Жанр: Любовные романы
Русские разборки
...атает только, чтобы
позвонила Лола Сан-чес — для полноты картины.
— Владимир — нехороший человек, — сказала Марина. Она пребывала в
некотором возбуждении и нервно расхаживала по гостиной, постукивая каблуками
по мраморному полу.
— Это для меня не новость, — ровным голосом ответил Макс.
— Владимир опасен. Ты не понимаешь, насколько он опасен.
— Может, и не понимаю. Но я знаю, что он — твоя проблема, а не моя.
— Нет! Владимир — наша общая проблема, — с горячностью возразила
она. — Я никогда не была за ним замужем. Документы, что он тебе
показал, поддельные.
— Ты меня успокоила. Но это мало что меняет.
— Макс, он может нам нагадить. Здорово нагадить.
— Сомневаюсь.
— А вот в Калифорнии, — задумчиво проговорила она, — тех, кто
тебе мешает, убивают.
— Что?!
— Ну, например, Роберту Блейку надоела его жена — газеты поднимают
крик, что он ее убил или заказал. Или возьми Фила Спектора: девушка ему
разонравилась, а она возьми да и вернись к нему. Тут же — пиф-паф! — он
стреляет. Так говорят. Нам надо так же поступить с Владимиром.
— Как тебе такое в голову могло прийти? — возмутился Макс.
Ты хочешь, чтобы газеты называли твою дочь незаконнорожденным
ребенком? — ответила Марина. — Лулу. Нашу с тобой Лулу!
— Этого не будет!
— Если Владимир заговорит — еще как будет.
— Он с тобой не связывался? — спросил Макс.
— Нет, — ответила она, отводя глаза.
Сразу видно, что врет. Марина так и не научилась убедительно врать. А могла
бы!
— Так. Ты с ним виделась, — прокурорским тоном сказал Макс. —
Лучше скажи правду, Марина, она все равно всплывет.
— Ладно, — согласилась она. — Он был здесь вчера. Я ничего не
могла сделать.
— И ты его впустила?! — Макс был шокирован ее глупостью.
— А что мне было делать? Он сказал охране, что он мой брат.
— Господи! И чего он хотел?
— Денег.
— И?
— Я сказала, что поговорю с тобой.
— С меня он уже тянет. — Он помолчал. — Марина, если ты
готова поклясться, что не имеешь к нему никакого отношения и его бумаги —
фальшивка, я могу устроить его арест.
— Нет! — быстро возразила она. — Подумай, что будет в
газетах!
— Каких газетах?! Если он мошенник, пусть пишут что хотят. Я на них в
суд подам.
— Понимаешь, я... я была с ним раньше знакома. Очень давно. — Она
опять отвела взгляд. — Владимир был... знакомым моего двоюродного
брата. По работе.
— Черт подери! — взорвался Макс. — Почему ты мне раньше не
сказала? Невероятно!
— Макс, прости меня. Я...
— Ты была за ним замужем? — перебил он. — Лучше признайся, мы
ведь не в игрушки играем!
— Нет, нет и еще раз нет.
— Почему я должен тебе верить?
— Потому что я говорю правду! — с вызовом ответила Марина.
Марина снова зашагала по комнате.
— Макс, от него надо избавиться! Иначе будут большие проблемы.
— Какие проблемы?
— У меня есть люди, которые могут нам помочь. Это обойдется в пятьдесят
тысяч долларов.
— С ума сошла?
— У нас в России знают, как поступать с врагом.
Неужели он был женат на этой женщине?
— Я узнаю, где он остановился, — продолжала Марина. — Через
московских друзей. Они наверняка знают.
— Понятно. Достаточно позвонить в Москву и спросить:
Не знаете, где
остановился Владимир Бушков?
И тебе тут же скажут. Все так просто, да?
— У меня есть связи. — Она понизила голоса. — Достань денег, и проблема будет решена.
— Я не стану платить за убийство! — разозлился Макс. —
Разговор окончен.
— Нет, Макс, не окончен. Утро вечера мудренее. Вернемся к разговору
завтра.
— Завтра у меня репетиция свадьбы.
— Утром поговорим, на свежую голову.
— Ты меня не слушаешь? — всплеснул он руками. — Я же тебе
говорю: завтра я занят!
— Привози наличные, — сказала Марина, пропуская все мимо
ушей, — и я обо всем позабочусь. Тебе необязательно что-то делать
самому.
— Нет, Марина. Послушай меня. Нет!
— Макс, я таких людей, как Владимир, знаю. Это единственный способ.
— Ну, это мы еще посмотрим.
Два клиента жаждут его видеть, и оба говорят, что дело срочное. Дамы вне
очереди — и Крис поспешил в отель к Берди.
В номер его впустила двоюродная сестра Берди, по совместительству —
секретарша, правда, совершенно никчемная. В мешковатых хлопчатобумажных
брюках и коротенькой маечке с надписью:
Б.Марвел — это класс!
, девушка
была похожа на Берди, только не такая симпатичная, с блеклыми волосами и
невыразительным лицом.
— Где она? — спросил Крис, озираясь. — Сказала, дело не
терпит отлагательств...
— В спальне, — ответила девушка, перекатывая во рту жевательную
резинку. — Можете пройти.
Спальня была погружена во мрак, шторы — плотно задернуты.
— Может кто-нибудь свет включить? — попросил Крис, ощупью
пробираясь вперед. — Я ничего не вижу.
Берди включила лампу на тумбочке. Она полулежала на постели, заваленная
газетами, развлекательными журналами и кучей конфетных оберток.
Сразу стало ясно, почему она сидит в темноте: ее красивая мордашка была
обезображена огромным черным синяком под глазом и разбитой губой.
— Кто тебя изукрасил? — спросил Крис, заранее зная ответ.
— Это он не нарочно, — пролепетала Берди голосом маленькой
девочки. — Мы... Мы поругались, и он меня случайно ударил.
— Ничего себе — случайно! — Крис почесал в затылке.
— Я же тебе говорю, — Берди рассердилась, что Крис ей не
верит, — это было не специально!
— Надо позвонить в полицию, — сказал Крис.
— Нет! — закричала Берди и села. — Если бы хотела, я бы уже
вчера это сделала. Просто Роки... расстроился из-за брачного контракта и
всех дел. Надо было обещать ему все, что он хочет, теперь я понимаю.
— Берди, ты хочешь, чтобы я и дальше был твоим адвокатом? — строго
спросил Крис. — Если да, то изволь слушать меня.
— Я тебя уже послушала, — надулась она. — И вот что вышло.
— Где сейчас Роки?
— Приходил, просил прощения, — вздохнула она и взяла бумажный
платок. — Но я с ним не разговариваю.
— Я так понял, свадьба отменяется?
— Ни в коем случае! — воскликнула Берди, ужаснувшись таким
предположением. — Я просто проявляю строгость, потому что меня бесит,
что он меня так разрисовал. Но мы все равно поженимся.
— Берди, — сказал Крис как можно более терпеливым тоном, так как
довести что-либо до сознания его юной клиентки, вбившей себе в голову, что
она влюблена, было не так просто, — нельзя любить человека, который
тебя бьет.
— Крис, это было один-единственный раз, — оправдывалась она,
потирая кончик носа. — Он мне торжественно пообещал, что это больше не
повторится.
— Ты лучше расскажи мне, как все было, — потребовал Крис, твердо
решив, что ничего у этого Роки не выйдет.
Ну... — неуверенно начала Берди, — мы вчера выходили из
Гэтсби
,
кругом фотографы, толкаются, пихаются, хотят нас снять. Роки от этого еще
больше взбесился — мы с ним еще в клубе поцапались.
— А охрана куда смотрела?
— Я сама виновата. Мы... мы от них смылись, — робко признала
девушка.
— Молодцы!
— Прости, — еще больше стушевалась Берди.
— А потом?
— Роки вроде как пнул кого-то из фотографов, чтобы не мешал пройти, а я
попыталась его остановить. Тогда он повернулся и случайно заехал мне.
— Отлично! — сказал Крис, уже предвкушая последствия.
— Не исключено... ну... что все это... ну, отчасти... попало в
объектив, — созналась Берди.
— Все — что? — нахмурился Крис. — Надеюсь, не то, что Роки
тебя прилюдно ударил?
— Да, — покраснела Берди.
— И мне надо готовиться к иску фотографа?
— Он-то не пострадал! — проскулила Берди. — Досталось только
мне.
— Час от часу не легче.
— Крис, а нельзя что-нибудь сделать, чтобы это не попало в прессу?
— Поздно. Что ж ты мне вчера не позвонила? А теперь все фотки уже
проданы.
— А можем мы сделать заявление, что, скажем, все это вышло случайно?
— Давай сначала посмотрим, что у них есть. Потом будем обсуждать свои
заявления. — Он сделал паузу. — Доктору показывалась?
— Вчера мне принесли в номер кусок сырого мяса. — Она
поморщилась. — Держала его на глазу. Весь номер провонял.
— А губа? Зашивать не нужно?
— Губа болит, — хныкнула Берди.
— Надо вызвать врача. Пусть наложит швы.
— Я не хочу врача, — едва слышно пролепетала Берди, глотая слезы.
— У них в отеле наверняка хороший врач. Я позвоню портье и узнаю.
— Прости меня, Крис, — еще жалобнее протянула Берди. — Я не
хотела...
— Берди, что случилось — то случилось. А тебе надо очень серьезно
подумать о том, стоит ли выходить замуж за человека, который так с тобой
обращается.
— Я все равно за него выйду! — с вызовом произнесла Берди. —
Так что ты продолжай договариваться там, в Лас-Вегасе. Я сказала Роки, что
ты отдашь ему деньги, которые заплатят за эксклюзивные фото с нашей свадьбы.
— А ему этого показалось мало?
— Он разозлился, когда я сказала, что миллион за каждый год брака не
получится.
— Пожалуй, лучше мне с ним поговорить. Прояснить кое-что.
— Нет! — поспешно возразила Берди. — Он на тебя обозлится, а
достанется мне. Он всегда так.
— Какой милый!
— Да, он очень милый! — убежденно проговорила Берди. — Ты его
просто не знаешь.
Женщины и склонные к насилию мужики. Когда они только поумнеют? Крис
чувствовал, что надо постараться раскрыть ей глаза, объяснить, что она
совершает ошибку. Но Берди была в состоянии влюбленности — или
похоти? — и в данный момент ничего вокруг себя не видела.
Он позвонил вниз, и вскоре прибыл доктор. Солидный, представительный
мужчина. Крис проводил его в спальню, а сам вышел в гостиную и стал
дожидаться удобного момента, чтобы отправиться к Джонатану решать его
проблемы. Интересно, что у того-то стряслось?
Когда врач закончил и вышел, у Криса зазвонил телефон. На экране высветился
номер Вероны, и он сразу решил, что подруга подождет.
Переговорив с врачом и убедившисть, что с Берди все в порядке, он двинулся
дальше. По дороге перезвонил Вероне.
— Что там у тебя? — без лишних предисловий спросил он. — У меня сплошные переговоры.
— Я тебе по-дружески звоню, — начала Верона.
М-да... Звучит пугающе. Может, сама решила уйти? Было бы неплохо — меньше
хлопот.
— Очень мило с твоей стороны, Верона. — Он подавил зевок. —
Ужасно рад это слышать.
— Боюсь, новости плохие.
Опять плохие новости? Что на этот раз?
— Тут был оползень, — продолжала она. — Твой дом немного
пострадал.
— Мой дом? — встревожился Крис. — Ты это о чем?
Я проехала мимо — специально, убедиться, что все в порядке. А там...
Наверное, все только что произошло. Там были пожарные машины и
Скорая
помощь
, и все спрашивали, был ли кто внутри. Я им сказала, что нет.
— Мой дом? — повторил Крис. — Этого не может быть!
— Крис, я не виновата, — сказала она противным елейным
тоном. — Виновата погода. Дождь так и льет, представляешь?
— Господи, боже ты мой! — взорвался он. — И сильные
повреждения?
— Да, Крис, сильные. Дом практически накрыт слоем грязи. Нам повезло,
что нас там не было — оказались бы заживо погребены.
— Мой дом накрыло оползнем? Со всем содержимым? — Он никак не мог
поверить в услышанное. — Мой дом?!
— Боюсь, что да.
— Позвони обоим моим секретарям. Пусть немедленно поедут туда.
— Я бы позвонила, Крис, но у меня нет их домашних телефонов. Лучше тебе
сделать это самому.
— От тебя много проку, ничего не скажешь.
— Если бы мы жили вместе, все было бы иначе.
Он отключил связь, связался ср своим помощником в Лос-Анджелесе, велел
съездить на место и посмотреть, что там можно еще спасти.
— Там внутри сейф, — сказал он. — Найди его! А как найдешь — не спускай с него глаз!
Глава 25
— Иди за мной. — Беверли поманила Либерти. — У меня есть
несколько минут, давай займусь твоими бровями.
— Я не уверена, что... — замялась Либерти, опасаясь, что Беверли ее
изуродует. Ей самой ее густые брови нравились, они придавали изюминку ее
лицу — так считала Либерти.
— Не спорь, сестренка, сама увидишь, — перебила Беверли. —
Сделаю бесплатно, так что идем.
— Ну, ладно, — уступила Либерти и встала. Почему бы нет? В конце
концов, терять нечего — кроме бровей. К тому же Деймон Доннел с час назад
отбыл, так что самое важное событие уже состоялось.
Они прошли в гримерную, где Беверли усадила ее в кресло, накинула на плечи
полотенце и сказала:
— Наверняка тебе это сто раз говорили. А теперь и я скажу.
У тебя прелестная мордашка, великолепно вылепленная. Никогда не думала
поработать моделью?
— Да нет... — ответила Либерти, разглядывая себя в зеркало. — Меня
работа модели не привлекает. Я певица.
— И работа есть? — уточнила Беверли.
— Да, — вздохнула Либерти. — Работа официантки.
— А ты хоть отдаешь себе отчет, что с такой внешностью ты могла бы
зашибать бешеные бабки?
— Правда?
— А то! — Беверли отступила на шаг, изучая лицо Либерти. —
Если хочешь, могу свести тебя с агентом, а?
Что за чудный день! Сперва Деймон, теперь это. Дела определенно идут на лад.
— С чего вдруг вы ко мне так добры? — не удержалась она.
— С того, что я через все это сама прошла. И официанткой тоже
работала, — пояснила Беверли. — Да уж... И отлично знаю, каково
это — когда с тобой обращаются так, словно тебя не существует.
— Вы все понимаете, — сказала Либерти, дивясь на эту женщину в
сногсшибательном костюме от Армани.
— Я ведь как гримером стала? Мне тоже кто-то помог, — продолжала
Беверли. — Так что... когда могу — всегда стараюсь помогать.
— Но вы такая красивая! — проговорила Либерти. — Почему вы
сами-то не модель?
— Мне нравится моя работа, — ответила та. — Меня все
устраивает. К тому же стара я уже моделью быть. Мне скоро тридцать.
— Много!
— Для модельного бизнеса — очень много. — Беверли кивнула. —
Там таких называют динозаврами.
— Кого, например?
— Синди Кроуфорд, Линду Эвангелисту, — небрежно бросила
Беверли. — Всех, кому за тридцать.
— Вот это да!
— Так что скажешь? Не хочешь попробовать? Заработать настоящие деньги?
У Уитни Хьюстон так и получилось: она сначала стала преуспевающей моделью, а
уж потом певицей.
— Может, поймать вас на слове? — неуверенно произнесла Либерти.
— Обязательно! — поддержала Беверли, доставая смертоносный
пинцет. — А теперь сиди спокойно, не шевелись, сейчас мы с твоими
бровками разберемся.
Либерти со страхом поняла, что отказываться поздно.
— Откинь голову назад и расслабься, — приободрила ее Беверли.
— А больно не будет?
— Немножко, может, и будет. — Беверли стала выщипывать волоски.
— Ой! — закричала Либерти, чуть не выпрыгнув из кресла. —
Больно!
— А ты как думала? — небрежно отозвалась Беверли. — Красота
требует жертв. Сама никогда не выщипывала?
— Нет, — скривилась Либерти.
— Оно и видно. У тебя тут прямо заросли.
— Ой!
— Можно было бы использовать воск, это не так больно, но у меня с собой
ничего нет.
— Боль я могу терпеть, — проговорила Либерти, стиснув зубы, — если хорошо получится.
— Страдай, девочка. Можешь мне поверить, бразильская эпиляция намного
хуже.
— А это что такое?
— Э, да ты, я вижу, совсем зеленая.
Либерти закрыла глаза и стала представлять себе возможный результат. Синди
вечно роется в журналах мод и тычет ей в нос старые фотографии Мадонны и
Дженнифер Лопес. Когда-то у обеих были очень густые брови, а теперь обе
выглядят намного интереснее. Может, их успех связан с бровями?
Да, точно!
— Как, по-вашему, продвигаются съемки клипа? — спросила она, чтобы
отвлечься от болезненной процедуры.
— Да грохоту больно много. К этому стилю надо привыкнуть.
— А вы с этим Джимми знакомы?
— Я их всех знаю, — ответила Беверли. — Чай, в одних клубах
тусуемся.
— Интересно, наверное, все время со звездами?
— Да, Джимми крутой парень. Сейчас он на подъеме — если не профукает
свой шанс.
— Мне его музыка нравится, а слова — нет. — Либерти вроде бы
притерпелась к боли. — Я мистеру Доннелу так и сказала.
Беверли замерла.
— Ты так и сказала Деймону, что слова тебе не нравятся? —
переспросила она изумленно.
— А что? — невинно спросила Либерти. — Не надо было?
Беверли рассмеялась и помотала головой.
— Мистеру Деймону никто не высказывает своего мнения. Он же царь и бог.
— Ну, — беспечно проговорила Либерти, — он меня сам спросил.
— Да?
— Я сказала, что музыка мне нравится, а стихи чересчур сексистские. Как
и клип. Надо было такое придумать, чтобы девушки трясли перед камерой
телесами? Как это понимать?
— Именно этого хочет публика, — заметила Беверли. — После
таких откровенных клипов диски на
ура
расходятся.
— Тем хуже!
Беверли продолжила колдовать над бровями.
— А ты чем хочешь народ удивить?
— Я исполняю свои песни. Ну, как...
— Как кто? Дайана Кролл?
— Нет, она джаз поет. И вообще, я не люблю аналогий. У меня мама была
певица, — грустно добавила она, припомнив старые времена, когда Дайан
еще выступала. — Я, можно сказать, выросла среди музыкантов. Я была
помешана на Шаде.
— А-а,
Ловелас
— это классика, — согласилась Беверли. — Ты
тоже в таком ключе?
— И да, и нет. Надеюсь все же, что я никого не повторяю. Я Деймону
сказала... Я могу называть его Деймоном?
— Не знаю, — ухмыльнулась Беверли. — Сама-то как считаешь?
Можешь?
— А почему нет?
— Долго ты с ним разговаривала?
— Достаточно долго, чтобы он успел дать мне визитку и предложил привезти ему кассету с записью.
— Ты там поосторожнее, — предостерегла Беверли. — У них у
всех одно на уме. Известно что. Пусть он царь и бог, но в глубине души такой
же кобель, как все мужики.
— Это я понимаю, — сказала Либерти. — Но он ведь женат,
кажется?
— Да, женат. Женатее не бывает. А его старая карга... Не советую тебе с
ней связываться! Ни в коем случае!
— Не собираюсь.
— Ташмир — настоящая хищница, — предупредила Беверли. — Если
она тебя застукает со своим мужиком, то вышибет из тебя душу
восьмисотдолларовыми шпильками. Я серьезно говорю!
Сразу как объявили перерыв, Синди подхватила подругу под руку и потащила к
столу с закусками.
— Умираю с голоду, — пожаловалась она и набила рот чип- сами,
запивая кока-колой из банки. — У меня от этих танцев уже ноги
подкашиваются.
— У тебя отлично получается, — похвалила Либерти. —
Смотришься намного лучше остальных. Из всех них ты самая соблазнительная.
— А большая у меня задница? — спросила Синди, продолжая налегать
на чипсы. — Огромная? Или ничего?
— Говорю тебе, это то, что нужно. Операторы и осветители слюной изошли.
— Еще бы, — согласилась Синди и взяла себе печенье. — Эй, а с
тобой-то что случилось? Ты какая-то не такая.
— Беверли мне брови выщипала. Нравится?
— Небо и земля! Так намного лучше, — сказала Синди, жуя
печенье. — Может, и мне сделать? Как думаешь?
— Забудь про брови, у меня другие новости есть, — перебила Либерти
и поведала Синди о своем разговоре с Деймоном.
— Вот это да! — Синди разинула рот. — Я так и знала, что это
будет знаменательный день.
— Да... — мечтательно проговорила Либерти. — Он был без своих
дурацких очков. И знаешь — у него такие красивые глаза! Такие проникновенные
и одновременно сексуальные.
— Что?
— Что слышала.
— Вот те на! — Синди ни на секунду не переставала жевать. — Я
что-то не врубаюсь. Он же женат, забыла? А у нас с тобой железное правило: к
женатым на пушечный выстрел не подходить.
— Я же не в этом смысле. Просто у него очень выразительные глаза. Будто
он тебя насквозь видит. Ну, ты понимаешь... такой пронзительный взгляд.
— Ну ты даешь! — протянула Синди. — Ты, часом, не влюбилась?
— Не влюбилась! — возмутилась Либерти.
Синди с сомнением хмыкнула и глотнула кока-колы.
— Вот погоди, Кев узнает, с кем ты познакомилась.
— А Кеву я говорить не собираюсь.
— Как это?
— Сначала отнесу Деймону кассету и посмотрю, что из этого выйдет. А уж
тогда...
— Ах, он уже и Деймон? — поддела Синди. — А куда подевался
мистер Доннел?
— Синди, кончай дурака валять, мы серьезно разговариваем!
— Бедняга Кев! — Синди вздохнула.
— С чего это он бедняга?
— А с того, что ты слишком серьезно все восприняла, а это
чревато, — нараспев произнесла Синди.
— Деймон Доннел — это работа, — строго произнесла Либерти. —
Вдруг он мне пробиться поможет?
— Ну конечно, поможет. С его большими выразительными глазами и большим
выразительным членом.
— Какая ты вредная! Все совсем не так.
— Все с самого начала было так, сестренка. С того дня, как ты положила
на него свои очаровательные зеленые глазки.
— Это потому, что я восхищаюсь его талантом. Он не такой, как все.
— Они все не такие, как все — когда у них эрекция.
— Хватит, Синди. Перестань!
— Перестану, если ты перестанешь.
После обеда на площадке появилась Ванесса, модная нынче девица, снявшаяся в
нескольких клипах, в том числе с Ашером. О чем она усиленно трезвонила
...Закладка в соц.сетях
