Жанр: Любовные романы
Русские разборки
...ху как большое неудобство и
был в ярости от того, что его имя стали трепать в связи с убийством русской
соски, которую Макс имел глупость взять в жены. Еще когда они только
познакомились, Ред предупреждал:
Она проститутка из России, ей нужен не ты,
а твои деньги и грин-карта. Русские шлюхи всегда так поступают
.
— Как ты смеешь говорить так о моей будущей жене? — сказал тогда
Макс. — К твоему сведению, грин-карта у нее уже есть, она умная и
симпатичная женщина и имеет работу, так что мои деньги ей не нужны.
— Ну, ты еще прозреешь, — проворчал Ред. — Так же, как
прозрел насчет той маленькой шлюшки, с которой ходил на выпускной. Помнишь
ее? Она не могла дождаться, когда ее как следует отделает настоящий мужик.
— Ты ее изнасиловал! — с негодованием бросил отцу Макс.
— Ты так считаешь? — Ред осклабился. — Она умоляла меня это
сделать, сынок. Умоляла засадить ей длинного и толстого — чего от тебя она,
конечно, получить не могла.
В тот раз Макс едва сдержался, чтобы не заехать Реду в морду. Он несколько
месяцев с ним не разговаривал, пока в дело не вмешалась леди Джейн Бэнтли.
Ей понадобилась поддержка в каком-то благотворительном мероприятии, и она
позвала Макса с Мариной. Макс до сих пор не понимал, почему он позволил
Марине принять приглашение. Но, как и братья, он в глубине души надеялся на
перемены в характере старика и установление между ними хотя бы подобия
родственных отношений. Ведь это всего лишь нормально иметь отца, которому ты
не безразличен.
Марина пришла в восторг от перспективы покрутиться в обществе столь
могущественного магната и его титулованной дамы сердца. Она была в восторге
от Реда. Но Ред был в своем репертуаре, и Макс с отвращением вспоминал этот
вечер. Впредь он взял себе за правило отказываться от подобных мероприятий,
как бы ни просила об этом Марина.
Теперь, когда газеты пестрели заголовками о зверском убийстве Марины, Ред
гневно выхаживал по дому и начинал орать на домашних, стоило тем попасться
под руку. Он был потрясен леди Джейн, которая залезла в его сейф и прочла
завещание. Мало того, она хорошенько порылась в других его бумагах и узнала
вещи, которые никому знать не полагалось. И теперь угрожала предать кое-что
огласке, если он не выплатит ей кругленькую сумму. Этого он от нее никак не
ожидал, да, похоже он недооценил эту британскую стерву!
Ее адвокат — шустрый какой! — уже потребовал от ее имени ни больше ни
меньше тридцать пять миллионов долларов. По пять миллионов за каждый
прожитый совместно год. И это только начало.
— Если учесть, сколько у тебя денег, ты еще легко отделаешься, —
заявила ему леди Джейн.
Дрянь. Шлюха. Все они шлюхи. Все продажные. Уж он-то знает — сколько раз был
женат.
Макс вел машину нервно и резко тормозил на каждом светофоре, заставляя
Мерседес
неуклюже клевать носом. Шофера он отпустил, чтобы иметь
возможность поговорить с Крисом наедине.
— Какие новости? — спросил Крис, проверяя, застегнут ли ремень
безопасности. — Ездил вчера?
Макс кивнул.
— И в квартиру проник?
— Легко.
— И?
— У Марины, оказывается, было много секретов. Я нашел ее шкатулку, где
она прятала свои, бумаги. — Макс резко отвернул от зазевавшегося
пешехода.
— Ты забрал этот ящик?
— Да.
— Это называется
изъять с места преступления улики, не являющиеся
твоей собственностью
. Это опасный шаг, Макс. Как юрист тебе говорю.
— Я это сделал ради дочери. Мне надо оградить Лулу.
— И что ты там нашел?
— Полмиллиона баксов наличными. Каково, а?
— Наличными? Это твои деньги?
— Нет. Я ей перевел крупную сумму на счет в банке. Плюс оплата ее
квартиры. Я плачу ей только алименты, да и те через банк.
— Тогда откуда у нее взялись наличные?
— А кто ж знает? Это еще не все. Еще там лежали несколько неоправленных
камней в пластиковых пакетиках. Бриллианты и изумруды, крупные, на пару
лимонов
потянут. Я в растерянности.
— Что еще?
Хороший вопрос. Ее метрика. Она оказалась на десять лет старше, чем говорила
— то есть ей было не тридцать девять, а сорок девять. И копия ее
свидетельства о браке с Владимиром. — Тут Макс чуть не въехал в бампер
впереди идущего такси. — Кругом меня облапошила. Вот дрянь!
— Макс, она умерла, — напомнил Крис. — Теперь ничего не
изменишь.
— Да, конечно, — с горечью согласился тот. — Но как она могла
поступить так с Пулу? Вся ее жизнь — сплошной обман.
— Ну, она ведь не думала, что все так кончится.
— Еще там была записная книжка с кучей имен, о которых я никогда не
слышал, преимущественно русских.
— Может, ее московские знакомые?
— Да нет, телефоны сплошь американские. У нее была тайная жизнь, о
которой никто не догадывался. Во всяком случае — я.
— Не хочешь передать это все полиции? И пусть разбираются?
— Это не вариант, — сказал Макс и гуднул блондинке в
Вольво
,
вздумавшей его подрезать.
— Не вариант? — переспросил Крис.
— Пойми, Крис, я должен оградить ребенка.
— Макс, даже не знаю, что сказать. Ты что, сам будешь этого Владимира
ловить? Что-то я не замечал за тобой талантов Брюса Уиллиса.
— Понятия не имею, что буду делать. Но я уверен, что надо подождать, и
Владимир объявится и снова будет требовать денег, и вот тогда-то я обращусь
в полицию или ФБР.
— Знаешь, — задумчиво проговорил Крис, — я одной вещи понять
не могу... Может, ты мне объяснишь?
— Что именно?
— Сейчас ты не можешь им рассказать, что знаешь. А когда он явится и
потребует от тебя еще денег, тогда сможешь?
— Вот именно!
— А какая разница? Пресса в любом случае будет вонять.
— Знаю. Но мне нужно пару дней, чтобы собраться с мыслями и все
обдумать.
Крис пожал плечами. Макс не слушал его советов, он затеял опасную игру, и
Крис не имел желания в ней участвовать.
— Ну раз ты знаешь, что делаешь... — протянул Крис, которому больше
всего на свете хотелось сейчас очутиться где-нибудь подальше отсюда и
укрыться от всех свалившихся на него проблем, своих и чужих.
— Пока не знаю, — признался Макс, — но скоро буду знать.
Среди фотографов Антонио слыл личностью легендарной. Он снимал Ричарда
Аведона, Дэвида Бейли и Хельмута Ньютона. Чудаковатый семидесятилетний
итальянец кинулся обнимать Джанну, как возлюбленную после долгой разлуки,
осыпал ее комплиментами и двусмысленными намеками. Он был небольшого роста,
аккуратный, щупленький, тщательно одет и причесан и отличался крайней
требовательностью по отношению к своим многочисленным помощникам. Работал он
только под настроение, и его ранние работы украшали ведущие фотогалереи мира
и продавались за многие тысячи долларов.
Не обращая никакого внимания на Джета, он проводил Джанну в гримерную, не
переставая говорить по-итальянски о том, как ее красота расцветает с каждым
годом все больше и больше.
Джанна была на седьмом небе.
— Ты с ним спала? — спросил Джет, когда его усадили в соседнее
кресло и тоже стали гримировать.
Джанна загадочно улыбнулась, что означало безусловное
да
.
— Поверить не могу! — возмутился Джет, окидывая ее оценивающим
взглядом. — Он же тебе в дедушки годится!
— Мне было пятнадцать, — ответила Джанна. — Моя первая
обложка для итальянского
Вог
. Антонио был такой знаменитый и такой
обворожительный, что устоять не было сил.
— Обворожительный! — фыркнул Джет. — Не могу себе
представить!
— Он потрясающий, carino. Сам увидишь.
— Да уж... Пока что я только вижу, как он облизывается, глядя на тебя.
Чувствую, денек выдастся на славу.
— Ревнуешь? — удивилась Джанна, откровенно получая удовольствие от
происходящего.
— Спятила? Ревновать к этому старцу?
— Обожаю, когда в тебе просыпаются собственнические чувства,
carino, — промурлыкала Джанна, гладя его по ноге. — Ты у меня
такой страстный!
Он не чувствовал никакой страсти. Он был на взводе и в каком-то
замешательстве. Все мысли — только об Эми, а вот, пожалуйста, говорит с
Джанной о какой-то ревности. Если бы она только знала правду!
— Папа! — Лулу с радостным криком бросилась к отцу. — Мой
папа пришел!
— А меня? — жалобно спросил Крис. — Даже не обнимешь дядю?
Девочка улыбнулась, наслаждаясь тем, что вновь оказалась в центре внимания.
— Ладно, Лулу тебя тоже обнимет. — Она лукаво улыбнулась.
— Ты себя хорошо вела? — спросил Макс.
— Очень хорошо, — заверила Эми.
— Поедем домой! — заявила Лулу, дергая отца за рукав. —
Сейчас!
— Уже едем, — пообещал Макс и беззвучно поблагодарил Эми, которая
пошла провожать их до дверей.
— А Джет себя тоже хорошо вел? — спросил Крис и тут же пожалел:
Эми зарделась, и он понял, что она догадалась, что ему все известно. Вот
досада! Так промахнуться!
— Я тебе потом позвоню, — сказал Макс, не замечая смущения
невесты.
Лулу выбежала из квартиры, и не подумав попрощаться с Эми. Впрочем, Эми не
обратила на это внимания, она была счастлива остаться одной.
С какого же момента все пошло не так? Ну да, конечно, с того самого, как
она переспала с братом Макса. А Крис, похоже, все знает. Как он на нее
посмотрел, когда спросил:
Джет себя тоже хорошо вел?
Ясно, что знает. Позор-
то какой! А вдруг он Максу расскажет?
Это невозможно. А если возможно?
Ну вот, появилась еще одна забота.
Леди Джейн Бэнтли сидела у себя в спальне в раздумьях о будущем. Адвокат
сработал быстро, и это хорошо. Зато добытая ею информация... Теперь она
знает слишком много тайн Реда Даймонда, причем сама ему об этом сказала, а
надо было бы сперва убраться подальше из его дома. Он человек опасный, уж
ей-то это было хорошо известно.
Но и это не выход: уберись она, и Ред ни за что не выплатит ей тех денег,
какие она требует. А после шести с лишним лет, прожитых с Редом Даймондом,
она заработала каждый цент потом и кровью.
Конечно, тридцать пять миллионов — большие деньги. Но за жизнь с Редом
Даймондом можно потребовать миллиарды. Она заслужила солидные отступные —
она потратила на него годы.
Адвокат посоветовал ей не беспокоиться.
— Он ничего не может вам сделать, — сказал он. — И выставить
на улицу не может, так что оставайтесь в доме, никуда не съезжайте.
Легко ему говорить! Не он же терпит беспрестанные вторжения Реда Даймонда,
сопровождающиеся потоком оскорблений. Один раз она попробовала запереться,
но вышло еще хуже. Он начал барабанить в дверь своей тростью со стальным
наконечником и орать мерзости.
На крик сбежались Дайан, кухарка Мей и две горничных. Ред сердито замахнулся
на них клюкой, и они скрылись с глаз.
В конце концов леди Джейн отперла дверь и оказалась под градом еще более
грубых оскорблений.
Пока это только словесные оскорбления, она еще согласна потерпеть. Если же
он зайдет дальше, она вызовет полицию, и вряд ли Реду это понравится.
Особенно сейчас, когда вся пресса кричит об убийстве бывшей жены Макса —
женщины, которая всегда была неприятна леди Джейн.
Марина Даймонд была лживая и честолюбивая особа, к тому же русская. Без роду
и племени, а для леди Джейн Бэнтли люди, которые лезут из грязи в князи,
просто не существуют.
Эми опоздала на фотосессию. У входа в студию стоял Найджел с сигаретой в
зубах.
— Увидишь эту парочку — закачаешься! — мечтательно произнес он,
пуская ровные колечки дыма. — Никогда еще наши шмотки так классно не
смотрелись. Мужская коллекция выглядит божественно. Шик и простота. Очень
по-итальянски. А Джет... О, боже! — Он перевел дух. — Ой, что это
я, прости меня, дорогуша, я все о моде да о моде, а ты, бедняжка...
— Об этом я говорить не хочу, — отрезала Эми и поздоровалась за
руку. — Скажу лишь, что свадьбу мы откладываем — ты, пожалуйста,
передай всем.
— Нет! — ахнул Найджел. — Не может быть!
— Найджел, после всего случившегося это сделать необходимо, сам посуди.
— Наверное, ты права, — согласился он и затушил сигарету. —
Но до чего жаль...
— Репортер из
Пипл
тут? — деловито спросила Эми, желая побыстрей
приступить к работе.
— С ним там Иоланда. Мы уж тебя сегодня и не ждали, даром что у нас
съемки.
— От меня толку мало, — объяснила Эми. — Вчера я сидела с
Лулу, а сейчас Макс ее к себе забрал.
— Но Макс наверняка...
— Говорю: он с дочкой. — Эми вошла в студию. — С ним все в
порядке, Найджел. За него не тревожься.
Тут она увидела Джета. Он стоял перед камерой, невероятно красивый в легком
кремовом пиджаке, голубой рубашке в полоску и тертых джинсах. Волосы слегка
растрепаны, синие глаза неотразимы.
Джанна, в прозрачной белой блузке, завязанной на узел под ее роскошной
грудью, узких белых брючках и босоножках со стразами, позировала с ним в
обнимку. Ее каштановые волосы были собраны на макушке и ниспадали
соблазнительными локонами.
Найджел был прав: вместе они смотрелись неотразимо.
Из динамиков лился эротичный голос Фрэнка Синатры. Антонио всегда работал
под Синатру, Тони Беннета или Дина Мартина. Он был старомоден в своих
пристрастиях.
— Эми! — воскликнула Джанна при виде девушки и кинулась ее
обнимать. — Какая жалость! Какое несчастье! Настоящая трагедия! Но все
ведь будет bene, si?
— Спасибо, Джанна, — поблагодарила Эми и быстро переглянулась с
Джетом. Интересно, им когда-нибудь удастся поговорить или нет? Она уже и не
надеялась.
— Простите! — закричал Антонио. — Мы здесь работаем! Джанна,
красавица моя, быстро вставай перед камерой!
— Маэстро зовет, — сказала Джанна и облизнула сочные губы. —
Ты видела Джета? Он тебе понравился? Мой мальчик-янки сегодня неотразим. Как
это у вас говорится? Так бы и съела!
Эми вдруг непреодолимо захотелось закричать во весь голос. Но кто ее поймет?
Все решат, что она свихнулась, а ей ведь о работе думать надо. Она приклеила
улыбку и направилась к Иоланде и репортеру журнала
Пипл
. Хватит страдать,
пора заняться делом.
Глава 52
— Я хотела поговорить с тобой до того, как ты прочтешь об убийстве
миссис Даймонд в газетах, — сказала Дайан. — Несколько сообщений
тебе оставила. Почему ты раньше не позвонила?
— Прости, — сказала Либерти. — Я только что увидела
Нью-Йорк
пост
.
— Хоть это все и ужасно, на нас это не очень отразилось, —
продолжала Дайан. — Макс Даймонд с ней развелся, хотя Ред, конечно,
недоволен шумихой.
Какая разница, доволен Ред Даймонд или нет? — подумала Либерти. — Меня это не касается
.
— Я в Лос-Анджелесе, — выпалила она.
— Что? — ахнула Дайан.
— Меня взяли фотомоделью.
— Ты улетела в Лос-Анджелес и мне ничего не сказала?
— Все произошло внезапно.
— Что именно?
— Моя новая подруга Бевеоли представила меня одному агенту, а тот
послал меня на просмотр. И мне, представляешь, сразу дали работу. Здорово,
скажи?
Судя по всему, Дайан так совсем не считала.
— Тебе всего девятнадцать лет, ты совсем неопытная, —
встревожилась она. — С чего ты взяла, что это все по закону? Может, из
тебя хотят сделать рабыню? Такие вещи в наше время не редкость.
— Мам, ты насмотрелась криминальной хроники.
— При чем здесь хроника? Это жизнь! Ты что-нибудь знаешь о людях,
которые тебя туда привезли?
— Меня никто никуда не привозил, — сказала Либерти. —
Модельное агентство вполне респектабельное. Меня поселили в шикарном отеле
на берегу моря и обращаются со мной, как с принцессой. Работаю со знаменитым
фотографом, он снимает меня для обложки нового журнала.
— Как у тебя все быстро! — поразилась Дайан. — Вчера еще
хотела стать певицей, а сегодня уже модель.
— Мама, я и сейчас хочу стать певицей, — терпеливо проговорила
Либерти. — Ты же знаешь, это моя самая большая мечта. Но за эту работу
мне хорошо заплатят. Я не могла отказаться и совсем не жалею.
— Деньги — не главное в жизни, — сказала Дайан.
— Неужели? Кто бы говорил, мама! — вскинулась Либерти. — И ты
не ради денег пошла работать к мистеру Даймонду?
— Это совсем другое.
— Ладно, мама, — сказала Либерти, торопясь завершить
разговор. — Давай я тебе все расскажу, когда вернусь? И даже угощу тебя
шикарным ужином. Хорошо?
— А когда тебя ждать?
— В четверг вечером.
— Либби, — с сомнением произнесла Дайан, — нам с тобой... нам
надо спокойно сесть и поговорить.
— О чем? — спросила Либерти, опасаясь, что мама узнала о переезде
Синди и собирается прочесть ей лекцию об опасностях, подстерегающих в Нью-
Йорке молодую девушку, когда она живет одна.
— То, что я тебе об отце сказала... это не совсем правда.
— А на самом деле что?
— Не по телефону, придешь — поговорим!
— Мама, — вскинулась Либерти, — я тебя умоляю... Зачем же ты
мне врала?
— Ты сама поймешь, когда я тебе все расскажу.
— Да? — Она покачала головой. — Сомневаюсь, что пойму.
Расстроенная и сбитая с толку, она вернулась за стол и протянула телефон
Тедди, Только подумаешь, что ты наконец узнала правду — как на тебе, все
сначала.
Она уже жалела, что позвонила матери. Теперь весь день, считай, испорчен.
Где только сейчас Синди? Она так сейчас нужна! Они ведь всегда друг с другом
делились — и плохим, и хорошим.
Ею снова занялась команда. Опять новый облик. Другая прическа, другой
макияж, необыкновенно эротичный цельный купальник красного цвета с
соблазнительными вырезами.
На площадке Чип, чуткая душа, спросил, все ли у нее в порядке.
— А что? — забеспокоилась она. — Я плохо выгляжу?
— На
Полароиде
у тебя такой вид, будто что-то случилось.
— Прости, — смутилась она. — Это я с мамой поговорила. Не
могу ее понять.
— Да-а, — понимающе протянул Чип. — Насколько спокойнее было
бы жить, если бы мы понимали своих родителей!
— Это уж точно, — согласилась Либерти.
Она сделала над собой усилие и постаралась больше не думать о разговоре с
матерью, целиком сосредоточившись на работе.
В шесть часов Чип объявил, что рабочий день окончен.
— Приглашаю всех на ужин, — сказал он, улыбаясь. — В
Прибрежный плющ
. Встретимся в половине восьмого в холле.
— Что такое
Прибрежный плющ
? — спросила Либерти, когда они с Умой возвращались в отель.
— Такой ресторан, — ответила Ума с таким видом, будто Либерти с
луны свалилась.
— А мне и надеть-то нечего, — нахмурилась Либерти.
— Мы в Лос-Анджелесе, — сказал Чип. — Здесь наряжаются только
на официальные мероприятия. Или когда идешь в
Хилтон
.
— Джинсы сойдут, — добавил Куинн. — Это же не официальный
ужин.
Они гурьбой ввалились в фойе отеля и двинулись к лифту. И тут раздался
мужской голос:
— Либ? Куинн взволнованно зашептал:
— Бог ты мой! Это же Тони А! Ты с ним знакома?
Либерти остановилась и обернулась, а к ним уже устремился красивый молодой
человек в белом. За ним едва поспевали его друзья.
— Тони? — ахнула Либерти. — Это ты?
— Либби! Глазам своим не верю! — Он бросился ее обнимать, потом
отступил на шаг и оглядел ее с ног до головы. — Вы только посмотрите!
Какая красавица!
— Сам ты
красавица
, — пробурчал Куинн.
— Заткнись! — одернул Тедди. — Они знакомы, вот это да!
— Кто это — Тони А? — спросила Ума, наблюдая за пылкой встречей
Либерии с молодым человеком.
— Самый модный сейчас испаноязычный певец, — пояснил Тедди,
потирая руки. — Рики Мартин на
Грэмми
его группу до небес
превозносил.
— Голубой, а строит из себя натурала, — проворчал Куинн. — Но
все равно хорош!
— Фантастика! — восклицал Тони, оглядывая Либерти и в недоумении
крутя головой. — Что ты тут делаешь?
— Снимаюсь для одного журнала, — ответила она.
— Так ты модель? — Он сверкнул белоснежными зубами.
— А ты — Тони А, — ответила Либерти. — Я тебя по радио
слышала, но никак не думала, что это ты и есть.
Тони Артуро. Пуэрто-риканский мальчик, живший по соседству с ней в Гарлеме,
пока Дайан не увезла ее на Манхэттен в дом Даймонда. Мальчик, водивший ее
кататься на досках в Центральный парк, показавший ей первые аккорды на
гитаре, помогавший с уроками. И потом, когда она переехала к тете Арете, он
был ее постоянным парнем, пока его семья не перебралась в Майами.
Тони Артуро, ее первая любовь. Теперь его зовут Тони А, он восходящая поп-
звезда и занимает первые строчки во всех хитпарадах. Такая популярность!
— А знаешь, — с улыбкой сказал он, — я о тебе часто
вспоминал. Все гадал, чем ты сейчас занимаешься.
— А что ж не позвонил? Не написал?
Он пожал плечами.
— После Нью-Йорка здесь все для меня было по-другому. Я пошел на
эстрадный факультет, а там отдыхать некогда. Одна работа. У мамы на меня
были большие виды.
— Ты классно выглядишь, — проговорила Либерти и провела рукой по
его выгоревшим на солнце длинным волосам.
— Ты тоже. Я всегда знал, что из тебя вырастет настоящая красавица.
— Спасибо.
— Ты была такая тоненькая, маленькая, на длинных тощих ножках и с
пугливыми зелеными глазами.
— А причесочку свою прикольную помнишь?
Рыбий хвост
? —
поддразнила она.
Оба принялись хохотать.
— Может, сходим потом куда-нибудь выпить? — предложил Тони. —
Наверстаем упущенное.
— Когда?
— Я сегодня выступаю на благотворительном вечере в Беверли-Хиллз. Вернусь часам к одиннадцати.
— Позвони мне, — сказала Либерти. — Если спать не буду, с
удовольствием пообщаюсь.
Около них возник темноволосый узкобедрый мексиканец.
— Не хочешь представить меня своей подруге? — обратился он к Тони,
удивленно поднимая выщипанные брови.
— А, конечно, — сказал Тони, слегка смутившись. — Это Гектор,
это Либерти.
— Привет, Либерти, — сказал Гектор, нахально раздевая ее взглядом.
— Мы с Либби вместе учились в школе, — пояснил Тони. — И жили
рядом.
— Давно это было, — улыбнулась Либерти.
Ловко устроились, — сказал Гектор, собственническим жестом беря Тони за
локоть, что не укрылось от Либерти. — Нам надо ехать. Опаздывать
нельзя.
— Что ж, — с сожалением произнесла Либерти, — рада была тебя
повидать, Тони. Ты теперь такой знаменитый!
— Я тоже рад, малышка Либби. И ты о-о-очень красивая!
— Ну же! — поторопил Гектор, в нетерпении постукивая по
часам. — Лимузин ждет.
— Ничего, подождет, — улыбнулась Либерти.
— Вот именно, — улыбнулся в ответ Тони. — Ну, пока.
...Закладка в соц.сетях
