Жанр: Любовные романы
Русские разборки
... в дорогом ресторане. Они не обижаются, когда забываешь поздравить с
днем рождения или послать цветы на День святого Валентина. В сексуальном
плане учитывались только его желания, при этом никто не требовал взаимного
оргазма.
Крис повез Соню в отель, где она танцевала для него одного. Он здорово
возбудился от вида ее тренированного тела с большой грудью с набухшими
сосками.
Он был в сильном подпитии и злился на Реда, но в объятиях этой многоопытной
женщины, да еще не требовавшей денег, по-настоящему расслабился.
Она его вконец измочалила. Свое дело Соня знала.
В сексе с незнакомкой было что-то на удивление успокаивающее.
Утром Соню он уже не увидел. Как и свои золотые часы
Ролекс
.
На зеркале в ванной он обнаружил записку:
Мистер Джаганте ждет денег. Свои я взяла. В следующий раз тебе повезет
меньше. PS. Твой дружок нуждается в ремонте
.
Глава 21
В то время как Калифорнию заливали дожди, Нью-Йорк находился во власти зимы
в ее местном варианте. Дни стояли холодные, бодрящие, временами проглядывало
солнце.
Утром в воскресенье Эми решила пойти в парк покататься на велосипеде. Она
знала, что один из ее коллег-художников, англичанин-гомосексуалист по имени
Найджел, обожает Центральный парк. Она позвонила и пригласила его составить
компанию.
— Конечно! — обрадовался Найджел. Он не пропускал ни одного
мероприятия. — Мне только одеться. Через полчаса можем встретиться.
Общаться с Найджелом было все равно что с близкой подружкой. Он был веселый,
разговорчивый, но и других умел слушать.
— Слышала, из Милана специально выписали фотомодель сниматься в новой
рекламе? — сообщил он, крутя педали.
— А кого конкретно? — заинтересовалась Эми. Она старательно
контролировала свое дыхание.
— Итальянскую супермодель по имени Джанна. Ужасно знаменитую. В
итальянском
Вог
ее постоянно снимают.
— Что же, здесь никого не нашлось?
— Дело в том, что наши модели часто снимаются для сети магазинов
женского белья
Виктория Сикрет
, а синьора Куртенелли считает это
пошлым. — Найджел ловко объехал собаку. — София Куртенелли не
намерена продвигать кучку стриптизерок. Мадам претендует на другой уровень,
поэтому и пригласила эту итальянку. Еще будет какой-то парень-манекенщик,
надеюсь, что мой любимый Марк Вандерлоо. Один брюшной пресс чего стоит! О
боже!
— Он голубой?
— А мне откуда знать? — вскинул брови Найджел. — Я не
специалист, кто голубой, а кто нет.
Странно, что мне никто не сказал, — переваривала услышанное Эми. —
Хорошая тема для прессы. Можно было бы у Лиз Смит колонку тиснуть. А когда
эта модель прилетает?
— В воскресенье или в понедельник.
— Здорово. Как же я размещу колонку, если она уже завтра будет здесь? София просто невыносима.
— А что тебя так возмущает?
— Видишь ли, если ей что и нужно, так это реклама. А пробить материал с
ее именем не так просто.
— А что так? Мне кажется, у Донателлы Версаче таких проблем не
возникает?
— Не вздумай упоминать ее имя при Софии, — предостерегла Эми.
— Что такое?
— У меня подозрение, София страшно ревнует.
— С чего бы?
— У Донателлы есть преимущество: ее фамилия ассоциируется с миром
звезд. Во-первых, это страшное убийство ее знаменитого брата в Майами, и
потом — она водит дружбу с Мадонной и Наоми Кэмбелл.
— Наоми тоже любит обнажиться, — рассуждал вслух Найджел, провожая
взглядом мускулистого бегуна. — Лично я просто в восторге, что мы
выписали новое лицо, — добавил он.
У Эми зазвонил мобильник. Она ответила, прижав трубку подбородком.
— Доброе утро, — поздоровался Макс.
— Привет.
— Готова выслушать рассказ о вчерашнем? — У него был на удивление
бодрый голос, особенно если учесть, что ему полагалось сейчас мучиться
похмельем.
— Я катаюсь в парке на велосипеде. С Найджелом.
— Завидую. Ты у меня спортсменка.
— Советую тоже попробовать. — Эми припустила под горку. Найджел
едва поспевал.
— Лично я предпочитаю велотренажер.
— Так как вчерашняя пьянка? Безумства были? — с надеждой спросила
Эми.
— Вечерок занятный выдался, учитывая, что явился Ред.
— Отец пришел к тебе на мальчишник? — опешила Эми. — Что же
из этого вышло?
— Конечно, он все испортил. Я, правда, и так маялся, ну, а с его
приходом вообще все пошло наперекосяк.
— Могу себе представить.
Вообще-то, я не поэтому звоню. У меня сейчас братья в Нью-Йорке, я веду их и
Лулу в
Пьер
. Я подумал, может, ты тоже захочешь?
— Не получится.
— Послушай, — стал уговаривать он, — я понимаю, Лулу вчера
вела себя безобразно, но ты не должна забывать, что она всего лишь ребенок.
— Дело не в Лулу, Макс. Сегодня суббота, а, как ты знаешь, по субботам
я всегда навешаю бабушку. Она меня ждет.
— Ах, ну да. Совсем забыл.
— Но знаешь что? У меня идея, — оживилась Эми. — Давай
позовем твоих братьев на репетицию свадьбы? Завтра, не забыл?
— У твоей мамы будет удар. Ты же знаешь, она помешана на рассадке.
— Тем хуже для нее. В конце концов, ты же оплачиваешь завтрашнее
мероприятие?
— Так что? Приглашаю?
— Да, а Нэнси я беру на себя.
— Бесстрашная ты моя!
— В критических ситуациях я умею быть бесстрашной.
— Тогда решено, приглашаю.
— Конечно, — поддержала Эми. Потом смилостивилась и добавила: —
Если я у бабушки быстро освобожусь, может, заскочу на чашку кофе.
Она дала отбой и сосредоточилась на неровной дороге.
— Что, жених проверяет? — посочувствовал Найджел. Чтобы не
отставать, ему приходилось изо всех сил нажимать на педали.
— Макс меня никогда не контролирует.
— А надо бы, — поддразнил Найджел.
— Прошу прощения? — зарделась Эми. Неужто уже и Найджел прослышал?
— Да нет, я ничего, — буркнул он.
— А что сегодня твой друг поделывает? — спросила Эми, срочно меняя
тему.
— Спит. Марчелло помешан на сне. Под страхом смерти не . заставишь
спортом заняться.
— Оригинально.
— Такой у меня Марчелло. Оригинал во всем.
— Вы уже давно вместе?
— Полтора года. Дольше двух лет у меня ни разу не было. Так что еще
полгодика — и найду себе нового, свеженького.
— А вы... верны друг другу?
— Мисс Эми! — с деланым изумлением воскликнул Найджел. — Что
за вопросы вы задаете? Такая юная, чистая...
— Молчи, а то сейчас свалишься!
— Тебя бы это позабавило, да?
— Только если не придется потом тащить тебя в травм-пункт.
— Тебе сегодня палец в рот не клади.
— На себя посмотри!
Бабушка Эми жила в частных апартаментах на верхнем этаже гостиницы
Уолдорф
Тауэре
. Этажом ниже жил ее дворецкий-вьетнамец, служивший у нее уже
пятьдесят с лишним лет.
Бабушка Поппи была личность колоритная. Шустрая, языкастая, в девяносто лет
она по-прежнему каждое утро принимала личного парикмахера, и тот укладывал
ее седые волосы в модную прическу. Она носила наряды от самых известных
кутюрье, выкуривала по пачке сигарет в день и не отказывала себе в паре
бокальчиков красного вина как на обед, так и на ужин.
У нее было две собаки, кокер-спаниель и карликовый пудель. Они целыми днями
сидели у ее ног, пока она читала мемуары, курила, потягивала винцо и
смотрела Си-эн-эн. Старушка была преданной поклонницей Ларри Кинга. Она и
собак-то назвала в его честь: одну — Ларри, другую — Кинг.
Бабушка Поппи обожала внучку. Эми всякий раз уходила от нее с очередной
вещицей из ее необозримой коллекции драгоценностей.
— Привет, бабуля, — поздоровалась Эми. — Извини, я вся
взмокла. Каталась в парке на велосипеде.
— Ты всегда прекрасно выглядишь, правда, Хуонг? — ответила бабушка
Поппи, поворачиваясь к своему верному слуге, которому было хорошо за
семьдесят.
— Да, мэм, — подтвердил Хуонг.
— Ну что ж, моя дорогая, — проговорила бабушка, роясь в коробке с
драгоценностями, — давай посмотрим, что у меня сегодня для тебя есть.
— Бабуля, зачем ты мне каждый раз делаешь подарки? —
запротестовала Эми. — Мне ничего не нужно.
— Тебе, может, и не нужно, — возразила старушка, доставая тонкий
бриллиантовый браслетик. — Но настанет день, и ты поймешь, что дело
совсем не в том, нужно или не нужно. Ты знай бери эти безделушки и
складывай, как белка в дупло.
— Хорошо, бабушка, — послушно согласилась Эми.
Никто не знает, что будет дальше. Ты выходишь замуж за человека намного
старше. Мужчины — они знаешь какие? Им веры нет, дорогая моя. Вечно на
сторону глядят.
— А вот тут, бабушка, ты не права, — возразила Эми, примеряя
браслет.
— Права. Еще как права. Мужчины не утруждают себя супружеской
верностью. Если я еще в состоянии тебя чему-то научить, то только этому.
— А я уверена, что папа маме не изменял.
— Еще как изменял, — проворчала бабушка Поппи.
При мысли о том, что кто-то посмел изменить Нэнси Скотт-Саймон, Эми
улыбнулась.
— И Хэролд, по-моему, не шляется, — заметила она, прекрасно
понимая, что у маминого нынешнего мужа уж точно не хватит на это духу.
— Дорогуша, леди не должна так вульгарно выражаться, — сделала
замечание бабушка Поппи. — Хуонг, налей-ка мне стаканчик. И вообще пора
обедать, девочка совсем голодная.
— Вовсе нет, — улыбнулась Эми, хотя уже давно усвоила, что с
бабушкой Поппи лучше не спорить.
— Нет, голодная! — возразила старая леди. — Хуонг, позвони
вниз, пусть принесут два
Цезаря
.
Эми нагнулась приласкать собак. Оба пса зарычали и попятились — они были
приучены никого не подпускать к себе, кроме своей старой хозяйки.
— Не трогай их, дорогая. Они сегодня не в настроении.
Вошел Хуонг с двумя бокалами вина.
— Расскажи, Эми, как продвигаются приготовления к свадьбе? —
поинтересовалась бабушка и сделала глоток. — Твоя драгоценная мамочка,
как всегда, сводит тебя с ума?
— Угадала!
— Еще бы! Нэнси кого хочешь замучит. Я уже немолодая была, когда ее
родила, и ее воспитывали няньки. Наверное, это было ошибкой.
— Почему? — удивилась Эми.
— Я ее совсем не видела, все моталась по миру со своим дражайшим
супругом. И она мне этого никак не простит.
— Наверняка давно уже простила.
— Ну, да что уж теперь... Твой красавец-дед был охоч до
путешествий. — Глаза бабушки Поппи мечтательно заблестели. — Мы
ездили в Африку на сафари. А какие у нас были приключения в Перу! И вообще,
где мы только не побывали, в самых необычных и чудесных местах. Весь мир
объездили. Замечательный был человек.
— Бабушка, а он тебе был верен? — спросила Эми. Деда она совсем не
знала, он умер еще до ее рождения.
— Конечно, нет! — беспечно ответила бабушка Поппи, словно это не
имело никакого значения. — Мужчина не может быть верен. Совсем не
слушаешь, что я тебе толкую?!
После ланча Эми позвонила Тине и спросила разрешения заскочить.
— Конечно, заезжай. Я тут сижу одна и страдаю от своего огромного
живота. Брэд меня бросил ради какого-то дурацкого матча. Ох уж эти мужчины!
— Что-нибудь захватить?
— Дай подумать... Шоколада. И побольше. Молочного. Брэд мне не
покупает. Ему-то что, не он же таскает за собой этот надутый мяч. Эгоист
несчастный!
— Шоколада, — повторила Эми, — и побольше. Буду минут через
двадцать.
Хм-мм... Сегодня все говорят о мужчинах, — подумала Эми. —
Мужчины изменяют, мужчины эгоисты. Зачем же я тогда замуж иду? Хороший
вопрос
.
Тина ждала ее с нетерпением.
— О господи, как мне хочется сладкого! — Она буквально вырвала
пакет с конфетами из рук подруги. — Брэд все твердит: врач сказал, мне
не следует больше поправляться. За кого он меня принимает — за идиотку? Я
знаю, что не должна прибавлять, но когда же еще обжираться, если не сейчас?
— Это правда!
— Ну слава богу, хоть кто-то меня понимает. — Тина одну за другой
разворачивала конфеты и запихивала в рот. — Идем на кухню, я там кофе
варю.
— Извини, что так неожиданно нагрянула, — произнесла Эми, проходя
следом за ней на неубранную кухню.
— Да ты что? Ты же моя самая близкая подруга. К тому же — с шоколадом,
так что ты очень даже желанный гость, — заверила Тина и разлила кофе по
чашкам.
— Я тут думала о том вечере...
— Надеюсь, воспоминания сладкие?
— Боюсь, не очень.
— Рассказывай.
— Меня ужасно мучает совесть. Это во-первых. А во-вторых, я думаю,
может, мне стоит узнать, кто он такой.
— Тот парень, с которым у тебя был восхитительный секс? — уточнила
Тина, возвращаясь в гостиную.
— Этого я не говорила! — возмутилась Эми, следуя за подругой.
— Ты что, ненормальная? Зачем тебе знать, кто он такой? Только все
испортишь.
— Ну, не знаю...
— Не знаешь? — Тина опустилась в кресло.
— Понимаешь, в чем дело, — проговорила Эми. — Я не уверена,
что хочу выйти замуж за Макса.
— Что?! — закричала Тина и чуть не пролила кофе на свой круглый
живот. — Точно — ненормальная!
— Послушай, — объяснила Эми. — Если бы Макс так со мной
поступил, мне бы не хотелось за него выходить.
— О господи! — Тина погрозила ей пальцем. — Только не вздумай
ему признаваться.
— Почему?
— Это было случайное знакомство. И кроме того, это не может считаться
изменой, ведь ты ему еще не жена.
— Но я чувствую себя виноватой! Правда, Тина. Я все должна рассказать
Максу.
— Это просто смешно! — рассердилась Тина. — Завтра репетиция,
со дня на день свадьба. Макс для тебя идеальная партия. Красивый, богатый,
заботливый отец, а главное — любит тебя. Эми, не вздумай ничего ломать!
— Я понимаю, но...
— Все, хватит! Глупости это все, — твердо заявила Тина. —
Тебе надо срочно взять себя в руки. Тебя ждет прекрасный брак.
— Да?
— Да. Все сходят с ума, когда свадьба надвигается. Это естественно.
Давай лучше рассуждать здраво. Макс — именно то, что тебе нужно. Это как
Брэд для меня. Может, через год тоже будешь с пузом ходить.
— Вот спасибо, жду не дождусь!
— Ну вот, тебе нервы успокоили, а теперь дай мне еще конфетку. —
Тина погладила живот. — Толстуха умирает с голоду!
В субботу Синди и Либерти поднялись рано. Синди была так возбуждена, что
предложила не жадничать и поехать на запись на такси. Накануне она даже
отменила свидание с охранником по имени Мус. Тем самым у Либерти появилась
возможность ввести сестру в курс всего, что произошло за время ее пребывания
у матери.
— Вот это да! — воскликнула Синди, внимательно выслушав
сестру. — Она наконец решилась открыть тебе правду об отце, и
оказалось, он давно умер? Вот чертовщина! Что же она раньше не рассказала?
— Она никому не рассказывала.
— Арета всегда грешила на менеджера какого-то клуба, где она пела.
— А теперь оказывается — ничего подобного.
— Позвоню-ка я маме, — заявила Синди. — Послушаем, что она на
это скажет.
— Ни в коем случае! — остановила Либерти. — Не надо ей ничего
говорить. Дайан не хочет, чтобы об этом знали.
— Это еще почему? Потому что у него была семья?
— Что ты меня-то спрашиваешь? Я и так в себя никак не приду.
— Но ты же хочешь его найти, так?
— Ты меня не слушаешь, что ли? Он умер, Синди, умер!
— А ты уверена, что она тебе правду сказала? Германия черт-те где, и
если бы она пела с Айзеком Хейзом, моя мама бы точно знала. — Не дав
Либерти себя остановить, Синди взяла трубку, набрала номер Ареты и включила
громкую связь. — Привет, мам, — сказала она. — Скажи: Дайан
когда-нибудь была на гастролях в Германии с Айзеком Хейзом?
— Если бы Дайан ездила в Европу, я бы наверняка знала. И тем более,
если бы с Айзеком Хейзом. Аллилуйя! Это же бог! Я один раз была на его
концерте. Голый, весь в золотых цепях, тело блестит от пота. Е-мое! Не
мужик, а сплошная плоть. Я бы не прочь...
— Мам, не надо со мной говорить о сексе. Противно!
— А почему ты вдруг спрашиваешь?
— Потому что Дайан наговорила Либерти, что была на гастролях с Айзеком
Хейзом.
— Можешь мне поверить, детка, такого не было.
— Но ты же не все о ней знаешь? Ты жила в Атланте, она — в Нью-Йорке.
— Солнышко, — твердо заявила Арета, — если бы мою сестрицу
понесло за океан, вся семья бы знала. Обо всем хорошем она нас всегда
информировала.
— Это точно? — переспросила Синди, переглянувшись с сестрой.
— Да, девочка, абсолютно точно.
— Спасибо, мам. Да, и еще: я буду сниматься в видеоклипе. Увидишь меня по телику. Что скажешь?
Что?! — завопила Арета. — Это дело надо отметить. Жду вас с Либби
у себя в воскресенье. Запеку по такому случаю курочку.
— Мам, съемки как раз в воскресенье.
— Ну и что? Как освободишься — сразу ко мне. Поняла?
Синди положила трубку, и они с Либерти стали переваривать услышанное.
Решили, что либо Дайан сочиняет, либо Арета вообще не в курсе дела.
А пока они на такси отправились на съемки.
На студии собралась приличная группа хорошеньких, аппетитных толстушек.
Хореограф по имени Бенни Кассола, молодой человек латиноамериканского
происхождения с затянутыми в хвост блестящими черными волосами, пытался
выстроить их шеренгу.
— А ты? — ткнул он в Синди. — Участвуешь?
— Конечно! — торопливо ответила та.
— Сейчас я покажу несколько ключевых движений. Держись естественно,
расслабься и слушай музыку. И побольше сексуальности. Чем больше, тем лучше.
От тебя ничего не требуется, только потряхивай своими прелестями. Как желе.
— Чем-чем? — переспросила Синди, делая вид, что не понимает, о чем
речь.
— Да всем, что есть.
Синди обвела взглядом студию. Повсюду были мужики — музыканты, рекламщики,
инженеры, операторы. Она никогда не стеснялась раздеваться перед мужчинами,
но это было другое.
— Не бойся, — шепнула Либерти и легонько подтолкнула ее к
остальным девушкам. — У тебя все получится.
— Ну да, — хмыкнула та. — Задница будет вываливаться из
штанов, а эти гориллы станут пялить на меня глаза, как на свиную тушу.
— Зато мы на настоящей сцене. Это дорогого стоит.
— Тебе хорошо, тебя же не заставляют раздеваться, — заметила
Синди. — А меня заставляют.
В динамиках зазвучала песня в исполнении Прыткого Джимми.
Толстые девчонки — это отпад! Толстуху трахнуть всегда я рад! Аппетитный пончик — глаз не отвести! Худые умирают от за-вис-ти. Все в таком духе.
— Блин! — возмущенно зашипела Синди. — Это же песня о
толстухах. А я не толстая, а женственная! Я и без них знаю, что у меня есть
лишнее мяско, но это не значит, что я жирная. Вот влипли!
— Расслабься и получай удовольствие, — посоветовала
Либерти. — Это тоже опыт.
— Опыт! Нужен мне такой опыт, как же! — ворчала Синди.
Собрав всех девушек, Бенни стал показывать главные движения — качнуться,
потрясти телами, повертеть попой. Синди моментально усвоила свою роль.
Либерти стояла в сторонке и, как завороженная, следила, как Бенни с
повадками пантеры кружит вокруг девушек, сам — воплощенная грация и стиль.
— Каждой из вас надо проявить свою индивидуальность, — наставлял
он упитанных танцовщиц. — Вы должны все время двигаться, излучать
сексуальность и главное — делать все это без напряжения. Все получится,
девочки.
Синди внимательно разглядывала остальных. При своих девяноста килограммах
веса она оказалась едва ли не самой изящной в группе, что сразу придало ей
уверенности.
Убедившись, что девушки усвоили нехитрые движения, Бенни передал их в руки
гримеров.
— Идем! — Синди потянула Либерти за собой в большую гримерную, где
уже сосредоточенно хлопотали несколько визажистов и парикмахеров.
— А ну-ка, — окликнула Синди высокая красивая женщина, — иди
сюда. Садись.
— Я? — переспросила Синди, не уверенная, что обращаются к ней.
— Да, да, ты. Меня зовут Беверли. Прошу в мое кресло.
— Здравствуйте, а я — Синди.
— Хорошо, Синди. — Беверли стала доставать кисточки. — У тебя
очень симпатичная мордашка. А мы сделаем ее еще красивее. — Она
взглянула на Либерти, которая встала возле кресла. — А ты кто такая?
— Я ее сестра.
— Смотришь, как бы никто не обидел? — спросила, зевая, Беверли.
— Поздно спать легли? — заботливо спросила Либерти.
— Да... В
Гэтсби
заглянули. Лучшее место в городе.
— Ого! — воскликнула Синди. — Я читала о нем в журнале. Это
там Пи Дидди давал банкет?
Беверли кивнула.
— Была я на том банкете, — небрежно похвалилась она, словно
говоря:
Подумаешь, велика важность!
— Ого! — возбудилась Синди. — Вы ходите по таким крутым
местам, потому что гримируете знаменитостей? Вот это я понимаю!
— Я гримирую того, кто мне платит, — поправила Беверли и намочила
ватный тампон каким-то составом. — Сегодня вот вам личики рисую. А на
той неделе буду работать на фотосессии с Вивикой Фокс. Для
Гламура
.
— Вы гримируете Вивику Фокс? — восхитилась Синди. Беверли уже
вовсю трудилась над ее физиономией. — Обожаю ее!
Беверли снова глянула на Либерти.
— Тебе надо выщипать брови, — посоветовала она.
— А чем они вам не нравятся?
— Чересчур густые. Слишком выделяются на твоей красивой мордашке. Надо
с ними что-то сделать. Сразу преобразишься.
— А я думала, густые брови сейчас в моде, — стала оправдываться
Либерти.
— Ошибаешься, милая, — возразила Беверли, нанося Синди на лицо
дорогой увлажняющий крем от Питера Томаса Роса.
— Ох ты, как приятно, — проговорила Синди. Ей было приятно, что за
ней ухаживают.
— Теперь косметика ляжет ровно, — пояснила Беверли. — Всегда
надо сперва увлажнить лицо. За черной кожей требуется особый уход.
— Я запомню.
— А тобой, — Беверли повернулась к Либерти, — займусь, если
время останется. Мигом все лишнее уберем.
— Не уверена, что я хочу, — замялась Либерти.
— Брови — эхо как лобок, — невозмутимо объявила Беверли. —
Уход тот же самый.
Либерти с Синди ошеломленно переглянулись в зеркале. Неужели им не
послышалось?
Загримированная, Синди была похожа на героиню столь модных нынче утренних
телепрограмм, когда кого-то из публики приводит в порядок профессиональный
стилист. А когда Фантазия принесла ее смехотворный наряд, оказалось, что он
прекрасно подчеркивает ее роско
...Закладка в соц.сетях
