Жанр: Любовные романы
Леди Босс
...сон, занимавшийся делами
студии за границей.
Микки и Бен также ненавидели друг друга. Для блага дела, однако, им пришлось
заключить довольно шаткий союз. Сохранить мир очень помогал тот факт, что
жили они по разные стороны Атлантики.
Эйб окрестил своих зятьков мерзавчиками, считая их мелкими жуликами, ворующими все, что плохо лежит.
Он получал удовольствие, обсуждая мерзавчиков с Ингой, редко улыбающейся, но
слушавшей внимательно, не упуская ни детали из повествований Эйба о
последних, с его точки зрения, жульнических деяниях зятьев.
Эйб держал на студии своего верного служащего Германа Стоуна, неприметного
человека, носящего ничего не значащий титул личного помощника мистера
Пантера. Стоун раз в месяц приезжал к Эйбу и рассказывал вкратце, что
творится на студии. Все знали, что он хозяйский шпион, старались не иметь с
ним ничего общего и не посвящать ни в какие дела. Он владел приличным офисом
и держал при себе немолодую секретаршу по имени Шейла. И Герман, и Шейла,
реликвии времен правления Эйба, были совершенно безвредны. Вот только
тронуть их никто не мог, пока Эйб жив. Что, как надеялся Микки Столли,
должно измениться очень скоро. Вот тогда он получит полный контроль над
студией и сможет избавиться от своего родственничка, Бена Гаррисона.
Чем скорее, тем лучше, считал и Бен Гаррисон. Тогда он переедет в Голливуд и
вырвет студию из загребущих лап Столли.
Абигейль Столли и Примроз Гаррисон знали, что после смерти деда они станут
практически самыми могущественными женщинами в Голливуде. Что касалось
студии, Эйб никогда не связывался с государством, он владел всем лично —
всеми ста двадцатью акрами первосортной земли. Так что дамы унаследуют все.
Микки Столли собирался править в своем унаследованном королевстве, как
правили хозяева студий в старые времена.
Бен Гаррисон собирался распродать землю частями, как сделала студия
XX век
— Фокс
, и стать миллиардером.
Уж мерзавчики ждут не дождутся. И старый Эйб знал это, как никто.
Вот почему он вынашивал совсем другие планы. И, если бы Абигейль и Микки, а
также Примроз и Бен об этих планах узнали, они бы совершили харакири как-
нибудь воскресной ночкой.
Эйб собирался продать студию.
И чем скорей, тем лучше.
4
В Нью-Йорке Стивен Беркли поцеловал Мэри Лу, ласково похлопал ее по животу и
направился к двери, задержавшись на секунду, чтобы спросить:
— Мы сегодня дома или куда идем?
— Идем, — ответила она.
Стивен застонал.
— Почему? — жалобно спросил он.
— А потому что, когда живот полезет на нос, мне уже никуда не придется
ходить, так-то, приятель.
Оба рассмеялись. Мэри Лу была хорошенькой негритянкой, которой недавно
исполнилось двадцать три года и которой два с половиной месяца осталось до
родов. Они были женаты уже почти два года.
Кожа Стивена Беркли имела цвет густого молочного шоколада. Вьющиеся черные
волосы, непроницаемые зеленые глаза. Под метр девяносто ростом, он в свои
сорок шесть лет сохранил превосходную форму благодаря посещениям спортивного
зала три раза в неделю и ежедневному плаванию в открытом бассейне.
Мэри Лу вела популярную телевизионную программу, а Стивен был весьма
удачливым адвокатом. Они познакомились, когда руководители передачи
обратились в его фирму с просьбой представлять Мэри Лу в деле против
журнальчика низкого пошиба, опубликовавшего ее фотографии в обнаженном виде,
сделанные, когда девушке было пятнадцать лет. Стивен взялся вести дело и
добился для нее компенсации в возмещение ущерба в шестнадцать миллионов
долларов, которую потом обжаловали и сократили. После чего Мэри Лу и Стивен
поженились. Невзирая на разницу в возрасте в двадцать четыре года, оба были
безмерно счастливы.
— Ну и что такое необыкновенное и интересное ты для нас придумала на
сегодняшний вечер? — спросил он саркастически.
Мэри Лу усмехнулась. Что бы это ни было, Стивен предпочитал оставаться дома.
Он любил готовить, смотреть телевизор и заниматься любовью — необязательно,
впрочем, в такой последовательности.
— Мы должны были встретиться с Лаки, — сказала она. — Но ее
секретарь позвонил и сказал, что ей пришлось уехать из города. Тогда я... и
пригласила маму пойти куда-нибудь с нами.
— Твою маму?
Мэри Лу сделала вид, что рассердилась.
— Ты же обожаешь мою маму. Не серди меня.
— Естественно, я обожаю твою маму, — передразнил он. — Но
свою жену я обожаю куда больше. Почему мы не можем тихо посидеть дома
вдвоем?
Мэри Лу показала ему язык.
— Только это тебе и надо.
— А что тут плохого?
— Убирайся отсюда, Стивен. Иди на работу. Ты такой зануда.
— Кто, я?
— Пока, Стивен.
Он продолжал защищаться.
— Что преступного в желании побыть наедине с женой?
— Вон! — твердо приказала Мэри Лу.
— Один поцелуй, и я исчез, — пообещал он.
— Только один, — сказала она сурово.
Один поцелуй потянул за собой второй, потом третий, и не успели они
опомниться, как оказались в спальне, где, срывая друг с друга одежду,
задыхаясь, упали на кровать.
В своей любви они были одинаково страстны. Стивен старался быть осторожным,
боясь навредить ребенку. Мэри Лу, казалось, забывала об этом совершенно. Она
переполнялась страстью, прижимала его к себе, обнимала его ногами за талию,
раскачивалась, пока не достигала оргазма, сопровождавшегося легкими
вскриками.
К тому времени, когда они закончили, ему снова требовалось принять душ, а на
назначенную встречу он безнадежно опаздывал.
— Я тут ни при чем, — строго сказала Мэри Лу вслед выбегающему из
дома мужу.
— Ни при чем! — возмутился он, направляясь к автомобилю. —
Признайся! Ты же просто секс-машина! И откуда мне взять время на работу?
— Может, заткнешься? — проговорила Мэри Лу, стоя на пороге в
шелковом кимоно и с блаженной улыбкой на раскрасневшемся лице. — Люди
тебя услышат!
В конторе, в приемной, его с нетерпением ждал Джерри Майерсон, самый близкий
друг и компаньон по адвокатской конторе
Майерсон, Лейкер, Брандо и Беркли
.
— Мы опаздываем, — резко бросил он, постукивая пальцем по часам,
как будто ждал, что ему будут возражать.
— Я знаю, — виновато согласился Стивен. — Должен был
переспать с женой.
— Очень смешно, — фыркнул Джерри. Сорокасемилетний холостяк и
плейбой, Джерри твердо верил в то, что стоит ему жениться, как член
сжучится, а потом напрочь отсохнет. — Пошли, — нетерпеливо
скомандовал он.
Нечасто случалось, чтобы Джерри Майерсон и Стивен Беркли выезжали по вызову
на дом. Только в исключительных случаях. Клиенткой, к которой они в данный
момент направлялись, была Дина Свенсон, дама богатая чрезвычайно. Ее муж,
миллиардер Мартин З. Свенсон — президент
Свенсон индастриз
, могущественной
фирмы, владеющей в Нью-Йорке землей, гостиницами, компаниями по производству
косметики и издательствами.
Мартин З. Свенсон, одна из самых примечательных фигур в Нью-Йорке,
привлекательный мужчина сорока пяти лет от роду, власть имел огромную, но
ненасытно стремился к еще большей. Дина постаралась, чтобы ее знали не
только в качестве жены Мартина З. Свенсона. С самого начала она наняла пресс-
секретаря, заботившегося об этом. Из светской бабочки и модной картинки она
превратилась в известную личность, чье имя украшало целый ряд товаров, от
духов до джинсов особого покроя. Она возглавила
Стиль Свенсона
, одну из
многочисленных компаний своего мужа. Дина следила за тем, чтобы имя Свенсон
не сходило с газетных полос.
Они были женаты уже четыре года. Хорошо подходили друг другу. Пожалуй,
аппетит Дины к славе, деньгам и власти был еще ненасытнее, чем у ее мужа.
Когда Дина Свенсон позвонила и потребовала, чтобы они явились, Джерри пришел
в восторг. Фирма в течение нескольких месяцев представляла ее по всяким
мелким делам, но Джерри рассчитывал, что вызов на дом означает нечто более
серьезное. Кто знает, может, им поручат счета ее мужа. Эта идея очень
импонировала Джерри.
— Зачем ты меня тащишь? — ворчал Стивен, сидя на заднем сиденье
машины Джерри, по дороге к дому Дины на Парк-авеню, одному из мест
проживания Свенсона в Нью-Йорке.
— Потому что мы не знаем, что ей нужно, — терпеливо объяснил
сидящий рядом с ним Джерри. — Все может быть просто. Но может быть и
сложно. Две головы лучше, чем одна. — Он помолчал, потом хитро добавил:
— Кроме того, ходят слухи, что она предпочитает
черный кофе
.
Стивен прищурился.
— Что ты сказал? — спросил он резко.
— Что слышал, — спокойно ответил Джерри.
Покачав головой, Стивен заметил:
— Ну и дебил же ты, Джерри. Иногда мне кажется, что ты все забыл в
колледже.
— Что все? — с невинным видом поинтересовался Джерри.
— Твои поганые мозги.
— Ну спасибо тебе.
Машина остановилась на красный свет. Джерри рассматривал двух девиц,
переходящих улицу. Одна, ярко-рыжая, привлекла его особое внимание.
— Как ты думаешь, она сосет...
— Заткнись, — мрачно перебил Стивен. — Знаешь, Джерри, пора
тебе жениться и перестать вести себя, как старый адвокат с грязным умишком.
— Жениться? — в голосе Джерри звучал неподдельный ужас. — С
какой стати ты решил, что я способен на такую глупость?
Иногда Стивен удивлялся, почему после колледжа они остались друзьями.
Несмотря на то что они совершенно разные, Стивен и представить себе не мог
более верного и надежного друга, чем Джерри Майерсон. Джерри оказывался
всегда рядом во всех его злоключениях, включая неудачную женитьбу на бешеной
пуэрториканке Зизи, несколько трудных лет в качестве помощника областного
прокурора и, наконец, долгие годы, которые Стивен потратил, чтобы узнать,
кто его отец. Когда он в конце концов понял, что отец его — скандально
известный Джино Сантанджело, Джерри поздравил его следующими словами:
— Ага, теперь у тебя одно яичко белое, а второе черное, — пошутил
он. — В любом суде можешь выступать. Неплохо устроился, Стивен.
Выясняется, ты хитрый малый.
Открытие правды об отце произвело на Стивена впечатление разорвавшейся
бомбы. Но жизнь шла своим чередом, и он постепенно стал привыкать к этой
мысли. С помощью Джерри Стивен с головой ушел в работу, решив заняться
уголовным правом. Дело оказалось ему по душе. Вскоре он завоевал репутацию
одного из лучших адвокатов Нью-Йорка. Он охотно признавал, что, не будь
Джерри, никогда бы ему не стать партнером в одной из наиболее известных
юридических фирм Нью-Йорка. Джерри всегда поддерживал его. Ну и что, если он
ведет себя в личном плане, как идеальный подписчик
Плейбоя
? За фасадом
любителя клубнички скрывается золотое сердце, а это главное.
Дина Свенсон, холодноватая привлекательная женщина с точеными чертами лица,
пустыми голубыми глазами и светло-рыжими волосами, уложенными в прическу в
стиле тридцатых годов, была из числа тех, чей возраст невозможно определить.
Упругая белая кожа без единой морщинки, великолепный макияж, стройная фигура
под сшитой на заказ серой юбкой и дорогой шелковой блузкой. Стивен решил,
что ей где-то между тридцатью и сорока, точнее сказать невозможно. Зато с
уверенностью можно определить, что она несчастлива.
Дина вялым рукопожатием встретила их в просторной гостиной, украшенной
всякими африканскими штучками, скульптурами и хорошими картинами. Над
камином висел впечатляющий портрет мистера и миссис Свенсон. На портрете она
была изображена в вечернем розовом платье, а ее муж — в белом смокинге. Лица
обоих сохраняли одинаковое выражение полного равнодушия.
Стоящий рядом дворецкий-ливанец ожидал, когда они закажут кофе, прежде чем
незаметно удалиться.
Дина жестом предложила им сесть на слишком мягкий диван и произнесла с
небольшим акцентом:
— Все, о чем мы сегодня будем говорить, должно остаться в тайне. Могу я
быть в этом уверена?
— Разумеется, — поспешно подтвердил Джерри, обиженный, что она
может думать иначе.
— Мой муж тоже не должен знать об этом разговоре.
— Миссис Свенсон, мы ценим вас как клиентку. Все, что вы скажете,
останется между нами.
— Прекрасно. — Она скрестила очень даже недурные ноги в шелковых
чулках и потянулась к серебряному ящичку за черной сигаретой.
Джерри подсуетился с зажигалкой. Дина глубоко затянулась, потом посмотрела
на Джерри и вслед за ним на Стивена:
— Я считаю, не стоит терять время. А вы как думаете?
— Совершенно с вами согласен, — охотно подтвердил Джерри, которому
начинала нравиться эта невозмутимая, хорошо упакованная женщина, хотя вообще-
то он предпочитал другой тип.
Дина взглядом заставила его замолчать.
— Пожалуйста, выслушайте меня, — произнесла она
величественно, — и не перебивайте.
Джерри застыл. Он не привык, чтобы с ним разговаривали, как с прислугой.
Даже не заметив, что обидела его, Дина спокойно продолжила:
— Джентльмены, мне недавно стало ясно, что в один из ближайших дней я
могу совершить идеальное убийство.
В комнате повисла тяжелая тишина. Дина молчала, давая им возможность понять
всю важность сказанного. Решив, что они это осознали, она продолжила:
— Если это произойдет, но мне не удастся сделать убийство идеальным, я,
естественно, буду ждать, что вы, мои адвокаты, предпримете все возможное,
чтобы меня защитить. — Длинный белый палец, украшенный огромным
бриллиантом, указал прямо на Стивена. — Вы. Хочу, чтобы менязащищали
вы. Мне сказали, что лучше вас нет.
— Простите, подождите минутку, — горячо перебил Стивен. — Я
не могу...
— Нет, это вы подождите минутку, — резко бросила она. Сразу было
видно, что Дина привыкла получать то, что хотела. — Дайте мне
закончить. — Она не сводила с них холодных голубых глаз, как бы
предлагая им рискнуть и перебить ее. — Сегодня утром на счет вашей
компании переведен аванс в один миллион долларов. Все, что от вас требуется,
мистер Майерсон и мистер Беркли, быть на месте,
когда и
если, я подчеркиваю,
если вы мне
потребуетесь. — Она горько рассмеялась и добавила медленно и задумчиво:
— Ради всех нас, я надеюсь, что этот день никогда ненаступит.
Эйб Пантер расположился за своим огромным письменным столом орехового
дерева. За его спиной сидела разъяренная Инга.
В комнату вошла Лаки Сантанджело вместе с Мортоном Шарки, ее адвокатом по
Западному побережью.
Дружелюбным кивком Эйб приветствовал Лаки. Они встречались всего однажды, но
она ему сразу понравилась. Он нюхом почувствовал в Лаки любительницу
приключений, сам был таким же в молодости.
— Хорошо выглядите, мистер Пантер, — вежливо заметил Мортон Шарки,
до сих пор еще не пришедший в себя от удивления, что Лаки удалось так далеко
продвинуться в этой сделке.
Когда она впервые пришла к нему с этим диким предложением, он едва не
рассмеялся ей в лицо.
— Как вы не понимаете, что хотите невозможного? — заявил
он. — Студией руководят Микки Столли и Бен Гаррисон. И поверьте мне, я
это точно знаю, продавать ее они не собираются.
— Вы, верно, забыли, что они там просто служащие? — спокойно
поинтересовалась Лаки. — Насколько мне известно, они зарабатывают этим
себе на жизнь. Студия на все сто процентов принадлежит Эйбу Пантеру. Зря
беспокоитесь, Мортон, я абсолютно все проверила. Он может делать что
пожелает. А я хочу, чтобы он мне ее продал.
— Ему уже сто с лишним, — пошутил Мортон.
— Ему восемьдесят восемь лет, и он в трезвом уме и твердой
памяти, — уверенно ответила она.
Мортон Шарки не сомневался, что ничего не выйдет. Но он никогда раньше не
имел дела с Сантанджело. Если Лаки что-то затевала, она всегда шла до конца.
Чутье подсказывало ей, что Эйб Пантер придет в восторг от возможности надуть
своих вороватых зятьков и выдернуть студию,
его студию,
прямо из-под их задниц.
Начались тайные переговоры. Сначала Эйб интереса не проявил, пока Лаки не
предложила прилететь в Лос-Анджелес и поговорить тет-а-тет.
Конечно, Эйб Пантер стар, но она при первой же встрече почувствовала
близкого по духу человека, едва ее черные глаза встретились с хитрыми
выцветшими голубыми глазами Эйба.
— Черта ли ты смыслишь в том, как руководить студией и делать
фильмы? — резко спросил он ее.
— Да почти ничего, — честно призналась Лаки. — Но я нюхом
чувствую дерьмо, а именно это ваша студия сейчас и выпускает. Дешевка и
дерьмо. — Ее глаза сверкали. — Так что, как ни крути, испортить я
уже ничего не смогу.
— Студия приносит доход, — напомнил Эйб.
— Верно, а фильмы вы все равно делаете дерьмовые. Я хочу, чтобы студия
снова стала великой, какой была раньше. И поверьте мне, я
смогу это сделать. Можете считать этообещанием
Сантанджело. А Сантанджело обещаний не нарушают. — Она молча
гипнотизировала его своими черными глазами, таящими опасность. Потом
добавила: — Могу поспорить.
Она понравилась ему сразу. В ней чувствовался бойцовский дух, что нечасто
встретишь в женщине.
Лаки оказалась права в своей догадке — ничто не доставило бы Эйбу большего
удовольствия, чем надуть своих зятьков и увести у них из-под носа то, что
они считали принадлежащим им по праву.
Поэтому он согласился на сделку. Теперь оставалось только поставить подпись.
— Дайте мне поговорить с Лаки наедине, — сказал Эйб, поудобнее
усаживаясь в кресле.
Дело было уже на мази, но Мортон чувствовал, старик что-то задумал.
— Разумеется, — сказал он с легкостью, которой на самом деле не
испытывал. Потом бросил взгляд на Лаки, чуть заметно кивнувшую ему.
Мортон вышел из комнаты.
Инга не шевельнулась. Она осталась сидеть за спиной Эйба, подобно
незыблемому шведскому монументу.
— Вон! — прикрикнул Эйб.
Только небольшая гримаса на тонких губах показала, что ей это не
понравилось. Выходя из комнаты, она громко хлопнула дверью, демонстрируя
свое неудовольствие.
Эйб хихикнул.
— Инге не нравится, когда я ей указываю, что делать. Никак не может мне
простить, что не сделал из нее звезду. — Он покачал головой. — Не
моя вина. Ноль на экране. Кинозвезды, у них должно быть два качества. —
Он склонил голову набок. — Знаешь, какие?
Лаки кивнула. Кредо Эйба Пантера она выучила наизусть.
— Уметь нравиться и уметь трахаться, — ответила она без запинки.
Это произвело на него впечатление.
— Откуда знаешь? — потребовал он ответа.
— А я читала о вас абсолютно все. Каждую газетную вырезку, студийные
отчеты, три биографии неизвестных авторов. Да, и еще несколько автобиографий
очаровательных звезд, которые не могли обойтись без того, чтобы не упомянуть
вас. — Она ухмыльнулась. — Уж вы-то в свое время порезвились,
верно? Вы очень известный человек, мистер Пантер.
Он кивнул, довольный ее правильной оценкой своего положения.
— Ага, я последний из них, — сказал он с гордостью. —
Последний киношный динозавр.
— Я бы не сказала, что вы динозавр.
— Не надо мне льстить, девонька. Сделка-то уже почти что у тебя в
кармане.
— Знаю. — Ее черные глаза сверкали. — Я готова заплатить вашу
цену. Вы готовы мне продать. Скажите же, мистер Пантер, в чем задержка?
— Мне нужна от тебя еще самая малость.
Она постаралась скрыть нетерпение. Если Лаки чего хотела, то тут уж вынь да
положь.
— Что именно? — спросила она с некоторым раздражением.
— Возмездия.
— А?
— Для мерзавчиков и всех этих кровопийц вокруг них.
— Ну и?..
— Хочу, чтобы ты их прищучила, девонька. И хорошенько.
— Я и собираюсь.
— По-моему.
Она все еще продолжала сдерживаться.
— Как это, по-вашему?
— Прежде чем ты заберешь все в свои руки на студии, устройся туда
работать. Будешь помощницей Германа Стоуна. Это мой человек. — Эйб
постепенно вдохновлялся, ощущая, что снова его жизнь приобретает
смысл. — И, когда ты туда залезешь, в самую гущу, ты поймаешь их на
том, чтоони не должны бы делать. — Он удовлетворенно хихикнул. —
Шесть недель внутри — и, трах-тарарах, ты новый босс и можешь выкинуть всех
на помойку. Хороший план, а?
Лаки едва верила своим ушам. Безумная идея. Как это она может исчезнуть на
шесть недель и стать другим человеком? Она — глава огромной империи, не
может же она просто взять и исчезнуть. А как Ленни? И Бобби с Бриджит? Не
говоря уже о ее многочисленных деловых обязательствах?
— Невозможно, — сказала Лаки, с сожалением покачав головой.
— Хочешь студию, сделаешь как я сказал, — ответил Эйб, пощелкивая
вставной челюстью. — Если
действительно хочешь.
Лаки провела рукой по волосам, встала и принялась вышагивать по комнате.
Разумеется, она хочет студию, но это не значит, что готова для этого прыгать
через обруч по команде старика. Или значит?
Гм... Может, идея не так уж и безумна? Может, даже соблазнительна? Вроде
вызова? А уж против этого Лаки устоять не могла.
Под чужим именем она сможет изловить всех, кто делает что-то не так.
Эйб осторожно наблюдал за ней, прищурившись и протягивая руну к стакану со сливовым соком на столе.
— Не согласишься — никакой сделки, — сказал он, чтобы убедиться,
что она поняла правила игры.
Лаки резко повернулась и посмотрела на него.
— Вы хотите сказать, что откажетесь от сделки? — спросила она
недоверчиво. — От всех этих денег?
Эйб улыбнулся, показав ровную линию белых фарфоровых зубов. Они не шли к его
высохшему, морщинистому лицу. Слишком уж новые.
— Мне восемьдесят восемь лет, девонька. Какого черта я буду делать с
этими деньгами? От них что, мой член встанет? Нет, они не поднимут мой
schnickel. — Как знать, — ухмыльнулась Лаки.
— Да уж я знаю, девонька.
— В жизни ничего нельзя знать наверняка.
Эйб еще раз прищелкнул вставными зубами — не самая приятная привычка.
— Шесть недель, — сказал он твердо. — Иначе никакой сделки.
Бриджит Станислопулос только что исполнилось семнадцать, и она, несомненно,
была хороша собой — длинные светлые волосы и округлая, вполне сложившаяся
фигурка. К тому же она должна унаследовать половину состояния
Станислопулосов, оставленную ее дедом Димитрием. Бриджит уже принадлежало
огромное состояние матери, которым управляли опекуны, а по достижении
двадцати одного года ей предстояло стать одной и самых богатых женщин мира.
Но эта мысль была скорее отрезвляющей, потому что Бриджит, будучи еще
подростком, успела пережить много несчастий и потрясений и инстинктивно
чувствовала, что огромное наследство приведет только к дальнейшим
осложнениям.
Деньги не принесли счастья ее матери. Бедняжка Олимпия — она и рок-звезда
Флэш умерли от слишком большой дозы наркотиков в грязном отеле в Нью-Йорке.
Не очень-то достойный финал для Олимпии, женщины, которая должна была иметь
все.
Бриджит твердо решила, что
ее-то жизнь будет другой.
Она не желала следовать материнским путем от беды к беде: три мужа и
чересчур много удовольствий.
Когда Олимпии не стало, Бриджит было тринадцать лет.
Своего настоящего отца, итальянского бизнесмена, которого ее дед называл
охотником за приданым, она никогда не знала. Олимпия развелась с ним вскоре
после рождения Бриджит, а еще через несколько месяцев его разорвало на куски
в Париже бомбой, подложенной террористами в машину. Потерять мать и родного
отца в таком раннем возрасте было достаточно тяжело, однако на этом ее беды
не кончились. Еще через несколько месяцев ее и сына Лаки Роберто похитили.
Сантино Боннатти, печально известный король преступного мира и кровный враг
семьи Сантанджело, спрятал детей в доме своей содержанки Иден
...Закладка в соц.сетях
