льюис, — подала голос
Леонора.
Эндрю явно был приятно удивлен:
— Начальница секретариата? Рад слышать, что она здравствует до сих пор.
Это удивительная женщина. И очень компетентная.
— Вы знаете что-нибудь об убийстве Себастьяна Юбенкса? — спросил
Томас.
— К сожалению, мне просто нечего вам сказать. Ну, разве что заверить,
что я не убивал его. И я никогда не слышал о человеке по имени Алекс Роудс.
Мне жаль... Но, если хотите, я мог бы вам рассказать о том, что за человек
был Себастьян Юбенкс.
— Маргарет говорила, что с течением времени он становился все более
эксцентричным, — заметила Леонора.
Эндрю фыркнул:
— Он был таким с самого начала. Ничто не имело значения, кроме
математики. Мне приходилось следить, чтобы он регулярно мылся и менял белье.
Но в тот период ситуация ухудшилась. Он стал не просто странным, он
превратился в одержимого работой человека.
— Одержимость — это очень сильное чувство, — заметил Томас.
— Я знаю и намеренно употребил именно это слово. Иногда мне казалось,
что он уже не осознает, в каком мире живет. Конечно, это не было просто
безумием — он был гений. Не многие это понимают, так какой не успел прожить
достаточно долго, чтобы оставить в науке сколько-нибудь заметный след. Но я
был рядом и наблюдал, как работал его мозг, — это потрясало.
— Он оказался не первым гением, которого сгубили его же способности.
— Да. — Эндрю словно очнулся от воспоминаний. — Но мы
расстались не из-за гениальности Себастьяна, а из-за его паранойи. А после
того как его убили, я мучился от мысли, что, возможно, эти параноидальные
идеи имели под собой некоторое основание.
— То есть вы не поверили в историю с грабителем, которого он якобы
спугнул? — спросил Томас.
— Сначала поверил. Видите ли, я точно знал, что я не убивал, а других
близких у него не было — ни друзей, ни врагов. Но потом я думал об этом деле
и пришел к другим выводам. Впрочем, все они чисто умозрительные. У меня нет
ни одного доказательства.
— Мы с удовольствием выслушаем ваши умозрительные заключения, —
сказала Леонора. — Большинство наших теорий основаны на столь же
бездоказательных догадках, а потому мы готовы сложить ваши фантазии с нашими
и посмотреть, что получится.
— Раз вы того хотите, — протянул Эндрю. — Но хочу еще раз
подчеркнуть, что вряд ли вам удастся доказать мою теорию.
— Так почему же убили Юбенкса? — нетерпеливо спросил Томас.
— Это была старая, как мир, причина.
— Кто-то застукал его в постели с чьей-то женой? Или мужем? — с
недоумением переспросил Уокер.
— Нет, — покачал головой Эндрю. — Кто-то решил присвоить
результаты его трудов и выдать за свои собственные.
— Не может быть! — воскликнула Леонора. — Украсть его
результаты? Буквально?
— А что вас удивляет? — Эндрю закинул ногу на ногу и печально
кивал головой. — Научный мир тоже живет по теории Дарвина. Я проверил
ваши данные — ведь вы работали в библиотеке Пирси-колледжа, не правда ли? А
значит, должны знать об этом не хуже моего.
— Да, конечно. — Леонора нервно поправила очки. — Я знаю, что
ученые мужи бывают не слишком щепетильны. Но совершить убийство ради того,
чтобы украсть научный труд, — это как-то... я о таком никогда не
слышала.
— Спросите любого полицейского, и он вам расскажет, что убивают и за
меньшее, — возразил Грейсон. — Но в данном случае речь не идет о
публикации в малоизвестном научном журнале, которую прочтут дай Бог два
десятка людей и забудут через несколько недель.
Он вдруг замолчал. Леонора и Томас сидели тихо, и через несколько минут
Эндрю продолжил:
— В то время в университете лишь два человека в полной мере
представляли себе суть и значение работ Себастьяна. Он мне много рассказывал
о своих теориях. Я вообще оказался идеальным слушателем: с одной стороны, я
кое-что понимал, но Себастьян мог пребывать в спокойной уверенности, что я
не стану красть его идеи.
— Почему? — спросил Томас.
— Я всегда работал на кафедре программирования, и это было моим делом.
Вообще я в большей степени инженер, чем математик. У меня мозги устроены по-
другому. И даже имей я неограниченный доступ к его записям — чего, кстати,
не было, — мне никогда не удалось бы овладеть темой настолько, чтобы
выдать его разработки за свои собственные.
— Но кто-то другой имел доступ к его бумагам и лучше владел
предметом? — мягко спросила Леонора.
Эндрю помолчал, глядя на качающуюся у причала яхту.
— На карту было поставлено очень многое, — сказал он
наконец. — Повторяю, речь шла не о статье по какому-то незначительному
вопросу. Труды Себастьяна открывали дорогу к славе, деньгам... фактически к
тому, чтобы обессмертить свое имя. На математическом факультете был в то
время довольно молодой и очень амбициозный профессор, который обладал
достаточной мерой таланта, чтобы верно оценить потенциал работ Себастьяна.
Какое-то время они были коллегами, даже дружили... А потом поссорились, и
Себастьян перестал ему доверять.
— Что вы хотите сказать? — нетерпеливо спросил Томас.
— Я много лет занимался самокопанием, — печально продолжал
Грейсон. — Все думал, что было бы, если бы я принял всерьез его страхи.
Возможно, я мог бы что-то предпринять... Но что?
— Не думаю, что вы могли что-то сделать, — промолвила
Леонора. — Ведь вам не приходило в голову, что кто-то может убить
Себастьяна ради того, чтобы украсть результаты его трудов.
— Нет, — подтвердил Эндрю. — В то время мне и в голову не
могло прийти, что Осборн Керн пойдет на убийство ради возможности прочесть
свое имя в учебнике математики.
Глава 17
Они уже прощались на пороге, когда Эндрю задумчиво сказал:
— Знаете, убийство Себастьяна стало для меня своего рода поворотным
моментом. Я взглянул на свою жизнь, представил, что ждет меня в будущем, и
понял, что преподавание в высшем учебном заведении — не моя стезя. Я
устроился в одну небольшую компанию по разработке программного обеспечения
для компьютеров. Познакомился там с Беном. Вскоре дела компании пошли в
гору, и мы немного заработали.
— Да, мы так и поняли. — Томас окинул восхищенным взглядом дом и
окрестности.
— Скажите, как вы собираетесь использовать полученную от меня
информацию? — спросил Грейсон.
Леонора и Томас посмотрели друг на друга, потом, не сговариваясь,
одновременно пожали плечами.
— Пока даже представления не имеем, — пояснил Томас. —
Слишком много кусочков не хватает в мозаике. Расследование еще далеко от
завершения.
— Если вы докопаетесь до чего-то конкретного, сообщите, пожалуйста.
— Непременно, — заверил его Томас.
— Хотелось бы знать, как же все произошло на самом деле. Себастьян был
очень трудный человек. Гениальный и эксцентричный. Он мог свести с ума
любого своими чудачествами. Манеры и умение вести себя в обществе у него
отсутствовали начисто. Но все же... долгое время мы с ним были друзьями и
даже больше... И я хотел бы, чтобы в учебниках под тем чертовым алгоритмом
стояло именно его имя. Так будет справедливо.
Леонора хотела что-то сказать, но в этот момент на аллее показался большой
черный автомобиль. Он плавно затормозил у ворот. За рулем сидела молодая
женщина, а на заднем сиденье — двое ребятишек.
— Это моя племянница и ее близняшки, — заулыбался Эндрю, но тут же
нахмурился и резко добавил: — Этот сукин сын, их отец, подал на развод в
прошлом году. Женился на своей бывшей подружке. И теперь у него просто нет
времени на детей. Девочки стали хуже учиться в школе. Ну, вы же знаете, как
это бывает.
— Да уж. — Томас вспомнил, как упали его баллы после развода
родителей. — Знаем.
— На семейном совете было решено, что девочкам надо найти наставника-
мужчину, чтобы он мог служить для них неким идеалом. А то бедняжки вырастут,
полагая, что все мужики такие же безответственные сволочи, как их папаша.
Так что два раза в неделю я сижу с детьми. — Эндрю посмотрел на Леонору
и Томаса с гордостью. — И почему бы нет? В конце концов я мужчина,
надежный, умный, и у меня полно времени, потому что я на пенсии.
Между тем дверцы машины распахнулись, и девочки бросились навстречу дяде.
— Дядя Эндрю!
— Дядя Эндрю!
— Кроме того, я занимаюсь с ними математикой, — с улыбкой глядя на
девочек, сказал Грейсон. — И мы исправили почти все двойки.
— Здорово, — сказала Леонора.
— Жаль, что у меня не было такого дядюшки, — добавил Томас.
Когда они подъезжали к Уинг-Коув, день уже близился к концу. Большую часть
пути их сопровождал небольшой туман или изморось, но стоило повернуть к
университету, как хлынул проливной дождь.
Всю дорогу Томас и Леонора обсуждали новые факты, которые им удалось узнать.
Постепенно разговор пошел по кругу.
— Ты должен признать, что кое-какие части головоломки встали на
место, — говорила Леонора. — Мы искали связь между событиями и
теперь можем строить нашу гипотезу, опираясь на слова Грейсона. Предположим,
в ходе своей работы Бетани заподозрила, что именно Себастьян Юбенкс
разработал тот самый пресловутый алгоритм. Тогда она вполне могла прийти к
заключению, что Осборн Керн украл его. И что должно было произойти, если она
обвинила его в краже, присвоении чужого открытия и убийстве?
— То есть ты думаешь, Керн убил ее, чтобы заставить замолчать? —
Томас пристально смотрел на дорогу: дворники не справлялись, потоки воды
заливали стекло, и видимость была минимальной.
— Мне это представляется вполне логичным. Если он убил ради славы и
денег тридцать лет назад, то сейчас вполне мог решиться на второе убийство.
— Но тогда при чем здесь Мередит? Как она могла узнать об открытии? Ее
абсолютно не интересовала математика.
— Керн стал богатым человеком. Она могла шантажировать его.
— Ну, это возможно. — Томас снизил скорость, так как сумерки
быстро сгущались и видимость еще ухудшилась. — Если она потребовала
денег, он мог ее убить. Но все же я не пойму, какое отношение ко всему этому
имеет Алекс Роудс и откуда взялись слухи о наркотиках?
Леонора задумалась. Они ехали вдоль обрыва, дорога шла по краю скалы. Внизу
плескались холодные, темные воды залива. В зеркале заднего вида блеснули
фары быстро приближающегося автомобиля. Томас механически отметил, что та
машина двигается слишком быстро для такой скверной дороги. Потом он сделал
очередной поворот и фары пропали из виду.
— Роудс живет в городе больше года, — задумчиво сказал
Томас. — Кто знает, вдруг он получил от одного из своих пациентов какую-
нибудь информацию об убийстве Юбенкса. Почему ты думаешь, что ни у кого,
кроме Маргарет Льюис и Эндрю, не было подозрений на этот счет?
— Ты полагаешь, что Алекс вычислил Керна как возможного убийцу? —
Некоторое время Леонора обдумывала сказанное. — Тогда он мог его
шантажировать. В таком случае он же мог убить Бетани и Мередит, если те
приблизились к разгадке. Так сказать, защищал свои капиталовложения.
— Мне такое развитие событий представляется вполне вероятным, —
согласился Томас.
В этот момент в зеркало заднего вида ударил свет фар — на этот раз он был
действительно слепящим, — машина оказалась гораздо ближе, чем в прошлый
раз. Томас поправил зеркало, чтобы приглушить свет, но это мало помогло.
Машина приближалась. Уокер вдруг ощутил тревожное предчувствие надвигающейся
опасности. То же чувство он испытал совсем недавно — на пешеходном мостике.
Тогда он поверил своему инстинкту, наплевал на гордость и обернулся, как
оказалось, очень вовремя. Но теперь... может, это уже паранойя?
— Нам никогда не удастся раздобыть доказательства против профессора
Керна, — печально вздохнула Леонора.
— Ну, не знаю. — Томас опять взглянул в зеркало — машина
приближалась. — Что такое выплаты шантажисту? С технической точки
зрения это всего лишь финансовая операция. А деньги, когда их перемещают со
счета, всегда оставляют след.
— Но до этого следа тоже надо суметь добраться.
— Этот момент я уже обдумал. Помнишь тот ноутбук, что мы видели на
столе у Роудса? Уверен, если дать Дэки возможность покопаться в нем, он что-
нибудь да найдет.
— О нет! — Голос Леоноры стал резким. Она в ужасе смотрела на
Уокера. — Томас, мы не можем еще раз вломиться в его дом! Я чувствую,
что в этот раз дело добром не кончится. И вообще пора поговорить с Эдом
Стовалом.
Теперь фары отражались и в боковом зеркале. Томас сосредоточился на
управлении автомобилем и перестал реагировать на пылкие слова девушки.
Преследовавшая их машина начала обгон.
— Ах ты, поганец, — пробормотал Томас.
Леонора осеклась и, удивленно взглянув на него, обернулась.
— Господи! — воскликнула она. — Должно быть, это какой-то
маньяк или пьяный! Идти на обгон в такой сильный дождь да еще на опасном
участке...
— Я ставлю на маньяка, — отозвался Томас.
— Ты о чем? — Леонора воззрилась на него с удивлением.
Уокер не ответил. Он сжал руль крепче, уже догадываясь, что сейчас
произойдет. Они выезжали на самый высокий и опасный участок дороги: шоссе
шло по краю обрыва. Зеркало заднего вида освещало салон, отражая фары
подобравшейся совсем близко машины. Вот свет немного сместился: краем глаза
Томас заметил, что преследователь обходит их слева.
— Проверь ремень безопасности, — сквозь зубы сказал он. И в тот же
миг надавил на педаль тормоза. Он сумел поймать идеальный момент: резкая
остановка грозила перевернуть автомобиль, но Томасу удалось погасить
скорость и перейти в скольжение. Он успел вовремя: преследователь резко
вильнул вправо, целя в переднее крыло. На скорости такой толчок неминуемо
выкинул бы машину Уокера с дороги, а значит, Томас и Леонора упали бы в
пропасть. Теперь им достался лишь скользящий удар. Послышался противный звук
рвущегося железа, и преследователь пролетел вперед, дико виляя, чтобы
инерция не унесла его за ограждение — в бездну, куда он намеревался
направить Леонору и Томаса. В последнюю секунду ему удалось выровнять
машину. Уокер механически отметил, что она была той же самой американской
марки, что и его собственная. Впрочем, полгорода ездили именно на таких
машинах. В следующий момент огни неудачливого убийцы исчезли за очередным
поворотом.
Некоторое время молодые люди сидели молча, приходя в себя и глядя на темную
дорогу. Потом Леонора шепотом спросила:
— Это то самое место?
— Да. — Голос Уокера звучал хрипло. — Это именно то место,
где машина Бетани сорвалась в пропасть.
Два часа спустя Томас опять сидел в машине, только на этот раз рядом был
Дэки, а сам автомобиль прятался позади заброшенного коттеджа, неподалеку от
дома Алекса Роудса. Дождь перестал, но тучи по-прежнему низко висели над
землей, и это чувствовалось, хоть в кромешной тьме было не разобрать, где
небо, где земля. Несколько минут назад братья убедились, что машины на
площадке перед коттеджем нет. Свет в доме не горел, и они сделали вывод, что
Роудса нет дома.
— Может, решил пропустить пару стаканчиков где-нибудь в городе, —
сказал Дэки. — Наверняка до сих пор трясется. Его не могло не пробрать
до печенок: он ведь сам едва не разбился. Должно быть, раздумывает над этим,
покрепче обняв стакан.
— Надеюсь, ему понравилась наша встреча над обрывом, — зло ответил
Томас.
— А ты уверен, что это был именно он? — осторожно спросил
Дэки. — В этом городе полно таких машин.
— Само собой, я не могу быть уверен на все сто, раз не смог разглядеть
его номерной знак. Но согласись: список подозреваемых у нас не так уж велик.
— Это мог быть и Керн, — задумчиво сказал Дэки. — У него
такая же тачка, только темно-синяя. Ты сам говорил, Грейсон считает его
вполне способным на убийство.
— Все может быть. Но я почему-то уверен, что это был Роудс.
— Ты просто зол на него за то, что он пытался закрутить роман с
Леонорой. И за твои вчерашние синяки.
— Хочешь сказать, что я злопамятный? Что ж, так и есть. — Томас
распахнул дверцу машины. — Вылезай, нам надо поторапливаться. Не забыл,
мы обещали девочкам, что сделаем все по-быстрому. Входим, скачиваем все с
его компьютера и испаряемся.
— А если я не смогу взломать пароль?
— Тогда мы просто заберем чертов ноутбук! Плевать! Пусть пойдет и
пожалуется Эду Стовалу, что мы сперли у него компьютер!
— Ну, раз ты так настроен. — Дэки вылез из машины. — Пошли. Похоже, скучно не будет.
Они двинулись к дому Роудса.
Леонора и Кэсси заняли отдельную кабинку в кафе и теперь нервничали, ожидая
возвращения мужчин. Перед Леонорой стояла чашка слабого, невкусного чая:
пакетики плохого качества, да и вода, похоже, не успела закипеть. Она
отметила этот факт с удивительным безразличием: даже если она решится выпить
эту бурду, вкуса все равно не почувствует, так сильно напряжение.
В заведении, которое носило теплое название
Языки пламени
, толпился народ:
студенты, преподаватели, местные жители — все жаждали тепла и приятного
общества в такую мерзкую погоду. На небольшой эстраде в углу оркестр
ненавязчиво наигрывал джазовые мелодии.
Кэсси налила минералку в стакан с кубиками льда и сказала:
— Не нравится мне это. Сидим тут в тепле и безопасности, пока наши
мужчины рискуют собой... без присмотра.
— Я тебя понимаю. Сама чувствую то же самое. Но согласись, было бы
нелепо отправиться туда ночью вчетвером, целой толпой. Томас и Дэки вполне
способны справиться сами: один знает, что нужно искать, а второй разбирается
в компьютерах.
— Да я знаю, знаю. Все правильно, мне просто не по себе. — Кэсси
взяла соленый кренделек с тарелки и некоторое время молча жевала. Потом
спросила: — Ты правда думаешь, что это Роудс пытался столкнуть вас с дороги?
— Или он, или Керн. Больше некому. Лично я уверена, что это Роудс. Керн
слишком много пьет — он не мог бы так мастерски вести машину.
— Господи, какой-то кошмар, — вздохнула Кэсси. — Иногда мне
кажется, что мы просто галлюцинируем, что такого не бывает в реальной жизни.
— А что, разве могут быть такого рода массовые галлюцинации? — с
любопытством спросила Леонора.
— Конечно! Есть масса примеров в истории.
— Здорово, — Леонора пригубила чай и поморщилась. — Теперь я
стану сомневаться в собственном душевном здоровье.
Некоторое время они сидели молча. Играла музыка, народ, похоже, все
прибывал.
— В происходящем есть и положительные моменты, — решительно
заявила Кэсси. — Дэки говорил со мной о Бетани и ее смерти. Он меняется
на глазах.
— Это и правда здорово, — искренне отозвалась Леонора.
— Знаешь, почему он чувствовал себя так ужасно? За три дня до того как
Бетани погибла, он сказал ей, что хочет получить развод.
— И когда все решили, что это самоубийство, его стало снедать чувство
вины.
— И он просто не позволил себе поверить, что она это сделала
добровольно. Потому что тогда вся вина ложилась на его душу.
— Ужас какой!
— Да, ему пришлось несладко. Но теперь он возвращается к реальности. И
во многом благодаря тебе.
— Я тут совершенно ни при чем. И, если хочешь знать мое мнение, ты и
Томас тут тоже ни при чем. Дэки сам выбрался из тьмы, которая царила в его
душе. Когда дело доходит до разборок с собственной совестью, друзья и
доктора оказываются бесполезны. Ни советы, ни таблетки тут не помогут.
Человек должен сам решить, хочет ли он вернуться к жизни.
— Как-то это очень... научно звучит. Как у Дарвина, — поморщилась
Кэсси.
— Ты права, и я действительно считаю, что в этой теории что-то есть. В
конце концов мы все произошли от ребят, которые решили выжить во что бы то
ни стало. — Леонора задумалась, потом сказала: — Странно, что ты тоже
вспомнила старика Дарвина.
— А кто еще его вспоминал?
— Эндрю Грейсон. Он сказал, что все научное сообщество живет по законам
дарвинизма.
— Ну, с этим согласится любой, кто знаком хоть с парой представителей
этого самого сообщества, — усмехнулась Кэсси.
— Я тоже согласна с этой точкой зрения и наблюдала немало примеров
борьбы за существование среди людей науки... но никогда дело не доходило до
таких крайностей.
— Мы до сих пор не знаем наверняка, действительно ли Керн совершил то
убийство... — Кэсси резко умолкла, когда на их столик упала чья-то тень.
Леонора подняла взгляд.
— Лео. — Голос Кайла звучал так сладко, что невозможно было не
заметить фальши. — Где ты прячешься? Я искал тебя, домой звонил
несколько раз...
— У меня был трудный день, — сухо отозвалась Леонора.
— Бедняжка! — Он по-прежнему улыбался. — Представишь меня
своей подружке?
— Это Кайл Деллинг, — послушно сказала Леонора. — Он
преподает на факультете английского языка в Пирси-колледже. Кайл, это Кэсси
Мюррей, она преподаватель йоги.
— Рад знакомству. — Кайл счел, что, коли их представили, он может
присоединиться к компании, и сел рядом с Леонорой. — Кстати, Кэсси, мы
с Лео не просто друзья. Мы обручились некоторое время назад.
— Да? — Кэсси с интересом взглянула на Леонору и спросила: — Он
что, не видел Томаса?
— Видел. — Девушка улыбнулась. — Помнишь Томаса, Кайл? Парня,
с которым ты повстречался сегодня утром у меня в доме. Который выглядел так,
словно хорошо подрался накануне. Помнишь? Так вот, он будет здесь с минуты
на минуту.
Перемена, происшедшая с Кайлом, была разительна: он отдернул руку, которую
положил было на плечо Леоноры, и вскочил на ноги. Потом все же нашел в себе
силы улыбнуться и сказал с неестественной бодростью:
— А почему вы ничего не пьете? Пойду принесу что-нибудь. Я угощаю. Кому
что?
— Чай, — сказала Леонора.
— Воду. — Кэсси повернула бутылку, чтобы он смог прочесть
этикетку.
— Все понял, сейчас вернусь. — И Кайл нырнул в толпу.
— Это твой бывший жених? — с любопытством спросила Кэсси.
&
...Закладка в соц.сетях
