Жанр: Любовные романы
Блондинка или брюнетка?
...дете на берегу, прежде чем отправитесь в новое
плавание?
Уилл застонал в притворном ужасе.
— Прошу прощения, но после стольких недель в море мне трудно ответить
на этот вопрос. Я так рад, что снова оказался дома!
Прекрасно понимая, что капитану не хочется обсуждать эту тему, Бьянка задала
другой вопрос:
— А вы с Эваном часто видитесь, когда вы не в море?
— Нет, у каждого из нас своя жизнь, свои друзья и знакомые. Когда я на
берегу, то живу в гостинице
Морская жемчужина
. Моя корреспонденция
приходит туда, так что вы всегда можете оставить для меня записку, если я
вдруг вам понадоблюсь.
— Вряд ли в этом возникнет необходимость, капитан, но я попрошу Эвана
пригласить вас на ужин, чтобы мы и на суше поддерживали наши дружеские
отношения.
Она вздрогнула, когда Уильям коснулся ее руки.
— Я говорю серьезно, Бьянка. Если когда-нибудь вам понадобится друг,
обращайтесь ко мне без колебаний. У вас здесь появится много знакомых, но
мне хотелось бы, чтобы вы по-прежнему считали меня одним из самых близких
друзей, Бьянку встревожила настойчивость капитана. Конечно, с ним было
приятно общаться в плавании, но ведь замужние дамы не могут дружить с
одинокими мужчинами, не рискуя вызвать при этом самые ужасные сплетни. У
Бьянки не было ни малейшего желания ставить в неловкое положение Эвана и его
семью. Ей льстило, что Уилл восхищается ею, но она не могла поощрять такое
внимание.
— А вы знакомы с матерью Тимоти? — спросила она неожиданно.
Уилл пожал плечами:
— Да, но...
— Поскольку она вдова с маленькими детьми, она, возможно, больше
нуждается в вашей дружбе, чем я, — заявила Бьянка.
— Но поверьте, я беспокоюсь за вас. И уверен: когда-нибудь вам
понадобится моя помощь. Обещайте мне, что запомните, где меня найти. Это
все, о чем я прошу.
Бьянке хотелось побыстрее закончить этот разговор, и она поспешила ответить:
— Не забуду, капитан Саммер. Однако я уверена, что если мы встретимся,
то только в доме моего мужа.
— Я буду с нетерпением ждать этого, — сказал Уилл.
Пожелав Бьянке счастья, капитан вернулся к своим обязанностям.
Эван послал отчиму записку, сообщив лишь о том, что женился на молоденькой
девушке, с которой познакомился в Венеции, и что к ужину они приедут домой.
Он нанял карету и погрузил в нее свой багаж. Эван ужасно нервничал, однако
старался казаться веселым. Уезжая, он оставил мать в слезах и сейчас
надеялся, что она смирилась с потерей сына и простит его за то, что он не
сумел отомстить за смерть Чарльза.
Сидя в карете, Эван старался приободрить Бьянку — она нервничала так же, как
и он. Пытаясь отвлечь ее от тревожных мыслей, он стал рассказывать ей о
домах соседей, мимо которых они проезжали.
Величественные особняки произвели на Бьянку огромное впечатление, но больше
всего ей понравились необъятные просторы вокруг.
— Какой прекрасный парк! Точно королевские угодья. Тут такой чудесный
лес! И как приятно будет кататься здесь верхом. Ты научишь меня поскорее,
чтобы мы могли кататься вместе?
— Конечно. У нас есть и скаковые лошади, и лошади для карет. Я подберу
тебе спокойную лошадку, а матушкин портной сошьет тебе амазонку.
Бьянка крепко сжала руку мужа.
— Когда я думаю о других развлечениях, которым ты научил меня, верховая
езда кажется мне очень легким делом, — проговорила она с улыбкой.
Эван рассмеялся. Ему было хорошо с Бьянкой, и он не сомневался в том, что
она не виновата в смерти Чарльза. Эван твердо решил: он никому не скажет,
что его жена — та самая женщина, которую любил Чарльз. Зачем об этом
говорить? Но вскоре выяснилось, что рассказать придется. Увидев молодых
супругов, Льюис с радостной улыбкой бросился им навстречу — и вдруг в ужасе
уставился на пасынка. Одного лишь взгляда на красавицу венецианку оказалось
достаточно, чтобы заподозрить неладное. Желая избежать ссоры, молодой
человек крепко обнял отчима, шепнув при этом:
— Я объясню все позже. Ничего не говори Бьянке. Представив отчиму жену,
Эван тотчас же спросил о здоровье матери.
Ошеломленный тем, что Эван женился именно на
этой женщине
, Льюис
пробормотал:
— Боюсь, что она нездорова. Я часто остаюсь с ней дома, но мое
присутствие, похоже, не приносит ей того успокоения, которого она жаждет. Я
надеюсь, что у тебя есть новости, которые успокоят ее.
Эван увидел вопрос в глазах отчима, но ответить не успел — их окружила толпа
слуг, и пришлось заняться разгрузкой кареты. Потом он проводил Бьянку в свою
комнату и, извинившись, удалился, предоставив жене возможность помыться и
переодеться к ужину. Надеясь, что матери не так плохо, как полагал Льюис, он
направился к ее двери, но отчим удержал его, кивнув в сторону спальни для
гостей. Льюис запер на всякий случай дверь и шепотом, чтобы никто их не
услышал, проговорил:
— Прежде всего я хочу узнать, как ты посмел привезти сюда эту женщину,
а потом уж решу, можно ли рассказывать эту историю твоей матери.
Эван тяжко вздохнул, сожалея, что их приезд так расстроил Льюиса.
— Ты же знаешь, что я отправился в Венецию с единственной целью: найти
убийцу и отомстить за смерть Чарльза. Я решил сначала найти
золотоволосую
богиню
, околдовавшую Чарльза. Так вот, фамилия Бьянки — Антонелли, отсюда
А
на носовом платке, а ее поразительная красота говорит сама за себя. Я
решил сыграть роль приманки, ибо был убежден: мой интерес к Бьянке настолько
заденет убийцу, что он попытается расправиться со мной. К сожалению, все
оказалось гораздо сложнее. Когда я понял, что в результате пострадает именно
Бьянка, а не убийца Чарльза, я покинул Венецию и взял ее с собой. Мы
обвенчались на
Фениксе
. Она даже не знает, что я брат Чарльза, и не
подозревает, что я использовал ее, чтобы отомстить за его смерть.
Совершенно сбитый с толку, Льюис вытащил из кармана носовой платок и утер
пот со лба.
— А ты не думаешь, что тебе следовало бы сказать ей правду, Эван?
Господи, ведь она теперь твоя жена! Как ты мог жениться на женщине, виновной
в смерти твоего брата?
— Это ложь! — прорычал Эван. — Она ни в чем не виновата, и я
не позволю обвинять ее! Если ты не можешь обещать, что будешь относиться к
ней с должным уважением, то мы просто покинем этот дом.
— Нет-нет, твоя мать так настрадалась из-за смерти Чарльза... Ты не можешь оставить ее сейчас.
— Тогда ты должен принять Бьянку как мою жену. Льюис в задумчивости
проговорил:
— Твоя мать не читала дневник Чарльза. Сначала ее горе было столь
велико, что я даже не предлагал ей этого. Потом дневник понадобился тебе для
путешествия. Не мог бы ты вернуть его мне?
— Конечно, можешь забрать его. Но если мама не прочтет описание
женщины, которую Чарльз полюбил, то не узнает Бьянку, как узнал ты. Ее мать
англичанка, ее английский безупречен, так что мою жену никто не примет за
венецианку. — Эван пришел в восторг от этой мысли и тут же продолжил: —
Неужели ты не понимаешь? Никто никогда не узнает, что Бьянка имеет отношение
к смерти Чарльза, если ты не расскажешь, потому что я-то уж точно не скажу.
Льюис кивнул:
— Похоже, я вынужден согласиться. Я даю тебе слово, что буду держать
все в тайне. Но разве Бьянка сама не заподозрит неладное, если услышит имя
Чарльза?
— Я знаю, что рано или поздно это должно случиться, но предпочитаю пока
не думать об этом.
— Нет, Эван, — возразил Льюис, — ты должен рассказать жене о
Чарльзе сегодня же, до того как она встретится с твоей матерью, потом будет
слишком поздно. Марион непременно упомянет его и скажет, что он погиб в
Венеции при странных обстоятельствах.
Как Эван ни противился, ему пришлось признать, что отчим прав.
— Да-да, конечно. Мне придется сказать ей о Чарльзе, но так, чтобы она
не поняла, почему я женился на ней. Я не хочу, чтобы Бьянка узнала о моих
истинных побуждениях. Это уничтожит наш брак, а мы оба так счастливы.
Льюис сунул ключ в замочную скважину.
— Я надеялся, что твое путешествие в Венецию облегчит наши страдания, а
ты только усугубил боль, женившись на женщине, которую Чарльз любил. Как ты
все объяснишь матери, не разбив ее сердца окончательно?
— Ты хочешь, чтобы я солгал ей? — спросил Эван. — Чтобы
сказал, что покарал убийцу Чарльза? Ты этого хочешь?
Льюис повернулся к пасынку.
— Ты сам должен это решить, Эван. Мы уже решили солгать ей в связи с
Бьянкой. Вероятно, лучше говорить ей правду, когда это возможно.
Эван задумался; он уже не знал, что будет лучше для его матери и для него
самого.
— Может, если я просто скажу ей, что вернулся, это успокоит ее хотя бы
на день?
— Будем надеяться.
Льюис открыл дверь, и Эван направился в комнату матери.
Золотисто-карие глаза Марион Грей вспыхнули, когда она увидела сына.
— Я слышала голос за дверью, но даже не смела надеяться, что это
ты! — воскликнула она, обнимая Эвана. — Я бы встала, чтобы
встретить тебя. Прости, что встречаю тебя в постели. Не знаю, почему я
чувствую себя такой усталой, но теперь, когда ты вернулся, мне станет легче.
Он сел на край постели и, взяв мать за руки, поцеловал ее. На лице Марион
по-прежнему не было ни единой морщинки, но Эван видел, что мать очень слаба.
И все же на ней был безупречно отглаженный нарядный расшитый халат; а на
ночном столике стояла ваза с розами. Тонкий аромат лаванды, исходивший от ее
белья, напоминал о детстве, и Эван наклонился, чтобы снова поцеловать мать,
прежде чем начать свой рассказ.
— Эван, что случилось, мой дорогой? — спросила она неожиданно.
Эван заставил себя улыбнуться и проговорил:
— Я женился, мама. Женился на прекрасной девушке, с которой
познакомился в Венеции. Я привез ее домой, и она с нетерпением ждет встречи
с тобой.
Потрясенная до глубины души этой неожиданной новостью, Марион вцепилась в
руки сына.
— Мне нет дела до твоей жены! Я хочу, чтобы убийца Чарльза был мертв!
Вот зачем ты отправился в Венецию, а не для того, чтобы бегать за юбками.
Что ты можешь сказать мне о человеке, убившем Чарльза? Ведь ты убил его? Ну
говори, убил?
Эван пришел в ужас, осознав, что горе матери превратилось в ненависть.
Конечно, легче было бы солгать ей, но он заставил себя сказать правду:
— Я приложил все усилия, чтобы найти его, мама, но не смог.
Марион, словно обезумев, закричала:
— Тогда почему ты вернулся домой? Зачем ты вернулся, если убийца все
еще жив? Зачем?
Услышав пронзительные крики жены, Льюис Грей вбежал в комнату. Он понял, что
Эван обо всем рассказал, но все же не ожидал такой ужасной реакции.
— Оставь нас, Эван. Я позабочусь о ней. Прошу, уйди!
— Нет! — закричала Марион. — Не отсылай его! — Слезы
катились по ее бледным щекам. — Он должен все объяснить!
Эван поднялся, и Льюис сел рядом с Марион.
— Ты сможешь поговорить с ним позже, дорогая. А теперь я хочу, чтобы ты
выпила лекарство и отдохнула.
Эван попятился к выходу. Немного помедлив у порога, он вышел из комнаты и
осторожно закрыл за собой дверь.
Глава 11
Мать не раз говорила Бьянке о том, что слуги непременно знают все семейные
тайны и при первой же возможности делятся ими со всеми, кто готов слушать. И
Матти, симпатичная темнокожая девушка, помогавшая ей распаковывать багаж, не
являлась исключением из этого правила. Она болтала без умолку, пока Бьянка,
закончив принимать ванну, не отослала ее. Бьянке хотелось до прихода Эвана
обдумать все, что рассказала ей служанка, хотя бы уже для того, чтобы
сохранять спокойствие при появлении мужа.
Сидя у открытого окна, она расчесывала еще влажные волосы и думала о том,
что рассказала Матти. Эван говорил, что он единственный сын у матери, но
только что Бьянка узнала, что у него был сводный брат, очаровательный
молодой человек, смерть которого стала семейной трагедией. Даже теперь,
почти год спустя, в доме не оправились от потрясения.
Почему Эван солгал
мне?
— недоумевала Бьянка. Когда же Эван наконец вошел в комнату, она,
взглянув на него, поняла, что сейчас не время досаждать ему вопросами.
Отложив расческу, Бьянка вскочила па ноги и бросилась к мужу.
— Что случилось, Эван? Как твоя матушка? Эван взял жену за руку и
подвел к окну. Она снова села, и он, устроившись рядом, проговорил:
— Мне так много нужно рассказать тебе, что я даже не знаю, с чего
начать. — Взглянув на реку Джеймс за окном, Эван вдруг вспомнил, как
мальчишкой часами сидел у воды и мечтал о том дне, когда станет взрослым и
отправится в море. — Тебе нравится эта комната? — спросил он
неожиданно.
Изумленная этим вопросом, Бьянка тем не менее с улыбкой ответила:
— Да, конечно, она очень красивая, как и ты.
— Спасибо, — произнес Эван и поцеловал ладошку жены. — Я тебе
не все рассказал о моей семье, Бьянка. Мы пережили ужасную трагедию, но я
надеялся, что к тому времени, как я вернусь из плавания, боль утихнет.
Теперь, когда мы здесь, ты наверняка услышишь об этом. Но лучше я сам тебе
все расскажу.
— Что за трагедия, Эван? — Бьянка благоразумно решила не сообщать
мужу о том, что Матти уже много рассказала ей о его семье.
Эван тяжело вздохнул и заговорил:
— Это был дом моего отца. Когда Льюис и моя мать поженились, Льюис
переехал к нам. Он тогда был энергичным молодым человеком из хорошей семьи,
хотя и со средним достатком, а моя мать очень верила в него, и не напрасно.
Благодаря ее связям и влиянию Льюис вскоре преуспел в торговых делах,
занимаясь главным образом импортом товаров. Он поставляет на север
всевозможные предметы роскоши, но у него есть несколько собственных
магазинов и здесь, в Виргинии, — в Ричмонде, Александрии и
Уильямсберге. Имеются магазины и на другой стороне залива, в Портсмуте и
Норфолке. Льюис всегда был предан моей матери — и не только из благодарности
за то, что она помогла ему встать на ноги, но и потому, что любит ее. —
Эван ненадолго умолк, потом снова заговорил: — У них родился сын, смышленый
и высокий, красивый, белокурый и голубоглазый. Он стал очаровательным
молодым человеком и нравился всем, особенно молодым дамам. Возможно, ты
встречалась с ним, когда он осенью был в Венеции. Его звали Чарльз
Грей. — Эван пристально всматривался в лицо жены, уверенный, что она
будет поражена этой новостью. Но к его удивлению, Бьянка отрицательно
покачала головой:
— Нет, сожалею, но я не знала его. Я редко встречалась с иностранцами,
Эван. Если бы тебя не пригласили в дом Паоло, я бы и с тобой не встретилась.
Слова жены изумили Эвана, но было очевидно, что она говорит правду. Неужели
Чарльз мог так полюбить ее, если смотрел на нее лишь издали? Может, их
встреча была настолько мимолетной, что Бьянка не запомнила его имени?
Единственный портрет Чарльза висел в комнате матери, и Эван не осмеливался
отвести туда жену. Он задумался, не зная, как продолжить разговор. Но тут
Бьянка пришла ему на помощь.
— Так какая же трагедия произошла с Чарльзом? — спросила она.
— По словам властей, его убили грабители. — Эван счел, что такая
ложь вполне уместна. — Моя мать сама не своя с тех пор, как корабль
доставил его тело и нам сообщили те немногие подробности, которые известны о
его гибели.
Услышав о корабле, Бьянка воскликнула:
— Эван, не в Венеции ли был убит твой брат?! — Она пришла в ужас
от этой мысли.
— Да, там. — Эван умолк, надеясь, что Бьянка теперь вспомнит
Чарльза.
Но она заговорила совсем о другом:
— О, как это ужасно! Что же должны думать обо мне твои родители? Они
будут ненавидеть меня, потому что их сын был убит в Венеции, да? —
Глаза Бьянки наполнились слезами.
Эван привлек жену к себе и проговорил:
— Нет, конечно, нет, моя дорогая. Они будут любить тебя так же, как и
я. Просто моя матушка так много думала о смерти Чарльза... Она и сейчас не
может думать ни о чем другом. Но моя мать замечательная женщина, поверь мне.
И я надеюсь, что мы сможем облегчить ее страдания.
Сжимая Бьянку в объятиях, Эван чувствовал, что его снова к ней влечет.
Подхватив жену на руки, он понес ее к постели. Осторожно опустив Бьянку на
белоснежное покрывало, он отошел к двери и повернул ключ в замке. Затем
начал раздеваться. Бьянка приподнялась, откинула в сторону покрывало и
утерла слезу. Потом расстегнула пуговки на рубашке. В следующее мгновение
Эван привлек жену к себе и стал с жадностью целовать ее. Он жаждал
насладиться прекрасным телом Бьянки, хотел забыться в ее объятиях. Тела их
слились воедино, и Эван действительно на время забыл о терзавших его мыслях,
забыл о неудаче, постигшей его в Венеции.
А потом они в изнеможении откинулись на подушки, и Бьянка, по-прежнему
сжимавшая мужа в объятиях, подумала, что он уснул. Но вскоре, заметив, что
Эван не спит, она проговорила вполголоса:
— Когда я впервые увидела тебя без маски, я подумала, что ты — самый
красивый из всех мужчин. Но ты так озадачил меня в тот вечер... Пожалуй, я
только сейчас начинаю тебя узнавать.
Эван приподнялся на локте.
— А я, когда увидел тебя, думал лишь о том, что мне ужасно хочется вот
этого. — Склонившись над женой, он приник к ее губам, наслаждаясь их
сладостью.
Тем же вечером, за ужином, Бьянка внимательно слушала Льюиса, очаровавшего
ее. Мужчины говорили в основном об истории Виргинии, и Бьянке тема
показалась несколько странной, хотя и интересной. Когда ужин завершился,
Льюис поднялся из-за стола и сказал, что должен покинуть молодых супругов.
— Я обычно ужинаю с Марион в ее комнате, — пояснил он. —
Когда я шел сюда, она так крепко спала, что я не стал ее будить, но сейчас
мне нужно подняться к ней. Я понимаю, что это твой первый вечер здесь, моя
дорогая, и надеюсь, что ты простишь мою жену за то, что она не спустилась.
Она нездорова уже несколько месяцев. Прошу не считать ее неучтивой. Я
представлю тебя, как только ей станет лучше.
— Я с радостью помогу вам, чем только смогу, мистер Грей. Я могу
почитать вашей жене или просто посидеть с ней.
Льюис взглянул на пасынка в надежде, что тот его выручит, но Эван молчал, и
Льюис проговорил:
— Ты очень добра, Бьянка, но сейчас Марион нужен только отдых. Прошу
извинить нас за то, что твоя комната не готова, — добавил он. —
Может быть, завтра мы обсудим, как лучше обставить ее. Сейчас она довольно
невзрачная, но мы можем все переделать так, как ты захочешь.
— Я позабочусь об этом, — вмешался Эван. Он не собирался сообщать,
что его жена уже обосновалась в его комнате. — Раз матушка отдыхает, я
не стану ее сейчас беспокоить.
Льюис молча кивнул и отправился к жене. Как только Эван провел Бьянку в
гостиную, она весело рассмеялась.
— И где же находится моя комната? Хорошо хоть, что Льюис не спросил,
понравился ли мне ее цвет, иначе пришлось бы признаться, что я ее не видела.
Эван хмыкнул, наливая бренди в бокалы.
— Твоя комната рядом с моей, разумеется. Я иногда использовал ее как
кабинет, но в ней действительно есть постель, если тебя это интересует.
— Меня это совершенно не интересует, и я хочу спать вместе с тобой, как
всегда. Конечно, леди полагается иметь собственные покои, и я позабочусь,
чтобы моя комната была такой же красивой, как и твоя.
— Дорогая, чтобы украсить свою комнату, тебе достаточно войти в нее.
Идем сядем. — Эван подвел жену к дивану, усадил ее и устроился
рядом. — Завтра я поговорю с нашим доктором и выясню, что же происходит
с матушкой, — продолжал он. — Если причина лишь в печали, то я
уговорю ее покинуть постель и снова начать жить. У нее много прекрасных
друзей, которые захотят познакомиться с тобой, и уже одного этого достаточно
для того, чтобы она начала принимать гостей.
— Твой отчим очень добр, Эван, но разве он не расстроится, если ты
усомнишься в том, что он правильно ухаживает за твоей матушкой?
— Он так беспокоится за нее, что не станет возражать против моей
помощи. Давай подождем несколько дней, а потом я попробую уговорить матушку,
чтобы она помогла тебе в обустройстве комнаты и занялась с тобой покупками.
Она знает все лучшие магазины, и у нее прекрасный вкус.
— Но, Эван, я и сама могу обо всем позаботиться. И у меня тоже
прекрасный вкус.
Эван с улыбкой поднялся.
— Я ужасно устал, — заявил он, — и собираюсь лечь спать. Не
хочешь ли присоединиться ко мне?
Бьянка рассмеялась и в тон ему ответила:
— Конечно, дорогой. Если ты так устал, я могу почитать час-другой, пока
не засну.
Эван допил бренди и отодвинул бокал.
— Ночь, когда тебе придется читать, чтобы уснуть, — это будет
действительно ужасно!
— Эван, — смутилась Бьянка, — неужели обязательно говорить
так громко? Ведь тебя могут услышать. — Она была уверена, что не только
Матти, но и все остальные слуги не прочь посплетничать.
Но тут Эван подхватил жену на руки и понес в спальню. Он был уверен, что все
в доме и так знают, чем будут заниматься ночью молодые супруги.
Выставив побольше людей для охраны груза, Уильям Саммер покинул
Феникс
,
чтобы провести вечер на берегу со старыми друзьями. Играть ему не хотелось,
но он все же направился в заведение некой Фанни Берк, ибо там можно было не
только поиграть в азартные игры, но и встретить симпатичных молодых женщин.
Как только Уилл вошел, некоторые из них окликнули его по имени. Но этот
вечер ему хотелось провести с особенной девушкой, молодой и прелестной, и
обязательно блондинкой — Уилл хотел избавиться от мыслей о Бьянке хотя бы на
одну ночь. Увидев направлявшуюся к нему симпатичную блондинку, он широко
улыбнулся.
Лили научилась соблазнительно улыбаться, не показывая при этом передние
зубы, один из которых был со щербинкой. Она действительно была прелестна, и
ей приглянулся светловолосый молодой человек, появившийся в заведении Фанни.
К тому же он был хорошо одет, значит, у него водились деньги. Опасаясь, что
его может перехватить другая женщина, блондинка поспешила представиться.
— Меня зовут Лили, — сказала она с очаровательной улыбкой. —
Мне кажется, мы не встречались.
— Уильям Саммер, капитан, — представился Уилл. — Но можно
звать просто Уиллом.
— У тебя свой корабль? — спросила Лили, взяв его под руку, чтобы
он не ускользнул.
Уиллу не хотелось разочаровывать девушку, но все же он ответил:
— Хозяин корабля — Эван Синклер, а я капитан.
— А ты не слишком молод для капитана? — кокетливо улыбнулась Лили
и прижалась к Уиллу всем телом.
Уильям усмехнулся; он уже решил, что проведет ночь с очаровательной
блондинкой.
— Неужели тебе интересно говорить о торговых судах? — спросил
он. — Может, лучше отведешь меня наверх, в свою комнату?
— Сразу наверх? — изумилась Лили. Ей нравилось, когда мужчины
хотели сначала побеседовать — тогда она хотя бы часок могла поиграть в
настоящую леди. Лили решила, что и этот светловолосый капитан именно из
таких мужчин, и сейчас она была разочарована.
Уилл, в свою очередь, тоже удивился.
— Когда я был здесь в последний раз, мы знакомились, а потом сразу шли
наверх. Неужели правила изменились?
— Конечно, нет, — сказала Лили.
Взяв Уилла за руку, она повела его наверх, в комнату в самом конце тускло
освещенного коридора.
— Что ты предпочитаешь? — спросила девушка, запирая дверь; она
тотчас же стала расстегивать платье. — Ну так как тебе больше
нравится? — проговорила красавица даже с некоторым раздражением в
голосе.
Уилл окинул взглядом комнату. Он не понимал, почему настроение девушки так
внезапно изменилось.
— Лили, я тебя чем-то обидел?
Она рассмеялась.
— Невозможно оскорбить продажную женщину, разве ты не знаешь?
Лили поспешно разделась; сейчас ей хотелось побыстрее получить свои деньги и
выпроводить гостя.
Уилл сел на край постели и стащил сапоги. Он понял, что искал совсем другую
девушку, не такую, как Лили. Но уходить было уже поздно. Поэтому он лишь
сказал:
— Мне очень
...Закладка в соц.сетях
