Жанр: Любовные романы
Блондинка или брюнетка?
.... А что?
— Я, пожалуй, отправлюсь к его дому и подожду там. Он ведь думает, что
ты у него?
— Да, но он, наверное, вернется очень поздно, потому что может сегодня
зайти к Аллегре.
— Понятно. Тогда лучше всего подождать его там.
— Прошу тебя, Эван, давай пойдем к моему отцу и расскажем ему все, что
узнали о Стефано. Он позаботится, чтобы его арестовали и судили за убийство
Чарльза. Уверяю тебя: справедливость восторжествует и тебе не придется
рисковать жизнью.
Эван снял Бьянку с колен и встал.
— У нас нет ни малейших доказательств, дорогая. Мы всего лишь
подозреваем Стефано. И потом... Ты что, думаешь, дож захочет, чтобы Аллегра
оказалась замешанной в таком деле? Я очень в этом сомневаюсь. Чтобы
восторжествовала справедливость, мне придется самому этим заняться.
Глаза Бьянки наполнились слезами.
— Я люблю тебя, Эван! Больше всего на свете я хочу остаться с тобой и
сделать дом Маршаллов нашим домом, но...
— Ты должна доверять мне, Бьянка, — сказал Эван, снова обнимая
ее. — Не только сейчас, но и всегда.
Бьянка прильнула к мужу, и его страстные объятия разрушили все преграды.
Целуя Эвана, она забыла обо всем на свете, забыла обо всех ссорах и обидах.
Руки Бьянки скользнули под рубашку Эвана, и она, почувствовав жар его тела,
тихонько застонала. Он крепко прижал ее к себе, а потом, осторожно
отстранившись, легонько подтолкнул к кровати.
Глава 27
Бьянка нежилась в объятиях Эвана, перебирая копчиками пальцев завитки волос
на его груди. Она подбирала нужные слова, пытаясь выразить свои чувства так,
чтобы не обидеть мужа.
— Мы как бы сделали полный круг, да? Мы снова в Венеции и так увлеклись
мечтами о мести, что едва не потеряли друг друга. Я очень боюсь, Эван,
потому что не хочу снова потерять тебя.
— А ты меня и не теряла, любовь моя. — Разумеется, Бьянка
заставила его понервничать, но он не собирался признаваться в этом. —
Если бы я доверился тебе при первой встрече, возможно, наша совместная жизнь
началась бы удачнее, но я не стану терять время на сожаления. Сегодня я
расквитаюсь со Стефано, а завтра мы отправимся домой, и Венеция останется в
прошлом, о котором мы больше никогда не будем вспоминать.
Бьянка приподнялась на локте, вглядываясь в лицо мужа.
— Ты даже и не подумаешь сделать так, как я прошу? Не станешь
обращаться за помощью к моему отцу?
Эван глубоко вздохнул и закрыл глаза; он был уверен, что Бьянка может
слишком много прочитать в его взгляде.
— Для суда у нас недостаточно доказательств, дорогая. Но даже если бы
они имелись, дож не пошел бы нам навстречу. Не забывай, Аллегра собиралась
оставить и его, а не только Стефано.
— Ты ведь не знаешь дожа. И ты не можешь знать, как он поступит, —
возразила Бьянка.
— Я не могу поручать твоему отцу то, что сам должен сделать. Это мой
долг, Бьянка. Не волнуйся, я скоро вернусь. Заодно заберу у Стефано твои
вещи и ту картину, что он начал.
— Я пойду с тобой, — заявила Бьянка. — Одному тебе не
справиться.
Эван невольно улыбнулся:
— Я не раз убивал, Бьянка, и обходился без твоей помощи. Сегодня мне
твоя помощь не понадобится.
Бьянка вскочила с постели и стала одеваться.
— Ты ведь даже не знаешь, как выглядит Стефано. Я не допущу, чтобы ты убил первого встречного.
— Что ж, опиши мне его, — сказал Эван, надевая рубашку.
— Но в Венеции сотни темноволосых и темноглазых мужчин его комплекции.
Невозможно узнать Стефано по описанию. — Бьянка машинально повернулась
к Эвану спиной, и он зашнуровал ей корсет. — Тебе придется взять меня с
собой. Это единственный выход.
Несколько секунд Эван раздумывал: не приковать ли жену цепью к кровати? Но
решил этого не делать, потому что понимал, что Бьянка права.
— Ты должна обещать мне, что только покажешь этого Стефано, а потом не
будешь мешать.
— Да, обещаю. Я просто буду рядом и укажу на него, — сказала
Бьянка.
Эван намеренно подобрал самую темную и поношенную одежду и теперь походил
скорее на разбойника с большой дороги, нежели на состоятельного
судовладельца.
— Мы сначала отправимся к нему домой. Если он дома, тем лучше. Там я
его и прикончу. Если же нет, соберем твои вещи и отправимся к Аллегре. Он
наверняка уйдет от нее задолго до рассвета, а мы как раз и будем поджидать
его.
— Прекрасно, — кивнула Бьянка. — Но, Эван... давай сделаем
то, что должны сделать, и забудем об этом.
— Именно так я и намерен поступить, моя дорогая.
Эван вывел жену из каюты и усадил в небольшую весельную лодку — гондольер
оказался бы ненужным свидетелем. Он передал Бьянке фонарь, а сам налег на
весла. Лодка стремительно понеслась по темным водам лагуны, и вскоре они уже
плыли по пустынным каналам.
Сидя в лодке, Бьянка дрожала не только от ночной прохлады, но и от ощущения
опасности. Она чувствовала, что и Эван волнуется. Наконец они добрались до
дома Стефано. Дом был погружен во тьму, и Бьянка не знала, хороший это знак
или нет. Когда Эван, привязав лодку, помог ей подняться по ступеням, она
сказала:
— Если он дома, то почему не оставил для меня лампу зажженной?
— Возможно, он не заметил, что тебя нет в твоей комнате. Давай войдем.
Пройди к его спальне и посмотри, там ли он. Если там, громко пожелай ему
спокойной ночи, чтобы я услышал.
Бьянка судорожно сглотнула.
— Здесь, у двери, есть лампа, — прошептала она и тут же зажгла ее.
Языки пламени отбрасывали на стены причудливые тени, которые казались Бьянке
великанами, исполняющими какой-то ритуальный танец. — Возьми сначала
картину, тогда мы сможем быстро уйти, — прошептала она.
Эван кивнул, но, проходя мимо мольберта, задел его носком сапога. Мольберт
вместе с картиной с грохотом рухнул на пол. Эван громко выругался, но тут
же, спохватившись, прошептал:
— Если это не разбудило его, значит, ничего не разбудит. Иди и
посмотри, здесь ли он. Ну же, иди, пока он не увидел нас!
Взяв у Эвана фонарь, Бьянка крадучись пошла по коридору. Остановившись у
двери Стефано, она долго прислушивалась, но из комнаты не доносилось ни
звука. Бьянка осторожно повернула ручку двери. Дверные петли жалобно
заскрипели, и Бьянка замерла, совершенно уверенная в том, что Стефано сейчас
бросится на нее и вонзит кинжал прямо ей в сердце. Но в комнате по-прежнему
царила тишина. Бьянка подняла над головой фонарь и увидела, что кровать
Стефано аккуратно убрана. Закрыв дверь, она поспешила к Эвану.
— Его еще нет, — прошептала она.
Эван вырезал полотно из подрамника и аккуратно свернул его.
— Тогда нечего шептаться. Собери свои вещи. Я, пожалуй, останусь здесь
— на случай, если он вдруг появится.
— А что ты сделаешь, когда он придет? — прошептала Бьянка, все еще
опасаясь, что их могут услышать.
— Я вежливо представлюсь, объясню причину своего появления здесь и
перережу ему глотку. Поторопись, у нас нет времени на разговоры.
Бьянка молча повернулась и направилась в свою комнату. Побросав все вещи на
кровать, она связала концы одеяла и потащила увесистый узел вниз.
Эван бросился ей навстречу.
— Дай-ка его мне, а сама держи фонарь. — Когда они устроились в
лодке, он сказал: — Я с трудом представляю, как добираться до палаццо
Аллегры.
— Мы должны плыть вот по этому каналу до пересечения со следующим, а
потом повернем на запад и окажемся в Большом канале.
Ночь была темная и холодная. Бьянка ужасно замерзла, и ей уже начинало
казаться, что они никогда не доплывут до дома Аллегры. Но вот наконец лодка
свернула в Большой канал, Эван спросил:
— А как Стефано сюда добирается — пешком или по воде?
— У него есть лодка, но он, как и мы, не осмелится привязать ее у
причала Аллегры. Думаю, он оставляет ее где-то поблизости и идет к дому
пешком. Он сказал мне, что ждет условного знака на балконе и знает, когда
можно войти. Но сейчас слишком темно, и я ничего не смогла разглядеть.
Эван помог Бьянке выбраться из лодки, взял ее за руку и повел за собой. Они
остановились чуть поодаль от парадного входа, чтобы сразу заметить человека,
выходящего из боковой двери.
— Нам недолго ждать, — сказал Эван и, погасив фонарь, поставил его
у своих ног. — Когда кто-нибудь выйдет из боковой двери, он должен
будет пройти мимо нас. Если это Стефано, окликни его. Он непременно
остановится, чтобы спросить, что ты тут делаешь.
— О, Эван, я совсем забыла об Аллегре. Если она расскажет о нашем
визите, Стефано поймет, что я обманывала его.
— Она ничего не скажет, потому что Стефано — последний, кому она
захотела бы рассказать о Чарльзе.
Им пришлось ждать довольно долго. Небо уже начинало светлеть, когда они
наконец услышали, как открылась и закрылась боковая дверь. Затем послышались
гулкие шаги, и Бьянка увидела Стефано Томмази. Она окликнула его по имени, и
он резко остановился.
— Бьянка, ты? — изумился художник.
Эван выступил из тени и заговорил с ним, но тотчас же понял, что Стефано не
понимает по-английски. Повернувшись к Бьянке, Эван сказал:
— Не могла бы ты представить нас друг другу? Я хочу, чтобы он знал, почему я должен убить его.
Собравшись с духом, Бьянка проговорила:
— Прошлой осенью, Стефано, ты убил человека по имени Чарльз Грей. Ты
убил человека, которого любила Аллегра. Но ты ведь нисколько не
раскаиваешься, да?
— Я не понимаю, о чем ты говоришь! — прорычал Стефано. Выхватив
из-за пояса нож, он попятился к стене дома, из которого только что вышел.
Эван двинулся к нему; в его руке тоже сверкнул нож. Вокруг Эвана, одетого во
все черное, клубился утренний туман, и вид у него был столь зловещий, что
Стефано содрогнулся, глаза его расширились.
— Я убил его потому, что он не имел права соблазнять мою жену! Бьянка,
скажи этому человеку, что Аллегра — моя жена! — закричал Стефано.
Бьянка перевела слова художника, но это не остановило Эвана. Стефано в
панике бросился к боковой двери, из которой только что вышел, но дверь
оказалась заперта, и он стал отчаянно молотить в нее кулаком. Между тем Эван
неумолимо приближался, и Стефано двинулся к стене дома, над которой нависали
балконы второго и третьего этажей, — он понял, что ему придется
защищаться.
Эван пристально посмотрел на негодяя — тот дрожал от страха.
— Ты подлый трус! Мне следует порезать тебя на кусочки и скормить рыбам
в канале, они обожают падаль.
Стефано обратился к Бьянке — она была его единственной надеждой на спасение.
— Я всего лишь защищал жену! — прохрипел он. — Он не имел права соблазнять мою жену!
Бьянка смотрела на Стефано с омерзением — ведь он не вызвал молодого
американца на дуэль, а ударил ножом в спину, убил подло, как трус.
И тут Бьянка заметила на верхнем балконе фигуру. Без сомнения, это была
Аллегра. Бьянка попыталась получше рассмотреть ее, но тотчас отвела глаза,
потому что в этот момент Эван бросился на художника. Однако Стефано был
подвижен и увертлив и успел уклониться от удара. Впрочем, Эван не торопился
заканчивать бой, он предоставил Томмази возможность защищаться. С легкостью
отражая удары противника, Эван лишь ждал того мгновения, когда Томмази
выбьется из сил и поймет, что обречен. Но вот, в очередной раз взглянув в
лицо художника, он вдруг понял, насколько жалок этот человек, продающий свою
жену. Он смотрел на Стефано с омерзением, смотрел, понимая: убить этого
негодяя — не такая уж большая честь. Эван решил последовать совету жены и
передать Томмази в руки властей. Они слышали его признание, и этого было
достаточно. Бросившись на Стефано, Эван резким ударом выбил нож из его рук.
Глаза Томмази расширились — он был уверен, что сейчас испустит последний
вздох. Но Эван окликнул жену:
— Бьянка, скажи ему, что я не стану убивать его. Я сделаю так, как ты
просишь: отведу к твоему отцу, чтобы он передал его в руки властей.
Бьянка решительно приблизилась к Стефано и сообщила ему, что он будет
наказан за убийство по приговору суда.
Художник в изумлении уставился на внушающего ужас бородатого незнакомца. И
вдруг, запрокинув голову, расхохотался:
— У вас нет доказательств! Нет никаких доказательств. Меня освободят!
Краем глаза Бьянка уловила какое-то движение на балконе. В следующее
мгновение Аллегра бросила вниз горшок с цветком. И тотчас же раздался глухой
удар — тяжелый керамический сосуд снес Стефано полчерепа. Когда художник
рухнул у стены, он уже был мертв. Ошеломленный произошедшим, Эван оцепенел.
Бьянка, подбежав к нему, схватила его за руку и оттащила в сторону.
— Должно быть, Аллегра услышала его признание, — прошептала она.
— Да, наверное, — кивнул Эван. Он поднял голову, но на балконе уже
никого не было.
И тут из боковой двери вышла Аллегра; она все еще была в ночной рубашке.
Следом за хозяйкой шли служанка и дворецкий, тоже только что вставшие с
постели.
— Он мертв? — Аллегра взглянула на Стефано, лежавшего в луже
крови.
Бьянка, вздрогнув от отвращения, ответила:
— Да, несомненно.
— Он не должен был жить, если Чарльз мертв, — сказала
Аллегра. — А вам нужно уходить, мы сами обо всем позаботимся. Скажем,
что это несчастный случай. Меня разбудил шум под окном, я вышла на балкон,
чтобы посмотреть, что происходит, и в темноте нечаянно столкнула тяжелый
цветочный горшок...
Эван сжал руку Бьянки, давая понять, что ничего не понял, и она перевела ему
слова Аллегры.
— Значит, ей ничего не грозит? — спросил Эван.
— Не беспокойся. Слуги, безусловно, подтвердят ее слова. И кроме того,
ей ведь покровительствует дож. Не сомневаюсь: смерть Стефано объявят
несчастным случаем.
— Тебе лучше предупредить ее насчет служанки, — напомнил Эван.
Бьянка отвела Аллегру в сторону и шепотом сообщила, что Терезе нельзя
доверять. Аллегра улыбнулась и кивнула. Взглянув на Эвана, она спросила,
почему он хотел покарать убийцу. Когда Бьянка объяснила, что Эван — брат
Чарльза, Аллегра подошла к нему и поцеловала его в щеку. Затем, вернувшись к
слугам, принялась отдавать распоряжения, и Эван понял, что она сама все
уладит. Он повернулся к жене:
— Я действительно хотел, чтобы его судили за убийство, Бьянка.
— Я знаю и благодарна тебе за это. Пойдем, я очень устала... И хочу
сейчас лишь одного — вернуться на
Аврору
, заснуть и забыть этот кошмар.
Эван не возражал. Он тоже ужасно устал, но мысль о том, что Бьянка будет
рядом с ним в постели, придавала ему сил. Он быстро направил лодку к лагуне,
и вскоре они уже всходили на борт
Авроры
. Эван положил узел с вещами на
койку. Бьянка сбросила накидку и села на стул, чтобы снять туфельки.
— А нельзя ли сейчас согреть воду для ванны? — спросила она.
— Конечно, я позабочусь об этом, — кивнул Эван, подумав, что и сам
не прочь искупаться.
Но не успел он дойти до двери, как кто-то начал отчаянно колотить в нее.
Эван повернулся к жене, уверенный в том, что планы Аллегры сорвались и их
сейчас арестуют за убийство. Не собираясь добровольно сдаваться, он вытащил
из-за пояса нож и, распахнув дверь, увидел перед собой мужчину с сединой в
волосах. Не глядя на Эвана, Франческо Антонелли обратился к дочери:
— У нее роды... Очень сложные роды, и твоя мать хочет, чтобы ты была
рядом с ней.
— Конечно, я сейчас! — Бьянка сунула ноги в туфли и, схватив
накидку, сказала Эвану, что уходит с отцом.
— Я с вами, — заявил тот.
Сидя в гондоле, Эван улыбался сидевшему напротив Франческо, но венецианец
молча отвернулся, словно его мутило от одного вида Эвана.
— Ты имеешь какое-нибудь представление о том, как рождаются
дети? — спросил Эван у жены.
Бьянка покачала головой:
— Нет, но я знаю, что мое присутствие поможет маме, и я с радостью
побуду с ней.
— Да, конечно, — кивнул Эван.
Когда они добрались до дворца, Бьянка тотчас ушла в комнату матери. Эван же
в растерянности озирался.
— Следуйте за мной, — неожиданно произнес по-английски Франческо,
и Эван последовал за ним в кабинет, где тот открыл шкаф и достал бутылку
бренди и две рюмки. — Полагаю, нам с вами следует поговорить.
Эван опустился в кресло, надеясь, что не заснет во время разговора. Стараясь
щадить чувства Франческо, он спросил:
— Ваша жена сказала вам, что мы с ней виделись? Она прелестная женщина,
и мне очень жаль, что ей сейчас так трудно. Рождение Бьянки тоже было
сложным для нее?
Франческо передал Эвану рюмку с бренди и сел напротив.
— Моя жена уже не очень молода, мистер Синклер, поэтому роды тяжелые.
Вы отняли у меня дочь. Теперь, судя по всему, Господь может забрать у меня и
жену.
Эван сделал глоток бренди и почувствовал, как тепло разливается по всему
телу. Понимая, что Кэтрин сейчас ничем нельзя помочь, он решил поговорить о
деле, чрезвычайно важном для него.
— Сейчас уже слишком поздно просить прощения за то, что я увел из
вашего дома дочь, но все же надеюсь: после того как пройдут крестины вашего
ребенка, мы сможем устроить наше с Бьянкой венчание, на котором вы с женой
сможете присутствовать.
Франческо не успел ответить — неожиданно дверь отворилась, и в комнату
заглянул Марко Кьяни. Увидев Эвана, он в смущении пробормотал:
— Простите, я не знал...
Франческо, пригласив молодого человека в кабинет, указал рюмкой на Эвана и
сказал:
— Этот негодяй имеет наглость просить у меня разрешения жениться на
Бьянке. Что ты думаешь о его манерах?
Бьянка, заставшая Рафаэллу в комнате матери, сразу же поняла: кузина так
напугана, что от нее мало толку. Однако появление дочери успокоило Кэтрин и
придало ей сил.
Повитуха же оказалась опытной и хладнокровной, и Кэтрин изо всех сил
старалась следовать ее советам и тужиться при каждой схватке. Но схватки
стали слишком частыми, слезы катились по щекам роженицы, и она судорожно
хватала ртом воздух. Взглянув на дочь, Кэтрин пожалела, что попросила ее
присутствовать при этих муках.
— Прости меня, — прошептала она.
— Вам нет нужды извиняться, синьора, ведь вы такая отважная
женщина, — улыбнулась повитуха. — Потерпите, давайте-ка
постарайтесь как следует на этот раз...
При очередной схватке Кэтрин с такой силой сжала руку дочери, что та чуть не
закричала от боли. А в следующее мгновение Бьянка увидела младенца. Ребенок
тотчас же заплакал, а повитуха радостно воскликнула:
— У вас сын, синьора, замечательный мальчик! Я сейчас обмою его и дам
вам подержать.
— Папа будет в восторге, — улыбнулась Бьянка; она подумала о том,
что уж теперь-то счастливый отец, возможно, простит их с Эваном.
Несколько минут спустя Бьянка спустилась в кабинет отца, где Франческо и
Марко, затаив дыхание, слушали рассказ Эвана о деле чести, которое привело
его в Венецию. Все трое повернулись и, увидев сияющую Бьянку, сразу поняли:
у нее хорошие новости.
— У тебя сын, папа, замечательный мальчик! А мама, хотя и очень устала,
чувствует себя прекрасно.
Эван и Марко с восторженными криками стали подталкивать Франческо к двери.
Тот подошел к дочери и нежно обнял ее.
— Спасибо, что пришла помочь матери. После того, как я обошелся с
тобой...
Бьянка поцеловала отца и прижала палец к его губам.
— Иди наверх и посмотри на сына. Мы еще успеем все обсудить.
Франческо обернулся и, с улыбкой взглянув на Эвана, проговорил:
— Можешь еще раз жениться на Бьянке, если хочешь.
Закладка в соц.сетях
