Жанр: Любовные романы
Леди Босс
... Антонио,
намереваясь надругаться над ними. Спасая себя и Роберто, Бриджит схватила
пистолет Сантино и трижды выстрелила. Именно в этот момент появилась Лаки, а
затем и полиция, но к тому времени Лаки уже успела увести детей через черный
ход и отправить домой. Лаки взяла на себя ответственность за смерть Сантино.
Через несколько месяцев, когда состоялся суд, Бриджит собрала все свое
мужество и призналась. Это было нелегко, но она больше не могла сидеть молча
и смотреть, как Лаки берет чужую вину на себя. К счастью, имелась
видеозапись, доказывающая, что убийство Боннатти было вызвано необходимостью
самообороны.
Бриджит дали год условно и отправили жить к бабушке Шарлотте, первой жене
Димитрия.
Шарлотта была мало похожа на бабушку. Элегантная светская дама, вышедшая
замуж в четвертый раз за английского театрального актера на десять лет ее
моложе. Они жили попеременно то в Лондоне, то в Нью-Йорке.
Воспитывать Бриджит отнюдь не входило в планы Шарлотты. Она немедленно
определила внучку в закрытую частную школу в часе езды от Нью-Йорка.
Бриджит хотела одного — чтобы ее оставили в покое. Чтобы все забыли о ее
скандальном прошлом.
Она держалась обособленно, не заводила друзей и, самое главное, поняла, в
чем состоит секрет выживания: никогда и никому не доверять.
— Эй, Станисноб, тебя к телефону.
Станисноб — одно из наиболее милосердных ее прозвищ. Но Бриджит не обращала
внимания. Она знала, кто она. Бриджит Станислопулос. Личность, человек. А не
испорченное отродье, как утверждали бульварные газетенки.
Вся эта желтая пресса никогда не оставляла ее в покое. Все время кто-то
бродил вокруг, подсматривал, шпионил. В кустах прятался фотограф, нахальный
репортер ходил за ней по пятам. Постоянная слежка.
У бульварных газетенок были свои фавориты: Лайза-Мари Пресли, принцесса
Монако Стефани и Бриджит Станислопулос. Три юные наследницы. Всегда годятся
для хорошей сплетни.
Не обращая внимания на глупое прозвище, Бриджит взяла трубку из рук высокой
девицы со взбитыми волосами и массой веснушек. Может, они могли бы стать
подругами — только в другое время, в другой жизни.
— Слушаю, — нерешительно произнесла она в трубку. Все ее разговоры
полагалось записывать, но никто никогда не брал на себя этот труд.
— Эй, красоточка, это Ленни. И, как всегда, у меня блестящая идея. Какие у тебя планы на лето?
— Никаких.
— Замечательно. Я тут поговорю с Лаки, чтобы ты приехала и пожила с
нами в Малибу-Бич. Мы сняли великолепный дом. Ну как?
Бриджит пришла в полный восторг. Ленни Голден и Лаки были единственными
людьми, к которым она по-настоящему привязалась. Ленни, ее бывший отчим,
теперь женат на Лаки, которая в свое время была замужем за дедом Бриджит.
Какое сложное переплетение! Генеалогическое древо Онассисов по сравнению с
кланом Станислопулосов выглядело примитивно.
— С удовольствием, — радостно ответила она.
— Заметано. Я попрошу Лаки уговорить Шарлотту отпустить тебя на
несколько недель.
— Господи! Да не придется уговаривать. Просто надо поставить ее в
известность. Она будет счастлива от меня избавиться.
— Не говори гадостей, малышка, — поддразнил Ленни.
— Так это правда, Ленни!
— А потом, когда я закончу сниматься, может, мы все рванем в Европу.
— Чудесно!
— Не наблюдаю большого энтузиазма.
— Да ладно тебе. Я бы прибила кого угодно ради этой поездки.
— Пожалуйста, не надо. Мы уже почти договорились.
— Поскорее бы!
— Вот и дивно.
— А почему ты не на съемках? Ведь сейчас середина дня в Лос-Анджелесе.
— А ты почему не на уроках? — ответил он вопросом на вопрос.
— Полшестого. Я совершенно свободна.
— Тогда пойди куда-нибудь и разгуляйся вовсю.
Она хихикнула.
— Не могу. Будний день. Нас в эти дни не выпускают.
— Наплюй на одно-два правила, живи рискованно.
— Ты вроде не должен мне такое говорить, — заметила она, вспомнив
тот единственный раз, когда она наплевала на правила, и что из этого вышло.
— Кончай вешать мне лапшу на уши. На твоем месте я так бы и поступил.
Как
так бы
? Друзей у нее не было. Сбежать из школы не с кем. Кроме того, в
ней отсутствовала материнская черта — желание оборвать поводок. Бриджит уже
поняла, какую высокую цену надо за это платить.
— Как там на съемках? — быстро сменила она тему.
Ленни застонал.
— Не порть мне день.
— А Лаки с тобой в Лос-Анджелесе?
Он разыграл возмущение.
— Зачем столько вопросов? Ты что ко мне пристаешь, больше заняться
нечем?
Бриджит улыбнулась.
— А ты разве не знаешь? Нравится тебя заводить.
Он сказал, засмеявшись:
— Ладно, живи дальше, а я позвоню на той неделе и поговорим поподробнее. Договорились, пташка?
— Договорились, грязный старикашка.
Ленни всегда прекрасно на нее действовал. Особенно когда называл ее
пташкой
, сокращенное от
тюремная пташка
. Такое у него было для нее
ласкательное имя. В ответ она всегда обзывала его
грязным старикашкой
. Это
стало их игрой, их способом сказать, что прошлое ничего не значит.
— Посмейся над чем-нибудь, и все пройдет, — часто говорил ей
Ленни.
Может, он и прав, только это не означает, что она может расслабиться. Она —
Бриджит Станислопулос. Личность. Наследница. Прежде всего — наследница. От
этого никуда не уйдешь.
Вздохнув, она вернулась в спальню — тюремную камеру, которую она делила еще
с тремя девушками. На столе рядом с кроватью возвышалась стопка домашних
заданий, а на стене, с ее стороны, висел единственный плакат, изображающий
застенчиво улыбающегося Бой Джорджа, при полном гриме и локонах. Ей
нравилась его музыка, и еще ей нравилось, что, казалось, ему на все
наплевать. Такие ей были по душе.
У других девушек висели многочисленные плакаты и портреты всех кого попало,
начиная от Рода Лоу и кончая почти голым Ричардом Гиром. Ну и что? Бриджит
не хотела больше никаких романтических привязанностей.
На какой-то момент она позволила себе вернуться в прошлое. Прежде всего
вспоминалось злобное, ухмыляющееся лицо Сантино. Потом возникал Тим Вэлз.
Молодой и красивый. Начинающий актер, которого угораздило ввязаться в
историю с ней и ее братом Бобби. Газеты так и не связали убийство молодого
актера с делом Боннатти.
Боже милостивый
, — подумала с содроганием Бриджит.
Она любила Тима, а он попытался заманить ее в ловушку. И сожалению, ему
пришлось поплатиться за это жизнью. Только ее вины в этом нет. Люди Боннатти
выполнили приказ, а приказ гласил — убрать Тима Вэлза с дороги.
Не думай об этом
, — молча укорила себя Бриджит. Два
месяца они таскали ее по психиатрам. Наконец один из них посоветовал:
Прекрати об этом думать
. Единственный толковый совет. А все разговоры о
том, что ее родной отец мертв и что мать тоже ушла в мир иной, и поэтому она
должна чувствовать себя брошенной, сплошная ерунда.
Никто ее не бросал — она ощущала себя сильной. Сумевшей выжить. Бриджит
Станислопулос никто не нужен.
7
Ленни всегда терпеть не мог давать интервью. Особенно если журналист
проникал на съемочную площадку, подглядывал, подслушивал и все время что-то
торопливо записывал.
Его уговорил Коротышка Роулингс, ответственный за рекламу фильма, хотя Ленни
сопротивлялся изо всех сил. На этот раз статья предназначалась для
Пипл
или
Ас
, Ленни точно не помнил, а интервью брала женщина с лошадиным лицом,
ходившая опасно близкими кругами вокруг его личной жизни — темы, которую он
никогда не обсуждал, о чем предупреждал заранее.
Не то чтобы в его личной жизни имелись какие-то тайны. Уже одно то, что он
сначала женился на Олимпии Станислопулос, а потом на Лаки Сантанджело, не
позволяло ему оставаться в тени. Но он не может позволить, черт возьми,
давать ход сплетням. Лучше помолчать.
Лаки старалась держаться подальше от прессы, у нее это был просто пунктик.
Она отказывалась давать интервью и, как отец, всячески избегала
фотокорреспондентов.
— Я не люблю работать на публику, — предупредила она Ленни перед
свадьбой, — и не собираюсь ничего в этом смысле менять.
Что очень не просто, если ты выходишь замуж за кинозвезду, — хотел
добавить он. — Особенно если твой первый муж был одним из самых богатых
людей в мире, а имя отца в свое время постоянно мелькало в газетных
заголовках
.
Но, несмотря на все, Лаки каким-то образом удалось сохранить известную долю
анонимности. Мало кто знал, как она выглядит, ее больше знали по имени.
— Как поживает ваша жена? — спросила журналистка с лошадиной
мордой как бы невзначай, читая его мысли. — Говорят, вы разошлись?
Ленни пригвоздил ее к месту суровым взглядом зеленых глаз.
— Пошел-ка я работать, — заявил он, вставая с парусинового стула.
Он был сыт по горло.
На репортера его демарш не произвел никакого впечатления.
— Лаки Сантанджело, что за женщина! Она в Лос-Анджелесе?
— Никогда об операции на языке не думали? — спросил он резко.
Женщина удивилась.
— Простите?
— Знаете, приделать такую защелку на конце. Чтобы не задавали тех
вопросов, которые вам запретили задавать.
Прежде чем она успела отреагировать, появился Коротышка Роулингс, и Ленни
удалился, так больше и не сказав ни слова.
— Надо же, — возбужденно сказала женщина, — я что, наступила
на мозоль?
— Очень надеюсь, что нет, — забеспокоился Коротышка.
На этом фильме он заработает язву, это точно: Джой Фирелло тащит в койку
все, что попадется, Злючка Фрипорт напивается до беспамятства, Мариса Берч
спит не только с режиссером, но и со своей дублершей, а Ленни Голден ведет
себя так, как будто ему не нужна реклама. И это у себя дома. Что же будет,
когда они на пять недель поедут на натурные съемки в Акапулько?
Коротышка нахмурился. Черт побери, этот Ленни Голден вовсе не Николсон или
Редфорд. Всего-то-навсего новенький везунчик, сделавший пару кассовых
фильмов, и ничего больше.
Роулингсу уже пятьдесят два года. Он видел, как эти звезды всходили и как
они исчезали — раз и нету. Хорошая реклама помогает удержаться, и чем скорее
Ленни Голден это поймет, тем лучше.
Коротышка обнял журналистку за плечи. Это была высокая женщина с сальными
волосами и носом, которому не помогла бы и пластическая операция. Возможно,
неудавшаяся актриса, ими в Голливуде пруд пруди, все находят себе какую-
нибудь работу.
— Пойдем, радость моя, — пригласил он ее широким жестом. —
Выпьешь что-нибудь.
И, может, сделаешь мне минет
, —
подумал он про себя. — В конце концов, это Голливуд, у каждой работы
есть свои положительные стороны.
— Что происходит, приятель? — спросил Джой Фирелло, перехватив
Ленни на пути к трейлеру.
Ленни безразлично пожал плечами.
— Да там глупая корова-журналистка.
— Трахни ее, — предложил Джой, всегда готовый услужить даме.
— Нет уж, трахай ее сам, — возразил Ленни.
Джою эта мысль приглянулась.
— А какая она?
Ленни не удержался и рассмеялся, Джой готов перепихнуться со столом, если
тому удастся состроить ему глазки.
— Я пошел домой, — сказал он. — До завтра.
— Домой. — Джой повторил это слово так, как будто это было грязное
ругательство. — А моя вечеринка?
— Я же тебе говорил, не могу.
— Теряешь возможность до упаду повеселиться.
Ленни не хотел с ним спорить.
— Я уже навеселился на несколько жизней, так что спасибо.
— Не знаешь, от чего отказываешься.
— Да нет, Джой, потому и отказываюсь, что знаю.
По дороге к машине он столкнулся с Кристи. Она была классной калифорнийской
девчонкой — бронзовые от загара руки и ноги, светлые волосы и сверкающие
белизной зубы. Он не мог не заметить, что ноги у нее кончались там, где
начиналась шея.
— Спокойной ночи, мистер Голден, — вежливо попрощалась она.
Мистер Голден!
Неужели он такой старый?
Забираясь в свой
феррари
, он вдруг понял, что не просто скучает по Лаки,
она нужна ему позарез. Лаки обещала провести с ним пару недель во время
съемок в Акапулько, и у него уже лопалось терпение.
Быть вместе. Разве не для этого люди женятся? Они женаты уже полтора года, а
большую часть этого времени провели врозь. Ладно, невооруженным взглядом
видно, что Лаки не та женщина, которая все бросит ради мужа. На ее шее было
дело ценой в несколько миллиардов долларов, и к тому же сын и отец, которым
она тоже должна уделить время. Только Ленни раньше казалось, что его это не
будет так задевать. Но за последнее время он осознал, что ситуация выходит
из-под его контроля. Он безумно по ней скучал. И обычный, традиционный брак
представлялся Ленни все более привлекательным. Ему нравилось быть женатым.
Брак давал чувство уверенности, вносил смысл в жизнь. А после его
сумасшедшего детства такая уверенность просто необходима. С Олимпией,
безусловно, ничего не вышло. Он ждал этого от Лаки.
Наверное, пришла пора подумать и о ребенке. Маленький Голден с внешностью
Лаки и чувством юмора Ленни. Он пытался несколько раз заговорить на эту
тему, но Лаки быстро переводила разговор на другое. Тан они ничего и не
решили.
Акапулько, — подумал он, — как раз то, что надо
Чем больше он об
этом думал, тем решительнее настраивался. Приятно провести время под
мексиканским солнцем, уговорить жену завести ребенка, а после окончания
съемок взять отпуск на все лето и вместе с Бриджит и Бобби поболтаться по
Европе.
Он вспомнил, как они с Лаки в первый раз занимались любовью. На всю жизнь
запомнил. Конец дня в Сен-Тропезе, пустынный пляж, великолепная погода.
Такого не забудешь.
Черт! При одном только воспоминании он ощутил желание.
Он резко остановил
феррари
на красный свет и неожиданно понял, что ему
срочно требуется холодный душ.
— Привет! — Рядом с ним остановилась девушка в белой машине с
откидным верхом. На ней была алая блузка и козырек в тон.
Прежде чем он успел решить, знакомы они с ней или нет, девушка сама ответила
на его вопрос.
— Я обожаю ваши фильмы, — промурлыкала она. — Вы так-о-ой
забавный и сенсуальный.
Если бы Ленни захотел, закадрить ее не стоило бы труда. Вполне подходящая
девушка.
Но те дни прошли. Он — счастливый семьянин, ждущий ребенка. Или... почти
ждущий.
Сверкнув улыбкой и пробормотав
спасибо
, он вдавил педаль газа в пол и
быстро умчался прочь.
По возвращении в Нью-Йорк Лаки решила, что выполнит просьбу старика. Черт бы
все побрал, если нет другого способа завладеть студией
Пантер
, она сделает
это. Возьмет другое имя и выяснит для старика Эйба все, что он хочет знать.
Честно говоря, хоть Лаки и не собиралась признаваться в этом Эйбу, его затея
стала казаться ей потрясающей. Ведь когда она получит студию, она уже будет
знать все, и это даст ей огромное преимущество.
Сразу после встречи с Эйбом Лаки улетела в Нью-Йорк. Мортон Шарки провожал
ее в аэропорт и всю дорогу твердил, насколько вздорна идея Эйба, что ничего
путного из этого не выйдет и что вполне очевидно, что Эйб Пантер выживает из
ума.
Она молчала, и Мортон не мог этого не заметить.
— Вы же не собираетесь пойти у него на поводу? — спросил он
недоверчиво.
Лаки лениво улыбнулась.
— Я дам тебе знать, Мортон.
Теперь она могла ответить утвердительно. Да, она согласна.
Разумеется, Мортон Шарки впадет в истерику. У юристов вечные проблемы: то
это юридически не так, то на другом можно погореть.
Ну и что? Лани Сантанджело всегда делает то, что хочет. И авантюра как раз
ей по душе. Она уже начала придумывать, как бы изменить внешность, чтобы
никто ее не узнал. Поскольку она дочь Джино, вдова Димитрия Станислопулоса и
жена Ленни Голдена, ее фотографии нет-нет да и появлялись в газетах, хотя и
не слишком часто. Она никогда не шла навстречу прессе, не позировала для
фотографий, так что были только случайные снимки.
Волосы она спрячет под париком. А глаза — за очками. Бесформенная одежда и
унылое выражение лица. Это будет ужасно интересно. Шесть недель игры — и
студия ее!
Оставалась, однако, одна трудность. Как вырвать шесть недель из своей
нормальной жизни? И что сказать Ленни?
Сначала Лаки решила все рассказать Джино.
Сантанджело: черноглазый Джино и его дочь, на которую нет удержу. Они через
многое прошли вместе, другим семьям хватило бы на десяток жизней. Лани
любила его горячо и беззаветно.
Позвонив, она сказала, что срочно должна с ним встретиться. К сожалению, им
пришлось отменить последнюю встречу, поскольку она улетала в Лос-Анджелес.
— Пейж в городе, — объяснил ей Джино. — Подождать нельзя?
Лаки настаивала.
— Срочно — значит срочно.
— Раз Пейж в городе, значит, старику чертовски хорошо.
— Будет хорошо попозже. Можно потерпеть.
— Лаки, Лаки, как же с тобой трудно.
— Можно подумать, ты этого раньше не знал.
— Слушай, может, я возьму Пейж с собой? — предложил он.
Но Лани была тверда.
— Ни в коем случае.
Она не ревновала отца, но ей совсем не нужно, чтобы Пейж была в курсе ее
планов. Как знать, может, она не умеет держать язык за зубами? В конце
концов, ее муж — голливудский продюсер. Одно слово не тому человеку, и все
полетит к чертям.
Лаки твердо решила, что все пройдет как надо. Слишком важна для нее эта
сделка. Нельзя допустить, чтобы что-нибудь помешало.
Они встретились в небольшом итальянском ресторанчике. Только отец и дочь.
Темноволосая и темноглазая Лаки, отличающаяся особой, экзотической красотой,
и Джино, сохранивший бодрость и упругую походку, с которой ничего не смогли
поделать годы.
Все еще при нем,
— с одобрением подумала Лаки,
наблюдая, как он подходит к столику. —
В молодости ему,
наверно, удержу не было. Она понаслушалась всяких историй об отце от дяди Косты, самого близкого и
старого друга Джино. Коста Дзеннокотти, старый, почтенный джентльмен на
пенсии, живущий в Майами, был когда-то адвокатом Джино.
Ах... можно было заслушаться, когда Коста начинал рассказывать о старых
временах. Если верить Косте, никто не мог сравниться с Жеребцом Джино. Ну и
прозвище! Лаки невольно улыбнулась.
— Чему ты улыбаешься? — спросил Джино, усаживаясь за стол и
подмигивая знакомой официантке, крупной угрюмой женщине, жаловавшей только
его.
— Да вспоминаю о твоем увлекательном прошлом.
— Радость моя, ты же ничего не знаешь.
— Хренушки.
— И это моя дочь, еще леди называется.
— Так ты того и хотел, так ведь?
Они обменялись теплым взглядом, Джино подозвал официантку и заказал свое
любимое красное вино и белый хрустящий хлеб, попросив принести немедленно.
— Уже несу, — радостно объявила официантка.
Он ущипнул ее за широкий зад, обеспечив ей хорошее настроение на целый день.
— Ну и баба! — восхитился Джино, поворачиваясь к Лаки. — Как
Бобби? И самое главное — когда я его увижу?
Джино обожал своего внука и постоянно ворчал по поводу того, что тот учится
в Англии.
— С Бобби все нормально, — ответила Лаки. — Я звоню ему
каждый день. Передает тебе привет. Как ты знаешь, он тебя больше всех любит.
— Мальчишке было бы лучше в Нью-Йорке, — проворчал Джино. —
Он американец, значит, должен быть здесь. Все эти английские школы с
выкрутасами, чему они его там научат?
Ей показалось не к месту напоминать Джино, что Роберто наполовину грек.
— Хорошим манерам, — сказала она.
— Ха! — пришел в восторг Джино. — Я тебя в Швейцарию посылал
учиться манерам, а глянь, что вышло.
— Ага, глянь, что вышло. Ничего путного, ты это хочешь сказать?
Официантка налила немного вина в бокал Джино на пробу. Он сделал глоток и
утвердительно кивнул.
— Ты настоящая Сантанджело, черт побери. — Он глядел Лаки в
лицо. — У тебя мои мозги, шик твоей матери, да к тому же ты у нас
красотка что надо. Мы над тобой неплохо потрудились, детка, а?
— Премного благодарна. А моей заслуги тут нет? — спросила Лаки,
улыбаясь.
— Это все гены, детка.
— Ну, разумеется.
Оторвав кусок свежевыпеченного хлеба и запивая его вином, Джино оглядел
ресторан.
— Итак, — сказал он медленно, — что же такое важное
случилось, что мне пришлось бросить Пейж? Она думает, у меня еще где-то
бабенка припрятана.
— В твоем-то возрасте? — Лаки скептически приподняла бровь.
— Слушай, детка. Возраст тут ни при чем. Запомни это. В душе тебе
столько, сколько хочется. Так что я остановился на сорока пяти.
Capisce? Необыкновенный мужик мой отец,
— подумала Лани. —
Он, возможно, на этом деле и помрет. Протрахает себе дорогу на
небеса! — Опять ты ухмыляешься, — заметил Джино. — Ну, в чем дело? Ты
что, беременна? Наконец-то вы с Ленни запустили точно в мишень? Ты это мне
хочешь сказать?
— Ни за что в жизни!
— Ладно, ладно, не разоряйся. Пора бы Бобби получить сестренку или
братишку. Я ж только спросил.
— Нет, но ты скажи мне, почему, если у женщины появляется тайна, все
моментально решают, что она беременна?
— Ладно, зарежь меня, если хочешь, просто попал пальцем в небо.
Глубоко вздохнув, она возвестила:
— Я собираюсь купить студию.
— Ты собираешься купить
чего? — Я покупаю студию
Пантер
, — возбужденно продолжила Лаки. —
Ту студию, где Ленни завяз на три года по контракту. — Глаза у нее
сверкали. — Понимаешь, он там все ненавидит, и эту картину, в которой
снимается. Он хочет все бросить. Я ему устрою — не бросить, а все взять в
свои руки. Все, что пожелает. Разве не здорово я придумала? У меня будет
студия, а у него — свобода.
— Погоди, притормози, детка. И поправь меня, если я чего не так понял.
Значит, ты тут говоришь, что собираешься купить студию, потому что твой
муженек там от чего-то нос воротит? Я правильно усек?
— Абсолютно! — Лаки не могла остановиться. Воодушевлялась все
больше и больше. Такой кайф рассказывать обо всем Джино. Когда она на свои
деньги построила гостиницу
Маджириано
в Лас-Вегасе, это был настоящий
триумф. Но покупка студии еще увлекательней!
Джино насмешливо рассмеялся.
— Да ты ж ни черта не знаешь о том, как делать фильмы, — заметил
он.
— А ты знал, как управлять гостиницами, когда открыл
Мираж
в тысяча
девятьсот втором году? — возразила она.
— Во-первых, то было в пятьдесят первом, так что не умничай, и я знал
порядочно.
— Например? — спросила она.
— Например, куда больше, чем ты знаешь о треклятом кинобизнесе.
— Чего не знаю, узнаю. Окружу себя профессионалами. Только посмотри,
какие кретины возглавляют студии, так что не такое уж это трудное дело.
Пантер
сейчас держится наплаву за счет дешевеньких порнофильмов и громких
имен звезд. Я хочу все вывернуть наизнанку и вернуть студии доброе имя.
Джино пожал плечами, отпил вина и покачал головой.
— Да уж, ты моя дочь, тут никуда не денешься. Сантанджело.
Она обезоружила его улыбкой.
— У тебя что, были сомнения?
Тремя часами позже они выпили две бутылки вина, расправились с горой макарон
с креветочным соусом, уговорили большое блюдо печенья и приступили к кофе
по-ирландски, сдобренному виски.
— Раздолье для холестерина! — с восторгом пробормотала
Лаки. — Ты уверен, что в твоем возрасте тебе все это можно?
Он подмигнул ей.
— Мне сорок пять, забыла?
Она наклонилась и поцеловала его в щеку.
— Я ужасно тебя люблю, Джино... гм... папа. — Папой она его
называла в исключительных случаях.
Растроганный ее словами, Джино сказал:
— Взаимно, детка. Ты в этом не сомневалась, а?
Сомневалась, и часто,
— хотелось ей сказать. —
Ког...
Закладка в соц.сетях
