Жанр: Любовные романы
Шопоголик 2. Шопоголик на манхэттене
...ечиков, я замечаю, что у него два ворота. Еще он немного
похож на свитер, который моя бабушка однажды подарила папе на Рождество.
- Извините? - высовываю я голову из кабинки. - У этого свитера... две горловины.
Парень смотрит на меня, как на ненормальную, и говорит:
- Так и должно быть. Такой стиль.
- А, понятно! Ну конечно. - И снова ныряю в кабинку.
Я не решаюсь спросить, в какую дырку нужно совать голову. Сначала надеваю через одну
горловину, и выглядит это ужасно. Потом через вторую, и тоже кошмар.
- Ну как? - спрашивает парень, и я краснею. Я не могу признаться ему, что не знаю, как
это надеть.
- Нормально, - сдавленным голосом отвечаю я ему из кабинки.
- Не хотите выйти и посмотреть на себя?
- Пожалуй! - пищу я.
О господи. Я вся красная, волосы стоят дыбом оттого, что я старательно втискивалась в
узкие горловины. Нерешительно открываю дверь кабинки и смотрю на себя в зеркало. И
понимаю, что дебильнее, чем сейчас, не выглядела никогда в жизни.
- Потрясающий трикотаж. - Парень скрещивает руки на груди и окидывает меня
оценивающим взглядом. - Уникальное изделие.
- Э-э... да уж, - помедлив, тяну я. - Очень любопытный фасончик. - Я неуклюже
поддергиваю рукав и стараюсь не замечать, что выгляжу так, словно у меня не хватает одной
головы.
- И на вас смотрится просто великолепно. Просто шикарно.
Он так убедителен, что я снова решаюсь взглянуть на свое отражение. И знаете,
возможно, он прав. По-моему, не так уж и плохо.
- У Мадонны таких три, разных цветов. - Парень переходит на шепот: - Между нами,
она их просто не снимает.
Я восторженно на него гляжу:
- У Мадонны такой же свитер? Вот точно такой?
- О да, но на вас он сидит намного лучше. - Он приваливается к зеркальной колонне и
рассматривает ногти. - Очень рекомендую.
Боже! Просто обожаю этот город! Ну где еще, скажите на милость, можно купить
приглашения на пиццу, бесплатную тушь и еще свитер, как у Мадонны, в один день? Когда я
прибываю в "Ройялтои", на моем лице огромная, просто чеширская улыбка. Таких удачных
покупок у меня не было уже с... со вчерашнего дня.
Я сдаю все свои сумки в гардероб и направляюсь в небольшой круглый бар, где Люк
должен познакомить меня со своим новым партнером Майклом Эллисом.
За последние несколько дней я многое узнала об этом Майкле Эллисе. Похоже, он владеет
огромным рекламным агентством в Вашингтоне и водит дружбу с президентом. Или с
вице-президентом? В общем, с кем-то из верхушки. Короче, Майкл - крупная рыба, и от него
во многом зависит сделка Люка. Поэтому я должна постараться произвести на него хорошее
впечатление.
Ого, да тут все по высшему разряду. Кожа, хромированная сталь и люди в крайне модных
черных костюмах с соответствующими прическами. В круглом зале я нахожу Люка, к моему
удивлению, в полном одиночестве.
- Привет! - говорю я и целую его. - А где же твой новый приятель?
- Ушел позвонить, - отвечает Люк и жестом подзывает официанта. - Еще один гимлет
[Коктейль из джина и концентрированного сока лайма, весьма популярен у англичан] ,
пожалуйста. - Он внимательно на меня смотрит, пока я усаживаюсь за стол. - Ну, дорогуша,
расскажи, как тебе понравился Гуггенхайм?
- О, замечательно! - Ха-тире-ха! В такси я, между прочим, подготовилась. - Особенно
мне понравилась потрясающая серия акриловых объектов, созданных на основе простых
евклидовых форм.
- Правда? - слегка удивленно восклицает Люк.
- Конечно. То, как они поглощают и отражают чистый свет... удивительно. Да, кстати, я
купила тебе подарок. - Я кладу ему на колени увесистую книгу "Абстракции и
абстракционисты" и отпиваю чай, который мне только что принесли, стараясь не слишком
выдавать своего триумфа и довольства.
- Ты действительно ездила в Гуггенхайм! - В крайнем удивлении Люк листает книгу.
- Э-э... ну да, конечно.
Ладно, я знаю, что обманывать своего мужчину нехорошо. Но ведь отчасти это правда,
разве нет? Я ведь на самом деле была в Гуггенхайме. В широком смысле этого слова.
- Очень любопытно. А известную скульптуру Бранкузи видела?
- Э-э... как бы... - Я щурюсь, пытаясь разглядеть поверх его плеча, что он там
обнаружил в книге. - Я... хм... больше обратила внимание на евклидовы формы и, конечно...
на... несравненные...
- А вот и Майкл, - перебивает меня Люк.
Он закрывает книгу, и я поспешно запихиваю ее в сумку. Слава богу. После чего с
любопытством поднимаю глаза-ведь интересно же наконец узнать, как выглядит этот самый
Майкл, - и чуть не захлебываюсь своим чаем.
Не может быть. Это он. Майкл Эллис - это тот самый лысеющий дядька, которого я
встретила в спортзале. Когда он видел меня в прошлый раз, я практически умирала у его ног.
- Бекки, познакомься с Майклом Эллисом, моим новым партнером, - говорит Люк,
вставая.
- Здравствуйте, - я пытаюсь удержать на лице невозмутимую улыбку. - Как
поживаете?
Нет, это нужно запретить. Нужно ввести правило, согласно которому люди, видевшие
тебя в спортзале, никогда не должны встречаться с тобой за его пределами. Это слишком
неловко.
- А мы уже знакомы. - Майкл Эллис пожимает мою руку, и в глазах его мелькает
искорка. Он усаживается напротив. - Мы с Бекки вчера вместе занимались в спортзале. А вот
сегодня я вас в спортзале не видел.
- Сегодня? - Люк вопросительно на меня смотрит, усаживаясь на свое место. -
Кажется, ты сказала мне, что сегодня утром зал был закрыт.
Вот черт.
- А. Хм. Ну... - Я делаю большой глоток и прочищаю горло. - Когда я сказала, что он
закрыт, я имела в виду, что... что...
Господи, а я так хотела произвести хорошее впечатление.
- Ой, да о чем это я! - вдруг восклицает Майкл. - Наверное, совсем из ума выжил! Это
было не сегодня утром. Сегодня зал действительно был закрыт. Там ремонт, кажется. Или еще
что-то.
Он широко мне улыбается, а я густо краснею и быстро вставляю, чтобы сменить тему:
- Так, значит, вы... будете вести дела с Люком. Замечательно! И как у вас продвигается
сделка?
Я спросила исключительно из вежливости и чтобы увести разговор от моих спортивных
достижений. Я рассчитывала, что они начнут мне очень многословно все объяснять, а я бы
только понимающе кивала и попивала свой коктейль. Но, к моему удивлению, оба молчат.
- Хороший вопрос, - наконец говорит Люк и смотрит на Майкла. - Что сказал Кларк?
- У нас был долгий разговор. И не совсем удовлетворительный.
Я перевожу взгляд с одного на другого, совершенно обескураженная.
- Что-то случилось?
- Все зависит от того, как на это смотреть, - говорит Майкл.
И он принимается рассказывать о своем телефонном разговоре с этим самым Кларком, а я
с умным видом слушаю. Но вскоре лицо Майкла начинает расплываться. Боже, сколько я
сегодня выпила? Честно говоря, даже и думать об этом не хочу. Откидываюсь на спинку
кожаного кресла, закрываю глаза, и слушаю, как слова кружат над моей головой.
- ...паранойя какая-то...
- ...они думают, что могут менять правила...
- ...накладные расходы... снижение затрат... а Алисия Биллингтон возглавит
лондонский отдел...
- Алисия? - Я с трудом отрываюсь от спинки кресла. - Алисия возглавит лондонский
отдел?
- Скорее всего. - Люк переводит на меня взгляд. - А что?
- Но...
- Но что? - Майкл явно заинтересован. - Почему она не может возглавить лондонский
офис? Она умна, амбициозна...
- Ну... так, просто так - неубедительно отвечаю я.
Не могу же я им сказать: "Потому что она жуткая стерва".
- Кстати, ты знаешь, что Алисия обручилась? - спрашивает Люк. - С Эдом
Коллинзом.
- Правда? - удивляюсь я. - Я слышала, что у нее роман с этим... как его...
- С кем? - торопит меня Майкл.
- Э-з... да как же его... - Глоток коктейля должен прояснить голову. - Ну, они еще
тайно обедали вместе и все такое!
Господи! Ох и напилась же я.
- Бекки любит быть в курсе офисных сплетен, - смеется Люк. - К сожалению, они не
всегда оказываются достоверны.
Я сердито на него смотрю. К чему это он клонит? Что я сплетница?
- Нет ничего зазорного в офисных сплетнях, - тепло улыбается Майкл. - Это помогает
быть в курсе дела.
- Полностью согласна! - поддакиваю я. - Я всегда говорю Люку, что он должен
интересоваться людьми, которые на него работают. Это ведь так же, как давать советы по
телевизору. Нельзя просто смотреть на цифры, нужно разговаривать с теми, кто звонит. Как в
случае с... Энид из Нортхэмптона! - Я выжидающе смотрю на Майкла и только потом
вспоминаю, что он не знает, кто такая Энид. - Судя по цифрам, она могла уйти на пенсию, -
поясняю я. - Но на самом деле...
- Она не хотела? - догадывается Майкл.
- Вот именно! Ей очень нравилась работа, но ее муж требовал, чтобы она ушла на
пенсию. А ведь ей всего пятьдесят пять! - Я возмущенно взмахиваю стаканом. - Разве
народная мудрость не гласит, что в пятьдесят пять жизнь только начинается?
- Не уверен, - улыбается Майкл. - Но думаю, в этом есть смысл. - Он с
любопытством разглядывает меня. - Хотел бы как-нибудь посмотреть вашу передачу. В
Штатах ее показывают?
- Нет, - со вздохом отвечаю я. - Но скоро я буду вести такую же передачу на
американском телевидении!
- Буду с нетерпением ждать. - Майкл смотрит на часы и допивает коктейль. - Мне, к
сожалению, пора. Люк, поговорим позже. И очень рад был с вами познакомиться, Бекки. Теперь
буду знать, к кому обращаться, если мне понадобится финансовый совет.
Когда он уходит, я откидываюсь на спинку мягкого кресла и поворачиваюсь к Люку. Его
благодушное настроение испарилось, он напряженно смотрит перед собой, а пальцы методично
рвут на мелкие кусочки картонную упаковку от спичек.
- Майкл мне понравился, - говорю я. - Очень дружелюбный.
- Да, - отвечает Люк как бы издалека. - Он такой.
Точно такой же отсутствующий взгляд у него был, когда один из подчиненных
напортачил с пресс-релизом и в прессу попали конфиденциальные данные о его клиенте. Я
мысленно прокручиваю услышанный разговор, вернее, те отрывки, что до меня долетели.
- Люк, что происходит? У вас возникли проблемы со сделкой?
- Нет, - отвечает он, даже не пошевелившись.
- Тогда что Майкл имел в виду, когда сказал: "Все зависит от того, как на это смотреть"?
И еще что-то про новые правила?
Я наклоняюсь и пытаюсь взять его за руку, но Люк никак не реагирует. Мы напряженно
молчим, и я только теперь замечаю музыку, что играет в баре, и гул голосов, и приглушенный
свет. За соседним столиком женщина открывает коробочку от "Тиффани" и восхищенно ахает.
При иных обстоятельствах я бы тут же бросила салфетку и встала посмотреть, что там у нее в
коробочке. Но сейчас я слишком переживаю за Люка. К нашему столику подходит официант, я
мотаю головой, и он неслышно отступает,
- Люк? Расскажи мне. Что случилось?
- Ничего, - коротко отвечает он и подносит бокал к губам. - Ничего не случилось. Все
в порядке. Пойдем.
11
Утром просыпаюсь с жуткой головной болью. Вчера после "Ройялтона" мы поехали
куда-то ужинать, там я еще выпила и возвращения в отель не помню вообще. Слава богу, на
сегодня у меня никаких собеседований не назначено. С большим удовольствием я бы провела
весь день в постели с Люком.
Только вот Люк уже проснулся и теперь угрюмо разговаривает по телефону, сидя у окна.
- Ладно, Майкл. Я сегодня поговорю с Грегом... Бог его знает... Понятия не имею. -
Пауза. - Да, возможно. Но я не потерплю, если сорвется вторая сделка. - Пауза. - Да, но
тогда мы потерям сколько? Полгода? Хорошо. Понял тебя. Да, я постараюсь. Счастливо.
Он кладет трубку и напряженно смотрит в окно, а я тру заспанное лицо, пытаясь
вспомнить, взяла ли с собой аспирин.
- Люк, что случилось?
- Ты проснулась. - Люк с улыбкой поворачивается ко мне. - Как спалось?
- Что случилось? - повторяю я, игнорируя его вопрос. - Срывается сделка?
- Все нормально. - Люк отворачивается к окну.
- "Нормально"! - возмущаюсь я. - Люк, я же не слепая! И не глухая! Я вижу - что-то
случилось.
- Небольшие помехи, - не сразу отвечает Люк. - Волноваться не о чем. - Он снова
берется за телефон. - Тебе завтрак заказать? Что будешь?
- Перестань! - не выдерживаю я. - Люк, в конце концов, я же... не чужая тебе! Мы же
собираемся вместе жить! Я на твоей стороне. Скажи мне правду. Твоя сделка срывается?
Снова тишина, и на секунду мне кажется, что Люк заявит, чтобы я не лезла куда не
просят. Но он проводит руками по волосам, шумно выдыхает и поднимает глаза.
- Ты права. Дело в том, что один из наших спонсоров пошел на попятную.
- Да? - У меня от удивления вытягивается лицо. - А почему?
- Потому что какой-то урод распустил слух, будто Лондонский банк хочет от нас уйти.
- Правда? - Я пристально смотрю на него, а по спине крадется жуткий холодок. Даже я
знаю, что Лондонский банк - очень важный клиент для "Брендон Комьюникейшнс". Они
были одними из первых среди клиентов Люка и до сих пор приносят четверть дохода его
компании. - А откуда такой слух?
- Бог их знает. - Он резким движением откидывает волосы назад. - Конечно,
Лондонский банк все отрицает. Но они такие - ни за что не признаются. К тому же то, что
сейчас я здесь, а не там, лишь обостряет ситуацию...
- Значит, ты вернешься в Лондон?
- Нет. Это лишь подтвердит слухи. Тут и без этого все еле держится. А если я вдруг
исчезну... - Он мотает головой, и я смотрю на него со страхом.
- А что будет, если твой спонсор откажется?
- Найдем другого.
- А если не найдете? Тебе придется забыть про Нью-Йорк?
Люк поворачивается и смотрит на меня - и снова у него такое непроницаемое лицо,
какое бывало раньше на пресс-конференциях. От этого взгляда мне всегда становилось не по
себе и хотелось сквозь землю провалиться.
- Это не вариант.
- Но ведь у тебя так хорошо идут дела в Лондоне, - настаиваю я. - Разве обязательно
нужно открывать филиал в Нью-Йорке? Ведь можно просто...
Одного его взгляда мне достаточно.
- Ну ладно, - нервно говорю я. - Уверена, в конце концов все сложится хорошо.
Какое-то время мы оба молчим. Потом Люк, похоже, приходит в себя, поднимает голову и
внезапно говорит:
- Боюсь, мне предстоит тяжелый день. Скорее всего, я не успею присоединиться к вам с
мамой на благотворительном обеде.
О черт. Ну да, как я могла забыть. Это же сегодня.
- А она не может его перенести? - спрашиваю я. - Чтобы мы оба смогли пойти?
- К сожалению, нет. - Люк улыбается, но я вижу, что он действительно разочарован. Со
стороны матери Люка это не очень красиво.
- Неужели она не может выделить для этого время?
- У нее очень плотный график. И, как она сама сказала, я не предупредил ее заранее, -
хмурится он. - Моя мама не просто какая-нибудь... праздная светская дама. У нее полно
важных дел. Она не может просто так все бросить, даже если бы и захотела.
- Конечно, это понятно, - торопливо соглашаюсь я. - Ну ладно, я сама разберусь.
Просто пойду с ней на этот ланч одна.
Я говорю так, словно меня совсем не пугает подобная перспектива.
- Сначала мама собирается посетить косметический салон. И она предложила, чтобы ты
пошла вместе с ней.
- Хорошо, - осторожно соглашаюсь я. - Это, наверное, будет даже весело.
- И вы сможете получше узнать друг друга. Надеюсь, вы поладите.
- Не сомневаюсь. Даже уверена. Мы прекрасно проведем время. - Я вылезаю из
постели и обнимаю Люка. Он все еще напряжен, и я пальцами разглаживаю хмурые морщинки
на его лбу. - Люк, не волнуйся. Скоро спонсоры сами будут в очередь к тебе выстраиваться. За
два квартала.
В ответ он слабо улыбается и целует мою руку.
- Надеюсь.
Когда я сижу в вестибюле, ожидая мать Люка, во мне борются любопытство и страх.
Должна признаться, отношения, принятые в семействе Люка, мне кажутся чуточку странными.
В Англии у него есть отец и мачеха, которую он называет мамой. Они воспитали Люка и его
двух сводных сестер. А еще есть настоящая мать, которая бросила его отца, когда Люк был
совсем маленький, вышла замуж за какого-то богатого американца, оставила сына и укатила.
Потом она бросила и того богатого американца, вышла замуж за другого американца, еще
богаче первого, а потом... не помню, может, был еще один.
В общем, Люк в детстве практически не видел свою мать - она только посылала ему
огромные посылки да навещала раз в три года. И если подумать, он не должен питать к ней
теплых чувств. Но, как ни странно, Люк в матери просто души не чает. Слова дурного о ней
никогда не скажет. У него дома в кабинете висит огромный портрет матери, гораздо больше
свадебного портрета отца и мачехи. Интересно, как они к этому относятся? Но спросить его об
этом я не решаюсь.
- Ребекка? - прерывает мои мысли властный голос, и я испуганно вздрагиваю.
Это высокая элегантная женщина в светлом костюме, с очень длинными ногами. И
выглядит она точно так же, как на фотографии, - высокие скулы и темные волосы, уложенные
как у Джеки Кеннеди, только вот кожа более натянута, а глаза неестественно большие. Похоже
даже, что она с трудом их закрывает.
- Здравствуйте! - говорю я, неуклюже выбираюсь из кресла и протягиваю руку. - Как
поживаете?
- Элинор Шерман, - представляется она со странным, наполовину американским,
наполовину британским акцентом. Ладонь у нее холодная и худая, а на пальцах два кольца с
огромными бриллиантами, которые царапают мне кожу. - Очень рада с вами познакомиться.
- Люк просит прощения, что не сможет сам приехать, - извиняюсь я и вручаю ей
подарок, который дал мне Люк.
Когда она разворачивает его, я с трудом сдерживаю удивление. Платок от "Гермес"!
- Недурно, - равнодушно отзывается она и сует платок обратно в коробку. - Машина
ждет. Пойдемте?
Вот это да. Машина с водителем. И сумочка из крокодиловой кожи. А эти сережки из
настоящих изумрудов?
Когда мы трогаемся с места, я не могу удержаться, чтобы украдкой не разглядеть Элинор.
Вблизи она гораздо старше. Ей наверняка за пятьдесят. И хотя выглядит она замечательно,
создается впечатление, что ее великолепный портрет оставили на солнце, краски на нем
поблекли, а потом их снова оживили с помощью макияжа. Ресницы густо накрашены, волосы
блестят от геля, а на ногтях такое количество лака, что они напоминают красный фарфор. Она
полностью... обработана. Ухожена до такой степени, какой я никогда не смогу добиться,
неважно, сколько бы специалистов надо мной ни трудилось.
Нет, я тоже сегодня выгляжу вполне недурно. По-моему. Даже весьма недурно. В
американском выпуске журнала "Вог" была большая статья о том, как модно сейчас сочетание
черного и белого, поэтому я надела черную прямую юбку и белую блузку, которую за день до
этого купила на распродаже, и черные туфли на безумно высоких каблуках. И утром я была
очень довольна своим видом. Но сейчас, когда Элинор разглядывает меня, я вдруг замечаю, что
на одном ногте у меня немножко облупился лак, на туфле крошечное пятнышко сбоку, и, боже
мой, неужели эта нитка свисает с моей юбки? Попробуем быстренько ее оторвать. Я незаметно
кладу руку на колено, чтобы прикрыть нитку. Может, она не заметила? Это ведь не так уж
бросается в глаза, да?
Но Элинор молча открывает свою сумку и вручает мне миниатюрные ножницы с
черепаховыми ручками.
- О... спасибо, - смущаюсь я. Потом обрезаю злополучную нитку и возвращаю
ножницы, чувствуя себя школьницей-растяпой. - Бывает, - бормочу я и нервно хихикаю. -
Утром посмотришь на себя в зеркало и думаешь, что все в порядке, но стоит только выйти из
дома...
Так, просто отлично, теперь я еще несу всякую чушь.
- Англичане не способны наводить лоск, - отзывается Элинор. - Если только не
берутся за лошадь.
Уголки ее губ на пару миллиметров поднимаются верх, образуя подобие улыбки, лицо
между тем остается совершенно неподвижным, а я взрываюсь истерическим хохотом:
- Здорово подмечено! Моя соседка по квартире обожает лошадей. Но вы ведь тоже
англичанка, разве нет? А выглядите просто... безупречно!
Я очень довольна, что удалось так ловко вставить комплимент, но улыбка Элинор тут же
исчезает. Она бросает на меня равнодушный взгляд, и я вдруг понимаю, откуда у Люка это
жуткое выражение лица.
- Я гражданка США.
- А, да... Вы ведь, насколько я знаю, уже давно тут живете. Но в душе разве вы не... не
считаете себя... Вот Люк - англичанин до мозга костей...
- Я прожила в Нью-Йорке большую часть своей сознательной жизни, - холодно
отвечает Элинор. - И моя привязанность к Англии давно прошла. Эта страна отстала от жизни
на двадцать лет.
- Понятно, - энергично киваю я, стараясь делать вид, что полностью ее понимаю.
Господи, как это сложно. Такое чувство, что меня изучают под микроскопом. Ну почему Люк
не смог приехать? Или почему она не могла перенести встречу? Неужели она не хочет
увидеться с сыном?
- Ребекка, кто вам красит волосы? - вдруг спрашивает Элинор.
- Это... мои... - отвечаю я, нервно дергая себя за прядь.
- Моин? - подозрительно переспрашивает она. - Не знаю такую. А в каком салоне она
работает?
Несколько секунд соображаю, как бы выкрутиться, и наконец говорю:
- Вряд ли вы о нем слышали. Он очень... маленький.
- Вам нужно сменить колориста, - выносит вердикт Элинор. - Это совершенно
неизящный оттенок.
- Обязательно! - быстро соглашаюсь я. - Конечно!
- Женевьев фон Ландленбург постоянно красится у Жульена на Бонд-стрит. Вы знакомы
с Женевьев фон Ландленбург?
Я медлю, словно перебираю в памяти имена знакомых. Как будто у меня десяток
знакомых Женевьев.
- Э-э... нет. По-моему, нет.
- У них дом в Саутгемптоне. - Она вынимает пудреницу и смотрится в зеркало. - Мы
в прошлом году гостили у них с семейством Де Бонневиль.
Де Бонневиль. Саша Де Бонневиль, бывшая подружка Люка.
Люк не говорил, что они дружат семьями.
Так, ладно, я из-за этого переживать не стану. Даже если Элинор настолько бестактна,
чтобы говорить о семье Саши. Ведь саму Сашу она не упоминала.
- Саша - само совершенство, - продолжает Элинор, захлопывая пудреницу. - Вы
видели, как она катается на водных лыжах?
- Нет.
- А как она играет в поло?
- Нет, - мрачно отвечаю я. - Не доводилось.
Вдруг Элинор подается вперед и величественно постукивает пальцами по стеклу,
отделяющему нас от водителя.
- Вы слишком резко повернули! - выговаривает она. - Больше повторять этого не
стану. Запомните, я не хочу, чтобы меня качало. Итак, Ребекка, - она откидывается на спинку
и скептически оглядывает меня, - чем вы увлекаетесь?
- Э-э... - Я открываю рот, но в голове пусто. Должны же быть у меня какие-то
увлечения. Чем я занимаюсь по выходным? Как я расслабляюсь? - Ну... я...
Это просто бред какой-то. Должно же быть в моей жизни что-нибудь увлекательное
помимо магазинов.
- Конечно, я люблю... проводить время с друзьями, - неуверенно начинаю я. - И еще
увлекаюсь изучением моды... посредством... магазинов...
- Вы любите спорт? - Элинор продолжает равнодушно изучать меня. - Охоту?
- Н-ну... не очень. Но я недавно увлеклась фехтованием! - внезапно осеняет меня. У
меня ведь есть костюм, так? - Еще я с шести лет играла на фортепьяно.
Чистая правда. К чему ей знать, что в девять лет я с музыкой завязала?
- Неужели. - По лицу Элинор скользит тень холодной улыбки. - Саша тоже очень
музыкальная девушка. В прошлом году в Лондоне она давала сольный концерт - исполняла
фортепьянные сонаты Бетховена. Вы не слушали ее?
Чертова кукла Саша. Какое мне дело до ее дурацких лыж и сонат.
- Нет, - дерзко отвечаю я. - Но я... у меня самой было сольное выступление...
программа из сонат Вагнера.
- Сонат Вагнера? - подозрительно переспрашивает Элинор.
- Э-э... да. - Я откашливаюсь, мучительно придумывая, как бы сменить тему личных
достижений. - Вы, наверное, так гордитесь Люком!
Очень удачная фраза! Это должно спровоцировать ее на монолог счастливой и гордой
мамаши, минут этак на десять. Но Элинор только молча таращится на меня, будто я сморозила
глупость.
- Ну... у него же своя компания... и вообще, - упрямо продолжаю я. - Люк так
преуспел. А теперь он в Нью-Йорке и с большим упорством стремится начать бизнес в
Америке.
Элинор снисходительно улыбается:
- Никто не может считать, что добился успеха, если он не добился его в Америке. - Она
выглядывает в окно. - Мы приехали.
И слава богу.
Да, нужно отдать должное Элинор - салон красоты просто потрясающий. Холл
оформлен в стиле древнегреческого грота, с колоннами, тихой музыкой и приятным ароматом
парфюмерных масел, витающим в воздухе. Мы подходим к администратору - стильной
женщине в черном льняном костюме, которая почтительно называет Элинор "миссис Шерман".
Они беседуют о чем-то вполголоса, время от времени администраторша поглядывает на меня и
согласно кивает, я же притворяюсь, будто не слушаю, а изучаю цены на ароматические масла
для ванны. Потом Элинор резко оборачивается и подталкивает меня к дивану. Тут же на
столике кувшин мятного чая со льдом и табличка с просьбой соблюдать тишину.
Какое- то время мы сидим молча, потом за мной приходит девица в белоснежной
униформе и уводит в кабинет. Там уже приготовлены тапочки и белый халат в безупречной
целлофановой упаковке. Пока я переодеваюсь, девица суетится у своей полочки с баночками, и
я не без удовольствия гадаю, что же там для меня приготовлено. Элинор настояла на том, чтобы
оплатить мои процедуры, сколько я ни пыталась отговорить ее. В итоге она выбрала для меня
так называемый "полный уход", уж не знаю, что это такое. Надеюсь, мне сделают
расслабляющий массаж с ароматическими маслами. Но, присев на кушетку, я замечаю, что
девушка подогревает большую банку с воском.
В животе у меня екает. Я очень плохо переношу восковую эпиляцию. Не потому что
боюсь боли, а потому что...
Ну хорошо. Да, потому что я боюсь боли.
- А что, в мою программу входит эпиляция? - спрашиваю я, стараясь не выдать
волнения.
- Вам оплачена полная эпиляция всего тела. - Девица поднимает на меня удивленный
взгляд. - Руки, ноги, брови и еще бразильская.
Руки? Брови? От страха у меня пересыхает в горле. Я так не боялась с тех пор, как мне
делали прививки перед поездкой в Таиланд.
- Бразильская? - надтреснутым голосом повторяю я. - А что... что это?
- Одна из разновидностей восковой эпиляции области бикини. Полная эпиляция.
Я смотрю на нее, пе
...Закладка в соц.сетях
