Жанр: Любовные романы
Блондинка или брюнетка?
...опустил на узкую койку. Он снял с нее зеленое платье из мягкой
ткани и, окинув ее взглядом, вдруг понял, что она стала еще прекраснее.
Бьянка лежала, откинувшись на подушки, и молча смотрела, как он раздевается.
Когда же Эван лег с ней рядом, она обняла его и привлекла к себе.
Изголодавшаяся по ласкам мужа, Бьянка с готовностью отвечала на его
страстные поцелуи.
Эван хотел тотчас же овладеть Бьянкой, однако сдержался и принялся покрывать
поцелуями ее груди. Затем, осторожно приподняв ее бедра, прижался губами к
манящему треугольнику золотистых завитков. И тут же почувствовал, как Бьянка
затрепетала и впилась ногтями в его плечи. На мгновение отстранившись, Эван
припал губами к ее губам и наконец-то овладел ею. Они возносились все выше и
выше к вершинам блаженства, пока не уснули, вконец обессилев.
Он проснулся, когда Джон, принесший ужин, постучал в дверь каюты. Медленно
приподнявшись, Эван вдруг понял, что Бьянки рядом нет, и едва не набросился
на Джона с бранью. Однако сдержался, решив, что жене просто захотелось
побыть одной и она вовсе не хотела обидеть его. Быстро одевшись, Эван
направился к каюте Бьянки. Несколько раз постучав, приоткрыл дверь.
Бьянка сидела на кровати. Вопреки его ожиданиям она не переоделась к ужину —
была все в том же зеленом платье. Она даже не расчесала волосы, обрамлявшие
ее печальное лицо.
— Уходи, оставь меня в покое.
— Оставить тебя в покое? — изумился Эван. — Ты не можешь так
говорить после того, что было между нами. Я решил, что ты вернулась ко мне.
По крайней мере я почувствовал...
— Замолчи! — закричала Бьянка. — Мне очень жаль, что это
произошло. И я больше не подойду к твоей каюте.
— Да ты с ума сошла! — воскликнул Эван. Он прошел в каюту и, взяв
жену за руку, заставил ее подняться. — Ты будешь ужинать со мной каждый
вечер. Я — капитан
Авроры
, и мое слово здесь закон! — Эван отвел
Бьянку в свою каюту и усадил за стол.
Она опасливо взглянула на мужа.
— Я уже сказала, что очень сожалею... Сожалею о том, что это произошло.
Эван нахмурился:
— Но я все еще твой муж, Бьянка, и у меня есть определенные права.
Правда, пока что я прошу тебя всего лишь поужинать со мной.
Бьянка бросила на колени салфетку. Вновь отгородившись от мужа стеной
молчания, она склонилась над своей тарелкой. Наконец Эван не выдержал и
заговорил:
— Что ж, карта готова, и ты можешь проводить все дни в каюте или на
палубе — где пожелаешь. Но вечерами ты должна сидеть за моим столом, советую
не забывать об этом.
Бьянка молча поднялась из-за стола — она почти не притронулась к ужину — и,
вернувшись в свою каюту, сразу же заперла за собой дверь. Однако Эван за ней
не последовал, и она успокоилась. Вряд ли ей удалось объяснить мужу, что она
вовсе не хотела его обидеть, когда покинула его постель. Но было ясно: Эван
стремился лишь к одному — хотел найти убийцу брата; ей же требовалось совсем
другое — доказательство его любви. Только вот сможет ли она прожить без
него? Ведь каждое его прикосновение обжигало ее огнем желания...
Эван не знал, что предпринять. Каждый вечер Бьянка появлялась в его каюте, и
ему казалось, что она становится все прекраснее. Но почему она была так
холодна?.. Он снова и снова ругал себя за то, что не выбрал более
быстроходное судно. Когда же
Аврора
наконец вошла в Средиземное море, ему
стало еще тяжелее: мысль о том, что и последнюю ночь плавания придется
провести в одиночестве, казалась невыносимой. В конце концов Эван решился...
Когда Бьянка после ужина стала прощаться, он сказал:
— Сегодня ты останешься у меня. Ты моя жена, Бьянка, и эту ночь
проведешь со мной. Если понадобится, я привяжу тебя к койке. Но почему бы
тебе не остаться по собственной воле?
Каждый вечер Бьянка ожидала этого требования мужа и сейчас, как ни странно,
даже испытывала облегчение. Она стала раздеваться. Эван дождался, когда жена
предстанет перед ним совершенно обнаженной, затем разделся сам.
— Сегодня, Бьянка мы проведем вместе всю ночь. Если же утром ты
захочешь покинуть меня, я отпущу тебя.
Бьянка забылась в жарких объятиях мужа. Она отдавалась ему со страстью и
самозабвением. Однако при первых проблесках рассвета она снова покинула его,
вернувшись в свою каюту.
Глава 24
Когда гондола отчалила от борта
Авроры
, Бьянка не удержалась и оглянулась,
чтобы последний раз посмотреть на мужа. Стоя у поручней, он махал ей рукой,
и он по-прежнему был самым красивым мужчиной на свете.
Хотя Эван настоял, чтобы она осталась в последнюю ночь с ним, на следующий
день он сдержал слово: как только они пришвартовались, он нанял гондолу,
чтобы отправить жену на берег. Впрочем, Бьянка была уверена, что еще увидит
мужа — ведь он обещал сообщить ей о своих поисках.
Вскоре вдали показался дворец Антонелли, и Бьянка вдруг подумала о том, что
родители, возможно, не примут ее и отправят обратно к мужу. При мысли об
этом она прослезилась.
Услышав шум внизу, Кэтрин поднялась с постели и подошла к балкону. Увидев
дочь, она глазам своим не поверила.
— Бьянка, неужели ты?!
Бьянка, подхватив юбки, бросилась наверх. Но, едва взглянув на мать, замерла
в изумлении. Кэтрин по-прежнему была прекрасна, однако под складками ее
отделанного кружевами пеньюара явственно обозначилась полнота — Кэтрин ждала
младенца. Проследив за взглядом дочери, она рассмеялась:
— Давно пора подарить твоему отцу еще одного ребенка. Поторопись, ты
должна рассказать мне обо всем, пока он не вернулся.
Бьянка наконец пришла в себя и, бросившись к матери, крепко обняла ее. Затем
они прошли в комнату, и Кэтрин снова улеглась, заметив, что так велел
доктор, хотя она с ним не согласна. Бьянка же, как в детстве, уселась в
ногах матери.
— Тебя не было так долго! — воскликнула Кэтрин. — Расскажи
мне все о твоем муже. Почему он не с тобой?
Бьянка судорожно сглотнула.
— Я боюсь, что папа что-нибудь с ним сделает. Поэтому лучше не скажу,
где он. Я оставила его, но, может, и не навсегда. По крайней мере я на это
надеюсь.
Кэтрин долго смотрела на свою прелестную дочь. Смотрела, не говоря ни слова.
— Ты любишь его? — спросила она наконец. Бьянка до боли закусила
губу. Она была готова расплакаться.
— Да, отчаянно, но...
— Дорогая моя, если ты любишь мужчину, да еще
отчаянно
, почему же ты
покинула его? Дело только в гордости? Если так, то ты должна немедленно идти
к нему и просить о прощении. Я же знаю, что ты не глупа, а ведь это
действительно глупо — оставить мужчину, которого любишь.
Бьянка кивнула, понимая, что мать права.
— Дело не в гордости, а в жажде мести. Из-за этого он солгал мне. Так
что пусть сначала примирится сам с собой, а потом мы снова станем мужем и
женой. Все в его руках.
— Я не знала, что американцы так же склонны к вендетте, как
итальянцы, — пробормотала Кэтрин. — Наверное, сейчас ты ему нужна
как никогда, разве не так?
— Он слишком гордый человек, мама.
Кэтрин задумалась. Она была уверена, что Эван Синклер тоже в Венеции, и
надеялась с ним познакомиться.
— Он был добр к тебе, ангел мой?
— Да, почти всегда, — кивнула Бьянка.
— Кажется, я понимаю, — улыбнулась Кэтрин. — Кстати, должна
предупредить тебя: отец был вне себя, когда ты ослушалась его.
— А ты разве нет? — потупилась Бьянка.
— Франческо тоже не сразу понравился моему отцу, и я пыталась напомнить
ему историю нашей любви. К сожалению, мои воспоминания не убедили его. Я
была уверена, что когда-нибудь ты захочешь повидаться с нами. И я не хочу,
чтобы Франческо тебя выгнал. Но если это произойдет, ты должна сразу же
отправиться к Рафаэлле.
— А разве Рафаэлла не здесь? — удивилась Бьянка.
— Ах да, ты же не знаешь... Она вышла замуж за Марко Кьяни. Они
очаровательная пара и часто бывают у нас. Ты помнишь дом Марко?
— Да, конечно. Я много раз там бывала.
— Вот и хорошо. Значит, если случится худшее, ты должна отправиться
туда. Рафаэлла сообщит мне, что ты в безопасности.
— Скажи, мама, а ты не знаешь молодую женщину, похожую на меня и чье
имя начинается с буквы
А
?
Озадаченная этим вопросом, Кэтрин задумалась. Наконец проговорила:
— Я знаю всего нескольких блондинок, но ни одна из них не сравнится по
красоте с тобой. И нет ни одной, чье имя начиналось бы с
А
. Это что, какая-
то загадка?
— Да, загадка. И я собираюсь разгадать ее как можно скорее. Ты все же
подумай, мама. Может быть, что-то вспомнишь.
Франческо Антонелли узнал о появлении дочери, как только вошел в дом. Зная,
что найдет Бьянку у Кэтрин, он бросился наверх. Однако, не желая
расстраивать жену, решил поговорить с дочерью наедине, в своем кабинете.
Закрыв за собой дверь, он угрожающе прошипел:
— Есть только одно оправдание твоему поступку, Бьянка. Если этот
мерзавец Синклер изнасиловал и похитил тебя, я с радостью приму тебя. Если
же ты покинула мой дом по собственной воле — тогда уходи!
Увидев, что отец входит в комнату матери, Бьянка бросилась к нему, но он
резко отстранил ее, и она поняла, что возвращение домой оказалось
несбыточной мечтой. Однако она не собиралась клеветать на Эвана.
— Если таковы твои условия, отец, то мне придется уйти, потому что я
добровольно ушла с Эваном. Ушла с ним потому, что любила, — добавила
Бьянка в надежде, что отец смягчится.
Однако Франческо молча повернулся к дочери спиной. Не попрощавшись с
матерью, чтобы не расстраивать ее, Бьянка спустилась вниз, и на сердце у нее
было так же тяжело, как и в момент расставания с мужем. Она старалась не
думать о том, что произойдет, если Рафаэлла примет ее так же холодно, как
отец.
Эван без труда нашел покупателя и приступил к разгрузке табака. Доки Венеции
не отличались от доков других портов, и здесь, как во всяком порту, можно
было найти людей, готовых за определенную плату выполнить любое поручение.
Однако все были озадачены, когда американец упорно расспрашивал о
зеленоглазой блондинке. Впрочем, Эван не скупился и надеялся, что рано или
поздно ему удастся отыскать красавицу, обворожившую Чарльза, и покарать
убийцу брата.
Ему очень недоставало Бьянки, но в какой-то момент он вдруг понял, что может
навестить ее, когда пожелает. Протомившись несколько часов у доков, Эван
нанял гондолу и, когда совсем стемнело, добрался до дворца Антонелли. Как и
в прошлый раз, он вскарабкался по фасаду на балкон и вошел в спальню Бьянки.
Замер в темноте и прислушался... Затем, приблизившись к постели, зажег
лампу. К его величайшему изумлению, Бьянки в комнате не оказалось. Не было и
ее вещей. Эван не на шутку встревожился. Он ругал себя за то, что не
догадался послать кого-нибудь из своих людей проследить за Бьянкой. Он был
уверен, что она отправилась к родителям. Усевшись на кровать, Эван
задумался... И в конце концов понял, что сейчас придется возвратиться на
Аврору
. Было очевидно, что теперь ему предстояло разыскивать не одну, а
двух зеленоглазых красавиц.
Все, что Бьянка поведала Рафаэлле, казалось бессмысленным даже ей самой, но
она была не готова рассказать всю правду. Марко же изумился, увидев Бьянку в
своем доме, и ужасно расстроился. Он говорил:
— Поверь, я не предполагал, что Синклер настолько жесток. Я не раз
навещал твоих родителей, надеясь, что они простят меня за то, что я, сам
того не желая, стал виновником твоего несчастья. Поначалу Франческо
отказывался принимать меня, потом смягчился. А твоя очаровательная кузина
оказалась такой замечательной собеседницей, что я вскоре уже стал приходить
лишь для того, чтобы повидаться с ней.
Выслушав Марко, Бьянка снова повернулась к кузине:
— Я не стану для вас обузой, Рафаэлла. У меня много драгоценностей, и,
возможно, Марко сможет продать их. Тогда я смогу арендовать небольшой домик,
хотя и не представляю, как буду жить там.
— Но ты же моя кузина! — воскликнула Рафаэлла. — Я не допущу,
чтобы ты жила в маленьком домике, без слуг, не зная, что тебя ожидает
завтра. Нет, ты останешься с нами. Марко, скажи ей, что она должна остаться,
пожалуйста!
Любовь Марко превратила Рафаэллу в прелестную молодую женщину. Ее блестящие
каштановые волосы были красиво уложены, на ней было новое платье, и
держалась она очень уверенно, ибо знала, что любима. Портрет Рафаэллы,
написанный Стефано Томмази, висел в гостиной, и было очевидно, что художнику
удалось запечатлеть расцветающую красоту молодой женщины.
— Конечно, оставайся, — кивнул Марко. — Мы тебе всегда будем
рады, Бьянка, всегда.
Следующие несколько дней Бьянка охотно ходила с Рафаэллой за покупками, но
вежливо отказывалась от встреч с гостями кузины. Слуги доставляли ей
послания от матери и относили ее ответные письма. Кэтрин все еще надеялась,
что отец простит дочь, но Бьянка сомневалась в этом. Марко же был по-
прежнему учтив, хотя Бьянка заметила, что он становится все более сдержанным
в ее присутствии. В конце концов она решила поговорить с кузиной. Дождавшись
ухода Марко, Бьянка зашла в гостиную, где сидела Рафаэлла, и сказала:
— Ты была очень добра ко мне, дорогая, но я чувствую: что-то не так. Не
могла бы ты объяснить мне, в чем дело? Если ты хочешь, чтобы я ушла от вас,
так и скажи, прошу тебя.
Глаза Рафаэллы наполнились слезами.
— Все дело в Паоло, — ответила она. — Паоло знает, что ты
здесь, и угрожает нам. Он намерен разорить Марко и сумеет это сделать. Если
Паоло захочет, то...
— Я заметила, что вы с Марко расстроены, — кивнула Бьянка, —
но не представляла, что все настолько серьезно. Почему вы сразу не сказали
мне об угрозах Паоло?
— Но Марко никогда не прогонит тебя, никогда! — воскликнула
Рафаэлла. — Ведь он по-прежнему чувствует себя виноватым... Понимаешь,
Эван Синклер захотел познакомиться с самой прекрасной женщиной в Венеции, у
которой золотистые волосы и зеленые глаза. Марко знал, что Эван пробудет
здесь всего несколько дней и, к сожалению, выполнил его просьбу. Но ему и в
голову не приходило, что все так закончится.
Бьянка помолчала. И вдруг, случайно взглянув на портрет Рафаэллы,
воскликнула:
— Я знаю, что делать! Знаю, куда могу пойти. Только мне не хотелось бы
рассказывать об этом тебе... Скажи Марко, что я сама решила уйти, не говори,
что сообщила мне об угрозах Паоло, а то он очень расстроится. Все вскоре
прояснится, и я обещаю, что вы оба нисколько не пострадаете из-за того, что
помогли мне.
— Ах, Бьянка, какая ужасная история! Если бы только не Эван Синклер...
Впервые после возвращения в Венецию Бьянка по-настоящему улыбнулась — она
просто просияла при мысли о муже.
— Знать его и любить — это величайшее счастье, Рафаэлла. А теперь давай
не будем терять время. Пойдем, помоги мне собрать вещи. — Взяв кузину
за руку, Бьянка увлекла ее за собой. — А Марко говорил о других
женщинах? Он только со мной хотел познакомить Эвана? Или же были и другие?
— Другие? Кого ты имеешь в виду? Бьянка засмеялась:
— Если бы я знала их имена, то не стала бы спрашивать!
Рафаэлла густо покраснела.
— Нет, к сожалению. Но Марко недоумевает, как Эван сумел так хорошо
описать тебя еще до встречи с тобой? Ты не знаешь, как ему это удалось?
— Знаю. Только это секрет, который я не могу раскрыть. И я пока не
скажу тебе, куда направляюсь. Но прошу, не беспокойся за меня. Я должна кое-
что сделать для Эвана, прежде чем стану думать о своей дальнейшей жизни.
— Для Эвана? — удивилась Рафаэлла. — Ты хочешь сказать, что
он снова здесь, в Венеции?
— Я этого не говорила, — уклончиво ответила Бьянка.
Рафаэлла уговаривала кузину остаться, но Бьянка настояла на своем. Поцеловав
гостеприимную хозяйку, она покинула ее дом.
Закончив очередной портрет, Стефано изнывал от скуки. Поэтому ужасно
обрадовался, увидев гостью.
— Бьянка!.. — воскликнул он. — До меня дошли слухи о твоем
возвращении, но я решил, что это просто сплетни. Значит, ты все-таки
вернулась! Входи же, входи...
Бьянка тотчас же приступила к делу:
— Видишь ли, Стефано, мне пока некуда идти. Если позволишь мне пожить
здесь и поможешь найти одну женщину, я буду позировать для того портрета,
что ты хотел написать.
Услышав столь заманчивое предложение, Стефано ухмыльнулся:
— Ради того, чтобы написать тебя снова, я готов на все!
Стефано стал вносить вещи Бьянки, а она тем временем гадала, не совершает ли
сейчас самую большую ошибку в своей жизни. Усевшись на краешек стула, Бьянка
заявила:
— Во-первых, мне нужно где-то жить, а у тебя есть свободные комнаты.
Во-вторых, я хочу найти молодую женщину, очень похожую на меня. Она
зеленоглазая блондинка, и ее имя начинается с буквы
А
. Ты же писал
портреты многих женщин, и я очень на тебя надеюсь. Если позволишь мне
остаться и поможешь найти ее, я буду позировать тебе, но только для одного
портрета.
— Это все, что ты хочешь? Комнату и имя блондинки? Ты, наверное,
шутишь. Как я найду эту женщину, если ты ее не знаешь?
— Прошу прощения, Стефано, но разве я тебя обидела чем-нибудь? Я лишь
хотела заключить сделку, выгодную для нас обоих.
— Нет-нет, я вовсе не обиделся, — улыбнулся художник. — Но я
ведь не каменный. Если ты будешь жить под моей крышей и позировать
обнаженной... Просто за себя не ручаюсь. Ты готова пойти на такой риск?
— Нет, — ответила Бьянка. — Если ты хотя бы раз позволишь
себе вольность по отношению ко мне, я тут же уйду и позабочусь, чтобы и мой
отец, и Паоло Саммарезе узнали о случившемся.
Стефано усмехнулся:
— Насколько я знаю, ни твоему отцу, ни Паоло нет до тебя дела.
— Может, и так. Но ты уверен, что они не свернут тебе шею, если ты
оскорбишь меня?
Стефано нахмурился:
— А почему я должен беспокоиться из-за твоего отца и Паоло? Насколько я
понимаю, ты теперь замужняя женщина.
— Я оставила мужа и хотела бы, чтобы ты больше никогда не упоминал о
нем.
Стефано пожал плечами:
— Возможно, мы все же сумеем договориться...
— Договориться не составит труда. Мне нужна комната, и я хочу знать имя
блондинки. А тебе нужна модель, вот и все.
Раздумывая над предложением Бьянки, Стефано запустил пальцы в свои черные
кудри. Предложение казалось слишком заманчивым, хотя и риск был велик.
— Комната будет в твоем распоряжении столько времени, сколько захочешь.
И я помогу тебе найти блондинку. Но на это потребуется не один день, а я бы
хотел начать делать наброски. У меня сейчас как раз нет заказов, и было бы
глупо терять время.
— Согласна, — кивнула Бьянка и потянулась к крючкам на лифе.
Эван тратил деньги не зря — вскоре его познакомили со множеством молодых
женщин. Были среди них и хорошенькие блондинки, были даже зеленоглазые.
Причем все без исключения назывались или Ангелинами, или Аннами. Красавицы
очень старались услужить чудаковатому иностранцу, но тот лишь платил
оговоренную заранее сумму, и на этом знакомство заканчивалось. Матросы на
Авроре
усмехались — должно быть, думали, что капитан рехнулся, однако Эван
не обращал па них внимания. В конце концов он понял, что допустил ошибку, и
решил действовать иначе. Отправив на поиски лишь самых смышленых из своих
помощников, Эван дал им указание: установить, где живут зеленоглазые
блондинки, имена которых начинаются с буквы
А
. Это задание было
значительно сложнее первого, но каждый из помощников заверил капитана, что
именно он сообщит имя разыскиваемой женщины.
Однако где же искать Бьянку?.. Эван долго размышлял, и в конце концов его
осенило: ведь он мог все узнать, навестив семью Антонелли! Они не узнают
его, так что он нанесет им визит, справится о Бьянке и изобразит удивление,
если ее там нет. Возможно, ему повезет и родители жены скажут, куда
отправилась их дочь.
Когда Люсия сообщила, что некий капитан Джонатан Райт хочет поговорить с
хозяйкой, Кэтрин, заинтригованная, велела впустить его. Но, увидев гостя,
она сразу поняла: перед ней муж дочери. Высокий и прекрасно сложенный, с
необычными золотисто-карими глазами и каштановыми волосами — именно так
Рафаэлла описала Эвана Синклера. Справившись с волнением, Кэтрин
проговорила:
— Прошу простить меня, капитан Райт, что принимаю вас, лежа в постели,
но мой доктор запретил мне вставать до рождения ребенка. Принесите сюда
стул, чтобы я могла поговорить с вами хотя бы несколько минут.
Бьянка говорила мужу, что ее мать молода и красива, но Эван не ожидал, что
Кэтрин — едва ли не его ровесница. Она была так же прелестна, как и ее дочь,
и явно очень гордилась своей беременностью. Очарованный ее улыбкой, Эван не
сразу вспомнил придуманную им историю.
— Рад познакомиться с вами, синьора Антонелли, — сказал он
наконец. — Я капитан
Авроры
, и ваша дочь занимала каюту на моем
корабле. Я хотел проведать ее, но, насколько понял, это невозможно. Надеюсь,
она здорова?
Кэтрин пристально посмотрела на гостя.
— Я, как и моя дочь, не люблю, когда меня обманывают, капитан Синклер.
Если вы не готовы говорить правду, то вам лучше покинуть мой дом.
Нисколько не смутившись, Эван расхохотался. Потом с улыбкой сказал:
— Надеюсь, вы простите мне мой смех. Я вовсе не собирался лгать вам,
просто хотел избежать неприятного разговора. Мне нужно поговорить с Бьянкой,
и я рассчитывал застать ее здесь.
После некоторых объяснений Кэтрин все же решила сказать правду:
— Отец Бьянки — разумный человек, но он все-таки не смог простить дочь
за то, что она ослушалась его и сбежала с американцем, которого знала всего
несколько дней. Не смог простить за то, что она отказалась выйти замуж за
человека, с которым была помолвлена.
— Эта помолвка была фарсом, синьора, и вам это хорошо известно, —
возразил Эван. — Бьянка не любила Паоло Саммарезе, да и он, насколько я
мог судить, не питал к ней нежных чувств. Стар его женой, она была бы
несчастна. Неужели вы, ее родители, хотели для нее такой участи?
Решив, что продолжать разговор бесполезно, Эван поднялся, собираясь
откланяться, но Кэтрин удержала его.
— Я лишь хотела извиниться за поступок мужа и вовсе не собиралась
осуждать ваше поведение, хотя и считаю его недостойным. Бьянка отправилась
отсюда в дом Марко Кьяни — теперь он муж Рафаэллы, кузины Бьянки. Я
надеялась, что дочь сможет жить там, пока вы не выясните свои отношения, но,
судя по всему, ей пришлось оттуда уйти.
Эван нахмурился:
— Я не думал, что Бьянка расскажет кому-нибудь о том, что я в Венеции.
— О, а она мне и не говорила об этом. Но мы с ней всегда были так
близки, что я просто почувствовала: ее что-то очень беспокоит. Она спросила,
не знаю ли я женщин, похожих на нее. Не понимаю, зачем вам понадобилось
искать других женщин. Неужели вы разбили сердце моей дочери именно таким
образом? Вы были неверны ей?
Заметив румянец на щеках Кэтрин, Эван понял, что она на него сердится, и
она, конечно же, имела полное на это право, поскольку не знала правды.
— Я никогда не изменял жене и не собираюсь изменять. Женщина, которую я
разыскиваю, не имеет никакого отношения к любовной интрижке. Это история, о
которой я не имею права рассказывать.
Кэтрин откинулась па подушки.
— Такую, как Бьянка, вы не найдете. В Венеции нет женщин, похожих на
нее.
Эван кивнул. Он уже начинал думать, что дневник Чарльза — всего лишь
поэтические фантазии. Но все же сказал:
— Вполне вероятно, что эта женщина — любовница... — Заметив, как
исказилось лицо Кэтрин, он спросил: — Синьора, вам нехорошо?
Кэтрин потянулась к хрустальному графину и налила себе воды. Взяв бокал
дрожащими руками, она сделала несколько больших глотков.
— Простите, что испугала вас, но я вдруг поняла, что знаю женщину, о
которой вы говорите. Это Аллегра Нетти. Но если у вас есть хотя бы капля
здравого смысла, капитан Синклер, то вы найдете мою дочь и вернетесь в
Америку. Не советую вам встречаться с Аллегрой.
Кэтрин казалась такой испуганной, что Эван подошел к ней и осторожно взял ее
за руку.
— Я вполне способен позабо
...Закладка в соц.сетях
