Жанр: Любовные романы
Русские разборки
...ет яичницу и наливает
кофе. Он же не знает, что она поет, с чего бы ему ее замечать? Для него она
официантка, не более того. Подавальщица. Небось ее отсутствия даже не
заметил.
Либерти резким движением схватила пульт и выключила телевизор. Зачем себя
мучить? Вид этой жеманной принцессы не поднимет ей настроения.
Через несколько минут вернулась Дайан.
— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась она, поднимая с пола
плед.
— Дерьмово! — раздраженно огрызнулась Либерти и внимательно
оглядела мать. Сбросила бы несколько килограммов да привела себя в порядок —
была бы еще хоть куда. — Руку дергает, а нога вроде получше. Ходить, во
всяком случае, могу. — Она бросила на мать настороженный взгляд. —
Ты можешь не волноваться, к понедельнику меня здесь не будет.
— Спешить некуда, — возразила Дайан, взбивая диванную
подушку. — Я рада, что ты здесь.
— Еще бы! Я тут все раскидываю, выходные тебе испортила — ты прямо в
восторге.
— Синди сказала, если тебе станет лучше, в понедельник перед работой
она за тобой заедет. — Дайан убрала два грязных стакана с журнального
столика. — Кажется, как раз и парень твой вернется?
— Да, вечером в понедельник.
— Может, мне с ним познакомиться?
— Зачем? — Либерти округлила глаза. — Я за него замуж не
собираюсь.
— Но вы уже давно встречаетесь, или я ошибаюсь?
— Послушай, — перешла в наступление Либерти, не желая вступать с
матерью в дискуссию на тему личной жизни, — раз уж начался вечер
вопросов и ответов, могу я тебя тоже кое о чем спросить?
Приехали
, — подумала Дайан и набрала полную грудь воздуха,
подготавливая себя к неприятным расспросам.
— Конечно, — сказала она, сохраняя спокойствие. — Я давно хотела с тобой поговорить.
— Хотела? — не поверила Либерти.
— Да. В последнее время мы совсем не видимся.
— Это не моя вина.
— Что ж, — осторожно проговорила Дайан, боясь рассердить
дочь, — в последние два раза, когда мы назначали встречу, ты сама ее
отменяла.
— Я очень занята.
— Понимаю, но...
— Мама, — перебила Либерти, твердо решив сегодня докопаться до
правды, — ты не думаешь, что мне пора знать, кто был мой отец? Я больше
не могу делать вид, что это неважно и что меня не волнует, что мы никогда не
поднимаем эту тему. Ты сама понимаешь: мне надо это знать.
Ну, вот. Она свое сказала. Теперь слово за мамой. Дайан присела на край дивана и глубоко вздохнула.
— Либби, есть причина, почему я тебе об этом никогда не
рассказывала, — сказала она, прикусив губу. — Это... это трудно.
— Мама, что тут трудного? Я имею право знать.
Дайан молча кивнула.
— Я очень долго считала, что это Леон, — продолжала
Либерти. — Потом до меня дошло: этого не может быть! У него слишком
темная кожа, как у тебя. Тогда я стала думать: кто я? Черная, как ты мне
всегда твердила? Полукровка? Кто я, мама? Ты не можешь больше от меня
скрывать. Мне девятнадцать лет. Ты сама знаешь: пора.
— Когда я ушла из дома, мне было меньше, чем тебе сейчас.
— Эту историю я слышала тысячу раз, — нетерпеливо перебила
Либерти.
Короче, я сошла с автобуса в Нью-Йорке с двумястами долларами в кармане и с
заоблачными амбициями. — Дайан сокрушенно вздохнула. — Семнадцать
лет, а воображала, что стану новой Анитой Бейкер.
— И стала бы, если бы не загубила свой талант.
— Нет, не стала бы.
— Нет, стала, — твердила Либерти. — Ты хорошая певица. Этот
талант у тебя никто не отнимет.
— Талант... Так, талантишко.
— Зачем ты сама себя вечно унижаешь? — возмутилась Либерти. —
Я помню, как ты меня привела в тот джаз-клуб. Ты пела потрясающе.
— Да что ты понимала-то? Тебе лет семь было. Или восемь.
— А по-твоему, откуда взялся мой талант?
— Либби, из моего таланта так ничего и не вышло, — сникла Дайан.
— Это оттого, что ты его предала.
— Нет, не так. Это меня жизнь предала. Я много лет таскалась по ночным
клубам и студиям грамзаписи, прежде чем понять: ничего из меня не выйдет. К
тому же надо было о тебе подумать.
— Прости, — оскорбилась Либерти. — Я не просила производить
меня на свет.
— Прекрати. Ты же знаешь, я не это имела в виду. Я всегда любила тебя,
Либби, но настал момент, когда дела пошли совсем туго. Тебе было почти
девять, и в один прекрасный день я поняла, что нам просто необходима какая-
то стабильность, а не борьба за существование, когда с трудом сводишь концы
с концами и никогда не знаешь, будет ли у тебя, чем заплатить за квартиру.
— Тогда почему ты не вышла замуж за какого-нибудь ухажера? Насколько я
помню, у тебя в них недостатка не было.
— Да, не было, и все как один оказались неудачниками. Мне предложили
постоянную работу, и отказаться от такого предложения было грешно. Я
согласилась и пожалела об этом ровно один раз — когда мне пришлось отправить
тебя к тете Арете.
— Из-за мистера Даймонда, — бесстрастно поддакнула Либерти. —
Старый мерзавец заставил тебя меня отослать.
— Нанимая меня на работу, мистер Даймонд предупредил, что не потерпит в
доме ребенка. Я обещала, что тебя и слышно не будет.
— Отлично! Ребенок-невидимка.
— Либби, ты была своенравная девочка. Я не могла за тобой следить денно
и нощно. При каждом удобном случае ты начинала обследовать дом.
— А чем еще мне было заниматься, мама? — вспылила Либерти. —
Мне же совсем не с кем было играть, район не тот. Ты оторвала меня от друзей
и отдала в шикарную новую школу, где меня так и не приняли.
— Ты сама перешла границы дозволенного. Когда мистер Даймонд обнаружил
тебя спящей в его постели, он пришел в ярость. Я ничего не могла поделать.
— Нет, могла, — возразила Либерти, сверкнув глазами. — Ты
могла уволиться.
— Ты меня слушаешь или нет? Нам же надо было на что-то жить. Интересно,
как бы ты справилась на моем месте — с ребенком на руках и без каких-либо
перспектив?
— Уж во всяком случае, в горничные я бы не пошла, — ответила с
вызовом Либерти.
— В экономки.
— Экономка, горничная — какая разница? Я бы как-нибудь... выкрутилась.
— Я поступила, как умела, — тихо проговорила Дайан. — Арете я
каждую неделю посылала на тебя деньги, а немного погодя уговорила мистера
Даймонда пустить тебя назад, но не стала тебя дергать — мне казалось, тебе
хорошо у тети Ареты, да и вдвоем с сестренкой повеселей.
— Арета мне никогда не говорила, что ты присылаешь деньги.
— А ты что же, решила, что я тебя совсем бросила? Кто, по-твоему,
оплачивал твои занятия музыкой и танцами?
— Я... я об этом не думала. Арета ни словом мне не обмолвилась.
— И немудрено. Ей нравилась роль твоей мамы. — Долгая
пауза. — Тебе никогда не приходило в голову, что я чувствовала, когда
приезжала к тебе каждое воскресенье, а ты меня встречала, как самозванку?
— Наверное, тебе было неприятно, — проговорила Либерти.
— Да уж поверь.
— Насчет моего отца, — снова начала Либерти. — Им был один из
твоих неудачников? Ты поэтому мне никогда о нем не рассказывала?
— Нет, — возразила Дайан. — Он был не из неудачников.
— Тогда кто же он? — воскликнула Либерти. — Почему ты не
хочешь мне сказать?
— На самом деле, я его почти не знала.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Мне было восемнадцать лет, я была на гастролях в Европе, на подпевках
у Айзека Хейза.
— Ты мне никогда не говорила, что была в Европе, — упрекнула
Либерти.
— Помню, я тогда думала:
Ну, вот, карьера вроде в гору пошла
, —
сказала Дайан. И после паузы продолжила: — И тут в Берлине я знакомлюсь с
одним ударником. Красивый был парень — мать немка, отец черный. Веселый,
симпатичный... Вечер закончился в постели.
— Да? — Либерти жадно ловила каждое слово.
— На следующий день группа уехала из Берлина. — Дайан
отвернулась. — А чуть позже я узнала, что беременна.
— Мной, — уточнила Либерти.
— Да, тобой. — Еще один тяжкий вздох. — Я ужасно испугалась.
Хотела с ним связаться, но было уже поздно.
— Поздно? Для чего?
— Либби, я ведь не просто так тебе ничего не рассказывала. На то есть
причина.
— Причина?
— Я... я узнала, что на другой день после моего отъезда он погиб в
автокатастрофе.
— Ты... ты хочешь сказать, он умер? — пролепетала Либерти. В
голове вихрем неслись мысли. — Мой отец умер? И это ты столько лет от
меня скрывала? Мой отец умер!
— Прости меня, дочка, — сказала Дайан и протянула руку.
— Ради бога, мама! — Либерти отдернула руку. — Почему ты
столько лет от меня это скрывала?
— А ты думаешь, легко признаться ребенку, что он — плод случайного
знакомства? Я хотела для тебя большего. Я искренне думала, что тебе лучше
этого не знать.
Зеленые глаза Либерти сверкнули праведным гневом.
— Это я должна была решать, а не ты!
— Ты права. — Дайан опустила голову.
— Как его звали?
— Это неважно.
— Для тебя, может, и неважно, — огрызнулась Либерти. После долгой
паузы Дайан сказала:
— Мервин.
— А фамилия?
— Браун.
Мервин Браун. Теперь она хотя бы знает, как звали ее отца. Сколько лет мама
от нее скрывала правду! Это нечестно. Она давно должна была все знать.
— Как он выглядел? — спросила она, сдерживая слезы.
— Я же тебе сказала, он был симпатичный.
Либерти помолчала, стараясь переварить ошеломляющую информацию. Да, отец у
нее был. Но он умер.
— Я хочу видеть его фотографию, — наконец сказала она.
— Прости...
— Перестань! — вдруг рассердилась Либерти. — От него ничего
не осталось? Даже фотографии?
— Прости.
— Перестань повторять одно и то же!
Дайан беспомощно развела руками.
— У него же были родственники, — сказала она, чувствуя, как все
внутри переворачивается. — Ты им когда-нибудь говорила о моем
существовании?
— Нет.
— Но почему?
— Либби, он был женат. Женат, понимаешь?
— Так. Час от часу не легче.
— Я подумала, его семье и так досталось, что я еще буду усугублять?
— Господи, мама, они же и моя семья тоже! — воскликнула Либерти,
глотая слезы обиды. — Значит, у меня есть бабушка и дедушка. Мне
следовало бы их разыскать.
— Даже не думай.
— Почему? — рассердилась она. — Почему нет, черт возьми?
— Если уж говорить всю правду, то я им звонила.
— И?
— Они обозвали меня чернокожей американской шлюхой и велели никогда
больше не напоминать о себе.
— О боже!
— Ну вот. Теперь ты все знаешь. Больше мне тебе сказать нечего.
Либерти мотнула головой, будто не веря услышанному. Внутри образовалась
пустота. Почему-то до сих пор в ней жила сказка о том, что где-то есть
человек, готовый признать ее своей дочерью, что он станет ее любить,
заботиться о ней и будет ею гордиться.
И вот эта мечта рухнула.
Черт, она не даст себе раскиснуть. Так или иначе, но она добьется успеха.
Никто и ничто ее не остановит!
Глава 15
Они стояли на тротуаре перед домом Реда Даймонда и гадали, что за игру
затеял отец.
— Мне пора, — проговорил Макс, в нетерпении щелкая
пальцами. — Позвоните моему секретарю, она вам объяснит, куда и в
котором часу приезжать.
— Может, пообедаем вместе? — предложил Джет Крису, когда старший
брат ушел.
— У меня куча звонков. И встреч, — ответил Крис, обеспокоенный
тем, как будет оправдываться перед Росом Джаганте, который ждет его в
Вегасе, причем с большим нетерпением. Но при виде разочарованной физиономии
Джета решил, что от него не убудет, если он проведет какое-то время с
братишкой. Семья для них обоих была дело святое, если не брать в расчет Реда
— а зачем его брать в расчет? Реду никогда не было дела ни до кого, кроме
собственной персоны. — Вот что, — сказал Крис. — Подъезжай-ка
к часу к
Временам года
. Перекусим там в ресторане. А потом помчусь к Верди
Марвел.
— Той самой Верди Марвел? — ахнул Джет.
— Она моя клиентка.
— Ну, старик, ты даешь! Она такая... — Джет причмокнул.
— Вижу, ты ничуть не изменился, — рассмеялся Крис. — По-прежнему за юбками гоняешься.
— Между прочим, очень даже изменился, — вдруг посерьезнел
Джет. — Я вчера с такой девушкой познакомился...
— Потом расскажешь, — сказал Крис и остановил такси. — А
сейчас мне пора, не то ничего не успею.
Джет проводил брата взглядом. Он был рад новой встрече, с Крисом они всегда
были дружны, и сейчас, когда оба в Нью-Йорке, неплохо было бы пообщаться
поплотнее. Братская тусовка. Почему бы нет?
Он зашагал по улице, и тут зазвонил телефон. На дисплее высветился номер
Джанны.
Хм-ммм... Он совсем забыл о своей итальянской подружке и о том, что она
умеет вытворять своим проворным язычком.
— Привет, bello! — проворковала Джанна, как всегда весело и
энергично. — Что же ты вчера не позвонил? Как добрался?
Вот тебе на! Ему даже в голову не пришло, что Джанна будет ждать звонка.
— Как у тебя дела, солнышко? — спросил он и поспешил напомнить
себе, что, при всей
современности
их отношений Джанна все же является его
постоянной девушкой.
— Perfectto! — промурлыкала та.
— Рад, что ты там не скучаешь.
— Послушай, carino, — продолжала девушка своим низком грудным
голосом, — я тебе сейчас скажу хорошую новость.
— Давай, — улыбнулся он, — хорошим новостям я всегда рад.
— Крупный контракт. Ты и я. Вместе. Мой агент... как это по-
английски? — мастер вести переговоры. В воскресенье я лечу в Нью-Йорк.
Понедельник — на оргвопросы. Во вторник снимаемся в рекламе новой коллекции
Куртенелли. София Куртенелли попросила меня, а я предложила ей твою
кандидатуру. Они хотели снимать Марка Вандерлоо или Брэда Кренига, но я
настояла на тебе. — Она сделала победную паузу. — Ты понял, какая
удача?! Ты рад?
Да, он прекрасно понял. Джанна прилетает в Нью-Йорк. И что теперь с этим
делать?
Макс направился прямиком к себе в контору, где его ждал очередной сюрприз: в
приемной болтался Владимир Бушков. Макс был в ярости. Мало ему других
проблем! А теперь еще и этот тип. Что ему опять нужно? Еще денег? Он уже
заплатил шантажисту целое состояние, чтобы тот заткнулся.
Не удостоив посетителя взглядом, он проследовал к себе в кабинет, с шумом
захлопнув дверь.
Мгновенно раздался звонок секретаря. Миссис Барли с волнением в голосе
доложила:
— Вас дожидается некий мистер Бушков. О встрече он не договаривался, но
настаивает, чтобы вы его приняли.
— Еще бы!
— Так вы его примете, мистер Даймонд? А разве у него есть выбор?
— Пусть войдет, — проворчал он.
Спустя несколько секунд в комнату крадущейся походкой кота, каковым он и
являлся, вошел Владимир. Небритый, с бегающими глазками, русский сел, не
дожидаясь приглашения.
Макс не собирался покорно принимать новые требования мерзавца.
— Что вам нужно? — спросил он.
— Нью-Йорк очень дорогой город, — заявил Владимир.
— Так уезжайте! — посоветовал Макс без лишних церемоний.
— Вы не слишком любезны, — оскорбился Владимир. — У нас с
вами есть договоренность, не так ли?
— У нас была договоренность, что я плачу и вы исчезаете. Так какого
черта вы опять заявились ко мне на работу?
— Вы очень недружелюбны, мистер Даймонд.
— Послушайте, Владимир, скажите, что вам от меня надо, и убирайтесь.
— Только то, что мне положено, — торжественно объявил тот.
Господи! Этот говнюк уходить вообще не собирается.
—
Положено
? Вот это здорово! — рявкнул Макс.
— Молчание стоит недешево. Но вы человек богатый, вы можете себе
позволить его оплатить. Так ведь?
Макс понял, что он с самого начала повел себя неправильно. Надо было сразу
подключить к делу адвоката и заставить этого русского оборванца подписать
твердое юридическое соглашение. А он запаниковал при мысли, что правда о его
незаконном браке, а следовательно — о незаконнорожденной дочери станет
достоянием гласности, и выплатил этому Владимиру кругленькую сумму
наличными. Он рассчитывал, что взамен русский умолкнет и исчезнет.
Вышло все иначе.
— Сколько на этот раз? — резко спросил он.
— Я человек не жадный... — начал Владимир.
— Кончайте треп, — перебил Макс. — Сколько?
— Мне нужно пятьсот тысяч, чтобы открыть собственное дело...
— Пятьсот тысяч! — вскипел Макс. — Вдвое больше, чем вы
получили в прошлый раз! Я ни под каким видом...
— Нет проблем, — перебил Владимир и неожиданно поднялся. — Я
аккуратненько навел справки. Таблоиды отлично платят за хороший материал.
Скандальный.
— Ах ты, гнусный шантажист!
Владимир двинулся к двери.
— Я читал в журнале ваше интервью. Вы говорите, бизнес для вас превыше
всего. Я того же мнения. Считайте, что такой у меня бизнес.
Крис набрал номер Роса Джаганте в Вегасе. Секретарь Роса ответил, что мистер
Джаганте раньше полудня не встает. Крис испытал огромное облегчение оттого,
что разговор не состоялся. Он попросил передать, что из-за болезни
родственника вынужден задержаться в Нью-Йорке, а следовательно, в Вегас
попадет не раньше следующих выходных.
Он положил трубку. Стало немного полегче. У него появилась отсрочка с
погашением долга, а не исключено, что в понедельник, после встречи с Редом,
он разбогатеет. Он не рассчитывал получить много, разве что несколько
миллионов, но сейчас любые деньги были бы весьма кстати.
Вот отдаст долг Росу Джаганте — и больше никаких казино. Его состояние
далось ему большим трудом, какой же смысл его разбазаривать за игорным
столом, в погоне за удачей, которая всегда улыбается другим? Впрочем... До
Атлантик-Сити всего час езды, а ему как раз надо время убить — по сути дела,
все выходные...
Нет! — строго сказал себе Крис. — Больше никаких карт!
Он сделал и принял еще несколько звонков, после чего встретился с Джетом и
повел его обедать.
В ресторане все женщины оборачивались на Джета. Его
хулиганская
внешность
убивала слабый пол наповал. Колин Фаррелл, Оуэн Уилсон, Брэд Питт — никто из
них Джету в подметки не годился. А самое симпатичное было то, что он как
будто и не подозревал о своей неотразимости.
— Надо было тебе в актеры податься, — заметил Крис
полушутя. — Может, свести тебя с кем-нибудь из голливудских агентов?
— Я не против, — ответил Джет, придвигая себе стул. — Главное — чтобы бабки платили.
— На мели?
— Не совсем, но кто же откажется от больших денег?
— Да уж, можешь мне не рассказывать, — поддакнул Крис, изучая
меню.
— Моя девушка ездит на
Ламборджини
, но это не я ей купил, —
сказал Джет и взял себе булочку.
— У тебя постоянная девушка?
— Не то чтобы... Мы живем вместе. У нее.
— У нее?
— Джанна — супермодель, известна на всю Италию. У нас с ней.... типа
уговора.
— В каком смысле?
— Она может трахаться с мужиками, готовыми покупать ей
Ламборджини
, а
я зато живу у нее бесплатно.
— Удачная сделка.
— Да. Только жизнь не в этом состоит, правда?
— Главное, братишка, чтобы тебе нравилось, — поддержал его Крис и
подозвал официанта. Он заказал себе стейк.
— Мне нравилось, — согласился Джет и заказал себе лососину. —
До вчерашнего вечера.
— А что вчера произошло?
— Познакомился с одной девушкой. Необыкновенной девушкой.
— Вы только послушайте! — рассмеялся Крис. — И суток в городе
не провел, а уже...
— В жизни всякое случается, разве не так?
— С тобой — точно.
— Я с ней в первый же вечер познакомился, и она такая необыкновенная...
Мне кажется, моя жизнь теперь переменилась.
— Одна встреча — и жизнь переменилась. — Крис поднял брови. —
Как же, как же!
— Крис, я не шучу, — с серьезным видом объявил Джет.
— В таком случае позволь задать тебе несколько вопросов.
— О чем?
— Например, о том, кто она такая. И не ездит ли она на
Ламборджини
,
поскольку, судя по твоим словам, хозяйка
Ламборджини
производит
впечатление человека, который о тебе заботится.
— Сейчас я тебе скажу кое-что такое, что ты поймешь: я действительно
потерял голову.
— Валяй, я адвокат, мне можно.
— М-мм... Тут такое дело... Я даже не знаю, как ее зовут.
— Угу.
— Я познакомился с ней в клубе, мы посмотрели друг на друга — и все.
Этого было достаточно. Она поехала ко мне.
— Недотрога, да? — хмыкнул Крис. — Она, часом, не из Лос-
Анджелеса?
— Все было не так.
— Конечно, не так. Вы переспали?
— Это не так называется, старик. Скорее — занимались любовью. И...
главная фишка — она оказалась девственницей.
— То есть — она была девственницей до тебя.
— Вообще-то... она сама настояла, я ее не принуждал. Даже предложил
остановиться, а она...
— Подробности можешь не рассказывать, — сухо проговорил
Крис. — Один раз покувыркался с девственницей — и уже без памяти
влюблен, а она, по чистой случайности, даже забыла назвать свое имя. С тобой
не соскучишься!
— Говорю тебе, Крис, она не такая, как все, — твердил Джет. —
А кроме того, я ее легко разыщу.
— Тогда почему ты этого не сделаешь? Что ты тут сидишь и разговоры
разговариваешь — вместо того, чтобы искать?
— Нельзя форсировать, надо дать ей время...
— Господи, братишка, ты сам-то слышишь, что говоришь? — Крис
покачал головой. — Ты уже давно вышел из школьного возраста. Держись за
Ламборджини
— она тебе больше подходит.
— Ты не понимаешь.
— Все я понимаю. Проходили, знаем.
— Ты не знаешь эту девушку.
— Послушай, раз она так много для тебя значит — иди и найди ее.
— И найду!
— Только сделай мне одно одолжение.
— Какое?
— Не зови ее замуж, пока не отрезвеешь.
— Я действительно заболел, но не в этом смысле, — сказал Джет с
усмешкой. — Посмотрим, как дальше пойдет.
— Хоть ты и бросил пить, а все такой же чокнутый, — снова покачал
головой Крис.
— А как у тебя на личном фронте? — спросил Джет. Он специально
сменил тему: хоть ему и хотелось говорить о той девушке, но он уже
достаточно сказал, тем более что Крис все равно не воспринимает его слова
всерьез.
— Я придерживаюсь одного правила, — от
...Закладка в соц.сетях
