Жанр: Любовные романы
Дымка в зеркалах
...чувствовал, как Леонора застыла,
охваченная страхом. Он вытолкнул ее за дверь и махнул в сторону деревьев.
Она бросилась бежать и через несколько шагов исчезла в тумане, клубившемся
по склону холма. Наверное, именно поэтому Роудс вернулся так быстро. Туман
стал намного плотнее за то недолгое время, что они с Леонорой провели в
доме. Еще немного — и невозможно будет разглядеть что-то на расстоянии
вытянутой руки.
Ключ повернулся в замке. Когда парадная дверь начала открываться, Уокер
аккуратно закрыл дверь черного хода и, пригибаясь, бросился бежать.
— Сюда, — услышал он голос девушки.
Уловив движение слева от себя, он, не останавливаясь, схватил ее за руку и
потянул за собой. Вскоре вокруг них сомкнулся наполненный клубами серого
тумана сумрак. Это было надежное укрытие от чужих глаз. Но туман и темнота
не менее опасны, чем преследование. Еще несколько шагов в глубь леса — и они
потеряют направление. Ориентироваться в таком тумане невозможно. Если
заблудиться, то можно часами бродить в холодном сыром сумраке, а то и
получить по голове внезапно появившейся веткой. Переохладиться и
обессилеть...
Уокер остановился, и Леонора, которую он по-прежнему крепко держал за руку,
встала рядом с ним.
— Подождите. Нельзя далеко отходить от дома, иначе мы потеряемся в
таком киселе.
В этот момент в той стороне, где находился коттедж Роудса, появилось
призрачное пятно света.
— Спасибо, что зажег фонарь над крыльцом, — пробормотал
Томас. — Это нам и нужно.
Он повернул направо и стал обходить коттедж, держась на порядочном
расстоянии, до тех пор, пока они не оказались на усыпанной гравием
подъездной аллее. Отсюда уже можно было без проблем попасть на дорогу.
— Ну, теперь нам не страшен туман, — бодро заявил Уокер. —
Этот гравий замечательно хрустит под ногами, как будто идешь по
хлопьям, — такие, для завтрака, тоже здорово хрумкают. Вот так будем
идти и знать, что, пока слышен хруст, мы двигаемся в правильном направлении.
— Я в жизни не видела такого густого тумана.
— В городе говорят, что в Уинг-Коув такого не было уже много лет.
Вскоре они вышли на дорогу. Здесь туман не был таким плотным, и они без
труда нашли свою машину, припаркованную за чьим-то пустующим летним домиком,
подальше от любопытных глаз.
Томас взглянул на дом, который выглядел весьма запущенным, и заметил:
— Я чуть было не купил его вместо того, в котором живете вы. Но я рад,
что сделал правильный выбор.
— Я тоже, — сказала девушка, садясь в машину. — Не хотела бы
я жить рядом с человеком, который продает какое-то непонятное снадобье.
— Умение правильно выбрать место — залог успеха на рынке
недвижимости, — важно произнес Томас.
Этот тип с желтыми глазами мог оказаться ее соседом — от этой мысли ей стало
не по себе. И снадобье тут вовсе ни при чем.
Томас включил фары и завел мотор. Разделительная линия видна, а значит, они
могут ехать, пусть и не очень быстро. В машине было сыро. Леонора обхватила
руками плечи, и он торопливо включил печку.
— А ведь мы едва не попались, — сказал Уокер, внимательно глядя на
дорогу.
— Я знаю. — Леонора тоже смотрела вперед. — Но ведь мы с вами
начинающие детективы. Опыт приходит со временем.
Глава 10
Уокер плавно затормозил и выключил мотор автомобиля. Они сидели молча, и
Леонора думала, каким удивительно дружеским получается их молчание.
Оказалось, что она очень остро ощущает присутствие Уокера, и мысль, что
рядом такой надежный, такой... настоящий мужчина, доставляла спокойную
радость. Девушка вдруг поняла, что не хочет расставаться с ним. Осознав этот
факт и не на шутку встревожившись, она поторопилась вернуться мыслями к их
недавнему совместному приключению.
— Поверить не могу, что мы это сделали, — сказала она.
— Ну, для меня это тоже был первый взлом, — отозвался
Томас. — Когда мне хочется острых ощущений, я обычно хожу в магазин и
разглядываю инструменты. Отвертки всякие...
— Нас могли арестовать.
— Вряд ли.
— Если бы Алекс застукал нас в доме, он имел бы полное право сдать нас
полиции.
— Это верно. Но ему пришлось бы объясняться по поводу украденного в
Зеркальном доме зеркала. Что-то подсказывает мне, что он не жаждет дать Эду
Стовалу возможность заглянуть в его шкаф и взять пару образцов на пробу.
— Но вы же не думаете, что Алекс продает наркотики?
— Кто знает, что за зелье варит этот парень? Но даже если это что-то
безобидное — сахарный песок, например, он наверняка не захочет вмешательства
полиции. Ведь тогда все узнают, что он мошенник.
— Все равно. — Леонора никак не могла поверить в то, что рискнула
на подобное безрассудство. — Это самый глупый поступок в моей жизни.
— Если брать десять баллов за высшую оценку, то мы заработали двойку.
— Двойку... Вы хотите сказать, что совершили когда-то еще большую
глупость?
— Да. Я женился. Это и был самый безумный, вернее, бездумный поступок.
Впрочем, я был тогда существенно моложе. Безумства юности, так сказать.
Теперь это оправдание уже не сработает. Я стал взрослым.
— Что ж, вынуждена признаться, что не так давно я тоже совершила
глупость, худшую, чем проникновение в чужой дом. Я обручилась с профессором
Кайлом Деллингом.
— И что же случилось с вашей помолвкой?
— Однажды днем я пришла домой и обнаружила его в постели с Мередит.
— Вот это да! — Томас поморщился.
— Мередит все подстроила специально. Позвонила мне на работу и сказала,
что случилось что-то ужасное и я должна немедленно бежать к себе. Когда я
примчалась домой, они как раз кувыркались в постели.
— Но зачем? Зачем ей понадобилось довести все до вашего сведения, да
еще столь жестоко?
— Самое забавное — Мередит была абсолютна уверена, что оказывает мне
услугу. Она хотела убедить меня, что Кайл слаб и недостоин моего
доверия. — Леонора обхватила себя за плечи. — Но я не уверена, что
это был такой уж честный тест.
— В каком смысле?
— Я ни разу не встречала мужчину, который мог бы сопротивляться чарам
Мередит.
Леонора наконец открыла дверь. Когда она повернулась к Томасу, тот заметил,
что, несмотря на улыбку, девушка очень бледна.
— То ли я простудилась, то ли начинаю нервничать постфактум, но мне
срочно нужна медицинская доза алкоголя, — сказала она. — Согреться
и успокоиться. Вы будете?
— Само собой!
Как хорошо! Леонора почувствовала огромное облегчение. Было бы ужасно
остаться одной теперь, когда ее нервы не на шутку расшалились. Все-таки
здорово иметь такого партнера.
— Туман опять опустился, — продолжала она, стараясь, чтобы голос
звучал естественно. — Вы могли бы остаться на обед. —
Будем
надеяться, что приглашение не выглядит слишком откровенным
. — Ни к
чему рисковать головой на такой ужасной дороге.
— Спасибо, я с радостью пережду, пока туман немного поднимется.
Леонора ждала, пока он обойдет машину и поднимется на крыльцо. Потом выбрала
из связки нужный ключ и вставила его в замок, радуясь, что фонарь над
крыльцом исправен. Иначе ей пришлось бы порядком повозиться — вокруг стало
совсем темно.
— Наконец-то! — воскликнула девушка, входя в дом и зажигая свет.
Она быстро взглянула на себя в зеркало и чуть не застонала. Красавица,
нечего сказать: волосы растрепались, и от узла на затылке остались лишь
воспоминания, щеки словно осунулись за один вечер, а в глазах читалось явное
напряжение, почти страх. Темный свитер грубой вязки не оживлял тоскливую
картину.
Томас сбросил куртку и подошел к Леоноре. Он встал сзади, и глаза их
встретились в зеркале. Он выглядит потрясающе, подумала девушка. Спокойный,
надежный. Ей вдруг захотелось повернуться и прижаться к его широкой груди.
Спрятать лицо, и чтобы он держал ее крепко-крепко.
Уокер осторожно положил большие, тяжелые ладони ей на плечи:
— Не переживайте. Это просто реакция на недавнее волнение. Все пройдет.
— Я знаю.
Возможно, он рассчитывал, что его прикосновение будет иметь успокаивающий
эффект, но Леонора почувствовала, как внутри возникает возбуждение. Словно в
крови вдруг забурлили пузырьки шампанского. Нет, теперь ей недостаточно было
бы просто уткнуться ему в плечо в поисках безопасности и спокойствия. О нет,
теперь она желала большего. Ее взгляд остановился на его губах. Интересно,
каково это — целовать Томаса Уокера? А если он поцелует ее в губы и не
только? Накроет ладонями ее груди... А потом проведет руками ниже, по талии
и бедрам.
О чем он думает, глядя на нее в зеркало? Вдруг о том же?
Нет, так нельзя. Это все нервы и проклятый адреналин. Нужно взять себя в
руки.
— Пойду налью вина, — поспешно сказала девушка. Она устремилась в
кухню и развила бурную деятельность, разыскивая бутылку, выставляя бокалы...
Потом принялась сражаться со штопором. Когда она наконец вернулась в
гостиную, Томас уже развел огонь в камине.
Принимая бокал вина, он ненароком коснулся ее руки. И тотчас новый разряд —
не ток, но возбуждение — волной прокатился по телу девушки. Она торопливо
отдернула руку и сделала шаг в сторону так резко, что едва не потеряла
равновесие.
— С вами все в порядке? — с тревогой спросил Уокер.
— Да, просто еще немного нервничаю. — Леонора поспешно отпила вино
и огляделась вокруг, ища какую-нибудь банальную и спокойную тему для
разговора. — Вы купили этот дом вместе с обстановкой?
— Нет, мебель я взял напрокат. Компания предлагала на выбор три
варианта обстановки. Я выбрал тот, который приглянулся мне больше других. А
что, вам не нравится?
— Да нет, все очень мило. — Она долила себе еще вина. — Кое-
что явно великовато для этого коттеджа. Кровать, например. — Ох, что-то
она не то говорит. Пожалуй, не стоит упоминать кровать. — Но зато диван
просто замечательный.
— Да, кровать большая, это точно. Помню, когда ее привезли, я вообще
усомнился, что она пройдет в комнату. Когда выбираешь мебель, как-то
автоматически прикидываешь на себя, верно? А я люблю спать на большой
кровати.
Леонора не смогла придумать достойного и безобидного ответа, а потому решила
промолчать. Некоторое время они созерцали огонь, пылающий в камине. Леонора
пыталась заставить себя думать о всяких важных вещах: странном зеркале в
доме у Алекса, его цветных линзах и множестве флаконов в шкафу. Когда
девушка решила, что тема больших кроватей забыта окончательно, она задумчиво
сказала:
— Интересно, какое отношение Алекс имеет к нашему делу?
— Трудно сказать, какую именно игру ведет этот парень, но он замешан в
чем-то предосудительном, это сразу видно.
После небольшого колебания Леонора заметила:
— Он сказал, что переехал в Уинг-Коув более года назад. Это значит, что
он уже был в городе, когда умерла Бетани.
Томас задумчиво крутил в пальцах бокал.
— Насколько я знаю, Роудс никогда не встречался с Бетани. Она не
посещала его терапевтических сеансов и не принимала зелье, которым он
торгует. В этом я уверен. Если бы что-то подобное имело место, Дэки был бы в
курсе, ведь он присматривал за ней...
— Что значит — присматривал за ней?
— Бетани была немножко не от мира сего. Всегда так поглощена своей
работой, что ей нужен был не муж, а скорее нянька и опекун.
— Я таких встречала, — кивнула Леонора. — Они могут объяснить
суть вещей и смысл жизни, но не в состоянии надеть одинаковые носки.
— Точно, именно такой она и была. Дэки заботился обо всем: покупал ей
одежду, записывал к зубному врачу и напоминал о визите, покупал продукты и
вообще вел дом.
— Может, в этом и заключается его нынешняя проблема?
— В каком смысле?
— Помните, я говорила, что частично его депрессия может объясняться какими-
то нерешенными вопросами, которые супруги не успели выяснить?
— И что?
— Само собой, это всего лишь предположение, но подумайте, что
получается. Допустим, Дэки женился на Бетани, потому что рыцарская часть его
натуры стремилась именно к такой цели: опекать кого-то, заботиться... Но
через несколько лет брака такое положение дел стало казаться ему менее
привлекательным. У них могли возникнуть проблемы, непонимание. А потом она
умерла — прежде чем они успели уладить свои разногласия.
Томас долго смотрел в огонь, затем задумчиво сказал:
— Мне нравилась Бетани, но я совершенно точно знаю, что не смог бы жить
с ней. Она никогда и ничего не делала для брата. Она лишь позволяла ему
заботиться о своей персоне и восхищаться ее одаренностью. Не знаю даже,
любила ли она Дэки. Наверное, просто находила его полезным.
— Могу я задать личный вопрос: а что случилось с вашим браком? —
осторожно спросила Леонора.
— Он закончился.
— Простите, — пробормотала девушка. Такая краткость произвела на нее тяжелое впечатление.
Томас усмехнулся, отпил вина и пояснил:
— Мы были женаты четыре года, а потом она сбежала с моим партнером по
бизнесу.
— Ой...
— Да, это отражает всю бурю пережитых мной эмоций:
ой
. Но жизнь
продолжается!
— Вы правы.
— Знаете, когда мои родители развелись, я решил, что никогда не женюсь.
Но если все же рискну, то уж точно не стану заводить детей.
— Чтобы они не пережили всех ужасов развода?
— Именно. И я не раз ругал себя за то, что нарушил первую клятву, и
хвалил за верность второй. По крайней мере, у нас не было детей, и они не
пострадали от глупости родителей.
Надо поменять тему, решила Леонора. Сил нет слушать, как он с притворной
холодностью рассуждает о том, что никогда не женится больше и не станет
отцом.
— Давайте вернемся к Роудсу, — решительно сказала она. — У
меня появилась идея.
— Какая?
— Мне не помешает несколько сеансов по снятию стресса.
— Даже не думайте, — ровным голосом сказал Томас.
— Вы не слишком-то логичны, — упрекнула его девушка.
— Роудс не предлагал вам лечения от стресса. Он очень недвусмысленно
дал понять, что мечтает увидеть вас в своей постели.
— Вы не можете этого знать наверняка.
— Все я прекрасно знаю!
— Томас, ну будьте же разумны! Нам нужна хоть какая-то ниточка, и Алекс
вполне может ее дать.
— Возможно, но вы к нему не пойдете.
Леонора рассердилась. Что он себе позволяет, в конце концов?
— Что вы себе, черт возьми, позволяете? Вас никто не назначал
командиром! Я лишь обсуждаю с вами наше общее расследование в котором мы —
полноправные партнеры. Я вольна принимать решения и выполнять их.
— А теперь послушайте меня. — Голос Томаса звучал хрипло от
сдерживаемого гнева. — Вы уже забыли, что женщина, которая встречалась
со мной, а потом и с Роудсом, умерла?
— Мередит, — прошептала Леонора.
— Да, Мередит. Не обижайтесь, но думаю, мы оба знаем, что она имела
гораздо больше опыта в обращении с такими парнями, как Роудс.
Должно быть, она уже была здорово взвинчена, и поэтому последнее замечание
задело ее по-настоящему. Леонора обиделась. И самое ужасное, что в словах
Уокера была правда — Мередит гораздо лучше умела справляться с опасными
мужчинами. Леонора осознавала это, но обида как-то не становилась меньше.
Она вскочила и пошла в кухню, бросив через плечо:
— Думаю, пора подумать об обеде. Туман скоро поднимется, и вам нужно
будет возвращаться домой. Ренч скучает.
— Вот черт. — Он поплелся следом, но остановился на пороге. —
Я вас здорово достал, да?
— Я не хочу это обсуждать.
— А еще говорят — мужчины владеют искусством налаживать контакты.
Леонора распахнула морозилку и извлекла оттуда пачку замороженных бобов.
Сказала с досадой:
— Не нужно сводить все к шутке. Я понимаю, что в ваших словах не было
ничего личного.
— Вы ошибаетесь. Все, что я говорю, относится именно к вам. Вы не
заметили, что все, что касается вас лично, довольно много для меня значит?
— Нет.
Неожиданно он оказался совсем близко: возвышался над ней, источая силу и
тепло.
— Томас?
Его полупустой бокал с вином жалобно звякнул о стойку. Странно, что не
разбился, растерянно подумала Леонора. В следующий миг он осторожно, словно
хрупкую драгоценность, взял в ладони ее лицо. Леонора чувствовала шершавую,
грубую от физической работы кожу его рук, и это волновало ее.
— Вот что я называю личным отношением. — И Уокер поцеловал ее,
прежде чем она успела что-то сказать или хоть перевести дыхание.
Она вспыхнула сразу, волна жара прокатилась по телу. Где-то в глубине
сознания мелькнула глупая мысль, что бобы, которые она только что достала из
заморозки, наверное, уже изжарились — ведь она все еще держит их в руках.
Потом Леонора подумала, что ей нравится такой личный подход. И что она не
испытывала ничего столь восхитительного очень давно... а может, просто
никогда прежде.
Она даже не заметила, как оказалась прижатой спиной к стойке бара. Колено
Томаса мягко, но решительно вклинивалось между ее ногами, а поцелуй
становился все глубже, все жарче. И Леонора таяла от его прикосновений,
удивляясь, как она так долго могла обходиться без этого тепла, которое
волнами прокатывалось по ее телу. И теперь она жаждала большего, ибо точно
знала, что тепло должно превратиться в жар и пламя поднимется высоко,
отнимая разум и обостряя чувства.
Что-то бамкнуло, и краем сознания девушка отметила, что бобы приземлились
обратно в морозильник. Из дверцы немилосердно дуло, и она прижалась к
Томасу, надеясь укрыться от холода, уповая на то, что жар его тела согреет
ее.
Губы его шевельнулись, должно быть, он что-то сказал. Потом пнул дверцу
ногой, и холодильник захлопнулся. Но теперь это было не важно, они уже
осознали, что вместе гораздо теплее, и Леонора обвила руками его шею,
запустила пальцы в темные волосы. Одной рукой он обнял ее за талию, крепко
прижав к себе, а другой придерживал затылок с узлом мягких, теплых волос.
Губы его скользнули по нежной шее девушки, где бешено бился пульс.
Руки Томаса сжались крепче, и Леонора почувствовала, что он поднял ее.
Должно быть, отнесет в комнату. Но вместо этого попка ее приземлилась на
стойку, а Томас устроился между ее колен и продолжал покрывать жадными
поцелуями ее тело.
Никто прежде не был так нетерпелив. Он собирается заняться с ней любовью
прямо здесь, в кухне... При мысли о том, что его желание столь велико, она
ощутила новый прилив возбуждения. Боже, ей тоже этого хочется, прямо здесь и
сейчас! Ни когда еще Леонора не хотела мужчину столь страстно.
Она сжала коленями его бедра и почувствовала, как его шершавые ладони
забрались под свитер и накрыли ее груди... Как странно, вроде бы с утра она
надевала бюстгальтер... Ну и черт с ним. Это восхитительно! Его руки —
просто сокровище... Ласки Томаса делались все откровеннее, и Леонора
чувствовала, как мышцы живота сводит от желания. Жар заливал ее тело,
требуя, чтобы она приняла в себя мужчину. Ибо только он сможет утолить этот
первобытный голод...
И вдруг все прекратилось. Подождав несколько секунд и осознав, что ничего не
происходит, Леонора открыла глаза и с изумлением воззрилась на Уокера,
который мрачно таращился на нее.
— У тебя есть что-нибудь подходящее к данному моменту? — хрипло
спросил он.
— Что? — Она моргала, не понимая.
— Презервативы есть?
— О! — Реальность наконец достигла разума, погрузившегося в
эротический сон. Леонора покраснела и ответила: — Нет, нету...
— А таблетки?
— Нет... — Она чувствовала, что заливается краской смущения, и это
злило и раздражало. — Я как-то не планировала ничего подобного в Уинг-
Коув.
И не стоит говорить, что с тех пор как разорвала помолвку, ничем не
пользовалась, потому что... потому что не с кем было.
— А я принес инструменты для замков. — Он улыбнулся смущенно, и ее
злость улеглась. Томас наклонился и прижался своим лбом к ее. — Как-то
не был готов к подобному...
Леонора не знала, что и сказать. Она ощущала себя разбитой и... и обманутой.
— Что ж. — Он сделал шаг назад. — Раз ни один из нас не
проявил должной предусмотрительности, давай-ка лучше сосредоточимся на
обеде.
Больше всего на свете Леоноре хотелось схватить его за ворот рубашки и,
глядя в глаза, крикнуть что-нибудь... что-нибудь сердитое, но искреннее:
Ты
не можешь вот так взять и остановиться! Я вся горю! Да соевые бобы
разморозятся от одного моего взгляда!
Боже, как жаль, что, будучи
воспитанной женщиной, она не может себе такого позволить.
Девушка несколько раз глубоко вздохнула, и здравый смысл стал возвращаться.
Господи, о чем она вообще думала? Это не любовь, а всего лишь вожделение,
так что надо поблагодарить провидение, что все закончилось, не начавшись. Во
всем виноват чертов адреналин, который зашкалил после сегодняшнего
приключения.
— Обед, — произнесла она глубокомысленно. — Ты прав. Это было
чистой воды безумие. — Заметив, что все еще сидит на стойке, Леонора
добавила: — И вообще негигиенично.
— Возможно. Но зато мы нашли ответ на одну из загадок.
Леонора спрыгнула со стойки и едва не приземлилась на пятую точку.
Оказалось, что ноги плохо ее слушаются. Они предательски дрожали.
Последствия сильного возбуждения. Черт. Она старательно вдохнула-выдохнула,
заправила в узел несколько выбившихся прядей и ровным голосом спросила:
— Какую загадку?
— Почему в этом доме такая большая кровать. Я выбирал ее для себя.
Должно быть, это было своего рода предчувствие.
Та-ак. За такую наглую самоуверенность надо отомстить. Тонко. Чем она там
собиралась удивить его сегодня? Кулинарные изыски, обманчиво простые, но
продуманные до мелочей, а потому неожиданно вкусные. Отменяется. Леонора
извлекла из холодильника остатки вчерашнего картофельного салата и слегка
пожухший латук.
— На твоем месте я бы не слишком обращала внимание на этот гормональный
всплеск. — Она захлопнула холодильник и водрузила салат на стол. —
Сам говорил, что всему виной пережитый страх.
— Что ж, если хочешь, можешь свалить все на адреналин. — Он
смотрел как-то слишком пристально. — Но ведь это было по-настоящему,
разве нет?
Решительно повернувшись к нему спиной, она тщательно мыла руки и сделала вид, что не слышит вопроса.
— Леонора!
— Что? Если ты не заметил, я пытаюсь соорудить нам обед.
— Ты ведь не притворялась, когда... ну, несколько минут назад?
— О Господи, — пробормотала она, вонзая нож в батон хлеба. Корочка
хрустела. Замечательный хлеб. Убила бы этого Уокера.
— Ну сделай милость, признайся. А то мое мужское эго не оправится от
такого удара.
Девушка бросила взгляд через плечо. Его глаза блестели, и выглядел он
чертовски сексуальным и весьма довольным собой. Непохоже, чтобы у Томаса
Уокера были проблемы с самооценкой. К тому же надо быть полным кретином,
чтобы не заметить, что она была предельно откровенна. И вела себя почти
вызывающе.
Но его жена сбежала с другим мужчиной, напомнил ей внутренний голос. Вдруг
он и вправду вовсе не так уверен в себе, как кажется?
— На будущее можешь запомнить, что я ужасно посредственная
актриса, — сказала она. — Мне еще никого не удавалось обмануть.
Леонора занялась бутербродами. После паузы он сказал:
— Я тоже не притворялся, честно.
— Я заметила, — буркнула она, вспомнив тело Уокера и то, как она чувствовала его эрекцию.
К тому времени как они уселись за стол у окна и принялись за еду, атмосфера
несколько изменилась. Чувственность все еще витала в воздухе, и между ними
словно осталась незримая связь, но теперь это были лишь мяг
...Закладка в соц.сетях
