Жанр: Любовные романы
Леди Босс
...и, Микки, а то нарвешься, к едрене фене.
—
Я нарвусь?! — вопил Микки. — Я?
Подчищай сам за собой, дерьмо собачье, и сваливай с глаз моих долой!
Лаки позвонила на центральный пост.
— Не могли бы вы прислать охранника в офис мистера Столли? —
попросила она.
— Разумеется, мэм, — ответили ей. — Это срочно?
— Смотря что вы считаете срочным, — ответила она спокойно.
— Есть угроза для жизни?
— Вряд ли.
Охранник еще не прибыл, когда Эдди вылетел из кабинета с расквашенным носом.
В драке уличный боец всегда верх. Эдди давно потерял форму. Гулянки допоздна
и кокаин сделали свое дело. Микки появился на пороге кабинета вне себя от
злости.
— Тупая корова! — заорал он. — Не сметь никого впускать, пока
я не разрешу. Даже если вам придется лечь поперек моей двери, и они будут о
вас спотыкаться, все равно никого
не пускать. Я ясно
выражаюсь?
— Нет, — ответила она спокойно, стараясь не думать о том, что он
обозвал ее
тупой коровой
. Никто не смеет называть Лаки Сантанджело тупой
коровой, без того чтобы за это не поплатиться.
— Что? — загремел он.
— Нет, я вас не понимаю, — произнесла она ровным голосом. — Я
не собираюсь разрешать людям об меня спотыкаться. И я безусловно не
собираюсь рисковать собой ради вас.
Он от удивления открыл рот. Секретарша? И возникает?
— Вы что, хотите, чтобы вас уволили? — зло спросил он, буквально
подпрыгивая на месте.
Она пожала плечами.
— Это как вам будет угодно. Хозяин — барин.
Микки с трудом верил своим ушам. До последней минуты она была идеалом
секретарши. Она сортировала поступающие звонки, заботилась о том, чтобы он
не забыл о назначенных встречах, варила ему кофе и выжимала сок. Да захоти
он, она чесала бы ему яйца. А теперь у нее появился характер. Бог ты мой!
Он в бешенстве вернулся в кабинет и захлопнул за собой дверь. Когда же, мать
ее, вернется Олив?
Лаки в последний раз не торопясь пообедала в столовой в образе Люс.
Закончив, она подошла к столику Гарри Браунинга и спросила:
— Не возражаете, если я присяду?
Он был вовсе не рад ее видеть.
— Возражаю, — коротко ответил он.
— Я бы хотела кое-что пояснить, — продолжила она. У нее осталось
некоторое чувство вины по отношению к Гарри. Если бы она только знала, что
он алкоголик, то не стала бы поить его в тот памятный вечер пирога с семгой.
Она села.
— Гарри...
— Для вас я мистер Браунинг, — перебил он.
— Мне кажется, вы воображаете, что я затеяла какую-то странную игру.
— Я
знаю, что вы делаете, — произнес Гарри
уверенно. — Вся студия знает, кто вы.
Она приподняла бровь.
— И кто же я?
— Вы шпионите для Эйба Пантера. Он вас послал, чтобы вы спали с Микки
Столли.
Она не удержалась от смеха.
— В самом деле?
— Вы же сказали Бренде в офисе Эдди Кейна, что вы спите с Микки
Столли, — раздраженно сказал Гарри. — Теперь вся студия знает.
Лаки чуть не поперхнулась при одной только мысли очутиться в койке с Микки
Столли.
— Вы, наверное, смеетесь? Да я ведь шутила, когда говорила с Брендой.
Гарри побарабанил пальцами по столу.
— Плохая шутка, — мрачно заметил он.
— Судя по всему, так, — согласилась она. — И вообще, что вы
имеете в виду под
всей студией
?
— Бренда всем рассказала. Всем секретаршам, рассыльным, ассистентам. А
они, в свою очередь, разнесли это дальше.
Ну, блеск! Она вздохнула. Ничего себе репутация. Спать
с Микки Столли, мужчиной ее мечты!
— И все думают, что я шпионю для Эйба Пантера? — заинтересовалась
она.
— Нет, — коротко ответил Гарри. — Один
я. Думаю, что именно поэтому вы и спите с Микки Столли.
Вам мистер Пантер велел.
Она начала злиться.
— Прекратите, Гарри. Я
не сплю с Микки Столли. Все
станет ясно в понедельник.
— Да? — Он подозрительно взглянул на нее.
— Да. — Она кивнула головой и встала. — Не забудьте. В
понедельник утром. Здесь многое произойдет.
В три часа дня позвонила Абигейль Столли. Голос ее звучал резко, раздраженно
и повелительно, как будто любой, услышав его, должен встать по стойке
смирно
.
— Кто это? — спросила она.
— Люс, — ответила Лаки. — А это кто?
— Миссис Столли, — представилась Абигейль надменно. — Вы что,
новая секретарша?
— Я работаю уже несколько недель, — пояснила Лаки.
— Когда возвращается Олив? — решительно спросила Абигейль, как
будто для нее было большим испытанием разговаривать с Лаки.
— Скоро, — произнесла Лаки.
— Вы машину заказали?
— Какую машину, миссис Столли?
— Наш лимузин на вечер премьеры. Вы должны знать.
— Я не знала, что вам нужна машина.
Чаша терпения Абигейль переполнилась.
— Бог мой! Неужели мне нужно обо всем думать самой? Разве мистер Столли
вам не говорил? Нам нужен лимузин студии. С тем же самым водителем. И в
машину следует погрузить шампанское
Кристалл
и минеральную воду. Подать к
моему дому в шесть тридцать. Не в шесть двадцать пять или тридцать пять.
Ровно в шесть тридцать. Позаботьтесь об этом.
Лаки решила, что Абигейль и Микки — отличная пара. Просто полны очарования.
— Я все сделаю, миссис Столли, — ответила Люс — идеальная
секретарша.
— Где мой муж? — раздраженно поинтересовалась Абигейль.
На какой-то момент возникло искушение сказать:
Почему бы вам не позвонить
домой Уорнер? Знаете, той чернокожей женщине, работающей в полиции нравов,
которую он трахает дважды в неделю с незапамятных времен
. Но вместо этого
она сказала:
— Представления не имею, миссис Столли. Но я обязательно передам ему,
что вы звонили.
— Не забудьте, — приказала Абигейль и бросила трубку.
Лаки позвонила в диспетчерскую.
— Марти, миссис Столли нужна будет сегодня машина. Нет, не лимузин, а
какой-нибудь седан поменьше, ладно? К шести сорока пяти к дому. Спасибо.
Пока Микки не было, она позвонила Боджи.
— Ты закатал на сегодня самолет?
— Все сделано, — ответил он.
— И ты узнал, где Ленни?
— Да.
— Что бы я без тебя делала, Боджи?
— Имела бы кучу неприятностей.
Она улыбнулась про себя. Скорее всего, он прав.
43
— Микки, — спросила Уорнер, — ты с другими женщинами
встречаешься?
Микки с удивлением посмотрел на нее.
— Что за глупости ты придумала? Зачем мне другие женщины?
— Просто спросила, — заметила Уорнер. — Разве нельзя
спросить?
Ее тон Микки не понравился.
— Можешь делать что хочешь, но это чертовски глупый вопрос.
Уорнер взглянула на него. Весь день у него плохое настроение. Обычно она
считалась с его настроением и ходила вокруг него на цыпочках, но сегодня до
нее дошли неприятные слухи и она никак не могла отделаться от мыслей о них.
Один из полицейских в ее отделе заинтересовался борделем в Голливуд-Хиллз.
Этот дом терпимости высокого класса принадлежал некой мадам Лоретте. И, если
верить тому, что говорилось в раздевалке полицейского участка, многие
высокопоставленные и влиятельные чиновники с киностудий частенько туда
захаживали. В последние дни среди других имен упоминался и Микки Столли.
Микки вылез из постели Уорнер. Сегодня секс не получался. Пора собираться.
— Меня злит, когда ты задаешь такие вопросы, — заявил он — Чтобы
их услышать, я вполне мог остаться дома с женой. Зачем сюда приходить?
Уорнер подумала, что Микки злится, потому что у него рыло в пуху. Сжав зубы,
она промолчала, а вместо ответа быстро прошла на кухню и включила чайник.
— Как насчет чашечки кофе? — крикнула она.
Ублюдок! Если он заигрывает с другими бабами, особенно
проститутками, ему это так не пройдет. Пусть и не надеется.
— Ты что, хочешь меня прикончить? — спросил он, войдя за ней в
кухню. — Это кофеин. Мне надо следить за диетой.
Она хотела огрызнуться, но сдержалась. Микки следил за диетой только тогда,
когда это его устраивало. Кому он пудрит мозги?
— Ты не забыл про мои билеты на сегодняшнюю премьеру? — выговорила
она сквозь зубы.
— Что? — виновато поднял глаза Микки.
Она вышла из кухни.
— Ты обещал мне достать четыре билета на премьеру
Раздолбая
, забыл?
— О Господи! — пробормотал он, идя следом за ней. Естественно, он
забыл, а ведь она попросила его несколько месяцев назад, из-за Джонни Романо
— ее любимого актера и все такое. Дерьмо! Он же принес ей фотографию Джонни
с автографом, разве этого мало? Теперь ей еще нужны и билеты на эту
проклятую премьеру.
Он взял телефон.
— Люс, — обратился он к своей дуре-секретарше, когда та сняла
трубку. В понедельник он первым делом уволит ее. Пусть поработает Бренда,
хорошенькая негритяночка из отдела Эдди Кейна. На нее хоть смотреть не
противно.
— Слушаю, мистер Столли?
— Закажите для меня еще четыре билета на сегодняшнюю премьеру. Не
обязательно самые хорошие места. И пошлите их... у, дьявол, пошлите их с
рассыльным... — Он прикрыл микрофон ладонью. — Уорнер, я не могу дать
им твой адрес. Куда послать билеты?
— Почему это ты не можешь дать мой адрес? — воинственно спросила
Уорнер.
Определенно, она начинала действовать ему на нервы.
— Потому что это глупо.
— Я сама возьму их, — сказала она. — Я сегодня буду в том
районе.
Уорнер, явившаяся к нему в офис за билетами, — такое и в дурном сне не
приснится:
— Лучше всего оставить их в кассе, — быстро решил он, — на
твое имя.
— Если тебе так нравится.
— Оставьте их в кассе на имя Франклин, — пробормотал он в трубку,
повесил ее и повернулся к Уорнер.
— С кем это ты пойдешь?
Она подняла на него глаза.
— Не волнуйся, Микки. Я и близко не подойду к тебе и твоей жене.
Ему не понравилось, как она это сказала. Ему вообще не нравилось, как
развивались их отношения. Он-то думал, Уорнер другая, раз ничего не требует.
Но в конечном итоге все бабы одинаковые. Все кончается нытьем и требованием
большего, чем мужчина готов дать.
— Ладно, ладно, — он потянулся за одеждой. — Пора одеваться и
выметаться.
Инцидент с Эдди расстроил его. Он ненавидел сцены вообще, а потасовки в
особенности. И представить невозможно, что Эдди будет делать дальше: на него
никогда нельзя положиться. Не будь Лесли такой дремучей дурой, она бы давно
заставила его лечиться от наркомании.
По дороге на студию Микки чувствовал себя неудовлетворенным и раздраженным.
Неожиданно он свернул и направился к мадам Лоретте. Он окончательно пришел к
выводу, что Форд Верн абсолютно прав.
Заплати, и не
будетникаких хлопот. Заплати, и твоя жизнь принадлежит
только тебе. Мадам Лоретта тепло приветствовала его. Никакой суеты. Никаких вопросов.
Никаких требований относительно билетов.
— Что у вас сегодня для меня? — спросил он, как будто разговаривал
в лавке с мясником, выбирая кусок говядины получше.
— Очаровательная восточная девушка, — ласково предложила мадам
Лоретта. — Очень милая. Очень нежная. Очень талантливая. Вам
понравится.
— Да. — Микки предвкушал, как его будут ублажать. — Думаю,
что понравится.
Эдди позвонил Кэтлин Ле Поль из машины.
— Извините, — промямлил он. — Совсем забыл.
— Все в полном порядке, — спокойно ответила Кэтлин. — Ваша
жена отдала мне деньги.
Эдди пришел в ужас.
— Жена?
— Вы же их оставили для меня, так ведь?
— Да, да, конечно. Мне пришлось срочно уехать на студию. Неожиданно.
Кэтлин глубоко вздохнула.
— Когда-нибудь вам нужно будет привести свою жизнь в порядок, Эдди.
— Только не с вашей помощью.
— Что вы имеете в виду?
— Это вы познакомили меня с Карло Боннатти. Теперь у меня большие
неприятности.
— Какого сорта?
— Не надо только делать вид, что вы не в курсе. Весь город знает.
В голосе Кэтлин появились стальные нотки.
— Вы что, обкрадывали его?
— Старался заработать на жизнь. Вот и все, просто на жизнь, —
защищался он. — Это что, преступление? Студия заплатит.
— Эдди, Эдди, вы так никогда ничему не научитесь. Таких людей, как
Карло Боннатти, лучше и не пытаться облапошить. Иначе можно закончить свои
дни в морге.
Черт возьми! Эдди Кейну вовсе не хотелось спешить в морг. Может быть, лучше
уехать из города? Податься на Гавайи, где когда-то ему было так хорошо.
Полно дешевой наркоты и великолепных телок.
Но, минутку, он ведь совсем забыл о Лесли. Что с ней-то делать?
Господи! И как это он умудрился вляпаться во все это дерьмо?
Почему он допустил, чтобы нормальная жизнь для него кончилась?
Звонок сестры застал Абигейль врасплох.
— В чем дело? — пыталась докричаться до нее Примроз из Лондона.
Абигейль сразу разозлилась. Примроз умудрялась все представить так, как
будто во всем виновата она. Почему бы сначала вежливо не поинтересоваться
Как дела?
,
Дети здоровы?
Но нет, Примроз с места в карьер бросается в
атаку, как будто Абигейль обязана ей что-то объяснять.
— Не возьму в толк, из-за чего весь сыр-бор? — огрызнулась она.
— Из-за телеграммы, — нетерпеливо ответила Примроз.
— Какой телеграммы?
— О, ради Христа! И не пытайся сделать вид, что ты ничего не знаешь.
Бен вне себя.
Абигейль заговорила медленно и ровно, чтобы быть уверенной, что сестра
поняла каждое слово.
— Примроз, я понятия не имею, в чем у тебя проблема.
— Мы с Беном сегодня получили телеграмму от деда, — укоряющим
тоном объяснила Примроз, как будто сестра была обязана об этом знать.
Абигейль удивилась.
— В самом деле? И что в ней?
— Требует, чтобы мы явились в понедельник на студию на срочное
совещание.
Абигейль нахмурилась. Имеет ли это какое-то отношение к ее последнему визиту
к Эйбу? Может, он хочет сказать Бену и Примроз, что они с Микки собираются
продать студию без их ведома?
Она вздохнула.
— Понятия не имею, в чем дело.
— Жутко некстати. Вот и все, что я могу сказать, — хмыкнула
Примроз. — Ты же понимаешь, что нам придется лететь завтра утром? У
меня и собраться не будет времени. И договориться, чтобы присмотрели за
детьми. Просто безобразие.
— Давай я тебе перезвоню, — предложила Абигейль, которой не
терпелось закончить разговор. — Я свяжусь с Микки, может, он что-то
знает.
— Ладно, — резко ответила Примроз.
Абигейль положила трубку. Проще всего позвонить деду. К сожалению, у нее не
хватало смелости. Эйб, этот древний старикан, обязательно скажет что-нибудь
грубое и оскорбительное вроде:
Отвяжись, девонька, не твоего ума это дело,
черт побери
.
Она еще раз позвонила Микки и снова попала на новую секретаршу.
— Он вернулся? — нетерпеливо спросила Абигейль.
— Еще нет, миссис Столли.
— Вы уверены, что не знаете, где он? Мне он срочно нужен.
Нет, просто невозможно устоять
, — подумала Лаки.
— Ну... есть тут один номер. Вы можете попытаться позвонить туда.
— Давайте его мне, — приказала Абигейль сурово.
— Одну минутку, пожалуйста.
Лаки влетела в кабинет Микки, нашла его личную записную книжку и посмотрела,
есть ли там телефон Уорнер.
Ты самая настоящая сука, Сантанджело.
Ну и что? Ублюдок обозвал меня тупой коровой. Вот ему и
наказание
.
Она вернулась к телефону и продиктовала Абигейль номер Франклин.
Абигейль позвонила, думая, что попадет в офис.
— Мистер Столли здесь? — спросила она надменно, когда ей ответил
женский голос.
— А кто это? — поинтересовалась Уорнер.
— Его жена.
— И вы звоните
мне? — удивилась Уорнер.
— Простите? — не поняла Абигейль.
— Это вы мне звоните?
День у Абигейль выдался крайне запутанный.
— Нет, я звоню не вам, — ответила она сердито. — Чья вы
секретарша?
— Я ничья секретарша. Я — Уорнер Франклин. — Она так произнесла
свое имя, как будто Абигейль просто обязана его знать.
— Вы актриса? — спросила Абигейль, почуяв опасность.
— Нет, я не актриса. Я работаю в полиции.
— В полиции?
— Совершенно верно.
Абигейль ничего не понимала.
Уорнер решила, что ей нечего терять.
— Я также любовница вашего мужа, — добавила она, подумав, что
самое время жене Микки узнать о ее существовании.
Днем в пятницу Венере Марии домой принесли на двадцать тысяч долларов акций
Ай-би-эм
на ее имя. Она приехала домой со студии рано, и ее уже ждал
большой конверт. Внутри находилась карточка фирмы
Тиффани
от Мартина.
Сверху золотом выгравировано его имя, а пониже он написал от руки:
Чтоб не
говорила, что я не плачу, если проиграл
.
Венера Мария усмехнулась. Конечно, он легко может себе это позволить, но
приятно, что не забыл. Остроумный способ расплатиться, не связываясь с
наличными.
Как ей отреагировать? Надо придумать что-то оригинальное. У Рона всегда идей
навалом. Она позвонила ему.
Естественно, его дома не оказалось. Они с Кукленком Кеном отправились по
магазинам. Вернутся часа через два.
Очевидно, Рон снова осыпает подарками своего любовника-сожителя. Вот уж кто
умел тратить деньги.
Она стала думать, кому бы еще позвонить. К сожалению, у нее не было близких
подруг. В ее ситуации с этим сложно. Венера Мария богата, молода и
знаменита. У нее есть все, к чему стремятся все женщины в Голливуде. Она
вызывает зависть.
Ну, разумеется, имелись еще жены начальников, но вряд ли ей нужна в качестве
близкой подруги Абигейль Столли или еще кто-нибудь в этом роде. Все, что их
интересует, это устройство благотворительных вечеров, покупка одежды у
ведущих модельеров и долгие обеды, во время которых они перемывают кости
всем в городе.
Конечно, неплохо бы иметь хоть одну подругу, с которой можно всем
поделиться. Хоть она и выросла в Бруклине, но была не похожа на других
девушек. В то время как те вертелись возле кафе на углу, ходили в кино и на
рок-концерты и заигрывали с парнями, она была вынуждена сразу после школы
бежать домой и заниматься домашними делами, которых накапливалось
невпроворот. Нелегкая это работа — обслуживать отца и четверых братьев.
Иногда она сама себе казалась современной Золушкой.
И ни один из них не ценил ее труда. Они все принимали как должное.
Потом она познакомилась с Роном, парнем, живущим по соседству.
Гомиком, живущим по соседству
, — подумала она,
истерически хихикнув.
Они сразу поладили. Две близкие души, нашедшие друг друга в Бруклине, не где-
нибудь.
Рон уговаривал ее сбежать из дома, водил на Таймс-сквер и Бродвей, где им
нравилось бродить часами. Они хорошо понимали друг друга, обоих интересовал
шоу-бизнес. Они точно знали, чего хотят, и были уверены, что своей цели
достигнут, станут знаменитыми. В Бруклине им делать было нечего, и они
решили сбежать.
Оба были готовы трудиться не покладая рук. Венера Мария рассчитывала на свое
умение петь, танцевать и играть. Ей это нравилось, было главным в жизни. Она
стремилась делать все блестяще, доводить до совершенства, и обычно это ей
удавалось.
Рон обожал танцевать и ставить танцы. Прилежание и упорство помогли им
добиться столь желаемой известности.
Отец и три брата Венеры Марии до сих пор жили в том же доме в Бруклине. Она
предложила им купить дом поприличнее. Они отказались, хотя отец и сказал,
что не возражал бы против новой машины, а братья попросили подкинуть им
деньжат. Двое уже женились. Венера Мария догадывалась, что теперь вся работа
легла на плечи жен.
Она купила отцу новый
шевроле
и каждому из братьев дала по десять тысяч
долларов. Никто даже не сказал спасибо. Прелестная семейка.
А тут еще Эмилио, притащившийся за ней в Голливуд и поселившийся в ее доме.
Недовольный, когда она его выпроводила. С той поры Венера Мария не слышала
от него ни слова. Ничего вроде:
Спасибо, что платишь за мою квартиру. Очень
мило с твоей стороны было дать мне машину
.
Ладно, она богата, но она добилась этого своим трудом. Никто ничего не давал
ей даром.
Она отнесла пакет с акциями в спальню — светлую, просторную комнату, с
окнами, выходящими на обязательный в Голливуде плавательный бассейн. С одной
стороны спальни располагалась ванная комната, с другой — гимнастический зал
с зеркалами.
На стене в кладовке висел ее огромный портрет, сделанный Хельмутом Ньютоном.
Любопытная фотография. Венера Мария сидела на стуле в трико телесного цвета.
Ноги поджаты под себя, тело выгнуто, голова в профиль откинута назад. Она
выглядела одновременно сексапильной и невинной, строгой и вызывающей. Она
очень любила эту фотографию. Сделана она была до Мартина.
Со скупой ухмылкой Венера Мария подумала, что жизнь ее теперь разделилась на
две половины: до Мартина и после.
Может, раньше ей было лучше? Кому это надо, сходить с ума по мужчине?
Она нажала потайную кнопку, и фотография сдвинулась в сторону, обнаружив
сейф средней величины. Она набрала нужную комбинацию, и сейф открылся. Там
хранился паспорт, акции, письма бывших любовников и фотография, на которой
они сняты с Мартином. Это единственная фотография, где они вместе, и она
очень ею дорожила. Они сидели на диване в ее гостиной. Мартин обнимал ее за
плечи, а она смотрела ему в лицо. Определенно интимная фотография. Любой,
взглянувший на нее, сразу бы понял, что они любовники. Именно поэтому она не
могла вставить ее в рамку и повесить на стену. Слишком рискованно. Все равно
что крикнуть на весь мир:
Смотрите, вот мой возлюбленный!
А она не хотела
афишировать их отношения. Мартин должен все решить сам.
На автоответчике оказалось послание от Джонни Романо.
— Эй, детка, — гудел он. — Ты обещала, что перезвонишь. Это
Джонни. Ты должна мне сказать, пойдешь ли со мной сегодня на мою
премьеру. — Жалобный вопль суперзвезды.
Ну, еще бы, Джонни мечтает появиться с ней под руку. Пусть пресса пускает
слюни насчет того, что Джонни Романо и Венера Марля наконец-то сошлись. Что
за зрелище! Не говоря уже и о сенсационной рекламе для его фильма.
На студии поговаривали, что фильм — дерьмо. Но то был Голливуд с его вечными
преувеличениями. Неважно, какой он, этот фильм, деньги он принесет отличные.
Джонни Романо способен заработать деньги, просто помочившись на Родео-драйв.
Зачем он ей звонил, между прочим? Она ведь никогда не обещала пойти с ним на
премьеру.
Парня, по-видимому, подхлестывал ее отказ Он ей постоянно звонил, а она
всегда говорила нет. Зачем ему это? Он может иметь любую, стоит только
захотеть. Почему он к ней так привязался?
Венера Мария спрятала свои новые акции и закрыла сейф. Затем, мучимая каким-
то непонятным чувством вины, набрала номер квартиры Эмилио.
— Эмилио Сьерры нет, — ответил автоответчик. — Но Эмилио
Сьерра будет счастлив узнать, кто ему звонил, чтобы связаться с вами. Не
забудьте оставить свой номер.
Она дождалась сигнала и сказала сухо:
— Эмилио, это Венера. Просто хотела проверить, как ты устроился.
Все. Приличия соблюдены. Не то чтобы она ему что-то должна. Но все же...
Пока у нее не прошло семейное настроение, она решила позвонить отцу в Нью-
Йорк. Старик так и не признал ее успех. Он с удовольствием принимал
ежемесячный чек, посылаемый ею, но ни разу не похвалил ее. К ее досаде, ей
почему-то все еще хотелось добиться его одобрения. Но никак не удавалось.
Венера Мария наверняка знала, что он сейчас сидит дома перед телевизором,
распустив толстый живот, с банкой пи
...Закладка в соц.сетях
